Память, которая уничтожает

      В школьные годы Кацуки Бакуго проявлял себя как настоящий тиран. Его поведение было настолько отвратительным, что словами это не описать. Средняя школа оставила в его памяти множество неприятных воспоминаний. Он издевался над теми, кто отличался от большинства, особенно доставалось детям без причуд или же тем, кто был склонен к слезам и жалобам. Его окружение тоже не способствовало улучшению ситуации, оно тянуло его вниз. Но дело было не только в его поведении.       Юки — девушка, которая любила его. Он это подозревал, но не был уверен. И сам испытывал к ней теплые чувства, но не знал, как их выразить. Поэтому он часто говорил: «Любовь — это пустая трата времени». И вот настал день, когда Юки решила признаться ему. В этот момент Кацуки пожалел, что умеет говорить. «Прыгни с крыши, может, в следующей жизни мы будем вместе», — сказал он с высокомерной ухмылкой, не задумываясь о том, что чувствует девушка. Но кто мог знать, что всё случится именно так…       Прошло около трёх лет после того дня. Кацуки замкнулся в себе, не подпуская никого близко. Он оставался холодным ко всем окружающим. Каждый день, завершив уроки, он неизменно отправлялся в больницу. Его терзали угрызения совести из-за слов, сказанных Юки. Одноклассники не знали причин его регулярных визитов в больницу, но никто не осмеливался задавать вопросы. Это было прямой дорогой к катастрофе.       В очередной раз Кацуки направился в больницу. В руках он держал пакет с фруктами. Подойдя к нужной палате, он открыл дверь. Кацуки ожидал увидеть спящее тело, но его удивлению не было предела, когда он обнаружил совершенно иную картину: девушка сидела на своей койке и смотрела в окно. Кацуки выронил пакет и с широко раскрытыми глазами уставился на неё. Он застыл в дверях, его лицо отражало шок. Он медленно сделал шаг вперед, его голос дрожал от переполняющих эмоций. — Юки… ты… ты проснулась, — выдохнул он.       Пакет с фруктами лежал на полу, апельсины раскатились в разные стороны. Но Кацуки не обратил на это внимания. Его глаза горели — то ли от ярости на самого себя, то ли от облегчения. Сжав кулаки, он старался не показывать, как сильно дрожат его руки. Она повернула голову и слегка склонила её набок. — Привет, эм… а ты кто? — спросила она.       Кацуки несколько раз моргнул, словно пытаясь осознать услышанное. В его голове что-то щёлкнуло, как будто кто-то переключил рубильник. Он выглядел озадаченным. — Ты… не помнишь меня?! — он сделал шаг вперёд и пристально посмотрел на неё. — Прости, но нет. Врач сказал, что после падения у меня амнезия, — спокойно произнесла она.       Кацуки замер, его взгляд потемнел, а плечи задрожали. Амнезия. Это слово словно ударило его под дых. «Она не помнит… Она совершенно не помнит меня. Прекрасно. Просто прекрасно». Парень с трудом сглотнул, пытаясь подавить бурю эмоций, захлестнувшую его: — И сколько ты не помнишь? — Если честно, не помню, что было в школе, не помню, почему упала, но помню, как тогда готовила шоколад на День святого Валентина, — она нахмурилась, пытаясь вспомнить.       Кацуки резко вздрогнул при упоминании Дня святого Валентина. Его лицо исказилось от боли — ведь именно тогда всё и произошло. Он медленно поднял руку и с силой сжал волосы в кулак. — Чёрт… — выдохнул он, пытаясь взять себя в руки. — Чёрт!       Сделав глубокий вдох, он попытался успокоиться и опустил руки. Его голос дрожал: — Хорошо, что, по крайней мере, ты помнишь шоколад.       На его лице отразилась странная смесь боли и легкой иронии. Он осознавал, что она не помнит его самого, но зато сохранила в памяти свои чувства к нему… — Ты сейчас… чувствуешь себя нормально? — спросил он. — Хмм… Да, нормально. А ты не знаешь, почему я упала? — спросила она, глядя на него с улыбкой.       