Man on Fire

“I’d walk into these flames,

if it’s for you”.

ATEEZ – Man on fire

За чашкой уже опустошенного утреннего кофе Уен составлял список дел на ближайшие дни: взять отгул на работе, составить меню доставки на три дня, поставить в известность Сана. Но на последнем пункте в голове мужчины лениво заворочалось смутное воспоминание о том, что кто-то тоже его о чем-то оповещал. Озарение наступило именно тогда, когда заспанный, взлохмаченный и чуть опухший Сан появился в поле зрения. Уен узнал о его приближении за пару секунд до послышавшегося шаркания тряпичных тапочек по ламинату. Тягучий древесный аромат, просочившийся из открытой спальни, привычно известил о приближении альфы раньше, чем тот оказался в зоне слышимости. – Сан! – у омеги вылетел резкий и громкий ответ на обращенный к себе же вопрос, кто и что ему говорил. Мужчина в фиолетовом пижамном комплекте, будучи не посвящен во все тонкости, вздрогнул от неожиданности. Сан откровенно не понял, чем он успел не угодить своему супругу с утра пораньше. Он даже осторожно принюхался, пытаясь уловить недовольные нотки в мятном запахе Уена. – Что... что я сделал? – просипел недоуменно мужчина, потирая помятое лицо одной ладонью и глядя не до конца раскрывшимися глазами на сидящего. – Я сделал! – продолжил сокрушаться Уен, уронив свою голову в раскрытые ладони и уперев локти в небольшой круглый стол. – Ты сделал? – заторможенно поинтересовался альфа, недоуменно хмурясь и еще больше путаясь в теме диалога. – У тебя гон в эту субботу? – ладони омеги уже успели съехать по его лицу и остановиться прямо на приоткрытых в неверии пухлых губах. – А... да. Я уже взял отгул на понедельник, если ты об этом, – уже более расслабленно ответил Сан, облегченно выдыхая от того, что за ним нет никакого косяка, и спокойно проходя в глубь комнаты. – А знаешь, когда у меня течка в этом месяце? – уставился на мужа пребывающий в прострации Уен. Сан нахмурился от того, что его опять начали грузить какими-то сложными вопросами до приема кофеина. И подвис на пару-тройку секунд прямо в центре небольшой гостиной, совмещенной с кухней. – ... да ладно? – удивленно вопросил альфа, когда до него дошло, на что намекает Уен. Мужчины были вместе три года, из них два в браке, но еще ни разу их цикл не совпадал друг с другом. Что было очень удобно. Пока один из партнеров был в полном неадеквате, другой мог контролировать ситуацию. Следить за своевременным приемом пищи и воды, а также тем, что Уен не пропускает свой прием контрацептивов. Ну и поддерживать гигиену и чистоту. Они почему-то никогда не задумывались о том, а что делать, если сорвет башню у обоих. Разный цикл казался чем-то самим собой разумеющимся. До тех пор, пока эти гуляющие каждый месяц два-три дня не синхронизировали день Х у обоих. – Мы можем позвать Хонджуна, – неуверенно добавил Сан, усаживаясь напротив Уена. – Чтобы что? Чтобы проследил, что мы не затрахали друг друга до смерти, и не забывали поесть? – скептично отреагировал омега, выразительно выгибая одну из бровей. Все еще не проснувшийся альфа пораженно надул губы. Его сонный мозг медленно осознал, что звать другого альфу домой в свой гон и течку своего мужа – катастрофа, а не идея. – Ладно, не бери в голову, – примирительно проговорил Уен и мягко дотронулся до ладони своего озадаченного мужа, лежащей на полированной поверхности стола. Мужчина знал, что грузить своего супруга-сову сразу после раннего пробуждения было плохой идеей. Поэтому Уену нужно было самому пораскинуть мозгами, пока он заваривал кофе и разогревал купленные накануне круассаны для все еще морозящегося на стуле Сана. – Нам лучше будет снять номер в лав-отеле, – пришел к выводу омега, ставя перед мужем кружку дымящегося ароматного напитка и тарелку с выпечкой. Течный омега и сорвавшийся с цепи альфа, запертые в замкнутом пространстве, разнесли бы свою