Лазурная ночь в темной пещере

Глава 25

Ци Жун и Лан Цяньцю очень часто игнорировали все свои действия, на протяжении всего своего знакомства. Вначале, Жун-эр очень часто подкалывал или обвинял его за действия в пещере. После совместного сна на одном диване, почти в обнимку, на 4 месяце беременности демона, они молча закрылись в своих комнатах, не разрешая вспоминать ни себе, ни слугам. После поцелуя под звёздами на 5 месяце, они немного помолчали, смотря друг на друга, и Фонарь сказал что-то либо похабное, либо глупое, так как момент про поцелуй был благополучно забыт. Про поцелуй после праздника Цинфэн тоже было принято немое решение пропустить в своей памяти, и никогда подобное не повторять. И, пожалуй, они были довольно глупы, раз решили, что такое сработает и в очередной раз. Точнее не так. Лан Цяньцю, что встал бессовестно рано в тот день, первый начал осознавать что вообще случилось, и как это получилось. Конечно же Ци Жун был сразу разбужен, даже после всех рассказов как и когда Фонарь скинет его в канаву, если тот не успокоиться, и не ляжет спать. А учитывая, что именно во сне облик демона вернулся в обычный, это звучало еще и правдоподобно. Однако не в тот момент. В тот момент Тайхуа был как подросток, которого застукала мама с девушкой в постели, хотя в номере никого не было. Но видимо вид обнажённого тела Фонаря на кровати под тонким покрывалом (Он точно помнил, что пили они за столом, сидя на полу.) сотворял какой-то диссонанс. А учитывая ярчайшие краснеющие метки на бледной и тонкой шее, которые находились, кажется, и на ключицах, и ниже просто заставили бедного небожителя уткнуться лицом во второй покрывало, которое представляло из себя сжатую мягкую подушку. Его спина так же нещадно жгла, будто его не то, что кот расцарапал, а целый гепард. Бог сейчас даже не пытался найти хоть чьё-то ханьфу, боясь даже представить в каком только его одежда состоянии. Фонарь почему-то к этому относился более спокойно, смотря на терзания Бога с полу закрытыми глазами. Тайхуа тогда даже казалось что он вновь уснул. — Мне даже ругаться смешно. Ты после пещеры себя вёл как отсталый, так что всё вполне ожидаемо. — После чего вновь положил голову на подушку? В Древнем Китае подушки были твердыми и изготавливались из фарфора, нефрита или дерева. — Я... Я даже не понимал, что я творил! — Подняв голову, ответил Цяньцю. Его конский хвост ещё в ночи распустился, от чего волосы успели за ночь превратиться в гнездо для птиц, а некоторые пряди падали ему прямо на лицо. — Ты почти рыдал передо мной. Ты вообще был в сопли. — Когда Жун-эр хотел немного выпрямиться, то кажется понял всю свою сущность, и причину сбережения девственности на лет 800. — Я... Я безумно извиняюсь! — Воскликнул юнънанец, видя всю эту картину. — Да замолчи ты, заебал уже. — Фыркнули ему в ответ. На удивление, на некоторое время и Бог и демон коллективно замолчали, возможно осмысливая следующие действия. А может просто ждали время, раз уж заплатили за номер на день вперед? Через 15 минут, даже через пыхтение бедного демона, Цяньцю с Ци Жуном стояли у выхода из номера. Тайхуа был прав думая что от его одежды почти ничего не осталось. Точнее на спине даже ниток особо и не было. Благо у небожителя еще осталась броня, что прочно закрывала спину, а ханьфу Жун-эра смогло пережить подобную ночь. Сосуды из-под алкоголя предательски стояли на столе, напоминая, как НЕправильно себя вести если уж не врагам, то “со-родителям”. — Мы... То есть...? — Цяньцю даже не знал как правильно закончить данный вопрос, чувствуя что если вновь извиниться, то уже реально получит по лицу, или куда хуже. Хотя жалкий вид демона, изредка потирающий поясницу никак, не помогал ему в этом. — Сомневаюсь, что тебе стоит переживать, что об этом кто-то узнает. Твоя главная сплетница уже не твоя. — Усмехнулся демон, хотя даже Цяньцю замечал как Фонарь отворачивал от него взгляд. Да, напоминание об утрате доверия дорого ему человека то, что нужно было Богу. — Я не об этом. — Неприятное чувство конечно, поселилось внутри небожителя, из-за упоминания о Ши Цинсюане, однако именно сейчас проблема была не в нём. Жун-эр тоже замолчал, выдавая и свою неловкость по поводу этой ситуации. Да и вспоминая его слова больше года назад о брате с Хуа Ченом на поводке могли бы в другой момент вызвать у Цяньцю сильный смех. Но учитывая, что теперь он был причиной уничтожения моральных принципов даже демона - не сильно помогало. — У нас есть дела поважнее, чем то... Что похожее мы делали во время моей беременности. — Наконец, после довольно долгого молчания ответил Ци Жун. — Те поцелуи и... Это - разное! — Тебе просто запретить надо доступ к алкоголю, сочтёмся на общем проёбе. — Ци Жун! — Тайхуа сделал один шаг к нему, будто готовясь что-то сказать еще, однако мог лишь усугубить ситуацию. Демон вдруг поднял одну руку, можно сказать прося помолчать. — Если уж так хочешь это обсудить, то точно не сейчас. Мы... Мы сделали пиздец какую ошибку, и не в первый раз, но с этим уживаемся... Как-то. Сейчас же нам нужно разобраться с Хао Жанем и твоим утырком. Так что завали хлебало, и ни слова никому. Даже не знаю... Даже деду! — То есть... Просто сделать вид что этого не было? — Переспросил как-то неуверенно Цяньцю. По факту они всегда так делали, даже не объясняю причину почему изначально это стряслось. — Да. Ты наконец показал три извилины свои.