Кацуки на мгновение замер. Он не хотел отвечать — слишком много воспоминаний было связано с тем днём. Но он видел, как Юки смотрит на него — доверчиво и с любопытством. Он не мог соврать, даже если хотел. Он сделал ещё шаг вперёд и остановился рядом с койкой, где сидела девушка: — Ты… прости, но это может быть неприятно услышать… — он сжимает кулаки, так что костяшки белеют. Его голос звучит тихо и жестко: — Это был я, — пауза. Его глаза горят, но в них нет злости, только ненависть к самому себе. — Три года назад… Я произнес ужасные слова. А ты придала им слишком большое значение… — резко отворачивается, не в силах выдержать ее взгляд. — Вот и всё объяснение. Его голос срывается, но он быстро делает глубокий выдох, пытаясь скрыть эмоции. — Как же всё уныло, — задумчиво произнесла девушка. — Я не сержусь, так что не переживай. Той девушки больше нет, — сказала она с улыбкой, но её улыбка казалась холодной и бездушной.       Кацуки от удивления едва не забыл, как дышать. Он ожидал чего угодно — гнева, упрёков, слёз, но не такого ледяного спокойствия. Как она может быть такой невозмутимой после всего? — Как… как ты… не злишься? — с удивлением спросил он, и его глаза расширились. Сейчас она выглядела совсем иначе — не так, как прежняя Юки, которую он знал. — Не злюсь, — коротко ответила девушка и продолжила: — Та я была слабой, и в тот день она умерла. Сейчас я другая, и я не буду такой слабой, — сказала она загадочно. — Так что спасибо, что помог избавиться от той «я», — добавила она с ледяной улыбкой.       Кацуки стоял неподвижно. Как она могла быть такой… пугающе холодной? С таким холодным и жёстким взглядом? Неужели амнезия стёрла все её чувства, а вместе с ними и ту Юки, которую он знал? Неужели… она уже не та? Парень сжал кулаки, с трудом выдавливая слова: — И какая ты теперь? — Другая, — ответила она коротко. — И, вообще, больше не приходи, прошу. Из-за тебя та «я» был слабой. А от причин слабости нужно избавляться, — сказала она с ледяной улыбкой, в которой не было и капли доброты, скорее, какая-то жестокость.       Кацуки отступил на шаг, как будто его ударили. Он не ожидал такого ответа. Она… Она стала другой. В его голове словно произошло землетрясение — слишком многое изменилось в один миг. Он сжал и разжал кулаки, пытаясь справиться с эмоциями, и ответил: — А если… Я всё равно буду приходить? — Я убью тебя, — коротко сказала девушка, глядя на Кацуки холодными, опасными зелёными глазами.       Взгляд Юки пронзил парня, заставив его похолодеть. Её глаза больше не были глазами Юки, которую он знал. Это были глаза хищника, готового к нападению. Кацуки сглотнул, ощущая в воздухе угрозу, но он не собирался отступать — таков был его характер. — Попробуй. Я не боюсь тебя, — бросил он в ответ. — Глупо было сюда приходить. Глупо было игнорировать отсутствие людей в больнице, — произнесла она, и комната начала погружаться в непроницаемую тьму. — Твоя очередь умереть, — добавила Юки, и Кацуки замер, осознав происходящее. Темнота окутывала помещение с невероятной скоростью, и он понял, что это не случайность. Это была способность Юки! — Ч-что?! Как?! — выкрикнул он, отступая назад. Его сердце колотилось быстрее обычного, и он понял, что попал в ловушку. — Я — то, что ты сам создал, — сказала она, и в следующий миг вырвала его сердце из груди. — Ты сам породил меня.       Кацуки не успел отреагировать. Время словно замедлилось, а затем острая боль пронзила его грудь, и всё перед глазами стало темнеть. Он едва слышно хрипнул, падая на пол, и всё ещё пытался найти её взглядом в непроглядной темноте. — От… чь…т… — прошептал он, чувствуя, как каждый вздох становится всё более болезненным. Мир вокруг него потемнел, звуки отдалились и стали глухими. Он больше не мог пошевелиться.

