Лазурная ночь в темной пещере

Глава 27

«Едва нам кажется, что мы собрали уютную жизнь воедино, как обнаруживаем часть себя, которой в ней нет места.» Гейл Шихи. Как много может сделать небожитель, для демона, что помог убить всю его семью? Смотря как знакомого и уже... Родного тебе небожителя хватает стража для ужасного наказания, ты получаешь ответ на свой вопрос. Иногда, может сделать все. Ци Жун никогда не забывал каково это, когда в твою может и не самую лучшую, но терпимую жизнь врывается буйный пожар в виде возлюбленного твоего венценосного брата, что кажется какое-то время желал тебе той же участи, что и какое-то пугало которое сжигают просто для красоты. Ци Жун никогда не забывал то чувство, когда хочется вырвать свое сердце и просто сжать его до мелких кусочков, чтобы оно больше никогда не болело. Ци Жун никогда не забывал то ощущение, когда родной тебе человек, которому ты доверял и даже молился, просто отвернулся от тебя. Просто сделал вид что тебя не существует, нежели спасти твою душу и тело. Ци Жун никогда не забывал, но и помнить не хотел. И было приятно забыться на хотя бы на какие-то жалких полтора года. Пятый месяц беременности постепенно входил в свои права, заставляя движения тела быть более плавными, изменяя фигуры с каждым месяцем всё больше. Конечно, при огромном желании, можно было скрыть небольшой животик под просторными одеяниями ханьфу, но Ци Жуну это было не сильно и важно. Он смог пережить первую беременность, где был очень недоволен потерей фигуры, и пик красоты, которую называл своими выпирающими костями. Нельзя было сказать, что именно Лан Цяньцю помог откормить наглого демона, то приятных щек, и здорового тела для мертвого, но он был главнокомандующим служанками, что как раз и готовили Фонарю его любимые блюда. Когда Жун-эр мог не спать по пару дней, из-за толчков его же сына ему в рёбра, именно Тайхуа был тем кто сидел рядом, вытрусив из Нин Хэня все виды успокаивающего чая и трав для крепкого сна. Когда родился Гуцзы - Лан Цяньцю был первым, кто поступился своим статусом и желанием в героических боях, помогая Ци Жуну с их маленьким Гуцзы. Как он докатился до жизни такой? Хороший вопрос. За вечер до: Вечер последнего месяца осени был довольно прохладным среди всей осени, но самым теплым за все недели. Воздух был прохладным, но не морозным, как это было обычно в месяц Свиньи. Хотя конечно можно было закутаться в теплую накидку одного несносного Бога, чтобы не роптал. А так, всё прекрасно! Конечно же так казалось только самому Ци Жуну. — Ты совсем страх потерял?! — Раздался недовольный голос не такого уж великого, но все же генерала Тайхуа. Он знатно испугался, когда не нашел ни демона, ни их сына ни в одной комнате из всей обители, крича почти на весь дом их имена. Конечно же Ци Жун это слышал. Как могло быть иначе? Но зачем кричать, когда на твоих коленях так сладенько уснул маленький мальчик, которому завтра исполниться первый год. Как же быстро летит время! Ци Жун только помнил, как смеялся с праздника Двойной девятки, и как на неё же получил столь милое существо, что не отлипает от него ни на мгновение. Если вы задали вопрос, где же находился Ци Жун? На крыше обители, которую ведет небольшая и малозаметная лестница, о которой видимо небожитель не вспомнил во время переживаний. Но видимо Ци Жун был обнаружен. — Я? Ни в коем случае, товарищ генерал. — Саркастично усмехнулся он, однако не стал поворачиваться к нему. А-Цзы при любом ненужном шорохе в момент просыпался. — Слезай оттуда! Там холодно! И если там и Гуцзы... — Рот закрой. Гуцзы спит тут. — Кажется Фонарь почувствовал ужас Тайхуа даже сидя спиной к нему, на достаточном уровне. Не прошло и десяти минут, как небожитель, видимо вспомнив об этой замечательной лестнице, поднялся к этим двоим, однако не с пустыми руками. Когда Жун-эр соизволил поднять на Бога свой вщгляд, то увидел в лучах звёзд, и полой луны прекрасного мужчину, что не постарел за не одно столетие. Конечно, обычному человеку такое не под силу. Только небожителю. И Ци Жун был этому несказанно рад. Будь Тайхуа человеком... Не важно. Небожитель, с нахмуренными бровями, держащий одно из самых теплых одеял в доме, как только наткнулся на эту милую пару, особенно как тепло был укутан сам Гуцзы, чувствуя мягкость головой на коленях папы - хмурость прошла быстрее поветрия ликов. — Нельзя так, Ци Жун. С чего тебя вообще сюда понесло?! Заболеешь же! — Демоны не болеют. — Но простужаются! И ребенок может тоже! И не один! Ци Жун! — Начал Лан Цяньцю, присаживаясь почти в близь к демону, аккуратно укрывая его и себя еще одним пледом. — Тем более сидеть на холодном. — Ты как мамка. — Если я единственный переживаю о твоём здоровье - не делает меня наседкой. — Погладив сыну по макушке густых волос, из которой можно было кажется сделать совсем небольшую, но видную косичку, Фонарь усмехнулся. — Это делает из тебя будто моего муженька. — Тайхуа замер. — Зато как Се Ляня в пещере-... — Даже не открывай свой рот. Он блять заслужил. — Повисло недолгое молчание, в котором всё внимание было лишь на маленьком мальчике, что мило морщил небольшой курносый носик из-за какого-то сна. — Он такой милый мальчик. Так вырос... — Ясен пень. Ты видел его прекрасные гены. — Не смог удержаться Ци Жун, заставив небожителя усмехнуться. — Он моя копия если что. — Только в твоих снах. — Постепенно Гуцзы стал отвыкать от первых своих слов. Особенно когда Фонарь пытался сдерживать свой нрав, меняя на какие-то пословицы или же обычные обзывательства без мата. Это и вправду работало. Какое-то время эти двоя замолчали, наслаждаясь красивым видом ночи в Поднебесной. Поистине прекрасное место, даже учитывая всю нелюбовь Ци Жуна к нему. Неожиданно он почувствовал что-то теплое на своём плече. Это оказалась голова небожителя, что чем-то напоминало макушку и само положение - Гуцзы. Две мелких копии. — Завтра у Гуцзы день Рождение. — Начал Цяньцю, смотря на Фонаря. — А в некоторых городах празднуют Двойную девятку. Может сходить на празднество вместе с Гуцзы? Впервые. — И как ты собираешь пронести громкого и неусидчивого ребёнка через стадо небожителей? — Усыпим его, и в мешке потащим. — Жун-эр замолк. Он помнил, как это тащить ребенка в мешке. Вот только желаемая судьба ребенка поменялась. — Думай лучше. — Скажу, что ребенка оставили на улице, я забрал и теперь возвращаю. — Усмехнулся он, как маленький ребенок. — И что дальше? Оставишь его на земле, и меня заодно? Уйду к Фонарикам. — Своих не оставляем. — Произнёс это Цяньцю без задней мысли. Возможно, если бы сердце Ци Жуна еще билось - оно бы вновь остановилось на мгновение.

