Ничейная пташка

- Отец, хватит! Прошу тебя! Удар. По голой спине, но не сильно, а скорее припугнуть, дабы не повадно было; следы останутся, это точно, но Ярослав сдержался, ни разу не вскрикнув. Ждана, дергающаяся в руках дружинников, видела в розоватых следах на белоснежной коже брата набухающие кровью рубцы, хотя и понимала, что Борис мог и серьезнее сына наказать да не стал, все же не сумев проявить жесткость по отношению к своему сыну. Но каждый удар хлестко резал не сколько Ярослава, сколько саму княжну, и сердце девичье кровью наливалось. Стоя на коленях на сырой земле, перед дружинниками, коими по праву командовать должен был, брат Жданы сносил наказание смиренно и стойко. Оставалось пять ударов. - Батюшка, пожалуйста... - Не смей перечить отцу, сестрица. Ведь и твое наказание не за горами. Варвара, в отличие от родича своего, который на сына не мог даже глаз поднять, стояла с улыбкой довольной, прохаживаясь по двору аки хозяйка. Лицо Жданы, искаженное злобой и беспомощной яростью, казалось ей самым дивным из всего, что ей видеть доводилось, ибо терпеть она сестру не могла, а теперь даже скрывать сего не старалась. - Ненавижу, - жгучие слезы обиды, боли и гнева катились градом по щекам Жданы. Вцепилась она взглядом в Варвару да глаз не отводила, осыпая ее проклятьями да оскорблениями. - Чтоб забрала тебя зима лютая да звери дикие по частям разорвали, мерзкая гадюка! - Вот, слышишь, отец, как она со мной разговаривает? Какие речи ведет, а еще княжной считается! - Полно, Варвара. - Раздался тихий, сухой голос Бориса. - Все свое получили. Тебе, Ярослав, порка уроком послужит. А что до тебя, - князь обратил взгляд на Ждану и тотчас отвел его, покуда узрел во взоре дочери холод и презрение, - то месяц из покоев своих дороги тебе не будет. Кормилицу твою на покой отправлять надо, а охранять двери твои Василий будет. От слов этих Ждану будто в живот ударили. Василий, что подле князя стоял да вид серьезный на лице держал, глазами с зазнобой некогда желанной столкнулся и на губах его - на мгновение, но все же - расцвела улыбка довольствия полная, а также и обещания. Не отступился он от идеи своей княжью дочь в рог скрутить да норов ее сломать; а теперь, когда отец сам толкает Ждану в объятия нечестного дружинника, проще план пойдет, глядишь и безнаказанным окажется молодец в затее своей. - Готов я жизнь свою положить ради защиты княжны. - Проговорил он, масленным взором мазнув по Ждане. - А покуда воля отцовская будет, то и до конца дней моих подле нее оставаться намерен. - Что? - Девушка снова дернулась в руках дружинников, скривив губы в презрении. - Да как смеешь ты речи подобные вести? Я лучше в реке утоплюсь, чем за тебя пойду! - Мне не по нраву речи твои. - Подал вновь голос Борис, никак не осадив дружинника за дерзость столь публично да без предварительного согласования дочь княжью в жены желать. - Давно пора тебя засватать было. Глядишь не бегала бы вместе с братом неуемным по лесам... - Да он земли твои хочет! Неужели ты не видишь? Власти желает, а ты меня ему в руки толкаешь! - Ждана, хватит. - Нет, не хватит, отец. Ты слеп и не желаешь видеть. Ты откружен подлецами и даже дочь родная против тебя. Эта змея, - Ждана кивнула на сестру, не в силах ярость сдерживать, - глуповата да тщеславна. Ей править нет желания и талантов к сему не имеет: найди ей мужа богатого и она довольна будет. Хотя, в том я уверена, хотела бы тут корни пустить и наконец отомстить мне за все, к чему я даже не причастна! Борис промолчал на сей раз. Неизвестно, речи ли дочери сомнения посеяли в рассудке брагой замутненном, или же не было чести речи подобные при дружине вести, но впервые не осадил он Ждану и не уладил ссору, слушая пускай и с неохотой, однако не прерывая. - Что, Василий, от ворот поворот тебе князь другой дал? Ластишься к отцу моему да под юбку залезть мне хочешь. Может расскажешь ему, как на конюшне вольно себя вел? Ибо мне терять нечего, уже более точно. Князь взор на Василия перевел тотчас, а в глазах его хмель шустро сменился опасным блеском стальным, как в молодости некогда. - Это правда? Склонял ты дочь мою лечь под себя? - Отец, - Ждана наконец вырвалась из крепких рук дружинников и бросилась отцу в ноги, крепко его за колени обхватив, - послушай до конца, умоляю! Ты не слышишь, ты ушел в себя... Посмотри вокруг. Как дружина слушает тебя без должного почета, как беднеем мы, становясь добычей удачной для любого заезжего прохвоста. Да, уехали мы без спроса. Но разве это важнее, чем то, что я