***

— Кацуки, просыпайся! С каких это пор ты спишь на уроках? Кацуки! — продолжая трясти его парня за плечо, ворчала девушка.       Кацуки внезапно открывает глаза, тяжело взмахнув рукой — с лица ещё не сошла сонная пелена. — Что… что? Подрагивающей рукой он касается своей груди и удивлённо хлопает глазами. С ним всё в порядке. Сердце бьётся как обычно. — Чёрт… мне приснился странный сон… — хрипло говорит парень. — Кацуки, ты в порядке? — спрашивает девушка с тревогой, видя его растерянный и испуганный взгляд.       Через некоторое время до парня доходит, что это тот самый день, когда Юки прыгнула с крыши из-за его слов. Кацуки медленно приходит в себя, его взгляд проясняется, и он слегка морщится. Это было невероятно реалистично. — Ну… Всё нормально. Просто сон был чертовски реалистичным, — пробормотал он, поднимая голову и вглядываясь в лицо девушки. Это была Юки, но не та, что из сна. Он прикрыл глаза, стараясь избавиться от навязчивого видения. — Плохой сон? — спросила девушка с грустью, протягивая ему бутылку воды.       Он взял бутылку и сделал несколько больших глотков, чтобы увлажнить пересохшее горло. — Да… Очень плохой, — он тяжело вздохнул и посмотрел Юки прямо в глаза. Его лицо выражало тревогу, словно он не мог забыть этот сон. — Юки… Можно задать тебе вопрос? — спросил он, удивив её своей внезапной сменой настроения. Девушка немного задумалась, покраснела и кивнула в знак согласия. — Задавай, — тихо ответила она.       Сердце парня начинает бешено колотиться, когда она соглашается ответить. Он сглатывает, стараясь не выдать своего волнения, но голос всё равно предательски дрожит. — Слушай… Прости, если я сейчас скажу глупость… — он на мгновение отводит взгляд, а затем снова смотрит ей прямо в глаза. — Скажи… Ты когда-нибудь… любила кого-нибудь? — тихо и едва слышно спрашивает он. — Любила… И люблю… — девушка отвечает тихо, пряча взгляд за челкой и стараясь скрыть покрасневшие щеки. Парень удивленно моргает, наблюдая, как она отводит взгляд. — К-Кого?.. — его голос звучит неуверенно, а мысли начинают путаться. Парень постепенно осознает, что это может означать. От этой мысли у него перехватывает дыхание, а сердце начинает биться ещё сильнее. Он ждет её ответа, даже забывая дышать. — Да так, не бери в голову! Это все равно не взаимно… — покраснев ещё сильнее, Юки встает с корточек.       Блондин медленно поднимается вслед за девушкой, не в силах оторвать взгляд от её пылающих щёк. Он уже заранее знает ответ, и это ясно. Парень осторожно делает шаг к ней, а затем ещё один, сокращая расстояние до минимума. — Откуда ты знаешь?.. — он чуть наклоняется, чтобы быть с ней на одном уровне, хотя всё равно оказывается выше. — Нуу, не то чтобы я точно знаю… — робко отвечает она, прижимая к себе волчий хвостик и ушки. — Просто… Боязно быть отвергнутой… Это как смерть… — нервно хихикает она, пытаясь перевести разговор в шутку.       Бакуго наблюдает, как она нервно хихикает, пряча хвост и уши. Сердце парня сжимается от этого зрелища. Он медленно протягивает руку и кладет её ей на голову, с нежностью поглаживая, чтобы успокоить. — Юки… Послушай меня, — парень впервые обращается к ней по имени. Его голос звучит мягко, совсем не так, как обычно. — Я обещаю тебе… что никогда не отвергну тебя. Поняла? — он продолжает гладить её по голове, словно успокаивая щенка. Взгляд Кацуки серьёзный и пронзительный, но в нём чувствуется тепло. Кажется, что все эти эмоции нахлынули на него разом, но он старается сохранить невозмутимость. — Верь мне… — Откуда ты знаешь о моих чувствах? Ты решил пошутить? — девушка сильно краснеет, прикрывая лицо рукой. Её хвост распушается, а уши начинают дёргаться.       Бакуго убирает руку и засовывает её в карман. Его взгляд становится немного строже, но глаза всё ещё остаются мягкими. — Юки, я не шучу, — парень тщательно подбирает слова. — Я видел… твои взгляды. Видел, как ты краснеешь, когда я рядом. Как ты нервничаешь, когда я случайно касаюсь тебя. Это трудно не заметить, — он поворачивается к ней боком и скрещивает руки на груди, пытаясь скрыть своё смущение за маской равнодушия. — Так что не надо притворяться, — его голос звучит немного грубо, но без злости, скорее с лёгким раздражением на самого себя. — И… Что дальше? — робко спрашивает девушка, отводя взгляд, чтобы скрыть покрасневшее лицо.       