༺ꕥ༻

— День Рождения мы не забудем никогда! Гуцзы - внук Нин Хэня. — Первое что сказал Лан Цяньцю утром, на очередном завтраке, где находились только они вдвоём, с маленьким Гуцзы на уже своём стульчике для кормления. Постепенно маленькие ручки ребенка могли удерживать небольшую ложку, и даже может не очень аккуратно, но ел! Рука Ци Жуна остановилась над своей тарелкой с различными фруктами которые можно найти в такое время года. Хурма, груша, яблоки, ягоды годжи боярышник и зизифус. Смесь была страшной, и Лан Цяньцю попробовав, скривился так, что Ци Жун отобрал у него тарелку. Видите ли смесь ужасно сладкого и ужасно кислого - было идеалом для демона в данный период. — А Цзюнь У его бабушка. — Продолжил мысль Фонарь, смотря на небожителя как на глубоко больного. — Связи с Владыкой - это хорошо, но ты не понял. — Усмехнулся Лан Цяньцю. На удивление эти дни у него было просто волшебное настроение. — И я очень рад. Начать тебя понимать, как приписать себя вновь в ряды сумасшедших. — Гуцзы будто подтверждая начал что-то агукать, ленясь произносить слова. — Сегодня А-Цзы первый год и-... — Если ты блять опять решил, что я забыл, то-... — Ярмарка. — С поднятыми руками произнес Тайхуа. — Я хотел и хочу пойти в первый раз с родным сыном на ярмарку. Ему нужно видеть мир. А так мы можем сказать, что у Нин Хэня есть милый внук, и я вывел его на прогулку! — Чё у тебя нету тут, что так на ярмарку захотелось? Тем более ему год, какой мир? Единственное что приблизительно он запомнит и харя его бати, и мое прекрасное лицо. — Когда А-Цзы в третий раз чуть не перевернул свою тарелку с кашей, Ци Жун наконец отобрал его ложку, помогая сыну. — Я хотел... Кое-что! А тебя будто забьют камнями, если один раз дашь мне как законному отцу ребенка сделать что захочу. — Официально он тебе сын только со мной, дедом, и двумя идиотами небожителями. А если об этом прознает кто-то еще - ух ты! Уже камнями забьют тебя, пока я буду смотреть на это с наслаждением. — Что ты вообще делаешь в моём доме?! — Переманиваю себе прислуг в свою пещеру. Это был и изначальный план. — Самодовольно усмехнулся демон, смотря на заляпанное от еды последствие такого “плана”. — Очень смешно. Но всё равно, что ты думаешь? Например вечер-... — Резкий стук в дверь заставил небожителя замолчать. Кто мог в такую рань приходить к нему? — Ветер уже заебал приходить. — Фыркнул Ци Жун, когда Гуцзы наконец доел, и он смог и сам закинуть в рот кусок груши. — Я скажу ему, что... Чтобы больше не приходил. — Ци Жун замолчал, всё таки понимая насколько было больно самому Цяньцю. Тот даже спустя пару месяцев так и не смог смириться с предательством единственного друга. В день праздника все слуги отпросились у божества, чтобы отправиться к своим семьям или друзьям в день праздника. Не сказать что Тайхуа был особо расстроен, однако сразу чувствуешь отсутствие людей. Закрыв плотно дверь на кухню, небожитель поправил своё ночное ханьфу которое не захотел переодевать. Ну и что, что он чуть лохматый? Он ведь у себя дома, гуль тебя дери! Цяньцю трижды пожалел что не спросил кто за дверью. Приоткрыв дверь, ему показался не Повелитель Ветра или генерал Сюаньчжэнь как это было обычно. На входе стояло шесть стражников из дворца самого Небесного Владыки, которых можно было отличить по богатым одеяниям и соответствующим орнаментом. — Генерал Тайхуа. — Сказал самый старший из троих мужчина со внушительной бойцовской щетиной и шрамом у глаза. Он стоял впереди всех, и был единственным без оружия. — Д..да... Чем имею честь разговаривать со стражей его Величества? — Он сделал шаг назад, когда стражники без слов попытались пройти в его обитель. Небожитель спросил громче чем нужно, чтобы Ци жун не смел высунуть даже ногу. — я главнокомандующий стражник дворца Верховного Владыки Цзюнь У - Ли Вэй, пришел с докладом его Высочества. — Начал стражник. — Генерал тайхуа, Лан Цяньцю, ... — Другие стражники зашли в дом, обходя странно его вокруг. Ли Вэй достал небольшой свиток с рукава, разворачивая его. — Бывший наследный принц королевства Юнънань, обвиняетесь в нарушение законов номер 109.3, 223.1, а так же 227.2. Так же обвиняетесь в дезертирстве Небесного Владыке, с умышленным укрытием одного из четырех Бедствий, что является уклонением особо опасного преступника по двум пунктам закона номер 89. Два на вид сильнейших стражника моментально скрутили его, заломав руки сзади, прижимая к полу если тот начнёт вырываться, что тот конечно же пытался сделать. Он не мог позвать на помощь, но и крикнуть демону как-то укрыться. В момент его сковал животный страх за него и ребёнка. — По приказу его Величества, вы, а также Ваш сообщник известный Лазурный Фонарь Блуждающий в Ночи - будете помещены под стражу, до созыва общего суда небожителей, с решением дальнейших наказаний и действий со стороны Небес. — В моём доме нет никакого Бедствия! — Воскликнул небожитель, поднимая голову. Видимо он был недостаточно убедителен, так как Ли Вэй кивнул трём оставшимися стражникам. Видимо, чтобы те прошарили весь дом. Но тут дверь на кухню открывается, и Лан Цяньцю на мгновение почувствовал полный проигрыш, как замечает совсем чужое лицо. Та же подводка глаз, те же накрашенные губы, однако лицо... — Что вы делаете?! — Воскликнула дама, укутываясь краями ханьфу. — Кто вы? — Недовольно спросил главнокомандующий, сжимая свиток в руках. — Я? Сожительниц. — Усмехнулась она, подходя чуть ближе. — Или это тоже карается законом вашего Владыки? — В документах генерала Тайхуа не указано никаких титулов любовниц, и уж тем более жён. — Когда вы спите с девушкой, а на утро отправляя её обратно в мир людей, не заплатив ни гроша - тоже будете этим гордиться? — Тогда что вы делаете тут сейчас? — Процедил сквозь зубы генерал. — Как что? Отсудить своё достоинство в пару золотых, а если повезёт, еще раз и перепадёт. — Усмехнулась дама, хоть Тайхуа видел в каждом движение скованность. — Или вы тоже хотите? Генерал~? — Ребёнок найден! — Воскликнул один из стражников, что видимо проскользнул мимо взгляда небожителя и дамы. Он тащил маленького годовалого ребёнка за шкирку, что тот начинал хныкать. Это полностью выбило небожителя из колеи, как видимо и даму. — Да как вы... — Начала девушка, но Ли Вэй просто кивнул остальным двум офицерам, и пока один из них схватил девушка, заламывая её похожим способом как и Цяньцю, второй достал из-за пазухи небольшой пузырёк с серебристо-голубой субстанцией. Лан Цяньцю так и не понял, какую силу применяли мужчины, но они смогли влить прямо в горло это снадобье, учитывая насколько сильно вырывалась дама. Лан Цяньцю пытался вырвать руку, однако стража их так сжимала, что наверное чудом не сломала. Под разрастающийся воплю их сына, тело молодой дамы моментально стало меняться, проявляя знакомую бледность, с той же причёской и чуть округлой фигурой. Демон даже не мог нормально вырываться в тот момент, пытаясь выкашлять настойку. — Так я и думал. — Ответил Ли Вэй, смотря на Фонаря не как на «почти Непревзойдённого», а как на жалкую и мерзкую крысу, которую не успели добить. — Как я говорил ранее, генерал Тайхуа, вы обвиняетесь-... — Да хоть блять превратил тебя в жалкую жабу и надул как шар, меня вы сука не имеете пальцем и трогать! Я не Ваша юрисдикция! — Попытался вновь вырваться Жун-эр, но солдаты продолжали удерживать его. Ли Вэй будто и ждал этих слов, достав два небольших конверта из того же рукава. — На моих руках ордер ареста генерала Тайхуа, известного как Лан Цяньцю. А также Вас, дорогой Лазурный Фонарь. С подписью его Высочества Владыки. — Главнокомандующий раскрыл его. Хоть текст был плохо различим, когда тебя удерживают двое мужчин, и Лан Цяньцю, точно увидел фирменную подпись с печатью, которую не единожды видел в письмах лично для себя. Видимо как и Ци Жун, что наконец остановился в вечных дерганьях. — Отпустите ребёнка! — Воскликнул Тайхуа, видя как начинает рыдать Гуцзы, пока его держат халатно за край одежды. — Отпустить главное доказательство Вашей вины, господин Лан? Не глупите. Они и вправду никогда не забудут день Рождения Лан Гуцзы в первый год.