༺ꕥ༻

Они и вправду смогли игнорировать свои действия в ту ночь, предпочитая просто умалчивать об этом перед кем-либо, даже перед собой. Да и учитывая все насущные проблемы, на какое-то время они и правда даже забыли об этом, отложив разговоры на потом. Потом - настало, на первой половине 2 луны с известия о том, как именно Ши Цинсюань их подставил. Правда ни Лан Цяньцю, ни Ци Жун так и не выяснили как именно это мог сделать небожитель, ещё тогда пребывав на первом триместре. Точнее сказать, они пытались. Но видимо недостаточно. У них был подрастающий сын, что вначале научился отлично ползать, заставляя слуг буквально умолять вернуться божество с демоном обратно в Поднебесную, а не бродить по миру, что вскоре научился и сидеть, и даже пытаться самостоятельно есть кашу, или даже размолотые овощи. Гуцзы был важнейшим фактором, не такой сильной спешки. Хао Жань на это время подозрительно исчез из поля зрения, даже когда Ци Жун с Лан Цяньцю вернулись обратно, а Ши Цинсюань всё так же продолжал как ни в чём не бывало, ходить к ним почти каждые выходные. Точнее “пытался” ходить. Как бы Тайхуа не было больно, но он старался держать свой язык за зубами, как можно реже упоминая демона и даже собственного ребёнка в разговорах. Да и впускал его намного реже, все больше ссылаясь на занятость, и убеждением что у Повелителя Ветра так же есть о ком заботиться. Даже банально Се Лянь, что до сих пор никуда не с Небес, и решил там остаться до появления ребёнка. И какое-то время это и правда работало. Да. До внезапного ухудшения состояние Ци Жуна. Лан Цяньцю не мог сказать когда именно это произошло, ведь тогда был на небольшом задании длинной в пару дней. Да и ему никто не сообщал даже. После рождения Гуцзы, юнънанец кажется напрочь отказался от заглушки духовной сети, с огромным терпением вынося все издёвки со стороны Жун-эра по ней. Но даже это почему-то не помогло ему быть в курсе всего. А стало это довольно странно, именно по возвращению с задания. Теплый солнечный день первого месяца осени освещал всё вокруг. Был самый обед, когда все небожители обычно возвращались с заданий, и либо запирались в своих обителях, либо прогуливались по Поднебесной, раз вариант сходить под прикрытием в Призрачный город сейчас был недоступен. Лан Цяньцю уже видел Ши Цинсюаня, что прогуливался с “Мин И” под ручку, о чём-то говоря. Он заметил взгляд Пэй Мина на себе, что всё так же искрился самовольностью, пока рядом ошивался Ши Уду, о чем-то споря с ЛинВень, которая будто впервые за месяц вышла со своей обители. Были и великие “ФэнЦины” - как их прозвали те же небожители, что так и не определились со своим статусом отношений, постоянно то ли хромая от битвы, или от ночных похождений. Где-то шёл чем-то недовольный Мэй Няньцин говоря с каким-то неизвестным ему человеком с полностью закрытым лицом. Это Хао Жань так прячется что ли? Он так и не понял. Однако то, что в такое время редко кто спал (ну, если только не Се Лянь которого не было видно нигде) было даже ему очевидно. Вот почему Тайхуа смутило отсутствия обычной ругани, или даже просто голоса демона в своей же обители, когда по идее Гуцзы имел большую активность, а слуги огромное желание помочь. Теперь же в обители было довольно тихо. По пути ему встретилась немного обеспокоенная И Ша, что немного удивилась появлению Лан Цяньцю в коридоре. — Генерал Тайхуа! Я думала вы еще с день не вернётесь! Прошу простить, что... — Ничего страшного, я и сам удивился легкости задачи. А вот могу поинтересоваться где находить Ци Жун? — Служанка немного потупилась на одном месте, будто пытаясь сформулировать какую-то то ли новость, то ли обычное предложение. — Господин Ци... он... Он немного неважно себя чувствовал последние дни, поэтому сейчас отдыхает в своей комнате. — Он? — Тайхуа даже не сразу в это смог поверить, приподнимая одну бровь (у кого же он научился?). — Его же не отравили? Он демон. Плохо чувствовать он может, только когда не наорался ни на кого! И Ша немного нервно усмехнулась от таких слов, хотя никак не ободрилась от его слов. — Мы всё хотели вызвать доктора Хэня, но он сейчас куда пропал, как говорил генерал Сюаньчжэнь. Да и господин Ци напрочь отказывается от него, говоря что он... Кхм... “Не старая дева как Ваш генерал, и все микробы скоро сдохнут, как и этот ёбанный генерал”. — Значит Ци Жун не был при смерти, раз обещал ему смерть. Можно было что-то думать. Цяньцю уважительно поклонился ей, решив всё таки заглянуть в комнату демона, даже с учётом того что он спит. В комнате было немного прохладно из-за открытого окна, хотя жара всё ещё преобладала даже в комнате. Детская кроватка всё так же стояла у кровати Бедствия, даже с учётом того что Гуцзы давно следовало спать в отдельной комнате. Просто кажется ни