Crawling back to you

Макс постучал. Один раз. Потом ещё. Из квартиры, у двери которой он стоял, не доносилось ни звука. Тишина заставила его переосмыслить всё, что привело его сюда. Боже, каким же ничтожеством он себя чувствовал, торча тут, как какой-то подкаблучник. Но прежде чем он развернулся и ушёл, дверь распахнулась — резко, быстро, стремительно. Глаза перед ним, голубее его собственных, сверкавшие, трижды часто-часто моргнули. «Макс», — выдохнул Джордж. Наверное, это должен был быть вопрос, но он, похоже, был слишком ошеломлён, чтобы правильно расставить знаки препинания. Что ж, он, Макс, стоял на его пороге, как умоляющий, отчаявшийся бывший. За исключением того, что они не были бывшими. Они вообще ничем не были. Макс просто оказывался в одной постели с Джорджем чаще, чем с кем-либо ещё. Но разве можно было винить Макса? Те захватывающие голубые глаза, длинные пальцы и донельзя талантливый рот держали его в ежовых рукавицах, он не мог удержаться, чтобы не приползти за новой дозой. Но после той ночи, когда Макс проснулся в холодном поту в три часа ночи, а Джордж лежал с ним в постели, податливый и мягкий, с пересохшим, ноющим горлом, с грудью, что сжималась с каждой минутой — Он встал и ушёл. Это было не похоже на все те разы, когда он бормотал невнятное «сорри» или «пока». В этот раз он просто ушёл, оставив Джорджа лежать в постели одного. Он пошёл домой. И пил. Выпил всю свою тоску до дна. Он плакал, но уже стёр это из памяти. Что-то разбил, не вспомнил бы что, даже если бы пытался. Всё слилось воедино — ночь сожалений, странная музыка из радио, которая слишком напоминала ему о Джордже, и пролитые на диван напитки. Джордж не засмеялся. Макс ждал этого. Но он улыбнулся — что было почти хуже. И задал тот вопрос, на который Макс надеялся, что он не задаст: «Что привело тебя сюда, а?» — язвительно, классика его стиля. «Мои ноги», — парировал Макс, не меняя выражения. Он не собирался объяснять ту хватку, что была у Джорджа на нём, или то отчаяние, что буквально переливалось через край. Джордж закатил глаза. Взгляд Макса скользнул по его ресницам — густым и идеальным. Он мог бы посмотреть ему в глаза. Не стал. Пока не стал. «Ты мог бы быть менее раздражающим. Если пришёл трахаться, так и скажи». Джордж отбросил все церемонии. Жёстко. Сокрушительно. Макс вздохнул. Он опустил глаза. Обоим явно было не по себе от этой темы. «Я хотел объяснить насчёт прошлой недели…» «Заходи внутрь», — Джордж посторонился, его взгляд леденил спину Макса, пока тот проходил мимо. Макс сел на диван. Джордж — в кресло. Приличная дистанция между ними. «Что там было на прошлой неделе?» — спросил Джордж. Спокойно. Слишком спокойно. «Я- я просто… устал? В один момент мы трахаемся — потом ссоримся. В один момент ты в моих руках, в другой — говоришь, что мы никто, что между нами ничего нет. И… ну, я думал, что меня это устраивает. Но… нет. Ты не можешь продолжать в том же духе». «Продолжать что?» — его ресницы невинно взмахнули. Макс видел эту игру насквозь. «Вот это. Ты- ты вечно строишь из себя невинного, но это не так. Ты говоришь, что ты мой, в постели, а потом даже не звонишь, я должен выслеживать тебя, как какой-то идиот…» Джордж встал и подошёл к Максу вплотную, наклонился, его пальцы скользнули по щеке блондина. Скулы Макса напряглись, когда Джордж усмехнулся и прошептал ему на ухо: «Ты и есть идиот, Макс. Это называется «быть не эксклюзивным», оставлять варианты. Ты не единственный, кого я хочу трахнуть — но, Боже, как же это горячо, когда ты возвращаешься снова и снова — просто в отчаянии нуждаясь во мне. Ты вообще видишь, насколько это жалко?» Макс видел, насколько