Лукас в Сеуле

Атанасия стояла у стойки, почти нависнув над телефоном, и говорила так увлечённо, будто зачитывала пророчество о конце света. Пальцем она быстро листала экран, иногда останавливалась, щурилась и начинала читать вслух с выражением. Лукас молчал. Стоял рядом, скрестив руки, и слушал с тем самым лицом человека, который добровольно пошёл на сомнительное мероприятие и теперь принимает судьбу без сопротивления. — Так, — сказала Атанасия, — слушай это. Она прокашлялась и начала читать: — «Потомственная ведьма в седьмом колене, работаю с энергиями воды и огня. Снимаю порчи, венцы безбрачия и усталость от жизни.». Она подняла глаза. — Ну? Лукас медленно и очень выразительно покачал головой. Потом вздохнул так, будто из него вынули остатки надежды. В этот момент к ним издалека подошёл Иль Сон. Он какое-то время наблюдал, как они стоят, один с лицом трагического героя, другая с телефоном и горящими глазами. Потом подошёл ближе. — Я, конечно, боюсь спрашивать, — сказал он, — но что вы делаете? — Ищем настоящих магов, — совершенно серьёзно ответила Атанасия и снова уткнулась в экран. Иль Сон моргнул. — Настоящих… кого? — Магов, — повторила она. — Медиумов. Экстрасенсов. Ну… тех, кто реально шарит. — Ты… в это веришь? — осторожно спросил он у Атанасии. Она энергично закивала. — Да! Это очень поможет Лукасу. — Чем именно? — уточнил Иль Сон, уже начиная что-то подозревать. Лукас поморщился. Вид у него был такой, будто его сейчас заставят признаться в чём-то крайне унизительном. — Это… — он сделал паузу. — Настолки. Ролевые игры. Глубокий лор. Он сказал это без выражения, но внутри явно умирал. Иль Сон застыл на секунду. А потом его лицо медленно озарилось. — А-а-а, — протянул он. — Так это такая игра. Глаза у него загорелись почти детским восторгом. — Почему вы сразу не сказали? — он тут же подвинулся ближе. — Дайте посмотреть. Лукас бросил на Атанасию взгляд из разряда «я тебя за это когда-нибудь прокляну», но она только довольно улыбнулась. Они стали читать объявления втроём. — О, вот это шикарно, — сказал Иль Сон. — Слушайте: «Я — проводник между мирами. Говорю с духами, но только по предварительной записи. Деньги не беру, беру благодарность Вселенной (наличными)». — Нет, — хором сказали Лукас и Атанасия. — Ладно, ладно, — Иль Сон пролистал дальше. — А вот: «Экстрасенс, чувствую вибрации судьбы. Помогаю найти предназначение.». Атанасия прыснула. Лукас снова покачал головой. Так прошёл почти весь день. В перерывах между работой они возвращались к этому списку, спорили, отсеивали, смеялись и закатывали глаза.

***

Первый «медиум» принимал в обычной квартире на пятом этаже. Дверь им открыл мужчина в халате с драконами и чашкой растворимого кофе. — Проходите, — сказал он, — духи уже здесь. Лукас вошёл первым и сразу понял: духов тут было ровно ноль и ни следа маны. Мужчина усадил их за кухонный стол, достал колоду карт с облезлыми краями и начал мешать, не переставая прихлёбывать кофе. — Вы, — он ткнул картой в Атанасию, — ищете ответы. Лукас закрыл глаза и медленно выдохнул. Это был долгий, терпеливый выдох человека, который когда-то мог разрушать континенты по щелчку пальца. Второй адрес оказался студией йоги. Медиум — молодая девушка в льняной одежде, она встретила их улыбкой, которая выглядела как бренд. — Я работаю только с чистыми вибрациями, — предупредила она. — Поэтому обувь снимаем. И негатив оставляем за дверью. Сеанс заключался в том, что они сидели на ковриках, слушали поющую чашу и «настраивались на поток». — Чувствуете? — шептала девушка. — Энергия идёт… После фразы «если закрыть глаза, можно увидеть прошлые жизни» Лукас открыл глаза, встал и спокойно сказал: — Мы пойдём. Третья попытка была самой короткой. Объявление обещало «чтение судьбы по взгляду». Медиум посмотрел на Лукаса, замер на секунду, потом резко отвёл глаза. — С вами… сложно. — Это взаимно, — сказал Лукас. Они ушли, даже не садясь. На следующий день Атанасия уже выглядела выжатой. Она сидела в кафе, обхватив чашку руками, и листала телефон с тем же упрямством, с каким некоторые люди ищут выход из тупика. — Значит, — сказала она, не поднимая глаз, — большинство просто… притворяются. — Не большинство, — поправил Лукас. — Все. Он посмотрел на экран поверх её плеча, скользнул взглядом по очередному объявлению и уже собирался отвернуться, но заметил то, которое впервые не выглядело по-клоунски. Спокойный текст, ни одного обещания «изменить судьбу за час». Они решили попробовать сходить к нему.