то, что Лан Цяньцю, даже сам Ци Жун еще не готов к отсутствию А-Цзы. И их сын разделяет с родителями то же чувство. И вот момент. В кроватке довольный и достаточно пухленький малыш, что с возрастом стал еще больше похож на своего отца, с загоревшей кожей и пухлыми щеками. А вот копна волос как у демона, из которой уже получались, отменные хвостики поражали даже Нин Хэня. В это же время Ци Жун так же спал на кровати, укрытый почти по самые уши одеялом. Возможно его укрыла сама И Ша. Однако это выглядело даже мило, учитывая что они с Гуцзы спали лицом к лицу, отделимые лишь решеткой кроватки. Да, Тайхуа ни в коем случае не собирался прерывать эту милую идиллию, но слова И Ша не были беспочвенные. Даже смотря лишь на вечно бледное лицо демона, можно было заметить будто еще более бледную кожу, да и все ещё мокрые пряди волос на лбу вряд ли были из-за жары в доме (учитывая, что Фонарь был под одеялом). Сделав еще один шаг босой ногой (Он успел снять доспехи еще при входе), Жун-эр сразу зашевелился. После рождения Гуцзы, демон на удивление стал довольно чутко спать даже после того как А-Цзы мог спать всю ночь. Цяньцю замер, боясь что если и разбудит Фонаря, то получит чем-то тяжелым по голове. Однако везение было коньком лишь Хуа Чена, ведь после второго шага, пара лазурных глаз стала приоткрываться, пытаясь сфокусироваться на фигуре перед ним. — Ци Жун? Черные брови моментально нахмурились, кажется осознавав, что кроме небожителя тут не может быть кто-то иной. — Свали нахер. — Впервые за долгое время не хотелось собачиться с олухом, поворачиваясь на другой бок. — Ты плохо себя чувствуешь? — Задал вопрос Бог, немного обеспокоенным состоянием Бедствия. Тайхуа так же услышал в голосе Жун-эра хрипоту. — Просто ахуенно чувствую. Теперь свали. — Хорошая попытка. — Усмехнулся Бог, присаживаясь на край кровати. Он уже неоднократно даже спал на ней, но за эти 2 месяца - впервые. — Я должен знать, что с тобой вообще происходит. Наконец Фонарь соизволил повернуться к нему, смотря на небожителя, как на врага целой нации. — Траванулся. Доволен? — Как ты можешь отравиться, я понять не могу! Ты ешь человеческую еду. Мне кажется, если есть людей - то намного больше шанс отравиться даже. — Ой блять, будто ты ел их когда-то. Может это вообще ты мне отраву положил в рис, и теперь довольный сидишь. — В голосе Фонаря не было даже намёка на серьёзность, хотя Бог возмутился моментально. — Я?! — Ты! Жопой нюхаешь цветы. — Ци Жун! — П! — Говоря почти на повышенных тонах, ни Лан Цяньцю, ни Ци Жун даже не вспомнили что в комнате находился и третий человек. И Гуцзы хорошо давал понять это. Вместо слёз, он всё чаще пытался что-то будто сказать. Говорил буквами, иногда даже перекрикивая Фонаря, как и в этот раз. — Ты только ел, гомункул! — Фыркнул Жун-эр, прикрывая глаза, начиная рукой потирать лоб. Тайхуа и это заметил, моментально остыв, видя жалкое состояние Бедствия. — Болит? — Конечно, гений! То блюю, то этот орёт, и тут пытается твой Ветерок в дом зайти. Желание сжечь твою халупу слишком велико. — Тут мягкая кровать. — Попытался отшутиться Цяньцю, но демон просто проигнорировал его. — Может Нин Хэня? И Ша сказала, что ты не первый день так. — И чё он мне скажет? Это опять какая-то послеродовая побочка, которой нету у живых людей, и вся подобная муть? Он меня уже знатно заебал со своими травами мне, когда должен следить за Гуцзы. — Он ведь хочет помочь. — В гробу твоей мамаши я его помощь видал. — Ты болен. Можно хоть сейчас не вспоминать мою мать! — Могу сразу весь род упоминать. — Фыркнул Жун-эр. — Ты его, кстати, продлил. Шах и мат! — Гордо ответил небожитель, и Гуцзы как подтверждение агукнул. Жун-эр же вновь выдержал паузу, вновь устраиваясь немного повыше, слегка прикрывая рукой рот. — Ци... — Что там на задании. — Проговорил Фонарь, видимо пытаясь переключиться. — На задании... Ам... В начале, раз последние месяцы ты мне помогал в бою с демонами, то фронт стал чище, и можно даже на месяц отдохнуть, но Хэ Сюань сказал что возможно нашёл причину их появления, и столь сильной агрессии. Я хотел предложить пойти вдвоём, но сейчас... — Дай пару дней. — Пару дней пока меня не было уже прошло. — Я бился с небожителем во время беременности при токсикозе, и, если бы эта скотина не убежала - убил бы! — Ты уворачивался и он всё равно... — Цяньцю моментально по взгляду со стороны понял, что ему не дожить до завтра, если он продолжит свою речь. — Пару дней, и проверка Нин Хэня. — У тебя фетиш какой-то на Нин Хэня этого? — Приподняв одну бровь спросил Жун-эр, на что Тайхуа почти задохнулся от смущения. — Ты дурак?! — Я у мамы умничка. — Умничек у тумбочек... — Не будем повторял поза прошлый месяц. — ЦИ ЖУН! — Воскликнул Тайхуа, на что наконец получил смешок от демона.