༺ꕥ༻

— Эта шлюха всё же нас сдала. — Произнёс себе под нос Фонарь, сидя на холодном полу, у не менее холодной стены темницы. Он никогда даже не видел подобные места в Поднебесной, но даже в таком “благородном” были небольшие норы, для крыс которых тут не травили. Тайхуа продолжал стоять у самой решетки, пытаясь вызвать хотя бы охранников, видимо с попыткой договориться или что-то в этом роде. Фонарю было до ужаса смешно с этого. — Сядь обратно. Они делают обход раз в час, и то не будут с тобой говорить. Тайхуа обернулся. Его волос были еще более растрёпаны, но глаза выражали впервые такой яростный гнев. Конечно, небожитель не мог нормально смотреть как при его обвинении, сидел в темнице не только он. Вид беременного человека, и маленького ребёнка что спал у первого на коленях после полчаса истерики - ужасное зрелище. — Они не имеют права! Ты - не небожитель! Гуцзы - вообще не имеет сил ни небожителя, ни демона! Кто они такие-... — Это понимаем, однако только ты, я, и этот добрый апельсин. — Сон мальчика был крепкий из-за тех слов, однако даже при крике родного отца он начал шевелиться. — А где твоя реакция? Ты... ты ведь демон! Ты пнул в Хуа Чена статую Се Ляня, так еще и продолжал с проклятиями. — Я в темницах не первый раз. Проклинать надо либо перед судом, либо после. Либо уже на смертном приговоре. — Фыркнул он. — Скажи спасибо что хоть в одну темницу поместили. Эти ироды даже не додумались о, например побеге. — Побег из Божественной тюрьмы с Богом? Я... — Прекрасный принц не делал ничего сложнее, чем сбежать с поле зрения своего Наставника. Я бы больше сейчас переживал о том, кто нас сдал, и что они имеют в компромат. — Хао Жань... — Либо, твоя шлюха Ветерок. Мог и Подметала. Даже мой братец. — Зачем это генералу Сюаньчжэню? Се Ляню? — Спрашиваешь у меня? Лан Цяньцю лишь обреченно вздохнул, садясь рядом с Бедствием. У них было достаточно подозреваемых, и почти ноль аргументов для себя. — Мы что ни будь придумаем. Лазурный Фонарь лишь приподнял одну бровь, не сильно веря небожителю. — У них не будет нормальных доказательств. Доказать кем является Гуцзы для меня или тебя - очень сложно. Так что решим. И тогда взор Бога и демона упал на небольшую округлость того самого демона, что чуть проявлялась под домашним ханьфу. Проблема всё же имелась.

༺ꕥ༻

Быть обычным гостем, и пленным - вещи разные, когда находишься во дворце, где проводиться суд и именно над тобой. Ци жун это знал довольно давно, но всё равно чувствовал как тень тревоги впервые прокралась ему в сознание. На них не надели кандалы. Конечно же нет. Никто же не хочет показать их нелюдями, чтобы небожители ополчились против власти. На Лан Цяньцю с Ци Жуном при выходе с темницы, которую открыл именно Ли Вэй, напялили необычные ошейники, что видимо могли запечатать духовные силы. Видимо эти остолопы были так в себе неуверенны, что не доверялись обычным запечатыванием. Обычное слово “суд” было бы преуменьшением смотря на размер всех собравшихся. Кажется, Владыка впервые наконец начал заботиться о ситуациях, которые могли угрожать Небесам, и почему-то решил начать это делать именно на них. Фактически ничего не было изменено во дворце, если только не установленный барьер, что граничил “преступников” с остальными небожителями, и конечно же самим Владыкой. И это... было просто унизительно. Видеть все эти нахальные и самоуверенные лица, облаченные в золотые одежды, обмахиваясь периодически веерами. Снобы, некоторые из которых не пережили бы и пару часов в обычной темнице, наверное. И особенно позорно видеть именно знакомые лица, что смотрели на тебя с ужасом и непониманием. Ши Цинсюань прижался к “Мин И” с момента выхода небожителя и одного из Бедствий в главный зал. Му Цин с Фэн Синем смотрели на них с недоумением, пока Нин Хэнь прикрывал рукой лицо, махая головой. Да даже И Ша стояла под руку с каким-то очередным Богом Войны, скорее всего представляя лишь гостя на подобном собрании. Лишь самодовольная лыба Хао Жаня, что давным-давно сменил траурные одежды по брату, на свои обычные, оставаясь все таким же важным лицом в Поднебесной, пока за ним стояли никто иной как Ши Уду с Пэй Мином. Они смотрелись довольно странно без своей подруги Лин Вэнь, которая видимо даже не смогла прийти на суд из-за занятости. И конечно же его Высочество Верховный Владыка Цзюнь У, что был на законном месте, а то есть троне, показывая лишь одним взглядом своё величие, и насколько низко могут упасть “преступники”. Если не учитывать перешёптывания, то молчание Владыки или стражи начало связываться в петлю, заставляя Ци Жуна рыскать глазами по всему дворцу. Самое страшно что могли сделать эти небожители - при выходе из темницы, клетка захлопнулась, пока Гуцзы оставался там. При всех попытках Ци Жуна в ударах, криках и матах - его силой увели во дворец, пока мальчик продолжал спать на холодном полу. — Начинайте. — Грозный голос Его Высочества адресованный Хао Жаню звучал будто бы... Даже немного довольно. Будто он, кажется, был рад? Хао Жань быстро откашлялся, встав на одну из ступенек ведущие к трону его Высочества, достав небольшой, однако явно новый свиток из рукава. У небожителей в рукавах интересно, могли бы поместиться люди? — Братья и сёстры, сегодня, девятый день последнего месяца осени ознаменует суд на двумя преступниками, что посмели покуситься на спокойную и законопослушную жизнь в Поднебесной. Перед началом суда, Его Величество хотел бы вновь напомнить правила соблюдения тишины на подобных-... — У меня уже есть вопросы! — Вдруг раздался голос никого иного как Повелителя Ветра, что высоко поднял свой веер, выходя из глубокой толпы от возлюбленного. Лицо Хао Жаня моментально изменилось, на видное недовольство, что было видно даже по хрусту папируса в руках, однако он не смел так просто игнорировать небожителя. — Вы можете задать вопросы после-... — После вынесения приговора тому, кто даже не является частью нас? — Спросил Цинсюань, не смотря ни на Лан Цяньцю, ни на Ци Жуна. “Почему он не радуется?” — Единственное что пронеслось в голове демона, смотря на разгорающимся цирком. — Что вы имеете в виду, Повелитель Ветра? — Спросил А-Жань, что все так же периодически поглядывал на двух “преступников”. — Генерал Тайхуа - Лан Цяньцю официальный житель и небожитель на Небесах, однако Лазурный Фонарь, что знаменует себя Ци Жуном, никак не имеет и долю участия в жизни небожителей, а значит не может быть приведён под суд. — Если бы вы дослушали меня, то услышали бы обвинение двух молодых людей, а также бы понимали, насколько сейчас опасно буквально оправдывать одно из Бедствий. — Кто сказал, что я кого-то оправдываю? — Ваше поведение. — Ши Цинсюань взмахнул веером, смотря на Хао Жаня, как на какого-то злодея, которым кажется и был, однако не смел ничего сказать в ответ. Он взглянул на Лан Цяньцю, позорно склонив голову перед Владыкой, чтобы встать обратно к любимому. Он не мог никак повлиять на начало процесса, однако он мог быть полезен в дальнейшем. Либо думал, что мог быть полезен... — И так, продолжим! — После ещё очередного кашля, Хао Жань вновь устремился глазами в папирус. — Перед началом суда, Его Величество хотел бы вновь напомнить правила соблюдения тишины на подобных собраниях, а так же разрешением задавания вопросов лишь после слов его Высочества Цзюнь У. Если все согласны, то я объявляю начало суда открытым. Было