Побег из лабиринта «Ужасы Фазбера»

Часть 3. «Фантомы»

Пока Хадсона вводили в курс дела, Спрингтрап замер в тени коридора, погружённый в мысли о тех, кого здесь называли фантомами. Они были реальны — не галлюцинации, вызванные ядовитым газом, не плод воображения напуганных работников. Это были души, обретшие форму, сгустки боли и ярости, заключённые в искажённые оболочки. Не те дети, которых он убил. Нет. Те исчезли бесследно, оставив после себя лишь эхо в механизмах «Пиццерии у Фредди» — приглушённые всхлипы в вентиляционных шахтах, обрывки детских песен, звучащие из ниоткуда. Эти же… они были другими. Искажёнными, демоническими, но живыми в своём безумии. Словно осколки разбитого зеркала, отражающие лишь уродливые грани реальности. Он уже успел познакомиться с некоторыми — и каждое столкновение оставляло в душе мерзкий осадок: «Фантом Фредди» — угрюмый, консервативный, словно ворчливый старик, переживший сотню зим. Ни капли от того весёлого мишки, что пел песенки для детей, размахивая лапами. Его корпус покрывали ржавые потёки, похожие на засохшую кровь, а глаза светились тусклым, болезненным серым светом. Голос звучал как скрежет металла по стеклу, а взгляд был полон молчаливого осуждения — будто он знал обо всех грехах Спрингтрапа и ждал момента, чтобы предъявить счёт. «Фантом Чика» — вечно недовольная, но в своей злости почти милая, словно разъярённая кошка, готовая то царапнуть, то потереться о ногу. Её образ шокировал: кожаная куртка, испачканная чем‑то тёмным, массивные ботинки со стальными носами, рваные джинсовые шорты и топ с надписью «Let’s Killed», буквы которой словно сочились алой краской. Она говорила резко, с ухмылкой, обнажающей острые, неестественно длинные зубы, словно байкерша, готовая к драке. В её движениях была странная, пугающая грация — то ли человека, то ли хищника. «Фантом Фокси (Флэйм)» — всё такой же пират‑бандит, но с маниакальной тягой к разрушению и поджогам. Его крюк блестел, как свежезаточенный нож, а глазница пылала безумным пепльным огнём. Он то и дело бормотал о взрывах, просил достать ему огнемёт, а речь была пересыпана жаргонными выражениями на смеси английского и немецкого — «gefallen», «brennen», «zerstören». Слова срывались с его губ, как искры, а глаза горели таким безумием, что даже Спрингтрап чувствовал холодок вдоль позвоночника от встречи с ним. Спрингтрап ожидал, что появится ещё кто‑то из подобных существ. Он почти чувствовал, как воздух сгущается в ожидании. Фантом Бонни. Да, именно его не хватало до полного сбора «банды Фазбера». И новый фантом действительно появился. Но это был не Бонни. «Фантом Мангл (Фангл)» — свисала с потолка, словно хитрая лисица, затаившаяся в ветвях. Её тело изгибалось под невозможными углами, а двойной взгляд — один спереди, другой сзади — заставлял чувствовать себя неуютно, будто за тобой следят сразу с двух сторон. Её уши, длинные и заострённые, подрагивали, улавливая малейший шорох, а пальцы с острыми когтями тихо скребли по бетонному перекрытию. — Какие милые ушки! А зачем они тебе такие длинные? И где ты одно потерял? — её голос был игривым, почти детским, но в нём сквозила странная настойчивость, будто она задавала вопрос не из любопытства, а чтобы проверить реакцию. Она трогала его уши, словно изучая, а вторая голова тем временем наблюдала за ним со спины, не моргая, не отводя взгляда. Спрингтрап отшатнулся, но наткнулся на эту вторую голову, уткнувшуюся ему в затылок. Холодное дыхание коснулось