༺ꕥ༻

Нин Хэнь прибыл на четвёртый день пребывания Тайхуа исключительно в обители, следя за состоянием Фонаря, что никак не улучшалось. Даже в какой-то мере ухудшалось. Лан Цяньцю давно не видел столь ужасное состояние Бедствия. Наверное, последний раз был в пещере, когда они толком и не знали друг друга, когда Фонарь постоянно отказывался от его помощи. Теперь же, он мог даже уснуть на плече Тайхуа, хоть тошнота была и не сильной. День был, кажется, с самого начала не удачным. День был ужасно жарким, что даже открытые окна никак не помогали. Утро подъема был ранним, из-за Гуцзы, что походу с открытием для себя такой волшебной штуки, как - поднятия на ноги, все видимо собирался перелезть через поручень, головой вниз. Именно Цяньцю, что уснул на стуле, желая проконтролировать Ци Жуна, успел в последний момент схватить Гуцзы на руки. Ор недовольного ребёнка разбудил и второго, такого же уставшего родителя, предлагая “отправить к фонарикам на воспитание”. Но Тайхуа спросонья, шутку не оценил. Хоть Ци Жун наконец смог находиться на кухне, не смотря на еду, как на отраву. Пусть её и не хотел. Лан Цяньцю сидел на против за столом, качая Гуцзы на колене, как это любил малыш. За пару дней небожитель на небольшое количество времени даже выдохнул, считая, что несмотря на незабываемое утро, всё идёт по большей мере хорошо. Жун-эр пил сладкий чай со смородиной, а А-Цзы размахивал деревянной ложкой, пытаясь набрать свои кашу, что быстрее разлеталась по стенам, чем попадала ему в рот. — А ещё мне говорили, что я неправильно ем. — Фыркнул Фонарь, когда очередная порция детского завтрака чуть не попал в его. — Я это говорил, когда ты хотел вернуться к поеданию людей, из-за чего доедал кости курицы. — Это было вкусно. — Она была сырой! — Вытирая ротик сына небольшим платком, Цяньцю повернулся к демону. — Ладно. Пожалуй, ты сейчас не в состоянии меня ударить... — Пара лазурных глаз зыркнули на него, прерывая “чаепитие”. — Я вызвал Нин Хэня что будет через максимум час. — Ты... Что?! — Воскликнул Ци Жун, от чего дернулся даже Гуцзы. — Нахуя?! — Мы же договорились! Пара дней и-... — Пара дней - это не два дня. — Это как раз два дня. — На такой факт, у демона не было аргумента. — Да с чего ты так паникуешь! Нельзя подобное тянуть вообще. Вдруг ты как-то отравился, или небесная ци за долгое время начала на тебя действовать! — Ты серьёзно? Карась на Небесах жил как минимум лет десять. — Да, но-... — Резкий стук в дверь прервал мысли небожителя. Бог и демон переглянулись, после чего послышалось цыканье Фонаря, который осознал, что в этом вопросе не имеет права голоса. — Не дай звёзды, он опять меня щупать будет. Я ему его сумку на голову переверну. — Уже начинаешь угрожать. Тебе явно лучше. — Усмехнулся А-Цю, пересаживая Гуцзы в небольшой детский стульчик, оставляя его на Ци Жуна. — Тогда гони деда в шею. — Только когда он разрешит мне в тебя кинуть что-то тяжелое. — Я это сделаю первее, без разрешения. — Пошёл ты. — Тайхуа не дал ответить Бедствию, закрывая дверь на кухню.