ощутимо, как моментально все перешёптывания стихли, в ожидании новых причин сплетней, хотя за последние пару минут их добавилось на пару лет в перед. Хао Жань осмотрев глазами кажется каждого небожителя, наконец начал судьбоносную речь. — Примечается, что бывший наследный принц Юнънаня - генерал Тайхуа известный как Лан Цяньцю.. — Хао Жань взглянул именно на небожителя. — Имел наглость завязать общение, а также нечто большее с одним из Четырёх Бедствий - Лазурным Фонарём, блуждающим в ночи, чуть меньше, чем 2 года — Откуда подобная информация? — Наконец подал голос Ци Жун, подходя как можно ближе к барьеру. Конечно, он не мог ничего сделать даже без дурацкого ошейника, но мог попытаться выйти сухим из воды, как делал 800 лет подряд - на харизме. — Из достоверных источников. — Хмыкнул Бог. — И где этот достоверный источник? А вот как я помню, закон номер... Что-то из 23, запрещающий на покушение в личное пространство каждого небожителя, что имеет право на личную жизнь независимо от пути самосовершенствования? — Личное пространство и предательство - разные вещи. Не Вам ли знать... Господин Ци. — Последние два слова он как можно сильнее выделил среди всех. — Господин Цы Фэн, покажитесь пожалуйста. Воскликнул Бог, и тут из толпы вышел небольшой старичок. Тот самый владелец библиотеки в Поднебесной, где как раз Ци Жун в облике Цинсюаня с Лан Цяньцю искал что-то про яд. И еще ранее... — Господин Цы. Вы говорите, что ведёте список продажи почти с вознесения, что было пару веков назад. Верно ли я помню? — Переспросил с ухмылкой Хао Жань, спускаясь с лестницы. — Всё верно. — Ответил старик, смущённо смотря в пол. — И что же там было? — Г... генерал Тайхуа в первых днях месяца Петуха, 18 лун назад небольшой сборник по симптомам и проблем при беременности, со словами что не стоит её поздравлять, при моих попытках. — Ну решил он поинтересоваться жизнью в не столь прекрасный период женщины, как минимум дошёл до того, до чего некоторые генералы не додумывались. — Голос генерала Сюаньчжэня раздался достаточно громко, заставляя Хао Жаня вновь прерваться, как только он хотел продолжить. Конечно же, под “некоторые генералы” имелся в виду никто иной как Мингуан. — Тем более судим за шашни с демоном, а не общедоступной информацией. — Генерал Сюаньчжэнь, как вижу вы заделались в личные свидетели всех действий генерала Тайхуа, решив стать адвокатом? Нет? Тогда не думаю-... — Но ведь и правда! — Вдруг воскликнул какой-то Бог из толпы. — Для вы делаете из подобной информации - причиной приговора? Я лично видел, как Сяо Ань искал в библиотеке книгу с детскими именами, хоть и с женщиной не был ближе чем в пару ли. — Вот-вот! Обычный человеческий интерес! Тем более что Тайхуа всегда был любознательным юношей! — Подключился еще один неизвестный небожитель. Было бы смешно, будь то Сяо Ань! Реакция была молниеносной, когда множество небожителей, что никогда не имели собственной головы на своих плечах, стали согласно поддакивать, вновь вовлекая зал в балаган. Хоть и были одиночки, что предпочитали молчать, смотря на Лазурное Бедствие. Повелитель Ветра довольно усмехнулся, видя как лицо Хао Жаня начинает постепенно алеть от недовольства. Смотря на всех этих сплетников, он заметил глубоко в толпе, приближенную толпу что стояла у лестницы к трону Цзюнь У. Там были... До боли знакомые монашеские одеяние своего лучшего друга - Се Ляня, что никак не взаимодействовал с судом и Богами. Ши Цинсюань не мог с большого расстояния увидеть лицо Сяньлэ, хотя он сомневался что тот будет как-то помогать своему брату. — Да замолчите вы все! — Вдруг не выдержал Хао Жань, крикнув так громко, что смог утихомирить почти всех Богом, лишь одним тоном. — В... Вы понимаете кого оправдываете?! Вы понимаете, что вы вообще говорите?! Хао Жань вышел к большему скоплению небожителей, смотря на них как на умалишенных. Вдруг он начал указывать пальцем на барьер с Ци Жуном и Лан Цяньцю. — Они сообщники! Они ввели в заблуждение почти каждого небожителя! Это нарушение правил, законов, да даже здравого смысла! Одно из Бедствий проживало среди нас, пока вы как стадо даже не подозревали. — И откуда же информация, что мне было настолько нехуй чем заняться, чем жить среди таких ублюдков как вы? И разве небожители не чуют демоническую ци завёрстку? Да мой бы прах по миру небожители пустили, если бы этот предок проживал на одной территории так долго, тем более с еще одним небожителем? — Шагнул вперёд Жун-эр, насколько позволял купол, стараясь как можно больше прикрываться ханьфу. — А вот превышение полномочий в виде твоего длинного носа, собака вездесущая - это абсолютно другой вопрос, который никак меня! Великого лазурного Фонаря - не касается. Повисла недолгая тишина, прерываемой тихим шепотом кого-то. — Превышение полномочий? Как интересно. — Усмехнулся Хао Жань. — Почти первейший закон под номером 10, гласит что любой небожитель, предвидя в будущем опасность к своим храмам, либо же балансу нашим Небесам, то имеет полное право принимать участие в слежке за подобным дезертиром. Нет. Ци Жун просто не поверил своим ушам. Такого закона просто не существовало. По счастливой случайности, в период ожидания Гуцзы, полностью выучив законы Поднебесной, хоть и ранее был с ними ознакомлен. Но даже при учёте, что он никогда не открывал подобный свиток правил, это звучало как минимум глупо! Оно просто противоречило даже банально пару законам что были написаны позже! Но тогда почему все остальные Боги, кроме их знакомых продолжали кивать? Почему они просто перешёптывались, будто все сказанные слова Хао Жанем было чистейшей правдой? — Ты пиздабол, Хао Жань. — Ответил Ци Жун, скрещивая руки на груди. — Такого закона не существует, и в отличии от всех этих недоумков, твой длинный язык работает только у куртизанок Пэй Мина. И кто-то серьёзно поверит на слово тебе? Раз ты так хочешь всеобщего внимания, так приложи хоть одно доказательство, кроме покупки олухом несчастной книжки в общем доступе. — Ци Жун прекрасно понимал, что оскорбляя на данный момент небожителей мог подвергнуть их опасности. Однако... Куда еще ниже? — Факты?! Какие к гуле факты! Ты демон! Ты можешь исключительно соблазнять невинных небожителей! Ты не останавливаешься ни перед чем! Даже после яда-... — Почему мы слушаем обвинение небожителя, чей брат замышлял тем же отклонением от закона, только пытался убить целого небожителя? Он использовал запретные яды против такой же Поднебесной. — Воскликнул Фэн Синь, выходя ближе к центру. На удивление за ним не было никого. Даже Му Цина. — Как именно в данный момент имеет смысл дело о много известный Хао Юйшен, генерал Наньян? — Переспросил его Ши Уду с гордо поднятой головой. — В том, что сам Хао Жань мог помогать как и вырезать тихонько пол Поднебесной, так и подставить генерала Тайхуа, чтобы заодно и славу получить, с великим доверием. — Дела моего покойного брата никак не касаются меня. — Откуда мы знаем? Где те же самые доказательства? — В том что генерал Цанъюнь, он же Хао Жань никак не содействовал с Хао Юйшеном. — Объявил уверенно Ши Уду, сжимая до хруста свой веер. — Так как сам Хао Юйшен выкрал у меня лично запас яда известный как Би Сюэ Дуо. Моментальная тишина настигла зал быстрее, чем крик Хао Жаня ранее. Только звук падающего деревянного предмета был единственной вещью, выводящей из транса и шока от таких слов. Кажется веер