это жалко. На самом деле, было больно от того, как почти ничтожным заставило его чувствовать себя это прекрасное создание перед ним всего одной фразой. Но он не мог отрицать, что это было чертовски горячо. Вскоре Джордж устроился у Макса на коленях, его руки хитрро расставили руки Макса так, как ему было нужно, заставив их лечь на его бёдра. Их губы встретились — мучительно медленно, обжигающе. Но Макс научился терпению, потому что если он будет слишком жаден, слишком неуклюж — он никогда не получит Джорджа. Джордж любил власть, доминирование, несмотря на контраст с тем, как он любил быть в постели. Макс это знал. Со временем он узнал, чего хочет Джордж — как тот пьёт кофе, как ему нужен aftercare, как он ненавидит похвалу во время секса, как обожает, когда с ним обращаются грубо в один момент и обнимают в следующий. Джордж был как оголённый провод — одно неверное движение, и Макс запускал детонатор — и они не разговаривали, пока Макс снова не приползал на коленях. И этот бесконечный цикл выматывал Макса, иногда он вырывался из того транса, в котором пребывал, и убегал, но от этого становилось только хуже. И в прошлый раз… он клялся, что пытался. Пытался переспать с другими — высокими девушками с голубыми глазами, парнями с проблемным эго, с кем угодно, кто был готов быть с ним. Но не мог. Не мог любить их, не мог смотреть им в глаза. Он был слишком занят тем, чтобы быть Джорджа, чтобы влюбиться в кого-то нового. Так что он всё обдумал. Сбежать от Джорджа он не мог. Его мысли разбились о сладкий вкус языка Джорджа на его собственном — ах, да, это происходило. Хватка Джорджа на его плечах усилилась, так же как и учащённое дыхание обоих, пока Джордж тёрся о Макса, сладко постанывая в губы голландца. Боже, да как вообще можно не чувствовать к нему всего этого? Джордж резко поднялся. «Спальня, пойдём?» Макс не ответил. Он просто последовал за британцем в знакомую спальню. Тело Джорджа столкнулось с его собственным, как только дверь захлопнулась за ними. Руки Джорджа вцепились в волосы Макса, руки Макса сжались на его талии. Их губы встретились с силой, слюна и жар смешались, пока губы Макса практически не онемели от мелких укусов Джорджа в перерывах. Макс повалил Джорджа на кровать, прижав его руки к изголовью. Британец выглядел абсолютно блаженным, «вытраханным», как сказал бы Макс. Макс грубо стащил футболку с мужчины под ним и свою собственную. Его губы нашли охотничьи угодья на шее Джорджа, высасывая цветущие фиолетовые синяки на коже, уже злоупотреблённой на прошлой неделе. Грязные стоны Джорджа и тяжёлое дыхание Макса наполнили комнату, предупреждая соседей о том, что будет дальше. Между тем как он оставлял засосы и целовался, их штаны уже оказались на полу. К этому времени губы Макса добрались ниже ключицы, оставляя поцелуи на груди Джорджа, его соски были как следует поиграны и покусанны, живот был в ещё более плачевном состоянии. Его язык исследовал грудину, линию «V», те маленькие, но мягкие бёдра, которые так нравились Максу, и небольшой член между ними — что было лучшей частью. Один из его пальцев прошёл от колена Джорджа к его дырочке, кончик вошёл внутрь — британец застонал от внезапного вторжения. «Ты только посмотри на себя — такой податливый, когда я просто обсасываю твой маленький ни на что не годный член, и такой громкий, когда я только пальцем тебя тронул. Ты просто хочешь, чтобы мой член был в тебе, да? Не хочешь, чтобы тебе отсасывали, хочешь быть заполненным мной, а?» — хрипло проговорил Макс, наслаждаясь прекрасным видом под собой. Джорджу удалось простонать «да — просто — трахни — твой член —», прежде чем взвыть, когда