История Кайота

Кай не открывал «Тихую Гавань» на следующий день. Колокольчик над дверью молчал. Задвижка была заперта изнутри. Утром он механически выполнил все привычные ритуалы — начистил картошку, нарезал зелень, залил костяки будущим бульоном. Но когда пришло время повернуть табличку на «Открыто», его рука отказалась подчиняться.   Мысли о Вай, о Паудер, о прошлом, которое внезапно ворвалось в настоящее, сплелись в тугой, колючий клубок в его груди. Воздух в ресторане стал густым и спертым, давя на легкие. Он сидел за стойкой, уставившись в полированную поверхность дерева, но видел не свое бледное отражение, а другие картины.   Вспышка: Вай, сжимающая его локоть, поправляя стойку. Ее твердые, уверенные пальцы. Вспышка: Паудер, смеющаяся до слез, смазывая маслом по щеке. Вспышка: Отец, смотрящий на него с тем же тяжелым пониманием, что сейчас было в его собственных глазах. «Ты не должен. Тебе нельзя».   Дыхание Кая участилось, стало поверхностным. Комок в горле сжался так, что стало больно глотать. Это была паническая атака, знакомая, как старый враг. Она подкрадывалась в те редкие ночи, когда тишина становилась слишком громкой, а одиночество — слишком физическим.Она сжимала его ребра, вытесняя воздух, и заставляла сердце биться с бешеной, неровной дробью, словно пытаясь вырваться из клетки. Он обхватил голову руками, пытаясь заглушить нарастающий звон в ушах, но изнутри его пожирали воспоминания — яркие, острые, безжалостные.   Он должен был встать. Сделать глоток воды. Выключить плиту. Что-то. Но его тело было свинцовым, пригвожденным к табурету тяжестью прошлого.   И ровно в тот момент, когда он, собрав всю свою волю, сделал глубокий, дрожащий вдох и попытался оттолкнуться от стойки, чтобы подняться, — дверь с грохотом распахнулась.   Удар о дверной косяк был таким, что старый колокольчик сорвался с петель и с жалким звоном упал на пол. В проеме, окутанные уличным серым светом, стояли две фигуры.   — КАЙОТ!   Голос был не таким, как в памяти. Он был низким, хриплым от напряжения и чего-то еще — от ярости? От боли? Но в нем безошибочно угадывались стальные нотки, знакомые до боли.   — Я ЗНАЛА, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! КАЙО!   Кай застыл в полусогнутой позе, его глаза, широко раскрытые от паники и неверия, уставились на порог.   Одна из фигур шагнула вперед. Это была Вай. Но не та девочка с заброшенной площадки. Ее лицо было взрослым, иссеченным ветрами и войной, волосы коротко острижены, красная челка закрывала половину лица, а поза говорила о готовности к бою.    А рядом... Рядом с ней стоял Миротворец. Миротворец девушка? Форма привлекающие обтянула фигуру, из под юбки выглядывали красивые ноги. Её оптический сенсор холодно скользнул по темному залу, на мгновениеостановившись на застывшей фигуре Кая.   Время остановилось. Грохот двери все еще висел в воздухе, смешиваясь с запахом испаряющегося бульона и пыли, поднятой с пола.   Кай медленно, очень медленно выпрямился. Его паника, его отчаяние, его воспоминания — все это в один миг было вытеснено оглушающей реальностью происходящего. Он смотрел на Вай, искал в ее взрослом, измученном лице черты той девушки, что учила его стоять, как скала.   Его губы шевельнулись беззвучно, а потом выдавили одно-единственное слово, прозвучавшее как выдох, как молитва и как приговор одновременно:   — Вай...   Кай стоял, все еще ощущая дрожь в коленях после панической атаки. Воздух был густым от невысказанного. Присутствие Миротворца, этой, как казалось бездушной девушки из стали, делало знакомую обстановку ресторана чужой и угрожающей.   — Где она, Кайо?   Голос Вай был низким, сдавленным. В нем не было прежней уверенности, только отчаянная, почти животная потребность. Ее пальцы все еще сжимали шлем так, будто хотели раздавить металл.   — Я не знаю, Вай, — тихо ответил Кай. Его собственный голос прозвучал хрипло. — Честно. Я... я не видел ее с тех пор.   Он видел только последствия. Слышал только эхо. Взрывы, смех, вой сирен — все это было ее подписью, но не ею самой.   Вай сделала шаг вперед, и девушка синхронно двинулась за ней, её шаг тяжело отозвался в старых половицах.   — Не ври мне! — ее голос сорвался на крик, в котором плескались годы боли. — Ты всегда знал ее лучше всех! Ты всегда знал, где она ищет приключений! Где она сейчас, Кайот?!   Она смотрела на него с такой яростью и надеждой, что ему стало физически больно. Он видел в ее глазах ту самую девочку, которая умоляла его придумать план, как спрятать сломанные трофеи от Вандера.   — Вай, та Паудер... ее больше нет, — попытался он сказать как можно мягче, но слова все равно прозвучали как приговор.   — НЕ ГОВОРИ ТАК! — она почти рычала, сжимая кулаки. Ее плечи напряглись, будто она готовилась к бою. С ним. — Она где-то там! Я должна ее найти!   Кай понимал. Он понимал это отчаянное желание вернуть прошлое, отыскать в монстре тень того, кого ты любил. Но он также знал суровую правду Зауна.   Он медленно покачал головой, его взгляд был полон не жалости, а усталой ясности.   — Я не видел ее, Вай. Клянусь. Я сижу в этих четырех стенах и только слышу... то, что она оставляет после себя.   Он видел, как ее лицо исказилось от отчаяния. Она искала зацепку, любую соломинку. И он знал, что должен ее дать. Не надежду, но направление.   — Если ты хочешь найти... тени, — он тщательно подбирал слова, — тебе нужна не моя кухня. Тебе нужна Севика.   Имя повисло в воздухе, тяжелое и значимое.   Вай замерла, ее ярость на мгновение отступила, уступив место холодной расчетливости.   — Севика? — переспросила она, и в ее голосе прозвучало что-то прошлой версии себя, оценивающей информацию.   Кай кивнул, пересекая руки на груди, будто пытаясь защититься от собственных слов.   — Она... близка к Силко. Она видит и слышит все, что происходит в Нижнем Городе. Если кто и знает, где можно найти Джинкс... или хотя бы указать направление, так это она.   Он не сказал «Паудер». Он сказал «Джинкс». И Вай это заметила. Ее взгляд стал жестче.   — Где ее найти? — спросила она уже совсем другим, ровным и холодным тоном.   — Если помнишь…Бар, где живая музыка, бандиты Силко теперь там отшиваются. Недалеко от старого завода. Но, Вай... — он сделал шаг вперед, игнорируя безмолвное присутствие Миротворца. — Будь осторожна. С ней шутки плохи.   Вай смерила его долгим, пронзительным взглядом. В ее глазах бушевала война между сестрой, которая искала сестру, и Стражницей, которая выполняла миссию. Она резко кивнула.   — Спасибо, — бросила она сухо, и это прозвучало как формальность. Как прощание. - Ты можешь помочь?    Кай опешил. Помочь? С  чем? Искать прошлое?    -Я не могу…    Она развернулась и вышла, не оглядываясь. Миротворец повернулся и последовал за ней, его нежная фигура скрылась в тусклом свете улицы.   Дверь осталась распахнутой. Кай смотрел в пустой проем, ощущая, как холодный воздух Зауна вползает в его «Тихую Гавань», унося с собой последний призрак его детства. Он дал ей нить. И боялся, что эта нить приведет ее только к новому витку боли.