ещё одного Ши выпал из рук обладателя. Ци Жун сам замер. Ши Уду?! Тот самый Ши Уду, что кажется умел лишь презирать всё и вся? Тот Ши Уду, который должен быть Ши Цинсюанем в деле о Би Сюэ Дуо? Этого не могло быть! Старейшина Шао сам сказал что... Человек по фамилии Ши... Веер, но не восприятие обычной шутки от обычного человека. Ниже падать просто не было, и обернувшись, демон заметил насколько побледнел Лан Цяньцю после слов. Сознание оказывается было не только у Ци Жуна! — Достаточно. — Громкий и немного недовольный голос самого Владыки разрезал воздух, заставляя обернуться само Лазурное Бедствие. — Лазурный Фонарь. Ваше недоверие до слов одного из помощников моего главного советника, никак не влияет на наши умы, однако, Ваши слова влияют на мнение остальных небожителей что собрались тут. Я предполагаю, что слова моего верного Советника будут звучать для всех более правдиво? Да, Ци Жун в своей очень долгой жизни множество раз встречал “важных шишек” всего Цзянху, даже можно начать с Собирателя цветов, что лично приходил в его пещеру, и именно по его душу! Однако, когда сам Небесный Владыка никак не вызывал у демона тех же нахальных чувств, как тот же Хуа Чен. Из всех вариантов язвительных ответов, которые повлекли бы за собой, Ци Жун выбрал меньшую из зол - обычный кивок. После чего одна из массивных дверей в зале открылась, заставляя всех Богов то обернуться, то дать проход для советника Мэй Няньцина, что нес в руках единственную вещь, которая могла погубить любое алиби как и Лан Цяньцю, так и Ци Жуна. Полностью чёрный кролик с белыми ушками внутри. Мэй Няньцин уверенно прошагал к ступенькам трона самого Владыки, спокойно удерживая маленького зверька, который на удивление даже не сопротивлялся. — Я советник нашего Небесного Владыки Поднебесной, признаю в своей грешности пред законом, что было исключительно для сохранности баланса Поднебесной. —Начал Няньцин, смотря то на Хао Жаня, то на небожителя с демоном в барьере. — Две луны от месяца осени почти 2 года назад было полным слухов про одного из Богов, что затеял какие-то очередные глупости, которые на этот раз могли повлечь за собой последствия. Вдруг Мэй Няньцин поднял кролика над своей головой, превознося кого-то выше самого себя! — Данное невинное создание связанно со мной священными узами духов, представляя духовное животное, с помощью которого я лично мог видеть своими глазами вещи, что были укрыты от глаз остальных. Стоит ли мне рассказать, что именно увидело бедное животное? — Спросил советник, поворачиваясь к его Величеству. Тот конечно же кивнул. — Кролик не один раз замечал фигуру генерала Тайхуа стоящий у знаменитой пещеры Лазурного Фонаря, каждый раз заходя туда без раздумий. Он тратил дань, собранную со своих земель, на продовольствие для предположительно Лазурного Фонаря. — Предположительно! — Воскликнул Ци Жун, наконец начиная осознавать что возможно сейчас происходит. Почему же тогда Лан Цяньцю продолжал стоять как истукан, набрав в рот воды?! — Предположительно. — Подтвердил Мэй Няньцин, продолжая удерживать на руках существо. — Однако спустя еще 2 луны подобных встреч, одной ночью было замечено, как генерал Тайхуа, вместе с Лазурным Фонарём, отправились на небольшую поляну, где бывший наследник Юнънаня начертил заклинание переноса на тысячу ли. — И что с того?! Ну отправились куда-то! Будто это стало чем-то страшным. — С одним из четырёх Бедствий? Да, страшно. — Вновь кивнул Мэй Няньцин. — Как и факт того, что у нас нету доказательств куда именно вы отправились. Но вот беда. В Цзянху стало известно, что великий и ужасный демон кличущий себя Ци Жун - бесследно исчез. Как и попытки генерала Тайхуа хоть как-то продолжать посещать мир людей. Совпадение? Не думаю. И это только первое нарушение закона, которое официально вы не нарушили, ведь точной информации и подтверждения - у нас нету. Наконец Няньцин передал маленького кролика какому-то стражнику, что довольно быстро его унёс. Однако Ци Жуну это мало чем помогло. Советник, и видимо сам Владыко слишком много знают, лишь из-за одного зайца? Он не верил. — Главнейшее нарушение, которым грозит, страшные последствия является сама причина предположительное посещение Лазурного Фонаря Поднебесной, не в качестве гостя. Генерал Ли Вэй, прошу Вас. Пару минут, и Ли Вэй выносит маленького мальчика, всего красного и заплаканного. Гуцзы. Гуцзы явно быстро обнаружил отсутствие родителей, и сейчас по его лицу это было прекрасно видно. Ребёнка тащили явно через силы, держа его за край довольно приличной одежды, неся его так, будто он какой-то мусор, а не живой организм. Правда даже в таком свете, Гуцзы всё ещё был как похож на Лан Цяньцю почти во всём. Кажется им не нужна даже была какая-либо экспертиза, чтобы доказать родство. Все небожители моментально ахнули, смотря на этого маленького мальчика. — Папа! Баба! — Вдруг воскликнул Гуцзы, смотря исключительно на Лан Цяньцю и Ци Жуна. Тот только сменил название Лан Цяньцю с мамы, до обычного бабы. Однако это стало и полным крахом. Если продолжить оправдываться, то небожители кажется больше не поверят ни единому слову Фонаря. (Хотя кажется ему не верили в любом случае). — Что и требовалось доказать. — Победно усмехнулся Хао Жань, будто уже чувствуя свою победу. — Представляю вам всем ребёнка, что был найден в обители самого генерала Тайхуа, что так отчаянно рвался к как мы вместе с советом предполагаем “родителям”. — Начал Мэй Няньцин, предпочитая оставаться просто подальше от Гуцзы. — Мы не знаем имени данного ребёнка, однако имеем варианты с похищением мальчика, с дальнейшим воспитанием его как следующего демона, иль в лучшем случае - верного последователя небожителя Лан Цяньцю, что вырастет во дворце самого Тайхуа. — Папа! — Еще раз громко всхлипнул Гуцзы, заставляя Ци Жуна даже поморщиться. Великий и ужасный демон, не мог почти ничего в таком деле. — Это блять ребенок, а не какой-то Собиратель цветов в детском обличии! — Ответил Лазурный Фонарь, повернувшись к Мэй Няньцину. — Возможно похищенный ребёнок, или в ужасном случае... Со страшной генетикой. Коль вы понимаете, о чём я. Возможно лишь не все небожители еще не осознали кем именно приходиться Гуцзы им двоим... И в этот раз, план в голове одного из Бедствий просто е строился, из-за волнения перемешанный со злостью на Поднебесную, и её глупую власть. — А теперь прошу вас, дорогие Боги, спросить или ответить в каком-то вопросе, перед вынесением решения нашего Владыки. — Выйдя прямо в центр, где все ещё стоял напыщенный Хао Жань, закрывался вид знакомых небожителей, что лишь скрывались внутри толпы. Но Ци Жун искал. Впервые искал хоть кого-то, кто мог бы пойти на риск быть низвергнутым. Им нужна была впервые помощь. Ему нужна была помощь. И вот. Вот они, белоснежные монашеские одеяния в толпе. Самая задняя толпа. Жун-эр не мог поверить глазам, увидя до боли знакомое лицо. Се Лянь всё это время реально тут был! Он был, но почему же молчал? Разве в данный момент, огромное “желание” его кузена вновь начать всё с начала, не должно было проявиться особенно сейчас? Особенно в этот момент, когда на глазах Фонаря его жизнь начала рушиться вновь, и тут он встретился взглядом с возможным спасителем! Ци Жун прекрасно понимал, что сам прогнал его, отказавшись от него как от кузена, но разве тот не питал чувство вины хотя бы перед Лан Цяньцю? Видимо нет. Се Лянь лишь