На холодном полу

      Настойка Романова, давно получившая славу внутри отряда, располагала к беседе.       Глаза Дмитрия блестели, отражая пламя свечи. Они были такими уютными, вот бы раствориться в них...       Борис засмотрелся, погружаясь в свои мысли, которых под влиянием паров алкоголя становилось всё меньше. Голова становилась лёгкой. Был только настоящий момент…            Растворяясь в глазах генерала, он услышал вопрос, только когда тот повторил:       — Семейный рецепт?       Вырываться из капкана голубых глаз не хотелось, но Борис моргнул, чтобы сосредоточиться.       — Нет. Именно эта, моё собственное сочинение. Никакой терпкости, только лёгкая кислинка, скрывающая горечь алкоголя.       — Интересный вкус, и правда.       — Напомните мне попросить Любу дать вам с собой в гостинец.       Борис взял бутылку и поднёс горлышком к рюмке Дмитрия, но тот накрыл свою ладонью.       — Нет, пожалуй, хватит.       — Уже уходите? — с досадой спросил Романов.       Дмитрий откинулся на стул, сложил руки на груди и потупил взгляд на бутылку.       — Нет, но настойки на сегодня хватит.       Оживившись ответом генерала, Романов слегка улыбнулся, но наполнил свою рюмку и осушил её одним глотком. Затем поставил локти на стол и уперся щеками в кулаки, сложив такую лёгкую и в тоже время тяжёлую голову, он продолжал растворяться в глазах Дмитрия.       — Я же просил тебя не ходить по лесу. Чего тебе дома не сидится, скучно что ли? Снежную бабу слепи. Борис, ты знаешь какие сейчас времена. Я сюда приехал не отчеты о зараженных составлять. — Мрачно произнёс Дмитрий.       Романов прикрыл веки, медленно вдыхая воздух. А на выдохе произнёс:       — Я понимаю, но и ты пойми..., — он открыл глаза и встретился с выжидающим взглядом генерала, — ...запасов мало, я тебе об этом говорил.       Дмитрий перевел взгляд в сторону и снова вернул Романову:       — Я подумаю, что можно с этим сделать.       — А ты, генерал, ничего не боишься? Сам ходишь по лесу… ко мне вот пришел один. За отряд свой не переживаешь?       — Они подготовленные. Профессионалы. У них оружие.       — Но я ведь на охоту не с палкой хожу…              Генерал осёк Бориса на полуслове, резко подняв руку:       — Я всё сказал. Чтоб в лесу тебя больше не видел. Понятно?       В глазах Романова заиграли чёртики, хотелось нащупать грань генерала.       — Не могу обещать, — произнес он, с трудом сдерживая улыбку.       Не ожидавший такой наглости Дмитрий наклонился вперед и ударил кулаком по столу:       —Прекрати!       Не отрывая глаз от генерала, Борис налил себе еще стопку. Но суровый взгляд Дмитрия в этот момент рассмешил хозяина усадьбы, и, выпивая стопку, Борис захлебнулся. Дмитрий сразу оказался рядом и вот уже хлопал его по спине. Борис прокашлялся и опустил взгляд. Рука Дмитрия продолжила лежать на его спине.       В следующее мгновение он медленно выдохнул и плавно скользнул ею ниже, опускаясь на корточки перед Борисом.       Дмитрий взял его за руку, и, вновь встретившись взглядом с Борисом, прошептал:       — Пожалуйста.              Глаза генерала, в которых весь вечер тонул Романов, оказались настолько близко, что увидеть в них можно было не только своё отражение, но и разглядеть душу владельца.       А какой он, настоящий Дмитрий? Сегодня вечером он открывался Романову с новых сторон, но хотелось всего и сразу. Ступить на эту неизведанную дорожку...       Неизвестность подстёгивала, и Борис решил рискнуть.       Он опустил голову, встречая губы генерала, и оставляя короткий поцелуй.       