тебе говорю? Не слушай Василия, не слушай Варвару. Она у Ярослава отнять все хочет, а мне насолить. - И зачем же мне тебе вредить, сестрица? - Подала голос другая дочь князя, слушая Ждану с не меньшим раздражением, чем Василий. - Потому что, как дворня говорит, ты желанной у матушки с батюшкой была, оттого и имя тебе такое дали? Так то в прошлом было. А сейчас я поведаю свою правду. Про то, как гуляла ты, сестрица, чести не храня, а брат наш как раз и есть тот предатель, который желал продать земли наши, ибо править ими никогда не желал. И есть свидетели того, из дворни нашей да дружины. Не так ли, народ честной? Предательские кивки сначала среди девок да мужиков рабочих. Следом, после кивка Василия, послышался гудежь среди служилых. Ярослав, доселе молчавший, - ибо унижение сыграло злую шутку с нравом гордым, - тотчас выступил вперед, тотчас к себе внимание общее приковав. - Правду желаешь рассказать? Я сам ее поведаю, ибо только моя вина в том, что произошло сегодня. Ждана замерла. Варвара, доложившая отцу об отлучке брата с сестрой, лишь слухи пустые распустила, не ведая реальной причины отсутствия родичей. Домыслы, которые дворня за Варвару стоявшая поддержала, свои причины на то имела. Народ в Ярославе сильного правителя не видел, а Ждану в расчет не брала, в то время как другая дочка княжеская с будущим мужем - уж она-то в отличие от сестры в девках сидеть не желала - могла править остаться и потом слугам воздать по заслугам. Ярослав, хоть делами и не интересовался в полной мере, но понимал, что к чему в доме родном, а потому с речью поспешил, Ждану, брата останавливающую, перекрикивая. - Увез я сестру в лес не по причине блуда ее, аль моего предательства. Причина иная была: сердце мое принадлежит тому, кого каждый из вас недостойным посчитает, но кто дорог мне. А потому позвал я сестру, дабы познакомить ее с ним. Ждана чиста, отец. А я могу быть кем угодно, но не предателем. - Что ты хочешь сказать? - Борис медленно поднялся с места, сняв шапку с головы и со злостью ее себе под ноги бросив. - Назови имя ее немедля! - Это не она, отец. И имени назвать не в силах я, прости. Борис побагровел, а следом стал белым как мел. Осел он обратно на кресло резное, заботливой не в меру Варварой, которая сестру оттолкнула, словно ее и не было у ног отцовских, а на плечи его легли широкие ладони Василия. Видно было: заодно мерзавцы, только когда спланировать дело успели, коли еще недавно дружинник в иные земли собирался? Борису плохо стало, за сердце он схватился. Отвели его в дом, приказом Василия Ярослава и Ждану по их хоромам разведя да сторожа. Подумать только, как быстро успели все придумать и к рукам прибрать заговорщики! Аль может давно уж план был, только времени удачного ждали оба? Вечером в комнату Жданы пустили кормилицу. Еду она принесла да водицы горячей помочь девушке ко сну подготовиться. Княжна тотчас на нее с вопросами налетела, про брата спрашивала, на что шикнула на нее пожилая женщина, опасливо на дверь озираясь. - Не суетись так, девица, коли в еще большую беду угодить не желаешь. Ты, вестимо, о плане-то Варвары и этого прохвоста не слышала, а я на кухне многое узнать успела. - И что же ты знаешь? - А то, что сестрица твоя воистину гадюка каких свет не видал. Она Василию предлагала оклеветать вас обоих, что связь между тобой да Ярославом отнюдь не родственная! Он хотел было согласиться, да потом как-то передумал. Но это еще не значит, что батюшку твоего огорошить сим не захотят в дальнейшем. - Быть того не может... Мерзавец! Подлый ублюдок! - За языком следи, княжна, да меня послушай. Дворня Варвару боится, а дружина почитает Василия куда больше батюшки твоего. Будешь сейчас норов казать - не добьешься ничего, кроме новых баек, которые тебе же и во вред. - И что же мне делать, маменька? Предлагаешь клушей сидеть да милости их ждать? Никогда! Мне к отцу надо. - Отец твой... Плохо ему сейчас. И слишком слаб он, чтобы вам помочь. - Он... Он жив? - Жив. - Кормилица удрученно покачала головой. - Только предчувствие у меня дурное. Но беду кликать не стану и тебе не советую. Ты только подожди. Время дай ему отойти от удара, сейчас лекарь у него. Как в норму войдет, я сама постараюсь с ним поговорить, чтобы тебя к нему допустили. - Пожилая женщина с любовью погладила Ждану по голове, к груди своей прижав. - Не бойся, дите неразумное. Помогу чем могу. Обещала я матушке твоей за тобой присматривать да не углядела... Но, быть может, хоть спасти смогу от беды. А беду я чую, княжна. Ох как чую...