опустил взгляд своих глаз на пол, делая вид будто ничего не произошло. Это было не первый раз. Это был далеко не первый раз, особенно во времена его милого “Жун-эра” и Сяо Цина. Но почему же тогда, после 800 лет отрицания всех надежд, он вновь почувствовал себя беспомощным человеком перед стаей Юнънанцев, что повели его на эшафот? Ответа не было. Зато вопросы лились. Лазурное Бедствие даже на время отключился от голосов этих назойливых Богов, предпочитая обдумывать планы отступления, которых почти не было. Он не мог забрать Гуцзы, он не мог помочь Цяньцю, он не мог даже банально себе обеспечить защиту! И тут раздался голос Мэй Няньцина. — Мы выслушали многих из вас, видя, насколько были разные мнения по поводу данной ситуации, учитывая недостаток фактов и доказательств. Поэтому, последнее слово будет за нашим Небесным императором - Владыкой Цзюнь У! — Спросил наконец Мэй Няньцин. Это... Это можно сказать было началом вынесения приговора. Концом. — За сегодняшнее заседание я выслушал множество обвинений, однако без точных доказательств, все сходиться лишь до нелепых слухов. — Начал Цзюнь У, поднимаясь на ноги. — Проявление неуважение со стороны небожителей - карается законом. Проявлением дезертирства со стороны небожителей - карается законом. Проявление дезертирства с законным преступником известный как одно из бедствий - карается законом. Заведение внебрачного ребёнка, как связь грязи и порока - карается тем же законом. — Продолжал Цзюнь У не в силах замолчать. — Однако вот беда. Вы смогли провернуть подобное без друзей и сообщников, верно? Верно. — Ответил сам Владыка. — Решение суда не требует долгого времени, так как решать нечего, так как чистосердечное признание тут почти невозможно. Поэтому, данный ребёнок в руках у генерала Ли, будет забран в специальное здание, где будет проведён тест на содержание в ребёнке дурной и тёмное ци, так и на родственную связь известного генерала Тайхуа, и Лазурного Фонаря, Блуждающего в Ночи. В дальнейшем каждое решение будет зависеть от данного результата. Так решиться судьба ребёнка, и генерала Тайхуа. Лазурный Фонарь же будет заключён под стражу, как особо опасный преступник, и помещён в отдельную камеру что сможет справиться с его силой. Если на этом всё-... — Нет! — Вдруг воскликнул Лан Цяньцю, поднимая высоко руку. В его глазах, после долгого времени ужаса и шока, проявилась внезапная сталь. Даже можно сказать уверенность. — Небесный Владыка сей Поднебесной. Коль изволит данный... Грешник искупить вину не как себя, так невинного ребёнка, с вторым... Человеком, если я как главный виновник данного происшествия. — Искупить вину? — Цзюнь У поднял бровь. — Чистосердечное признание на обмен в свободу... Кому? Обычному ребёнку, и особо опасному преступнику, что и на Вас имел счеты? — Да, Ваше Величество. — Шагнул Лан Цяньцю вперёд, насколько позволял барьер. Расширенные глаза Ци Жуна были вполне естественными в данную ситуацию, но Гуцзы наконец успокоился, услыша голос “бабы”. — Очень смелый поступок, генерал Тайхуа. Вы осознаёте, насколько ужаснее станет наказание за подобные грехи, коль вы признаетесь, и расскажете полностью нам историю. — Не-... — Начал Лазурный Фонарь, но Тайхуа был в разы громче. — Конечно, Ваше Святейшество. Цзюнь У недолго молчал. Он будто даже не думал над словами Тайхуа, хоть все остальные Боги пребывали в немом шоке от развернувшихся событиях. Владыка даже довольно хмыкнул, усаживаясь обратно на свой законный трон, пока Мэй Няньцин покинул центр, возвращаясь к Владыке. Как только хотел Жун-эр наконец открыть рот, и сказать, что Лан Цяньцю несёт откровенный бред, как именно этот “безумец” и заговорил. — Меня зовут Лан Цяньцю, чьё звание становит генерал Тайхуа, известный как бывший наследник покойного королевства Юнънань. А данный ребёнок... — Лан Цяньцю не хотел тыкать пальцем на бедного Гуцзы, однако пришлось. — Данный ребёнок, является официальным и законным моим наследником, имея фамилию Лан, а имя Гуцзы. Небожители все как один моментально вздохнули. Кто-то от ужаса, кто-то от правоты, а кто-то даже от смеха, кем был как раз-таки Хао Жань! — Ребёнок, в чьих венах течёт не кровь простолюдинов. Лан Гуцзы официально сын небожителя, и одного из Четырёх Бедствий. Именно Ци Жун его выносил и родил, пребывая большую часть в моей резиденции под строгим контролем, чтобы ни одна живая душа не увидела его лицо. Коль хотите подробностей и честного признание? Конечно, оно будет. Тайхуа пошел полностью в противоположную сторону, подходя к краю барьера, где было прекрасно видно почти каждую групку небожителей, кроме тех что были недалеко от Владыки. В голосе небожителя слышалась такая же уверенность, которая читалась и в том же взгляде, что мало у кого появились бы сомнения. — Мои грехи были огромны, хоть я был уверен, что святость небожителя покроет все мои проблемы. Но чернота внутри не девается никуда. После путешествия с Се Лянем, когда он был похищен Хуа Ченом, мы добрались до известного Лазурного Фонаря, что признался по поводу участия в резне на Золотом Пиру где я потерял всю семью. И... Моя в какой-то степени неадекватность привела к замышленному изнасилованию Ци Жуна, в последствии чего был зачат Лан Гуцзы. Зал озарился недовольными перешёптыванием, такие резкие, но по-своему страшные слова быстро вызвали у небожителей разногласие, даже если “жертвой” был жалкий демон. — В последствии, я хотел замести следы нарушения правил, и хотел добить его, после чего сам и узнал о беременности. Я... — Лан Цяньцю выдохнул воздух, чувствуя как тело дрожит от следующих слов, которым могут не поверить. — Я нашёл его прах в одном из старых городов, и под угрозой быстротечной смерти, Лазурный Фонарь был заточён в моей обители, и был помещён под стражу, пока данный ребёнок не родился. Бывший наследник Юнънаня вновь обернулся к стороне Владыки. — Я не раскаиваюсь, и не чувствую свою вину, по сему считаю что Ци Жуна вместе с Гуцзы стоит отпустить. Молчание. Очередное молчание, которое резко прервалось смехом. Громким и грозным, но смехом самого Владыки. — Вы и правда думаете, что такой грустной историей вы сможете оправдать все грехи Лазурного Фонаря, за которые его и должны посадить? Осознаёте ли вы, что этим признанием, обеспечили наказание, как и себе, так и ребёнку... Полное уничтожение. Он связь абсолютно противоположных миров, и будущем он будет представлять угрозу всей Поднебесной, если пока не способен на это уже. Глаза Тайхуа моментально расширились. Смерть? — Вы готовы убить беззащитного ребёнка, просто из-за набора генов? Он может в жизни и не вознестись, оставаясь всю жизнь человеком! — И вы небожитель, готовы увидеть смерть собственного сына? Прошу не врать Вас. — Ответил более серьёзно Цзюнь У. — Генерал Ли, проведите пожалуйста пленника Ци обратно в темницу на дальнейшее слушан-... — Постойте. Вы не имеете право. — Воскликнул всё тот же Тайхуа. — Закон номер 520 — Генерал Тайхуа, не стоит так четно прикрываться законом, раз вы его не знаете. — Произнёс вместо Цзюнь У - Мэй Няньцин. — Если в зале и присутствуют беременные женщины, то явно не в лице преступника, которого по этой причине нельзя карать. — Советник Мэй, не стоит так быстро делать выводы. Вот в этот момент весь зал и замер с осознанием. Наказание не миновать, но Лан Цяньцю смог выиграть хотя бы милостыню для двоих важных людей в его жизни.