༺ꕥ༻

— Полагаю, что симптомы возрастали со временем, а не появились моментально. — А-Хэнь даже не стал раскладывать свои инструменты, зная, что они просто на просто не нужны. Лишь небольшой блокнот куда он обычно записывал состояние, да и в общем всех пациентов. — Да нет. Вот проснулся, и получай ощущения, будто колесницей проехались. — Фонарь сидел на кровати, сложив ноги в позу лотоса, периодически рассматривая сумку А-Хэня. — Сразу? — Как лекарь получил кивок, его брови немного нахмурились. Значит и правда мог быть задействован яд, либо же продукты что не переносил демон... А он мог что-то не переносить, или... — Нахуя тебе конфеты в сумке конфеты? — Прервал его размышление данный вопрос. Конфеты? Нин Хэнь даже вначале опешил от такого вопроса, не припоминая подобного. Да и как об этом мог узнать Фонарь? — Конфеты? — Да. В сумке. — А-Хэнь приоткрыл свою сумку, что больше походила на большой мешок, где и правда среди настоек, и медицинских приборов, которые не нужно обрабатывать спиртом, лежало четыре свёртка конфет. — Ох, точно! Имбирные конфеты. Мой прошлый пациент дал мне их в подарок. — А-Хэнь достал одну из мешка, вспоминая с какой улыбкой протягивал ему его почти постоянный клиент. — Хотите? Они помогают как раз от тошноты! Протянутая рука была можно сказать ответом на вопрос. Лекарь улыбнулся, протягивая ему. Как он мог так легко учуять конфету в упаковке, на нормальном расстоянии? Он не мог заболеть, и не мог развить нюх - по знаниям что доступны ему. — Эй! — Когда конфета так и не была протянута ему, послышался недовольный голос Фонаря. — Гони конфету. — Господин Ци. — Нин Хэнь припоминал их самый первый диалог, когда на каждое слово демон любил вставлять и свои пять юаней. — Вы поняли, что в моей сумке конфеты по запаху? — Ну да. — Пожав плечами ответил мертвец. — Помимо жесткого запаха спирта. — И тошнит Вас на подобной почве? — Переспросил Нин Хэнь, жалея, что не взял свою жену себе для обороны. — Ну не всегда же. Типо, этот хохол терпимый, а как-то еда будто ужасно мертвечиной воняет. И это при моём то опыте! — Лекарь немного нервно усмехнулся, складывая конфету обратно в сумку, под громкое “Верни!”. — Господин Ци, всё таки я начинаю сомневаться в своём первом диагнозе. — И чё это значит? — Пока я буду задавать вопросы, буду повторять обычную проверку организма, привычными способами. — Разве это не что-то сильное, раз взяло меня? — Нин Хэнь на мгновение замолчал, неуверенно покачав головой. — Возможно сильное, но по всей Вашей истории, которую я вёл - далеко не страшное.

下一个

Нин Хэнь и правда находился в опасности, при всех тяжелых предметах, что, были вокруг Ци Жуна в районе руки. Только каждый комментарий по поводу касаний, что как оказались были ему неприятны сейчас, уже давал повод А-Хэню беспокоиться. Конечно, в первый раз, при пещере старик довольно сильно поспешил с выводами необыкновенной беременности, и было просто чудом, что он прав. Возможно более квалифицированные врачи искали бы обо всех возможных паразитах что могут поселиться в мертвом организме. Но благо он не ошибся тогда, и проклял бы всю Поднебесную - если в этот раз фортуна отвернулась от него. Почувствовав небольшой сгусток ци в районе живота как это было в первый раз, Нин Хэнь лишь обреченно выдохнул. У него походу никогда не будет законной пенсии. Однако оставался один единственный вопрос. КАК? А-Хэня слава звёздам никогда не было рядом с этими двумя, но предполагал, что, более размельченную пилюлю деторождения они не трогали. Да и зачем? — Господин Ци, ах... — Нин Хэнь присел на небольшой стул что был у кровати Фонаря, который любезно предоставили ему служанки смотря на его возраст (про карты в Призрачном городе никто из них не вспоминал). — Да что?! Ты блять охаешь и ахаешь как куртизанка! Меня траванул этот ублюдок? — Нет-нет. Отравления нету. Стоит всё же попросить генерала Тайхуа зайти. — Не делай из меня покойника, старый хрыч. Я он и есть. А вот что ты уже нашёл - только моё дело. Так что выкладывай, а потом говори этому разгильдяю. — Далеко не только Ваша. Но я боюсь не уклонюсь от Вашей подаче, как в пещере. Ци Жун замолчал, пытаясь вспомнить этот момент и причину. А-Хэнь вовремя вышел с комнаты, в поисках Лан Цяньцю, а может спасения от возможной гибели. — Нин Хэнь! Что с ним? — Немного обеспокоенно спросил Тайхуа, сам не веря в столь сильное переживание за демона. Двуя руками он придерживал Гуцзы что хотел начать хныкать без присутствия папы. — П...П! — Прохныкал малыш. — Боюсь, что, зайти в комнату может быть немного опасно, однако, всё равно Вас пройти со мной. Эта новость для двоих.