Дмитрий не отозвался на него. Лишь прикрыл веки, медленно выдыхая. А в следующее мгновение сам бросился к губам Романова, увлекая его страстным поцелуем на пол.       Дмитрий был резок, словно пружина, что так долго растягивалась, вернулась на место. Языки мужчин играли друг с другом, не давая возможности отстраниться.       Но Дмитрий всё же нашел в себе силы и откинул голову назад, встретившись затылком с холодным полом. Борис перекатился с мужчины, устраиваясь рядом. Они оба смотрели на люстру в гостиной, но на самом деле не смотрели никуда. Паркет был холодным, но то ли от алкоголя, то ли от нахлынувшей страсти, мужчины этого не замечали.       Пролежав некоторое время, Дмитрий поднялся на локте и снова накрыл губы Романова поцелуем. Руки позволили себе вольность и начали скользить, изучая тела друг друга.                    Прохладная ладонь Дмитрия залезла под рубашку Романова и начала поглаживать его пресс, а вот уже она же залезла ему в брюки...       Найдя член Романова, пальцы заиграли, поддаваясь страсти. Мужчины продолжали целоваться, а члену Романова уже было тесно в брюках.       Дмитрий прекратил поцелуй, сползая ниже и расстёгивая рубашку Бориса.       Оказавшись лицом напротив очевидной выпуклости под штанами, Дмитрий начал расправляться с ремнём Романова, смотря в глаза владельца. Высвободив плоть мужчины, генерал продолжал его гладить, а затем припал губами, поместив член Романова в рот.       Голова генерала опускалась и поднималась. Руки Бориса цеплялись за его футболку, сам же генерал держал его за бедра.       Борис дернулся, но Дмитрий не отпускал. Каждый вдох Бориса был тяжёлым и прерывающимся. Генерал, привыкший не церемониться, и здесь взял полный контроль. Губы и рот работали жёстко, уверенно, вытесняя всю осторожность и нерешительность.       Борис стонал, но Дмитрий не давал ни передышки, ни жалости. Всё происходило быстро, и даже агрессивно.       Борис уже не мог сдерживать себя. Каждое движение генерала отзывалось в нём острой дрожью, а слюна и упругие губы сводили с ума.       Дмитрий, замечая это по резким судорогам его бедер, по сжатию рук на своих плечах и по прерывистому дыханию, понял, что Борис близок к точке. Генерал поднял голову и продолжил руками. Рука уверенно скользила верх-вниз по смоченному его слюной члену.       Борис дернулся один раз, сдавленно выдохнул и резко кончил. Генерал продолжал издевательски управлять руками, пока Борис не расслабился.       Дмитрий тяжело выдохнул и прилёг рядом. Они пролежали так некоторое время, пока не начали чувствовать прохладу пола.       Оба поднялись, и Дмитрий засобирался. Застёгивая рубашку, Борис прошептал:       — Даже не знаю, что мне делать: молиться, чтобы похмелье было слабым и мы запомнили этот момент, или чтобы было сильным и мы забыли об этом здесь и сейчас?       — Как хочешь. Главное, не забудь, что ты обещал мне две вещи.       Борис с удивлением посмотрел на Дмитрия.       — Настойку. И не ходить в лес.       Борис улыбнулся. Дмитрий тут же оказался рядом и приказным тоном повторил в губы Романова:       — Настойку. И не ходить в лес, — задержал взгляд на его губах, прикрыл глаза и коротко поцеловал. Кивнул своим мыслям, поправил пальто и подошёл к двери.       Борис следил за ним, чувствуя, как напряжение спадает, но в воздухе всё ещё висела особая энергия.       — До встречи, — пробормотал Борис, когда генерал приоткрыл дверь.       Дмитрий ничего не ответил, лишь через плечо строго посмотрел на Романова и вышел на улицу, где его ждал холодный отрезвляющий ночной воздух.