༺ꕥ༻

Правда о интересном положении Лазурного Фонаря была раскрыта, после прохода через специального лекаря самого Владыки, хоть Нин Хэнь пытался вызваться как опытный врач. (От тактично умолчал, что имел связь врачевания последние 2 года именно с этой “парой”). После кивка лекаря, чьё имя Ци Жун не запомнил, зал заполнил громкие выкрики разных Богов с возмущением, как подобное могло повториться, тем более с мужчиной! Тем более у мертвого демона! Но Фонарь даже если бы и смог ответить, как именно - никогда бы так не поступил. Он вообще мало что слушал. Всё ушло глубоко в сознание, после чистосердечного признания Лан Цяньцю, что можно сказать своей же рукой подписал смертный приговор, хоть мог бы отделаться более легким наказанием, если бы позволил усадить Ци Жуна в тюрьму. Возможно, он смог бы упросить Владыку навсегда запечатать духовные каналы Гуцзы, пока они еще не развиты, и так же упросить отдать будущего ребёнка либо себе, либо в какой-то детский приют при людском мире. Тайхуа мог - но выбрал путь самоуничтожения. И если он думал, что самое страшное позади, после темницы, таскание Гуцзы как мелкую псину, и слова Лан Цяньцю, то понял что глубоко ошибался. Очень глубоко. Он всё еще не давался в руки охранникам, каждый раз выдирая руку, шипя очередное проклятие, но начал осознавать, что это просто бесполезно. И вот, когда сам Цзюнь У, что почему-то стал более серьёзным после осознания, что Ци Жун возможно неприкасаемый, наконец вынес вердикт. — По закону 196, Лазурный Фонарь именующим себя Ци Жуном, не может быть наказан по случаю беременности, однако ему навсегда будет закрыт путь в Поднебесную, даже если будут вновь происходить собрание с участием лиц остальных Бедствий. Ребёнок... Ныне известный как Лан Гуцзы будет отправлен в мир людей до возраста в 14 лет. После чего вновь пройдёт проверку, однако более сложную, для выявления тёмной ци на корню. В случае чего будет, как и велено - уничтожен. Один из небожителей, что вроде бы вступалась в Лан Цяньцю. — Ваше Святейшество, вы добровольно отдаёте невинную душу, на воспитание, а возможно на растерзание страшному демону?! Вы хотите, чтобы из него вырос очередной монстр? — Это будет личным испытательным сроком Лазурного Фонаря. При обнаружении тёмной ци, или похожего воспитания - так же данное Бедствие будет сопровождено в тюрьму на веки веков. — А второй ребенок? — Спросил вдруг Нин Хэнь, смотря на Владыку как на какого-то зверя. — Второй... Плод, будет тоже проверен после рождения, и проверки на тёмную ци. Его ждёт такая же участь, что и старшего. Все в миг замолчали. Это было зверски. Это было не по-людски, однако многие считали это честным. И наплевать, что излюбленный Цзюнь Унем Се Лянь проживал подобную жизнь, и никто даже о нём не вспоминал! — Судьба же генерала Тайхуа в подобной ситуации, как это называют люди: малоприятная. Лан Цяньцю - бывший наследник королевства Юнънаня приговорён к лишению звания генерала, и будет низвержен в мир людей, оставаясь до конца жизни под наблюдением подобных духовных животных. Так же, чтобы до конца жизни он и остальные знали, что Лан Цяньцю преступник, на его запястье будет нанесено на часть тела. Это будет половиной его наказания. — ПОЛОВИНА?! — Возмутился Ци Жун, смотря на Владыку как на умалишённого. — Вы желаете оспорить данное решение? Это пощада, вместо немедленной смерти, которой бы грозило для предателя Небес. — А проклятая канга для тебя сука норма?! — Да. — Коротко ответил Цзюнь У. — Это решение моё и советников. Я повторю вопрос. Лазурный Фонарь, вы желаете оспорить моё решение? Вдруг Ци Жун почувствовал как за край рукава кто-то будто начал оттягивать. Это конечно же был Лан Цяньцю, с немой, однако очевидной мольбой замолчать хоть раз. — Нет. — Коротко и сквозь зубы ответил демон. Он был не в той ситуации, где мог начать свободно ругаться. — Славно. Так же, коль генерал Тайхуа решил что будет строить свою жизнь, беря в пример обычных людей, он будет наказан и “людским” видом. — Он на минуту замолчал. — 17 ударов дисциплинарным кнутом. За каждое правило, что он нарушил, включая изменение облик демона, для исполнения миссии против демонов на юго-востоке. Зал на минуту замер. 17 ударов орудием, которым никто даже не пользовался, кроме наказания одного адепта вроде? Это звучало даже смешно. Однако не для Лазурного Фонаря. И возможно для Тайхуа, но сейчас его эмоции были для него не понятны. Почему-то Ци Жуну казалось, что Владыка просто издевается над ними. Может обезвредить одного из Бедствий, и добраться до ещё двоих? Однако Хуа Чен до сих пор даже на Небесах проживает! Однако Цзюнь У знал почти всё. Даже видоизменённый Ци Жун на миссии. Почему-то демону казалось, что тот знал и про похождения Ветерка в таком же облике Ци Жуна. — Решение принято небесными советниками, и согласовано со мной лично. Собрание окончено. Решение принято, и жалованию не подлежит. Стража, сопроводите Лазурного Фонаря и данного... Ребёнка, до назначенного места возвращение в мир, проверив барьер Поднебесной ещё раз на возможные дыры.

༺ꕥ༻

Как много может сделать небожитель, для демона, что помог убить всю его семью? Смотря как знакомого и уже... Родного тебе небожителя хватает стража для ужасного наказания, ты получаешь ответ на свой вопрос. Иногда, может сделать все. После того, как Ци Жуну наконец отдали Гуцзы в руки, пока мальчик вновь начал захлёбываться слезами, схватившись за папу, как за якорь. Он не хотел даже отводить мизинчик от ноги родителя, и на самом деле демон был абсолютно не против. На самом деле то самое “специальное место” для отправки его в мир людей, никак не отличалось от обычного возвращения в мир. Только вот толпа охраны с оружием, наставленное прямо на него - было немного странным для “обычного” похода в мир. Тем более что Ци Жун более не вернётся в данное место, где и родился его собственный сын. Цзюнь У не удостоил его сопровождением. Он ушел вместе со стражниками, которых было намного больше, чем для Ци Жуна. Да и массивнее в два раза. Последнее что смог уловить Фонарь, это грустная, однако всё еще та улыбка того “Придурка Лана”, что пошёл на такое ради них.

下一个

Мир людей встретило двоих, а точнее двоих с половиной людей ужасно. Их встретил лес, что по виду не имел ни конца ни края. Деревья были настолько высоки и огромны, что само небо было сложно разглядеть. Правда сейчас демону было абсолютно всё равно и на небо, и на деревья, и на ещё что-то. Пока маленький мальчик, продолжал почти висеть на ноге отца, Ци Жун придерживал его, не желая его так же отпускать больше на подсознательном уровне. Однако теперь он за долгое время не знал, что делать. Где найти ему Лан Цяньцю, было неизвестно, куда ему идти с маленьким ребёнком - тоже. Ранее у него Сюань Цзи, но их отношения хоть вроде и наладились, явно бы не подходили для места низверженного и человеческого ребёнка. Но даже это можно решить. А вот то, что он разрушил жизнь Лан Цяньцю, буквально своим существованием - решить нельзя. Когда он впервые увидел этого почти мальчика в своей пещере, он был удивлен, как его не убили в его-то 12 лет. Такой глупый и заносчивый мальчишка, что кроме своего носа, не взглянул бы ни на что. Но вот теперь он тут. С ребёнком от этого мальчика на ноге, и вторым в животе, и сейчас из-за него этого мальчика избивают оружием, которое не принимается даже у людей, потому что они выше этого. Да даже ребёнок что был возле него был под такой же угрозой смерти! — П...