下一个

— Вы хотите этим всем сказать, что-...? — Я почувствовал снова же “счастливый пульс”, хотя можно сказать, что в Вашем случае - просто пульс. В нижнем даньтянь я чувствую пока слабый, однако точно присутствующий поток светлой ци. Тошнота, как и потеря сил были свойственны при первой беременности. Вы могли бы рассказать, какая настойка либо заклинание было использовано, но это точно-... — Взглянув на лица двух уже дважды родителей, Нин Хэнь аж замолк. Такое искренние удивление на лице небожителя, и может не такое же сильное, однако тоже своего рода удивление у Фонаря. — Беременность. — Закончил лекарь. Повисла небольшая тишина, когда А-Хэнь даже не знал - начинать говорить то, что обязан как лечащий врач, или как возможный помощник генерала Тайхуа? Хотя кажется тут нужно лишь свободное пространство, а не поучительный старик, который второй раз объявляет такую странную для мужчин новость. — Пиздец! — Прозвучал голос. Ни Ци Жуна, ни Лан Цяньцю, и тем более уж Нин Хэня. Маленький Гуцзы что сидел на руках отца, своим нежным и детским голоском, в котором слышалась лишь чистая радость. Тут уже взор только двоих упало на ребёнка. Хотя... Мало у кого возник вопрос: откуда он научился? Но сейчас обвинять демона в этом - было бы зверством. — Это точно. — Произнес Жун-эр, всматриваясь лишь в сумку А-Хэня. — Ци Жун! — Воскликнул Лан Цяньцю, хотя сам ещё кажется не полностью всё осознал. — Нин Хэнь. — Вдруг обратился он к лекарю. — Вы не могли ошибиться? Ци Жун ничего не принимал ни в тот вечер, ни в прошлые дни. — Не принимал? — Переспросил его Нин Хэнь, беря вновь свою записную книжку, перелистывая довольно быстро со страницы на страницы назад. — Нет. — Никакой подозрительный дым не был нигде? — Качание головой. — Женская форма тела? — Вот тут Тайхуа вместо отрицания, просто уставился на лекаря. На это Нин Хэнь не стал спрашивать как это вообще произошло. — Полагаю Повелитель Ветра не стал делиться с Вами всеми подробностями? — Н... Нет. — Неуверенно ответил Лан Цяньцю. Небожитель полностью взял на себя часть разговоров, видимо так же заметив вид Лазурного Фонаря. — Среди небожителей, данный способ может и не редкий, однако не самый известный. Не многие вспоминают о нём. Но в этом нет ничего страшного. Ффактически отличия от пилюли только в самом способе зачатия, и только. — А-Хэнь говорил это, параллельно просматривая глазами какую-то информацию. — С этим можно что-то сделать? — Вдруг заговорил Ци Жун, наконец отрываясь от сумки, в которой кажется могла появиться дыра. — Ох... Это довольно сложный момент. — Начал Нин Хэнь, продолжая листать страницы. — Ваше тело только начало отходить от первой беременности, так как вы... Точнее Ваше тело не вырабатывает... ничего не вырабатывает... Этим могло вызвать дополнительные симптомы, как более сильное обоняние, или настолько сильная усталость на первых месяцах. Сейчас 8 неделя и-... — Сделать с беременностью. — Прервал его Ци Жун, заставив вновь всех замолчать. Нин Хэнь который, кажется, не думал над таким, просто замер, так и не перевернув очередную страницу дневника. Конечно, он не ожидал подобных слов даже от демона. Что уж говорить о Лан Цяньцю? Он безмолвно повернул взгляд к Фонарю. Он только-только начиная осознавать реальность, как слова Жун-эра вновь выбили её из него. — Ты хочешь-...? — Он даже не смог договорить фразу. Тайхуа не удивился бы при первой беременности, когда он видел демона пару раз в жизни, но сейчас... — Господин Ци, я бы-... — Я далеко не первый, и далеко не последний. Говори. — Ци Жун не смотрел на Цяньцю, видимо уже зная наперед что увидит. — Ци Жун, мы ведь-.. — Заткнись. Я тебя на пол ебанной жизни наслушался. — Я... — Нин Хэнь немного запнулся. Да, Ци Жун был прав. Он был далеко не первым в его давней карьере, желающий избавиться от плода. Но эта семейка была для него уже как родной, от чего это ощущалось совсем по-другому. — Если Вам нужно время чтобы подумать... — Говори. — По протоколу мне нужно согласие двух сторон, чтобы не иметь никаких претензий, однако... — Он взглянул на Лан Цяньцю, с хлопком закрывая блокнот. — Абортивные настойки не хранятся дольше трёх дней, поэтому мне нужно его изготовить. К этому вечеру или завтрешнему дню оно может быть готово. — К чёрту протокол. — Ци Жун поднялся на ноги, будто совсем забыв как плюхался на эту кровать от головокружения. Жун-эр забрал из рук небожителя своего сына, что начинал открывать и закрывать рот, пытаясь показать свой голод. Возможно, Нин Хэнь при других обстоятельствах повторил бы ему ту лекцию о запрете всего, включая поднятия тяжелого. Но не в этот раз. Правда перед выходом из комнаты, демон наконец осуществил свою мечту, без спроса достав из сумки лекаря имбирную конфету, которая так и лежала там. — Если на этом всё, адиос. — Последнее что сказал Фонарь, перед хлопком двери своей комнаты. Два небожителя остались сидеть в полном молчании, но возможно Лан Цяньцю еще и в отчаянии.