крохотную арендуемую квартиру к чертям собачьим. Сан, конечно, был не особо контролируем во время своего гона, но здраво рассуждающий Уен мог хотя бы хитростью предотвратить возможные недоразумения. Как в тот раз, когда обуреваемому инстинктами альфе понадобилось покрыть своего омегу прямо на заставленном всякой всячиной журнальном столике. Тогда Уен спас мебель и мелочовку на ней фразой, что Сан гораздо сексуальней, когда берет омегу на полу. Правда, обожженные ковром колени Уену потом спасибо не сказали. А с течным Уеном более крупному и сильному Сану, в трезвом уме и рассудке, вообще не составляло труда справиться. Тем более, что поведение омеги в этот период делало крутой поворот на 180 градусов, делая его покладистым и совсем ручным. Нужно было только следить, где они находятся. Потому что Уен старался отдаться на любой мало-мальски пригодной поверхности. Как, например, на гладильной доске, с которой альфе однажды пришлось стягивать своего распластавшегося при виде мужа омегу. Так что в гостинице, предназначенной для плотских утех, масштаб разрушений обойдется им чуть дешевле. – Наверное, да... – рассеяно ответил зависший Сан на идею Уена и с запоздалым «спасибо» принял завтрак. Вечер того же дня, после работы, пара провела за поиском наиболее подходящего места, которое могло бы быть свободно на этих выходных. Ожидаемо подыскался только вариант среднего пошиба. Сан, занимавшийся организацией, подчеркнул, что супругам нужно провести не просто течку или гон, а двойное комбо. И бывалый администратор заверил, что подберет им максимально минималистичный номер, из которого еще дополнительно уберут некоторые элементы интерьера. В отель само собой было решено поехать сразу после работы в пятницу, а не с утра субботы. Всего лишь с одним комплектом сменного белья и, скорее всего, лишними туалетными принадлежностями, супруги без каких-либо эксцессов заселились в свой номер. Все ценные вещи, включая телефоны, были оставлены в сейфе на ресепшене. Мужчины договорились, что не будут запирать дверь, чтобы сотрудник отеля мог дважды в день оставлять у порога заранее оговоренные и оплаченные блюда, а также забирать уже опустошенную посуду. Уборка номера была строго исключена. Навряд ли озверевший Сан пустит и выпустит хоть кого-нибудь дальше порога. Комната, в которой им предстояло провести следующие пару дней, оказалась несколько подуставшей, но опрятной. Все пространство с выкрашенными красным стенами пребывало в интимном полумраке из-за того, что единственным источником освещения служила контурная подсветка под потолком. Сразу у входа в левом углу стоял хлипкий стол черного цвета, который из-за своего слишком тесного соприкосновения со стенами мог вместить только два-три человека одновременно. Тут же пара аккуратно задвинутых простых стульев, очевидно, той же фирмы. Уен сразу же оценил толщину столешницы, прикидывая, выдержит ли она его вес. Администратор также сдержал свое слово касательно интерьера, о чем свидетельствовали более светлые прямоугольники на стенах и полу, повторяющие форму ранее находившихся на их месте картинах и тумбочках. Черная платформенная кровать из ДСП, с такого же цвета постельным бельем, занимала почти все оставшееся небольшое пространство у противоположной от входа стены. Здесь можно было быть точно уверенными – этот предмет мебели они не сломают. И никто не травмируется, если в порыве страсти навернется или соскользнет с нее. Крошечная ванная комната с правой стороны тоже была внимательно проанализирована на предмет того, о чем нужно было позаботиться заранее. Обоих порадовал привычный дизайн, предполагающий слитную душевую зону. Уже минус одна разбитая деталь. Ночь перед субботой мужчины решили провести за поглощением пиццы и просмотром комедии на телевизоре, оказавшемся за пределами досягаемости прямо над дверью. Им обоим нужны были энергия и