кожи, и он едва сдержал дрожь. Фангл округлила глаза, будто не понимая, почему он отстраняется. Её движения были плавными, почти грациозными, когда она перевернулась в воздухе и встала на тонкие каблуки, глядя на него с наигранной обидой. В её улыбке таилось что‑то неуловимо тревожное — будто за маской невинности скрывалась бездонная пропасть. — Ты… ты впервые здесь? — Спрингтрап попытался взять себя в руки, с трудом произнося слова через поврежденные механизмы своего нынешнего тела. Он оставался в тени коридора, но теперь эта тень казалась ему не укрытием, а клеткой, стены которой сжимались вокруг него и нового призрака. — Я появилась и сразу встретила вас, — Фангл улыбнулась, но её губы дрогнули, словно она едва сдерживала смех. — А ты? Ты давно здесь? Прежде чем он успел ответить, из‑за спины раздался громкий, истеричный хохот. Флэйм, Фантом Фокси, прыгнул на него, едва не сбив с ног. Его крюк сверкнул в тусклом свете, а глазница вспыхнула ярче, будто внутри разгорелся костёр. — Ха‑ха‑ха! Новый член команды!!! Какое невероятное событие!!! — он отступил, театрально поклонился Фангл и поцеловал её руку, оставляя на коже тёмный след, похожий на пепел. — Перед вами Фантом Пирата Фокси! Но вы можете звать меня просто: Флэйм! Ведь я невероятно горячий лис! Фангл посмотрела на него с лёгким раздражением. Её взгляд скользнул по грязному, потрёпанному облику Флэйма, и она едва заметно поморщилась, словно уловила запах гари, который всегда сопровождал его. — Фантомная Мангл или Той Фокси… Но думаю, вы можете называть меня Фангл, — она обернулась к Спрингтрапу и улыбнулась ему, махнув рукой. В этом движении была странная двойственность — то ли приглашение, то ли угроза. — А тебя как зовут? — Спрингтрап, — его голос прозвучал глухо, почти безэмоционально, но внутри всё сжалось от неприятного предчувствия. Флэйм махнул рукой, его крюк со свистом рассекал воздух: — Ай, не обращай на него внимания! Он всегда такой угрюмый! Словно гроб на колёсиках! Спрингтрап лишь закатил глаза. Он знал, что Флэйм жаждет внимания, что каждое его слово — попытка заполнить пустоту, которая пожирала его изнутри. Но сейчас его мысли были заняты другим. — Фангл, ты здесь недавно, я так полагаю… Не желаешь познакомиться с этим местом ближе? — он шагнул вперёд, предлагая ей следовать за ним. Тени вокруг них зашевелились, словно прислушиваясь. — Я могу рассказать тебе историю этого лабиринта. И ответить на твои вопросы, если они у тебя есть. Фангл колебалась. Её вторая голова медленно повернулась, изучая коридор, где сквозь трещины в стенах пробивались тусклые лучи света, окрашивая всё в болезненно‑жёлтые тона. Затем она кивнула, и её улыбка стала чуть шире, обнажая маленькие, но острые зубы. Флэйм, хоть и выглядел раздосадованным, последовал за ними. Его смех эхом разносился по коридору, смешиваясь с скрипом механизмов и шёпотом, который, казалось, исходил из самих стен. Спрингтрап вёл их вглубь лабиринта, чувствуя, как тьма сгущается вокруг. Он знал: Фангл — не просто ещё один фантом. В ней было что‑то… иное. Что‑то, что заставляло его сердце биться чаще, а разум — цепляться за обрывки воспоминаний, которые он давно пытался забыть. И когда они свернули в боковой проход, где воздух был особенно тяжёлым, а запах гнили почти невыносимым, Фангл вдруг остановилась и прошептала: — Здесь… кто‑то плачет. Ты слышишь? Спрингтрап замер. Он слышал. Всегда слышал. Но теперь этот плач стал громче — словно кто‑то приближался.