༺ꕥ༻

Вечер для многих может настать слишком быстро, а для кого-то пролететь в мгновении ока, особенно если ты занят чем-то особенно важным для себя или других. Однако, когда почти весь день ты находишься в размышлениях над своим возможном будущем, в котором ты можешь пожалеть о действиях - сложно назвать занимательными. Ци Жун это знал как никто, за долгую жизнь в которой как раз таки мысли были единственными собеседниками. Лазурный демон не видел небожителя с того ужасного разговора. Он накормил Гузы, давно поняв что это довольно монотонное занятие как раз для такого занятия. А после отдал его единсвтенной служанке что пребывала в выходной день - Юй Шун. Гуцзы был прекрасным мальчиком, что смело брал лучшее от обоих родителей, даже если те в себе этого не замечали. Но всё равно, даже он мог бы не родиться вообще, так и оставшись лишь ошибкой кузена Ци Жуна, и ошибку его же ученика. Конечно всё обошлось, но сколько этим пришлось пожертвовать? Даже банальным статусом законного наследника генерала Тайхуа, которое Гуцзы не увидить. Так же и фамилии Ци. Оставаясь обычным мальчуганом - Сяо Гуцзы - в будущем для небожителей “мальчик сирота, под крылом заботливого Бога”. Жун-эр был далеко не дураком, и понимал этого с самого начала. Но знать это вначале, когда ничего не чувствовал к мелкому существу, и видеть сейчас - Небо и земля. Когда горизонт красиво окрасился в розоватый оттенок, Фонарь осмелился выйти в небольшой сад резиденции, которая была под большой оградой, но на открытом воздухе. Другие небожители обычно спешат к своим друзьям или близким после долгого дня, и по идее Тайхуа должен был делать сейчас то же самое. — Ты долго собирался там стоять? Спросил Ци Жун, давно услыша шаги сзади. Он только присел на ступеньку дома выводящая в сад, почувствовав уже очередную волну усталости и тошноты от всего дня, а может и от зарождающийся жизни. — Я... Не хотел мешать. — Жалкий тон Лан Цяньцю, довольно часто выводило Бедствие на эмоции, и желанию его ударить. Сейчас - это стало не важно. — Мало что ты там хочешь. Просто съеби. — Нам нужно поговорить. — Наговорился с тобой в том отеле сполна. Теперь по уши в дерьме. — Фыркнул Фонарь, прижимая колени по ближе к груди. Лан Цяньцю вместо подчинения, сделал пару шагов ближе. — Я очень виноват. Не стоило мне тогда напиваться, но мысли о Повелителе Ветре полностью вскружили голову. — Вот с ним и спи. — Тайхуа присел рядом, на ту же ступеньку что и демон. На его фоне, Ци Жун оставался довольно раздетым. — Спал я с кем-то дважды, и как ты видишь... — Не вижу. Закрой свой поганый рот, пока я что-то не кину в тебя. — Юнънанец замолчал. Он дал Бедствию почти весь день чтобы позволить переварить эту новость, но видимо это был не шок. А может и был шок, но насколько Жун-эр начал от него закрываться за 2 месяца, что Цяньцю это стало даваться намного сложнее. Достав из рукава небольшую склянку с какой-то неизвестной жидкостью светло-жёлтого оттенка, Тайхуа и сам увидел своё выражение лица в ней. Такое же грустное, как и у самого Фонаря. — Нин Хэнь приготовил настойку. — Наконец лицо демона повернулось к нему. — Оно довольно сильное, и на раннем сроке действует быстро и без особых проблем в будущем. — Рука слегка подрагивала, но он протянул её Ци Жуну. — Я не буду кем-то кто заставляет тебя выбирать, но просто объясни. Он держал настойку почти перед лицом демона, но не давал её в руки. — Что тебя так пугает во втором ребёнке? На этом вопросе рука Фонаря опустилась. У них двоих было огромная куча аргументов подобной причины, как в положительную сторону, так и в отрицательную. Однако она не давалась никому. — Будто ты сам не знаешь. — Нет. Не знаю. Я мог бы понять это при прошлых обстоятельствах, не зная тебя, и не зная, что делать. Сейчас же - не представляю. — Потому что я не готов. Доволен? — Фыркнули ему в ответ, однако Тайхуа не изменился в своем тоне. — Снова нет. У нас уже есть Гуцзы. Мы вполне готовы, и способны воспитывать ребёнка вдвоем. — Для тебя дети - игрушка? — Нет! Но они и не тот не посильный крест, который приходится тянуть. — Откуда ты знаешь?! — Воскликнул демон, поднимаясь на ноги. — Мы можем себе позволить заботиться о Гуцзы, потому что Цзюнь У ещё пока не решил что ты слишком подозрительный. Гуцзы может спокойно спать в своей кроватке, пока твой дружок Ветерок не сдал нас Владыке, или просто добил кого-то из нас! Я тут нахожусь, потому что этот утырок Хао Жань не решил окончательно втиснуть свой нос в наши дела, так же сдав нас Владыке. Каждый твой знакомый потенциальная угроза в твоём мирке, где дети - это не не посильный крест, и Цинсюань этому яркий пример. Откуда мы блять знаем что он ничего не сделает Гуцзы? Он мог бы сделать уже сотни раз, пока ты его оставлял с ним! Это точно не то время, когда можно позволять себе второго ребёнка, двум не людям, что даже любовниками назвать сложно! — Выпалил Ци Жун, кажется на одном дыхании, в котором и не нуждался. Лан Цяньцю аж опешил от такого монолога, который был почти без мата, да и со здравым смыслом. Демон по большей части даже был прав. Гуцзы - был прекрасным ребёнком, но появился возможно не у тех, кто