силы перед тем, что грядет уже завтра. Тем более что предтечка и предгон уже давали о себе знать. Уена попеременно мелко трясло и бросало в жар, а усилившийся запах мужа будто забился в каждую пору на его теле, не давая сосредоточиться на чем-либо еще. Сан тоже был гораздо более угрюмый, напряженный и молчаливый. Время от времени он вспоминал, что делает неосознанно, и ослаблял свою усилившуюся хватку на плече омеги. О чем был фильм ни один из мужчин так и не понял. На следующее утро первым, как всегда, проснулся Уен. Его разбудил запах кофе, доносящийся от двери. На столе уже теснились два пластиковых подноса: каждый с парочкой больших тостов с яичной начинкой, разрезанных на узкие пирамидки, и чашкой горячего кофе. Начавшаяся накануне лихорадка все набирала обороты, а потому мужчина стремился поторопиться с едой, пока еще была возможность. Сан проснулся чуть позже из-за шороха пластмассовых приборов. За эту маленькую учтенную деталь можно было ставить пять звезд этому заведению. Омега ощутил, как сгустился обычно легкий аромат его мужа, что тут же отдалось спазмом внизу живота и очередной волной жара по всему телу. Но по спокойному приветствию все еще хмурого альфы можно было сказать, что он пока еще мог держать себя в руках. Это была самая нервная трапеза на памяти Уена. Он запихивал в себя хлеб с такой скоростью, словно кто-то пытался отобрать его у него. Вкус и запах еды, и даже кофе, полностью перебивался все усиливающимися феромонами его мужа. А тяжелый и пристальный взгляд последнего только сильнее скручивал завязавшийся в желудке узел. Сан сам поглощал свою порцию так, будто не ел несколько дней. Омега был уверен, что другой мужчина, также как и он сам, даже не прожевывает пищу. – Санни, я в душ, – не дожидаясь пока муж закончит еду, Уен проворно выскочил из-за стола и скрылся за дверью в ванную комнату. Так быстро, будто от его прыти зависело, добежит он или его остановят. Ломота и приливы жара все усиливались, как и мята Уена, пока тот пытался хоть ненадолго сбить температуру умыванием и чисткой зубов под холодной водой. Пока омега стоял под еле теплыми струями душа спиной к двери, последняя со скрипом открылась. И сердце мужчины разогналось до сумасшедшей скорости. Из комнаты потянуло прохладой, а в ноздри ударил удушающий лесной аромат мужа. И омега не был уверен, что гусиная кожа, расползшаяся по его влажному телу, была только реакцией на холод. Сан же словно замер на месте, судя по тому, что какое-то время не издавал ни звука. Долгожданные шум полившейся воды и шорох зубной щетки заставили Уена на мгновенье расслабиться. Омега прекрасно понимал, что, для повышения вероятности секса в более комфортных условиях, нужно быть порасторопней. Жилистая и подтянутая фигура быстрыми движениями перекрыла воду и пулей вылетела из ванной. Мужчина на бегу схватил висевшее на крючке махровое полотенце и даже не взглянул на внимательно проследившего за ним в отражении зеркала альфу. Уже в комнате омегу будто приступ СДВГ хватил. Он то стягивал с себя полотенце, то заново обвязывал им бедра. То забирался голышом под одеяло, то несся вынести подносы за дверь. Спохватывался, что не одет, опять хватал злополучное полотенце. Вышедший из другой комнаты Сан застал его как раз тогда, когда Уен с грохотом захлопнул дверь номера. Вид обнаженного накачанного торса с капельками воды, стекающими по мощной шее с коротких влажных волос – вот и все, что нужно было, чтобы между двух чуть округлых половинок омеги щекотливо потекла первая порция выделившейся смазки. Уен нервно сглотнул. Сан сделал шумный вдох. Воздух между ними, потяжелевший от сгустившихся до предела феромонов обоих, мог вот-вот самопроизвольно заискрить. Уен медленно попятился в сторону кровати. Все это время не отрывая взгляда, постепенно теряющего привычные дерзость и решительность, от нехарактерно немигающих