Папа — Вдруг тихо пробурчал мальчик, обратив внимание Ци Жуна. — Баба... Детский мозг не был способен понять, что сейчас с “бабой”, и почему его рядом нет, да и объяснять сейчас не было смысла. Тогда почему ЦИ Жун не мог смотреть сыну в глаза, слыша это жалобное прозвище второго родителя, чёрное, чёрствое и давно не бьющиеся сердце, просто начало обливаться кровью, а в горле образоваться ком. Жун-эр вдруг присел на корточки, что на таком сроке было не очень удобно, однако он всё равно обнял мальчика, прижимая его к себе как можно крепче. Он редко показывал любовь либо о неё говорил, но сейчас он не мог просто стоять. А если они используют что-то еще для наказания Лан Цяньцю? Тот яд? Ци Жун даже не хотел думать. Сранные Небеса не заслужили его слёз, а уж тем более слёз его сына. Лан Цяньцю не может их покинуть. — Папа? — Да Гуцзы, папа. Я твой папа. Сколько они так простояли? Даже звёзды не знали, ведь их закрыли тёмные грозовые тучи, явно намекая на очередной дождь, который не так давно прошёл. Ци Жун будучи буквально мёртвым, можно сказать совсем не чувствовал холода, а вот Гуцзы - точно. Маленькое и уже бледное тельце начало чуть дрожать в таких же холодных объятиях Фонаря. Гуцзы был в такой же лёгкой домашней одежде, что и Фонарь, поэтому прохладный осенний ветер продувал ему под маленькое ханьфу. Конечно же демон это заметил. Он замечал многое, и это тем более. Кто бы мог подумать, что Лазурное Бедствие будет снимать своё же лазурную накидку, под которой уже отчётливо проступал живот, и повесит прямо на маленького мальчика, которое было ему как одеяло. — Потом найдём тебе по размеру. — Быстро ответил он, не сильно веря в свои слова. Он до сих пор не знал куда им идти. Тем более что не могу двинуться без Лан Цяньцю. Он ведь не мог-... Сзади что-то послышалось, и, кажется, еще и осветилось. Гуцзы моментально расширил глаза, маленьким пальчиком указывая на небольшой и уже почти исчезнувший столб света, который заканчивался где-то в кустах. И отчётливый стон. Стон который Ци Жун никогда не забудет. Он не помнил, как поднялся на ноги, он не помнил как оставил Гуцзы стоять вдалеке, если это какая-то ловушка, он не помнил как быстро рванул прямо к кустам, не обращая внимание на шипы и ветки, пробираясь вглубь, где только что слышал отчётливый звук и кажется от Лан Цяньцю. Искать долго не пришлось. Стоны и вздохи доносились до совсем небольшой поляны, где бледный и растрепанный Тайхуа держался за дерево, пытаясь вдохнуть воздух через нос, что не получалось. Из-за чего? Из-за крови. — Придурок! — Воскликнул Фонарь, подходя к Лан Цяньцю как к медленно умирающему зверю. И Лан Цяньцю был на него очень даже похож. На лице из-за бледности не видно обычного загара, из носа текла алая и густая кровь, губа была явно тоже обкусанная до того же состояния. И видная кровь на траве, что стекала по икрам явно прямо со спины на траву. Ханьфу было разорвано прям на нём, а характерно были оторваны рукава. И ещё одно. На шее. На шее виднелась как смоль чёрное проклятие в виде канги, забирающее основные силы и регенерацию. Хотя нет, это не самое страшное. Вечный позор, которым наделяется каждый небожитель, получая подобное на любую часть тела. Стыд и позор был навлечён на последнего чистокровного наследника Юнънань без крови Сяньлэ как в случае Гуцзы. Будь родители Цяньцю живы, они бы это не пережили. — Ци...Жун. — Единственное что смог произнести ныне бывший генерал Тайхуа, после чего резко закашлялся. Закашлялся кровью. Его ноги резко подкосились, и вот в мгновение он стал оседать прямо на им же окровавленную траву. Демон, даже не думая, оказался рядом с как уже оказалось павшим небожителем, от которого чувствовалась крупная дрожь во всём теле. Один взгляд на спину, и Ци Жун вдруг вспомнил свою пещеру во время поедания людей. Обычно он так же начинал раздирать людей со спины, создавая кровавое нечто. У Цзюнь У видимо были похожие замашки. Но это не отменяло того факта, что состояние Цяньцю было ужасным. Взгляд мутный, и просто не мог сфокусироваться даже на Ци Жуне, а дыхание было прерывистым. Такого состояние Фонарь не помнил, даже когда Му Цин привёл полу-живого самого Цяньцю, из-за атак демонов. Тогда в нём всё равно чувствовалась жизнь. Сейчас же. — Придурошный блять, ты что там наговорил в суде?! Ты сука осознавал это, либо твои хром-... — Резкий кашель Тайхуа, что тот так отчаянно прикрывал рукой, стал причиной моментальной тишины от демона. Особенно характерный запах и вид крови в той же ладони, которой он и прикрывал рот. — Баба! — Вдруг раздался детский голосок, прямо неподалёку из них. Гуцзы явно был слишком мал, чтобы оставаться на месте, потеряв из виду папу. Однако для Ци Жуна это был явно не тот момент, когда ребёнку следует видеть отца. Лан Цяньцю не был того же мнения. — Гуцзы. — Попытался улыбнуться своей обычной улыбкой павший Бог, однако получилось это довольно натянуто. Мальчик, что из-за не сильного умения еще ровно стоять, держался за небольшую берёзу, моментально затопал к родителям. Ци Жун думал его остановить. Мало ли, какой-то Ши Уду решиться добить Цяньцю в самый уязвимый момент. А-Цзы дошёл не так быстро, на Лан Цяньцю продолжал упорно стоять на коленях, в ожидании ребёнка, хоть Ци Жун видел его спину, и буквально не знал что делать. Обычно, это были его жертвы, а не жертвы обстоятельств! Когда Гуцзы дошел, Тайхуа его вдруг крепко обнял, да так, что А-Цзы аж пискнул от неожиданности. На лазурной накидке Ци Жуна, что покоилась на плечах ребёнка, появились небольшие пятна крови от руки юнънанца, но это сейчас мало кого смутило. — Ты полнейший тупица, из всех возможных тупоголовых Богов во всей Поднебесной! Как можно было сознаться?! Ты меня вообще слышишь?! Лан Цяньцю повернул на него голову, смотря на него с той же нежностью, как в день когда родился сам Гуцзы, из-за чего этот невозможный дурак смог заставить молчать неугомонного демона уже какой раз. Но моменты счастья длились недолго. Бывший небожитель вдруг вновь поперхнулся, и вновь своей же кровью, попав на накидку демона, что начала смешиваться с мелким дождём. Он только хотел что-то сказать, как тело задрожало с ещё большей болью, и видимо адреналин начал спадать, возвращая реальную боль в каждой клеточки тела. — Придурок...? Сначала он отодвинул Гуцзы от себя, и после уже упал на спину на ту же траву, которая моментально впилась в кровавые раны. Жун-эр как-то машинально придвинулся к нему, почувствовав уже в своём теле мелкую дрожь, от вида всегда улыбающегося и своего Бога. — Ж..жун-эр.. — Хрипло сказал Цяньцю, хоть его голос был тише чем шелест листьев. Но даже это, не заставляло перевести взгляд павшего Бога с демона. — Что? Не молчи, кретин! Я сейчас... — Ци Жун стал моментально оглядываться вокруг, ища глазами хоть какой-то чахлый домик с какой-то старушкой. — Не отключайся, слышишь? Сейчас всё найдём! Придурок, слышишь? — За долгие века, в голосе Лазурного Фонаря слышалась реальная паника за кого-то. Особенно в момент, когда дыхание Тайхуа начало сбиваться, а глаза закрываться. Гуцзы в этот момент, положил голову на грудь отца, не понимая что происходит, и от чего тут такое волнение. — Я... Я... — Язык парня начал заплетаться, и каждая буква сопровождалась в резком вдохе. Лёгким не хватало воздуха. Тайхуа периодически просто начинал шипеть, будто его чем-то ошпарили. — Сейчас, сейчас. — В голосе поступилась дрожь, а рука невольно коснулась щеки, что была ужасно горячей. Цяньцю явно было не хорошо, и то как голова Гуцзы на грудной клетке Тайхуа все меньше поднималась, дела были мягко сказать ужасны. — Тайхуа! — Воскликнул Фонарь, видя, как глаза Бога почти закрылись. Он даже ударил его по щеке, чтобы тот не вздумал засыпать, однако это никак не помогло. Только дождь оставлял капли на измученном лице бывшего небожителя. — Лан Цяньцю! Тело не двигалось, а павший небожитель просто перестал реагировать даже на удары со всей силы по лицу. Грудная клетка почти не поднималась, и в глазах Ци Жуна это была не первая ситуация, в которой ты смотришь на умирающего человека, и просто бесполезен. Особенно болезненно видеть, как маленький ребёнок продолжает ластиться как маленький тигрёнок. — Лан Цяньцю? Цяньцю! — Воскликнул он, во время того, как приложил два пальца к его шее, почувствовав ели исходящий пульс. Тот самый мальчик, что должен был умереть ещё в 12 лет до своего вознесения, умирал у него прямо сейчас, оставив всё что когда-либо имел. Ради кого? Ради демона, что помог вырезать всю его семью, ради демона, что рассказал сам про эту затею, ради демона, что не подпускал к себе, даже когда его обеспечили кровом, и лучшим условием жизни для такого грязного существа как он. Кто вытащил его из недр одиночества в тёмной пещере, даже когда собственный кузен бросил эту затею еще в детстве. Так почему именно он расплачивается за общие грехи? И почему в жизни Жун-эра, именно те люди, что беспокоились за него, то всех ждала ужасная судьба? Так же будет и с Гуцзы и тем маленьким существом внутри него? Дождь довольно быстро усилился, представляя из себя уже ливень, что даже ветки толстых и высоких деревьев не помогали укрыться. Но когда в твоей вроде бы чёрной душе холодно от всех эмоций, то физически ты мало что ощущаешь. И эти эмоции подразумевали собой слёзы. Именно что уже за множество веков забытые слёзы, впервые начали щипать глаза Фонаря. Он не рыдал - нет, это были слёзы безысходности, и чего-то ещё, что относилось к бледному телу на траве. — Ты долбаёб! Придурок Цяньцю! Ты не имеешь право! Ты...Ты-... — Пару слёз, что падали с глаз Жун-эра на щеке бывшего небожителя не было и видно, из-за капель дождя, однако - они были. Фонарь сжимал воротник его рванных одежд, сжимая аж до характерного рвения. — Прости, А-Цю. Продолжение следует....