***

Помещение оказалось ровно таким, каким и должно быть. Полумрак. Тяжёлые шторы. Запах благовоний с отчаянной нотой «я переборщил». Свечи, кристаллы, они были слишком аккуратно разложенные, чтобы быть настоящим повседневным инвентарём мага. Даже красиво, если не задумываться. — Атмосферно, — тихо заметила Атанасия. Сам медиум был мужчиной лет сорока. Ухоженный, спокойный, с голосом человека, который много раз говорил фразу «я понимаю, через что вы проходите». Он предложил им сесть и почти сразу перешёл к делу. — Я могу посмотреть ваше будущее, — сказал он мягко. — И, при необходимости… скорректировать его. За отдельную плату. Лукас закатил глаза так, что это почти можно было услышать. Гадание началось. Карты. Вопросы. Очень правильные паузы. Медиум ловко подхватывал реакции, чуть менял формулировки, попадал ровно туда, где люди обычно сами всё дорисовывают. — У вас, — сказал он Атанасии, — период нестабильности. Вы чувствуете, что многое выходит из-под контроля. Есть страх потерять что-то важное. Атанасия напряглась. — Да… — тихо сказала она. Лукас скосил взгляд. У мага не было никакой маны. Вообще пусто. Зря только время тратили. — А вы, — медиум повернулся к Лукасу, — человек, который привык быть сильнее обстоятельств. Но сейчас… — он сделал паузу. — Сейчас вы не на своём месте. Лукас едва заметно фыркнул. Это могло подойти кому угодно. Но потом медиум продолжил: — Вас тянет назад. Туда, где вы оставили нечто незавершённое. Атанасия побледнела. — Подождите, — сказала она. — А… это можно изменить? Медиум медленно кивнул. — Не всё. Но многое. Иногда требуется помощь… старших сил. Он встал. — Одну минуту. Через боковую дверь вошла бабушка. Очень медленно. С палкой. С лицом, которое выглядело так, будто она видела распад империй. Сложно было сказать, сколько ей лет — сто, двести, или просто вечность. И вот тут Лукас напрягся. Мана. Очень слабая, он не почувствовал ее даже из соседней комнаты, но она была настоящей. Он выпрямился. Бабка раскрыла рот, собираясь начать что-то зловещее, театральное, с проклятиями, судьбами. Но не успела. Лукас сделал это почти инстинктивно. Одно движение и мана ушла из неё, как вода из разбитого сосуда. Бабка замерла. Её лицо исказилось. — ТЫ… — завизжала она. — СУКИН СЫН! Она взмахнула палкой. — ВЕРНИ! Лукас от неожиданности рассмеялся. Неловко. Почти виновато. — Простите, — сказал он, пятясь назад. — Кажется, вам показалось. Бабка бросилась на него, колотя палкой куда придётся. — ВЕРНИ МОЁ! ВЕРНИ, ИРОД! Медиум растерянно кричал что-то про «уважение» и «энергетический баланс». Атанасия стояла с широко раскрытыми глазами, не понимая, происходит ли это на самом деле. Лукас ловко увернулся, продолжая изображать полную невиновность. — ВОН ОТСЮДА! — орала бабка. Через минуту они уже вывалились на улицу. Дверь захлопнулась. Изнутри ещё доносились крики. Атанасия перевела дыхание. — Это… — она сглотнула. — Ладно. Мы обязательно что-нибудь найдём. Она сказала это упрямо, с той самой уверенностью, с которой люди продолжают идти вперёд, даже когда реальность только что устроила фарс. Лукас отвёл взгляд в сторону, насвистывая что-то себе под нос. Вид у него был такой, будто никакой кражи маны не было и в помине. Город постепенно редел, как мысль под утро. Фонари встречались всё реже, свет был тусклый, жёлтый, будто ленивый. Асфальт сменился неровными тротуарами, дома стали низкими, странными, с тёмными окнами. Атанасия поёжилась и плотнее запахнула куртку. — Мне здесь жутко, — сказала она негромко. — Прям… не нравится. — Тут нечего бояться, — ответил Лукас автоматически. Это было сказано без насмешки, даже почти мягко. Но ровно так, как говорят люди, которые действительно не боятся и