Кацуки делает глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться — его чувства буквально бурлят. Он не может сдержать себя, когда дело касается её. Парень не может совладать с собой, когда дело касается ее. Он медленно разворачивается, снова оказываясь лицом к лицу. Он кладёт руки ей на плечи, аккуратно сжимая их, и наклоняется ближе. — Хочешь узнать?       Она кивает, боясь произнести хоть слово. Он пристально смотрит ей в глаза и делает ещё один шаг, сокращая расстояние до нескольких сантиметров. Теперь она чувствует его дыхание на своём лице. Парень слегка ухмыляется и наклоняет голову в сторону. — Я люблю тебя, глупая, — сжимает её плечи чуть сильнее, давая понять, что в любой момент может обнять её.       Его голос звучит почти как рычание — эмоции переполняют его, но он старается не показывать всю нежность, которая сейчас переполняет его грудь. Кацуки медленно перемещает руки к её щекам, наклоняется ещё ближе, так что их губы почти касаются. — Скажи что-нибудь, иначе я сойду с ума… — Поцелуй… — тихо шепчет девушка, краснея еще сильнее от своих же слов.       Парень замирает на мгновение, его взгляд гипнотизирует ее. Не теряя ни секунды, он прижимается губами к ее губам, целуя жадно, словно пытаясь насытиться. Одной рукой он держит ее за затылок, притягивая ближе, а другой обнимает талию, почти касаясь бедра.       Он отрывается от поцелуя, чтобы перевести дыхание, но тут же снова прижимается к ее губам. В его действиях чувствуется ярость, но не злая — это бешеная страсть и желание доказать свою любовь. Он больше не может остановиться и не хочет этого. Его руки крепко держат ее, не давая ни на сантиметр отдалиться. — Юки… Черт возьми… — шепчет он ей в губы, голос дрожит от переполняющих его чувств. — Ты больше никогда не убежишь от меня. Я не позволю, — Кацуки снова целует ее, на этот раз глубже, и в этом поцелуе звучит обещание. Обещание, что он никогда ее не отпустит.

Пять лет спустя.

      Бакуго Кацуки заметно изменился. Теперь это не тот вспыльчивый подросток, который когда-то бросался словами. Он повзрослел — как физически, так и эмоционально. Его плечи стали шире, а осанка увереннее, однако в глазах по-прежнему горит огонь, словно заряженный взрывчаткой.       Сейчас он стоит у порога их с Юки общего дома. Этот дом он приобрел спустя год после того, как Юки окончательно переехала к нему. В его руках два стакана горячего шоколада. Кацуки научился готовить его идеально, хотя и не признается в этом. Он знает, что это любимый напиток Юки. — Эй, волчица! — Он поворачивается к ней, держа один стакан в ее направлении. Его глаза искрятся от усмешки, но теперь в них нет ни капли жестокости — только тепло. — Небось опять замерзла со своей дурацкой привычкой ходить босиком. На, грей лапы, — в его голосе звучит не приказ, а забота. Эта забота, которую он когда-то боялся показывать. — У меня не лапы, а руки, между прочим! — бурчит девушка, беря кружку горячего шоколада и виляя хвостом.       Он тихо усмехается, наблюдая, как она забирает у него кружку, а её хвост невольно подрагивает. Его рука сама тянется к её голове, чтобы погладить её. — Знаю, глупая волчица, — парень выглядит самодовольным. Он чуть наклоняется к ней, вдыхая её аромат. — Пойдём в дом. Тут холодно. — Ты уже закончил с крыльцом? — спрашивает девушка. — Вроде всё сделал, но завтра утром нужно будет проверить, этот чёртов снег… — он выглядит слегка уставшим, хотя обычно не показывает признаков утомления. Его взгляд скользит по её ногам, которые почти голые стоят на холоде. — Ты что, всё умеешь? — волчица, нежно прижимаясь к нему, с гордостью смотрит на своего мужчину.       Кацуки усмехается, когда она трется о его плечо. Он обнимает её одной рукой, притягивая ближе. — Многое. Но не стоит думать, что я могу всё, — он хмыкает и наклоняется к её уху, почти касаясь его губами. — Самое главное — я могу довести тебя до пика наслаждения за десять минут. — Кажется, это твоя главная гордость… — девушка улыбается, входя в дом, и её хвост мягко касается подбородка Кацуки.       