потемневших глаз мужа. Префронтальная кора омеги, в качестве подарка на кратковременное прощание на ближайшие дни, дала ему последнюю возможность выбрать, где его поимеют хотя бы в первый раз. Но Сан, как альфа, сорвался раньше. Одно дело, когда у тебя гон. Тут еще с горем пополам сносит крышу не так драматично. Другое дело, когда у тебя гон, а тело твоего омеги, как вышедшая из строя кофе-машина, во всю пищит и сигналит одно и то же сообщение: «возьми меня». Последнее, что успела осознать разумная часть мозга Уена, прежде чем отдать бразды правления более древнему «родственнику» – это как мускулистые руки мужа подхватили его под ягодицы и небрежно опрокинули на кровать. Обычно нежный и спокойный Сан набросился на тело под ним. Словно все его существование зависело от того, сколько площади оголенной плоти покроют его губы и ладони. Губы мужчины начали не с чужих уст, как было заведено в паре, а прямо с шеи. С того самого места, где запах Уена был наиболее концентрированным. Сан не сколько целовал, а вгрызался в тонкую шею. Сначала с силой засасывая губами чувствительную кожу, а затем вонзая в нее зубы безо всякой пощады. Руки мужчины тем временем были заняты стягиванием мешающих полотенец, чтобы затем грубо смять податливую мякоть чужих бедер и по-хозяйски раздвинуть их в стороны. Сильные пальцы, как клещами, заточили ноги Уена в одном положении. Омежьи инстинкты взяли вверх, побуждая Уена позорно хныкать и покорно выгибаться под неделикатными ласками придавившего всем своим немаленьким весом мужа. Возбужденные горячие пенисы терлись друг о друга и о животы мужчин. Везде, где они проходились, оставались влажные следы. Вдоль позвоночника проходила волна за волной удовольствия. Уен явственно ощущал пульсирующую и жаркую тяжесть в собственном паху, благодаря которой холодящая лужица под ягодицами только увеличивалась. В комнате уже не было ни грамма свежего воздуха, настолько густо он пропитался смолянистым запахом обоих мужчин. Если бы аромат феромонов имел цвет, мужья бы уже потонули в непроглядном тумане. А альфа все продолжал терзать своего супруга. То оттягивая зубами и облизывая затвердевшие темные соски, то намеренно потираясь пахом о пах. При этом, ни на секунду не давая омеге свести ноги. Руки Сана будто напоминали, где сейчас было место Уена: смиренно и открыто предлагающим себя навалившемуся мужу. Омега не сдерживался, выдавая громкий и протяжный стон на каждое особое будоражащее прикосновение. Изящные руки комкали одеяло над головой, помогая себе находить опору для очередных прогибов. Асимметричные глаза уже давно были потеряны для этого мира, пребывая в собственной блаженной темноте. Уен хотел было уже начать умолять, не в силах более выдерживать острое желание наполненности и растяжения, но Сан опять опередил его. Резко прекратив все манипуляции, он бесцеремонно перевернул мужа на живот. Мускулистые руки властно потянули на себя бедра, внутренняя часть которых уже покрылась красновато-синими отпечатками и блестящими дорожками. Под натиском чужих рук Уен послушно согнул колени и задрал вверх ягодицы. – Сан, пожалуйста... – плаксиво все-таки не выдержал Уен, которого течка снова лишила всякой гордости и привычного гонора. Он вновь превратился в пресмыкающегося омегу, который унизится ниже плинтуса перед своим альфой только бы тот взял его. Во влажных, от навернувшихся слез, глазах мужчины, смотрящего на Сана из-за плеча, стояли мольба и готовность подчиниться любой прихоти своего супруга. Всегда в такие моменты шепчущий какие-то глупые ласковые слова альфа сейчас же словно онемел. Он так и не вымолвил и слова с того самого «доброго утра». За мужчину все говорили его тело и глаза. Широченная спина была вытянута по струнке в противовес всегда чуть горбящемуся положению. Ту теплоту и любовь, которую Уен обычно видел в этих чуть раскосых карих глазах, вытеснили