потому не до конца понимают, почему боятся другие. Они прошли ещё немного, и впереди показался тоннель. Ржавые перила, облупленный бетон, вход, будто пасть, застывшая в полузевке. Свет туда не доходил вообще. Лукас остановился. Он почувствовал ману. Он прищурился. — Интересно, — сказал он. — Нет, — почти сразу ответила Атанасия. Она тоже остановилась, не подходя ближе. От тоннеля тянуло чем-то неправильным. Не просто холодом, а опасностью, которая не объясняется словами. — Лукас… — она посмотрела на него. — Мне это место совсем не нравится. — Мне тоже, — честно сказал он. — Поэтому и интересно. Он сделал шаг ближе. Скорее всего, та бабка каким-то образом связана с этим местом, потому что мана по вкусу напоминала ее. Атанасия не двинулась с места. — Я не хочу туда идти. В этот момент мимо них прошёл мужчина. Куртка, сигарета, усталое лицо человека, который просто возвращается домой. Он замедлил шаг, посмотрел на них, потом на тоннель. — Вы в тот тоннель собираетесь? — спросил он. Мужчина снисходительно усмехнулся. — Вы те самые, из любителей мистики. — С чего вы так решили? — спокойно спросил Лукас. — Да все вы одинаковые, — пожал плечами мужчина. — Этот тоннель… тут много чего было. Люди с жизнью кончали. Не один, не два. Место дурное стало. Он кивнул в сторону входа. — Детишки со страшилками любят туда лазить. Проверять нервы. Или доказать себе что-нибудь. Он затушил сигарету. — Не стоит вам в это ввязываться, — буркнул он. — Верю я или не верю в это, а ночью в таких местах опасно. Мужчина немного постоял, ожидая реакции, но её не последовало, поэтому он махнул рукой, давая зеленый свет и пошёл дальше. По нему было видно, что он торопился и поэтому предпочел заняться своими делами, нежели разбираться с двумя любителями приключений. Лукас несколько секунд смотрел ему вслед. Потом усмехнулся. И шагнул в тоннель. Свет с улицы исчез так быстро, будто его просто выключили. Воздух стал вязким, тянущим, каждый вдох давался с усилием. Пахло сыростью, ржавчиной и чем-то старым, затхлым, как в помещении, которое давно забыли. Лукас шёл первым. Атанасия держалась рядом, почти касаясь его плеча. Фонарик телефона вспыхивал неровно. Луч вырывал из темноты обрывки реальности: стены, исписанные символами, которые не складывались в слова, трубы, уходящие в никуда, тени, которые двигались чуть позже, чем должны. Где-то бегали крысы. Лукас так уверенно шёл вперед, что потерял момент, когда он остался один. Он резко обернулся. — Атанасия? Ответа не было. Свет фонаря выхватил пустоту за спиной. Тоннель выглядел иначе. Стены расходились, потолок стал выше, проход раздваивался. — Атанасия, — уже громче. Ничего. Сзади раздался детский смешок. — Нашёлся, — сказал голос. Лукас резко развернулся. Свет фонаря скользнул по пустоте, потом по повороту, потом по тупику, которого не было секунду назад. — Верни её, — сказал он сквозь зубы. — А зачем? — ответили откуда-то сбоку. — Без неё интереснее. Лёгкие быстрые шаги. Они раздавались сразу с нескольких сторон. Тоннель начал меняться. Проходы изгибались, сжимались, расходились. Стены будто дышали. Лукас шёл вперёд и возвращался туда же. Он шёл назад и упирался в стену, которой не было. Он снова потянулся к мане и почувствовал, как что-то отрывает от него кусок. Аккуратно, как откусывают по чуть-чуть, смакуя. Лукас выругался и рассек воздух будто лезвием. Ответа не было. Ещё один укус. Ноги стали ватными. Голова закружилась. Пространство поплыло, будто его накрыли мокрой тканью. — Прятки, — прошептал мальчик. — Ты водишь. Хотя… уже нет. Лукас сделал шаг и споткнулся. Колени ударились о холодный пол. Последнее, что он почувствовал, как из него вырвали ещё один кусок маны. Темнота схлопнулась.