смог бы ему обеспечить полную защиту. — Т... ты прав. — Сказал Лан Цяньцю, опуская взгляд на свои колени. Однако даже так, не собирался отдавать настойку. — Но сейчас мы... Мы можем пока себе это позволить. Сейчас мы если даже надо и уйти. Жить как Нин Хэнь со своей женой. — Ты смеёшься?! При всех этих обстоятельствах? Да у Хао Жаня башню снесёт, от возможности этим и тыкнуть пальцем! — Если понадобиться, я найду какой-то аргумент или подставного человека, что будет “реальной” матерью Гуцзы. — Связь с человеком? — Подкуплю небожителя. — Чтобы добавилось еще и мошенничество? — Ты всегда хвастался своих умом, и сейчас для тебя легче избавиться от чего-то? Если даже это “что-то” - новая жизнь. Ты так же рисковал при Гуцзы. Теперь же ты рискуешь не собой. Максимум что будет, это моё низвержение. Всё ляжет на мои плечи. — Это и есть проблема! Я не хочу этого! — Не подумав выкрикнул демон. Он моментально замолчал, хотя слова нельзя было вернуть назад. Небожитель так же замолчал, не ожидав примерно... Никогда таких слов от самого Лазурного чудовища. — Ты беспокоишься обо мне? — Цзюнь У всемогущий. Ты такой долбаёб. — Простонал Ци Жун, прикрывая рукой лицо. Правда Лан Цяньцю так и не понял почему. — Нет! Я не о том! — Тайхуа кажется сам немного запаниковал, не правильно поняв демона. — Это ведь даже хорошо! — Чего блять? — Е... Если ты так волнуешься за меня... — Лицо Фонаря моментально приобрела немного человеческий вид, если это возможно, ведь Тайхуа мог поклясться, что на щеках проявился румянец. Но вот брови были сомкнуты к переносице. Цяньцю был всё ближе к удару рукой. — Значит будешь волноваться так же за частичку в виде Гуцзы, и... — Под риском лишения руки, Бог всё равно аккуратно коснулся корпуса Фонаря. Лазурное ханьфу было очень лёгкое, и он чувствовал даже не большой бугорок, что и не заметен. — И эту... Частичку меня. А значит не допустишь им причинение вреда. А я смогу в этом помочь и защитить еще больше. Лан Цяньцю был намного больше открыт к словам, нежели Ци Жун. Но именно такие слова, с такой поддержкой и убеждением - было чем-то новым. Жун-эр даже не сразу ощутил касание к его телу. — Повелитель Ветра и Хао Жань далеко не имеют статус Владыки, и не та причина всё заканчивать. А вот что хочешь именно ты - я так и не услышал. Повисло молчание. Прохладный ветер начал охлаждать кожу, и даже тёплую руку, небожитель довольно быстро убрал. Между ними было всего пару сантиметров, и демон чувствовал тёплое дыхание небожителя. Лазурное Бедствие тяжело выдохнуло, не находя никаких едких слов в ответ. Он отошел от Бога, присаживаясь на ту же ступеньку в обитель, потирая рукой переносицу. — Блядство. — Если ты тоже не хочешь... — Откуда мне блять теперь знать, что я именно хочу?! Год назад я был бы рад пустить тебя, как наследника Юнънаня по миру. Полгода назад я хотел лишь жить нормально одному в пещере, взращивая себе самому наследника с кровью Юнънаня. Теперь я тут! Попался ебанный святоша! — Тайхуа даже усмехнулся от иронии всей ситуации. — Он тяжело выдохнул. — Однако юнънанская кровь пошла именно в тебя, выбрав первое слово - пиздец. — Ты блять научил. — Сейчас мне спорить опасно. — Тайхуа так же присел возле демона, на ту же ступеньку, беря в руки ту самую настойку. — Я не деспот или тиран чтобы тебя заставлять. Я тоже был бы рад, продолжать делать вид, что в ту ночь, мы ничего не делали, однако... Как второй виновный в этом, был бы рад... Выбросить труды Нин Хэня. Я был бы не против повторить... Всё это, как с Гуцзы. Он прекрасный мальчик, хоть мы явно не первые кандидаты в родителей. Ци Жун повернулся, смотря ему прямо в глаза, будто всматриваясь в его душу. — Х...Хорошо. — Фыркнул он. Ци Жун был и вправду с ним почти согласен! — Тогда не будь пиздаболом, и поклянись, что ты знаешь, что делать при появлении подозрения тебя, как предателя, когда я вновь теряю свои духовные силы? — Тайхуа молчал. Он не умел так смело врать, как это делал сам Фонарь. — Поклянись, или я был прав, требуя эту настойку. — Он тыкнул своих длинный ногтем прямо по стеклу флакона. — Я буду знать. — Когда ты будешь лежать полумертвым и низвергнутым? — Нет! Я... Я клянусь, что смогу позаботиться об этом. Как небожитель - клянусь позаботиться о своих... Верующих. — Я в тебя не верю. — Спасибо. — Фонарь отвернулся от него, поворачиваясь к закату, что плавно начинал темнеть, пока с горизонта появлялось обличие полумесяца. — Значит-... — Он не смел договорить предложение, однако взгляд на плоском животе Фонаря говорило за себя. — Возможно... Это не то, что я хотел бы год назад-... — Фонарь опустил взгляд на свои ладони. — Но сейчас, чёрт возьми, я хочу всё что имею сейчас. Лан Цяньцю мягко улыбнулся от таких слов, складывая пузырёк себе в рукав. Он обязательно попросит Нин Хэня уничтожить его. — В жизни никогда не был так рад, после рождения Гуцзы. — На эти слова, он получил лишь фырканье, однако никаких подколов. Тайхуа принял это за согласие. *** — Думаю нам стоит всё же поговорить про ту ночь. Второй раз, причём снова случайно - не норма. — Вдруг начал Цяньцю. — Ни капли в рот, ни сантиметра... — Ци Жун, мать твою за ногу!