холодное высокомерие и обжигающая жажда. Сан выглядел как завоеватель, которому привели желанного пленника в качестве трофея. Трофея, который он хотел спрятать от белого света за семью замками, чтобы только он мог им наслаждаться, когда и сколько ему вздумается. Уен заскулил, как побитый щенок, когда средний палец мужа без предупреждения проскользнул в его щедро истекающий смазкой анус. Мягкие стенки на мгновенье с радостью обволокли заветное присутствие. Но этого было так мало, что омега снова захныкал, умоляя мужа дать ему больше и подмахивая ягодицами. Сан самодовольно хмыкнул. Крепко удерживая супруга за многострадальное бедро, он ввел в него еще и указательный палец. Уен дернулся сначала, по инерции, вперед. А затем начал сам насаживаться на не очень длинные пальцы своего альфы. Этого тоже было недостаточно. Пламя желания сжигало омегу, заставляя задыхаться и просить погасить этот пожар. – Сан... Санни, прошу... пожалуйста... – мужчина, как в бреду, снова и снова шептал имя партнера, пока последний безжалостно растягивал его уже тремя чуть растопыренными пальцами. От заданного Саном темпа вся комната наполнилась хлюпающими звуками. Взмокший и раскрасневшийся Уен вторил им жалостливыми стонами, пока растекался по кровати перед своим мужчиной. – Вот таким ты и должен быть всегда, – впервые подал голос Сан, звучащий сейчас как никогда низко. – Мокрым, послушным и готовым для моего члена, – практически прорычал склонившийся над Уеном альфа. Мужчина, как порядочный омега, хотел дать знать, что принял наказ мужа. Но его «да» было застигнуто врасплох внезапным вторжением упругого толстого члена. Растянулся не только анус, но и гласная. Аж до закатившихся глаз. Несмотря на терпеливую, пусть и неаккуратную, подготовку, Сан не дал Уену время привыкнуть. Он принялся крайне агрессивно вдалбливаться в податливую и мягкую, как сам омега, плоть. Уена елозило по хлопковой ткани нещадно. Уже через несколько секунд колени, предплечья и левую щеку начало жечь от интенсивного трения. Оставшийся не при делах член омеги так яростно мотался вперед-назад, словно его вот-вот оторвет. Тембр захлебывающихся, наслаивающихся друг на друга стонов мужчины резко взлетел. Он на секунду превратился в истеричный визг, когда Сан навалился сверху всем телом и хищно вцепился зубами в загривок Уена. Альфа и не подумал сразу отпускать плененные позвонки. Омега слышал у самого уха негромкий рык и утробные постанывания своего мужа, пока его член в яром темпе таранил Уена. – Ты мой. Только мой! Слышишь?! – яростно прохрипел Сан, выпустив шею Уена из своего захвата. Вместо этого мужская рука жестко вдавила голову мужа в пружинящий матрас. Другая же в это время грубо сжала еще не сильно пострадавшую талию. А Уен практически ничего не слышал. В ушах стояли бешеное биение собственного сердца, скрип пружин, да влажные шлепки, отражающиеся звучным эхом от пустых стен. Временами все это перекрывали его собственные стенания и всхлипы. Омега также ничего толком не видел. Не давали непрерывно льющиеся от переизбытка эмоций слезы. Дыхание давалось тяжело из-за забитого носа и придавливающего сверху горячего липкого Сана. Тело одновременно и ломило от неудобной позы, и пробирало дрожью от наслаждения. И красной нитью по всей этой гамме ощущений шло то, как сильно он хотел своего альфу. Хотел его еще глубже, когда тот и так был в нем по самые яйца. Хотел еще ближе, когда он и так разве что не расплющивал его. Хотел еще быстрее, хоть кожа и так пылала от сильного трения. Хотел его древесный аромат, и без того укутавший его в плотный кокон. И самое главное – хотел угодить и быть хорошим для своего мужа. – Да! Да, да, Сан... я только твой... только твой... твой... – запоздало отреагировал ослабевшим голосом Уен, которого подступающий оргазм уже начал оглушать и выбрасывать в невесомость. Омега кончил первым