***

Он очнулся резко, с хриплым вдохом. Под щекой был холодный пол. — Лукас! Атанасия была перед ним. Бледная, встревоженная, с руками, испачканными пылью. Она держала его за плечи, пытаясь приподнять. — Ты упал, ты просто рухнул! Ты меня слышишь? Он попытался сесть, но тело не ответило. Сзади, в полумраке, стоял мальчик. Он смотрел на Лукаса так, как смотрят на оружие, которое удалось разрядить. — Что ты с ним сделал?! — резко спросила Атанасия, обернувшись. — Обезвредил, — спокойно сказал мальчик. Лукас зарычал и попытался встать. Ничего. Сил не было. — Ты… — он захрипел. Мальчик склонил голову. Атанасия опустилась рядом с ним, пытаясь помочь подняться, обхватив его за плечо. — Тихо, не дергайся, — сказала она. — Пожалуйста. Он чувствовал пустоту. Не просто усталость, а отсутствие. Как будто его вычистили изнутри. Атанасия резко выпрямилась и посмотрела на мальчика. — Мы пришли, потому что искали магию, мы не хотели тебе навредить. Мальчик понимающе ухмыльнулся. Теперь-то они безвредны. Всё. То, что он копил годами, сдерживая себя, экономя каждую крошку, исчезло. Было съедено. — Ах ты… — выдохнул Лукас и дёрнулся вперёд. Он даже почти встал. Мир тут же перекосило. Пол поехал вверх, потолок вниз. В голове что-то густо и липко провернулось, как будто сознание перемешали ложкой. — Гандон, — выдохнул Лукас и попытался ударить. Руки не дошли. Он рухнул лицом вниз, и его вырвало прямо на бетон. Темнота накрыла мягко, почти заботливо. В следующий раз он пришёл в себя от голосов. — …много, — говорила Атанасия. — Нам правда нужно много для особого заклинания. Он приоткрыл глаза. Атанасия стояла рядом с мальчиком. Она смотрела на него внимательно, почти серьёзно, как взрослые смотрят на странного, но потенциально полезного ребёнка. Мальчик пожал плечами. Лукас почувствовал, как внутри снова поднимается злость. Грязная, бессильная. — Раздражает, — хрипло сказал он. Атанасия резко обернулась. В её взгляде была тревога. Почти вина. Мальчик тоже посмотрел на него, но без интереса. Как на предмет, который уже сломали и отложили. Лукас хотел сказать что-то ещё. Вместо этого тьма снова схлопнулась. В следующий раз он очнулся на ходу. Его тащили. Точнее поддерживали. Атанасия была сбоку, одной рукой обхватив его за талию, другой удерживая за запястье. Они выходили из тоннеля. Свет снаружи бил в глаза, как пощёчина. Город снова существовал. Фонари. Асфальт. Ночь, которая притворялась обычной. Лукас резко втянул воздух и закашлялся. Внутри что-то шевельнулось. Мана. Ровно столько, чтобы он не упал снова. Как подачка. — Ты очнулся, — сказала Атанасия и улыбнулась. Улыбка была искренней. Облегчённой. Такой, которой улыбаются, когда кто-то возвращается с края света. — Не вздумай снова отключаться, — добавила она тише. Он посмотрел на неё мутным взглядом. — Он… — начал Лукас. — Его зовут Кён, — перебила она. Лукас хмыкнул. — И, — продолжила она, — он согласился рассказать нам всё, что знает. — С чего вдруг? — прошипел Лукас. Атанасия отвела взгляд. — Потому что ты был… «очень вкусным», — неуверенно процитировала она Кёна. Он закрыл глаза. — Мы встретимся с ним завтра, — сказала она. — Не здесь. Он сам скажет, где. Лукас молчал. Они вышли окончательно. Тоннель остался позади — тёмной пастью, которая делала вид, что никогда ничего не происходило. Лукас почувствовал это вдруг, ясно и неприятно. Он застрял здесь надолго. Он посмотрел на Атанасию. На то, как она идёт рядом, поддерживая его, как будто это естественно. Как будто он не ужасающий и великий маг, не существо из другого мира, а просто… человек, которому плохо. Мысль ударила неожиданно: А если бы у меня сейчас была вся мана… вернулся бы я сразу? Ответа не было.