Он идет за ней, чувствуя, как её хвост скользит по его лицу. Кацуки усмехается, стараясь не обращать внимания на щекотку. — Ну, я не вижу в этом ничего плохого — его голос звучит с лёгкой усмешкой. Он подхватывает её на руки, не дав дойти до дивана, и сажает к себе на колени. — Кстати… Ты рассказывал, что тот сон пять лет назад изменил всё. Что в нём было такого особенного? — спросила девушка с любопытством, целуя парня в щёку.       Кацуки на мгновение замер. Он не ожидал, что она коснётся этой темы — о снах они давно не говорили, и он старался не вспоминать о том сне… Но в её глазах светился искренний интерес, и он уже и забыл, как трудно отказать ей. С тяжёлым вздохом он чуть прикрыл глаза и сильнее прижал её к себе. — Ты уверена, что хочешь это услышать? — спросил он, чуть помедлив. — Уверена, — тихо ответила девушка, прижавшись щекой к его груди.       Он медленно проводит пальцами по ее спине, подбирая слова. Голос звучит глубже обычного, почти шёпотом: — Ты была другой… Той, которую я сам же и создал. Холодной. Пустой. Без воспоминаний… и без любви, — его пальцы непроизвольно сжимаются в ткани ее одежды. — Ты сказала, что та старая Юки умерла… и что теперь ты другая. Без жалости. Без страха, — он делает паузу, глядя вдаль. — А потом… ты убила меня, — его голос дрожит, но он тут же сжимает челюсть и переводит взгляд на нее — живую, дышащую, тёплую. — Но всё это было лишь сном. И я решил… что никогда не позволю этому случиться наяву. — Я стала такой жестокой после того, как спрыгнула с крыши, когда ты меня отверг? — тихо спросила Юки.       Кацуки резко отводит взгляд, словно его поймали на чём-то страшном. Он сжимает её чуть сильнее, будто боится, что она исчезнет прямо сейчас. — Как ты… откуда… об этом знаешь? — его голос звучит глухо, почти не его. Как она может знать о том, что никогда не происходило? Затем он резко берёт её лицо в руки, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты тоже видела этот сон? — в его взгляде — паника, страх. — Да, мне приснился тот же сон, — тихо произнесла девушка. — В нем я прыгнула с крыши, потом три года комы, твои ежедневные визиты из-за чувства вины, и… Пробуждение с желанием убить… — прикусив губу, добавила она. — После этого сна я решила не признаваться тебе в своих чувствах. Но… Ты всё изменил… — мягко сказала она.       Кацуки медленно опустил руки, но не отпустил её. Его дыхание стало глубже, словно он только сейчас осознал весь масштаб произошедшего. — Так… выходит, это был не просто сон… — он закрыл глаза на мгновение, а когда открыл их, в его взгляде уже не было страха, а только твёрдость и решимость. — Юки, — он взял её руку и положил на свою грудь — туда, где в том сне она вырвала его сердце. — Ты чувствуешь? Оно бьётся. По-настоящему. Потому что я не дал этому случиться, — его голос звучал низко и хрипло, почти как рычание. — И я никогда не позволю этому случиться, — затем он резко притянул её к себе и поцеловал так, словно хотел стереть любую возможность такого будущего. — Кацуки… — тихо шепчет она, прижимаясь губами к его губам и обвивая его талию ногами.       Он крепко обнимает ее, его руки скользят вниз, сжимая ее бедра. Его губы нежно касаются ее шеи, оставляя за собой трепетные поцелуи. Жар, словно огненное покрывало, окутывает их тела, стирая все тревоги и страхи. — Моя Юки, — он медленно наклоняет ее, усаживая на диван и нависая над ней. — Да… — она тяжело дышит, охваченная страстью.       Кацуки срывает с нее одежду, его горячие руки ласкают обнаженную кожу, вызывая дрожь. — Ты просто совершенство… — он прикусывает ее шею, заставляя ее сладко вздрогнуть, и медленно спускается ниже, целуя каждый сантиметр ее тела, словно боится пропустить хоть что-то. — Никто не заберет тебя у меня… — его голос звучит хрипло, наполненный диким желанием. Но внезапно раздается звонок в дверь. — ЧЕРТ!!! — Бакуго почти рычит от ярости и поднимается с дивана, быстро натягивая уже опушенные штаны. — Если это снова этот идиот Киришима со своим «привет, Бро!», я его уничтожу! — он идет к двери, бормоча ругательства себе под нос.       Открыв дверь, он видит перед собой копию Юки, только ту самую, из сна… Она была холодной, жестокой и пугающей…