Макс вытащил пальцы. Макс застонал, направляя головку своего взбешённого члена к всё ещё красной, злоупотреблённой дырочке Джорджа. Головка прошла внутрь через теперь уже податливое отверстие, и Джордж издал звук, который Макс слышал только в хардкорном нереалистичном порно, он ни за что на свете не мог представить услышать такое в реальном сексе. За исключением того, что это и не был реальный секс, да? Это было просто Джордж, пользующийся отчаянием Макса. У него почти начиналась тошнота от этой скорости: в один момент он на коленях перед Джорджем, а в следующий — у него такой контроль. Это не было реально. Не было связи. Только быстрые удовольствия и потом часы сожаления. Макс хотел Джорджа. Так, как его друг Ландо хотел Оскара. Или как Шарль хотел… кого бы там он ни хотел. Он хотел просыпаться с Джорджем в обнимку — без паники. Хотел обнимать его сзади и зарываться носом в эти мягкие пряди волос. Он хотел любить Джорджа. Но он не мог. Не мог просить Джорджа быть его. Он не хотел знать, взаимно ли это чувство, чувствует ли Джордж то же самое. Он боялся. Боялся того, что Джордж может сказать, того, что Джордж о нём подумает. Он, наверное, рассмеялся бы ему в лицо. Кончил, а потом вышвырнул его, никогда больше не открыв ему дверь. «Боже, у него теперь ещё и чувства появились? Каков лузер», — мог подумать Джордж. Разум Макса пытался убедить его в обоих сценариях одновременно. Рациональная часть видела, что так лучше — быстрые перепихоны и никакого реального контакта. Но эмоциональная часть не могла этого вынести. Особенно под те слова, что Джордж хрипло выдыхал, когда Макс входил глубже. Одна из рук Макса легла на живот Джорджа, чувствуя выпуклость своего члена под кожей, когда он вышёл полностью и тут же всадил обратно. Джордж издал захлёбывающийся звук, его грудь и лицо покраснели. Руки Джорджа вырвались из хватки Макса (тот держал их одной рукой), чтобы дотянуться до своего ноющего и одинокого члена, но Макс буквально зарычал, и одна из его ладоней жёстко, с хлестким звуком шлёпнула Джорджа по щеке, прежде чем грубо схватить его руки и снова прижать к изголовью. Джордж ахнул от шлепка, слёзы покатились по его щеке, а глаза закатились от смеси боли и удовольствия, сливающихся в чистое блаженство. Макс был уверен, что Джордж доволен — его дыхание стало неровным, а спина начала выгибаться от кровати. Макс простонал от этого, его ритм ускорился, кровать начала скрипеть всё громче и громче, этот звук, и грязный хлюп кожи о кожу, и прерывистое дыхание Джорджа под каждый его толчок, заполнили комнату. Джордж, к этому моменту уже практически без чувств, издал то, что можно описать только как стон, и сжался вокруг Макса, что отправило обоих на край, и брызги спермы вымазали Джорджа и нижнюю часть торса Макса в белый цвет, а собственная сперма Макса заполнила Джорджа. Оба стонали, вытрахивая свои оргазмы. Железная хватка Макса на руке Джорджа ослабла, когда он рухнул рядом с ним. Оба тяжело дышали, вымотанные. «Ты не… не собираешься… убирать?» — пробормотал Джордж между долгими, глубокими вдохами. «Пошёл ты», — выплюнул Макс. Джордж усмехнулся, бормоча себе под нос: «Ты только что и сделал, идиот». Макс фыркнул, перевернулся и пошёл в ванную — наверное, за мочалкой, чтобы вытереть их обоих. Джордж смотрел, как его мускулистая фигура исчезает в ванной, его конечности начали покалывать — верный признак будущей ломоты. Боже, я не делал этого с прошлой недели, — подумал он. Он вздохнул, думая о том, что почувствует Макс, если узнает, что Джордж лжёт, и что он просто слишком эгоистичен, чтобы признать, что хочет Макса. Он хотел, чтобы Макс полз обратно к нему.