без единого звука, растратив весь свой голос на неистовые крики и стоны до того. Сан, несмотря на плотно сжавшиеся вокруг члена мышцы, еще какое-то время продолжал яростную погоню за собственным оргазмом. Что заставило мужчину под ним содрогаться всем телом и сдавленно мычать от болезненной сверхстимуляции. И в любой другой ситуации обоих бы срубило моментально, как выключенным тумблером. Но не сегодня. Их траходром с краткими моментами забвения и «пит-стопами» продолжался до самого вечера, когда им принесли ужин. Если бы альфа не был вымотан продолжительным сексом, он бы, наверное, с кулаками набросился на посмевшего потревожить их каким-то ужином мужчину. Его разъярил не факт прибытия еды, а то, что какой-то посторонний альфа посмел приблизиться менее чем на три метра к его, пребывающем в столь уязвимом состоянии, омеге. Но, в силу своего состояния, Сану пришлось ограничиться озлобленным взглядом, предупредительным рыком и собственнически притянутым к себе Уеном, который все еще был в беспамятстве. За весь следующий день Уена поимели просто на всех поверхностях номера, помимо кровати, по несколько раз: на жестком полу, на удивительно выстоявшем столе, на хлипком стуле, на ледяном унитазе, у чудом выжившей раковины и у практически всех свободных стен. И всегда раком, как какую-то подзаборную кошку. Переключившийся в примитивный режим мозг других поз и не знал. В понедельник утром Уен, как жаворонок в паре, естественно проснулся раньше всех. А точнее воскрес с болезненным стоном. Лихорадка прошла, а вместе с ней накатили все неприятные ощущения, которые раньше были приглушены вышедшими из-под контроля гормонами. Болела просто каждая клеточка тела будто его накануне методично вкатывали в асфальт. Если потянуться ослабшими руками, то дают о себе знать синяки на талии. Если двигать ватными ногами, то простреливает поясница. А меж ягодиц так вообще будто открытая рана зияла. Голос? Какой голос? Его будто и не существовало никогда. А когда омега увидел, во что превратилась его кожа, так вообще зарекся проводить такие эксперименты в будущем. А сколько всего спермы Сан вкачал в него за эти два дня, что уже вытекла и была вымыта? И это без приема контрацептивов. Кто бы следил за этим в период, который как раз и был создан для зачатия? Так что к врачу следовало наведаться как можно скорее. Сан, почувствовав шевеление рядом, тоже открыл глаза с не менее вымученным «ооо». Но он, по крайней мере, не выглядел так, словно дрался с профессиональным боксером в бою, где нельзя было бить по лицу. Да и у альфы, наверняка, болели только руки и спина, а не то, что пониже. Уену, например, теперь всю неделю работать из дома на ортопедической подушке, которую обычно при травмах копчика используют. Омега даже не был уверен, что выйдет из этой комнаты на своих двоих. Да хотя бы просто встанет с этой проклятой кровати. Радовало только, что они не особо разнесли номер. Да, на виниловый пол и простыни без слез не взглянешь. По постельному белью вообще нельзя было сказать, что оно когда-то было черного цвета. Да, немного отбили стену, которая соприкасалась с более узкой частью стола. Да, в комнате невозможно было дышать от того, что спертый воздух был насквозь пропитан запахом спермы, пота и не выветрившихся феромонов. Но, в целом, ничего такого, за что пришлось бы отвалить немаленькие деньги. – Уен-а, мы больше так не делаем... – пришел к уверенному выводу Сан. После того как с охами и ахами, полными ужаса, осмотрел свои бесчисленные отметины всех цветов радуги, оставленные на муже. – В следующий раз только на подавителях. Потерявший голос омега мог только утвердительно усиленно кивать, буравя супруга взглядом, полным ненависти. Словно идея совместить течку с гоном всецело принадлежала Сану. Какой Уен вынес из всего этого урок? Всегда. Всегда отслеживать не только свой цикл, но и цикл мужа.