Тишина «Зарисовка»

музыка: Kodaline - All I Want.

«В темноте не слышно слов, только стук двух сердец»

Лёгкие горели огнём, ноги подкашивались на каждом шагу, а сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и останется где-то позади, на усыпанной листьями земле. Майк мчался сквозь лес, не разбирая дороги, продираясь сквозь колючие кусты и низкие ветки, что хлестали по лицу, оставляя жгучие царапины на щеках. За спиной раздавались звуки — хриплые, утробные, нечеловеческие. Щелчки челюстей, топот, треск ломающихся веток. Демогоргоны. Их было слишком много. План провалился ещё на старте, когда они наткнулись на целую стаю этих тварей в той части леса, где по их расчётам никого быть не должно. Компания разбежалась — кто куда. Лукас рванул влево, таща за собой Макс. Дастин с Оди исчезли в противоположной стороне. Остальные растворились в темноте, и Майк даже не знал, живы ли они, добрались ли до безопасного места. Он бежал один, не зная куда, лишь бы подальше от этих тварей, от их рычания и запаха гнили, что висел в воздухе густым облаком. Впереди замелькало что-то тёмное — старый сарай, наполовину разрушенный, с провалившейся крышей и покосившимися стенами. Майк не раздумывая рванул к нему, проскользнул внутрь через узкую щель между досками и замер, прижавшись спиной к холодной стене. Темнота. Тишина. Только его собственное хриплое дыхание, что он пытался заглушить, зажимая рот ладонью. Снаружи звуки приблизились. Щелчки, рык, царапанье когтей по дереву. Майк зажмурился, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Сердце билось так громко, что ему казалось — его слышно на весь лес. Звуки начали отдаляться — медленно. Майк выдохнул, чувствуя, как ноги становятся ватными, и он медленно сполз по стене, опускаясь на холодный земляной пол. Мысль о друзьях обожгла, как раскалённое железо. Из глубин густого леса донёсся крик. Пронзительный, полный ужаса крик, что разорвал ночную тишину и заставил кровь в жилах застыть. Майк вскочил на ноги, и его тело двигалось раньше, чем разум успел что-то обдумать. Он выскочил из сарая, и глаза лихорадочно искали источник звука. Там — метрах в тридцати, между деревьев, мелькнула тонкая фигура, бегущая и спотыкающаяся. Уилл бежал прямо на него, и за его спиной, в нескольких метрах, двигались быстрые тени. Он бежал, не разбирая дороги, и его глаза были широко раскрыты от ужаса. Майк метнулся к нему, схватил за руку и резко рванул в сторону сарая. — Тихо, — зашипел он, втаскивая Уилла внутрь. — замолчи, твою мать. Но Уилл не слышал. Он задыхался, всхлипывал, пытаясь вырваться, и его дыхание было таким громким, таким отчаянным. — Уилл, заткнись— прошипел он, прижимая друга к стене и зажимая ему рот ладонью. Глаза Уилла были безумными от страха. Он дёргался, пытаясь освободиться, и сквозь пальцы Майка прорывались приглушённые всхлипы. Слёзы текли по щекам, и всё его тело тряслось мелкой дрожью. — Уилл, прошу, — умоляюще прошептал Майк, прижимаясь к нему всем телом, пытаясь удержать на месте. — прошу, я рядом, Уилл.. Но Уилл не мог остановиться. Паника захлестнула его с головой, и он продолжал всхлипывать, дёргаться, и Майк чувствовал, как отчаяние сжимает его собственное горло. в голову Майка ударила идея не обдумывая, его рука соскользнула с губ Уилла, и он рывком притянул его к себе, впечатываясь губами в его губы. Уилл замер. Всхлипы оборвались на полуслове, превратившись в задушенный вдох. Его глаза были широко распахнуты, смотрели в полуприкрытые глаза Майка. Губы Уилла были холодными, солёными от слёз, и он не отвечал, просто застыл, шокированный, не понимая, что происходит. Майк прижимал его к стене, одной рукой держа за затылок, другой — упираясь в дерево рядом с головой Уилла, создавая подобие щита. Он чувствовал, как колотится сердце друга под его грудью, как дрожат его губы, как мелко-мелко трясутся плечи. Снаружи звуки приблизились. Совсем рядом — в нескольких метрах от сарая. Майк зажмурился, продолжая удерживать Уилла в поцелуе, молясь, чтобы тот не издал ни звука. Секунды тянулись вечностью. звуки начали затихать, растворяясь в ночи. Майк не двигался. Не отрывался от Уилла. Просто стоял, прижимая его к стене, и чувствовал, как постепенно напряжение начинает спадать, уступая место чему-то другому — острому осознанию того, что он делает, чьи губы прижаты к его губам, как близко они стоят. Наконец, когда звуки исчезли совсем, Майк медленно отстранился. Его дыхание было рваным, неровным, и он не мог оторвать взгляд от лица Уилла. Майк отступил, отпуская Уилла, но тот схватил его за руку, не давая отойти. — Майк, — прошептал Уилл, и голос звучал хрипло, надломленно. — не уходи. Они стояли в темноте сарая, держась за руки, и Майк чувствовал, как пальцы Уилла дрожат в его ладони. Лунный свет, пробивающийся сквозь щели в стенах, слабо освещал его лицо — бледное, в слезах, с красными глазами и дрожащими губами. — Я не знаю, что меня нашло, будто я был во всём мире один среди них, меня накрыл туман и эти звуки, — выдохнул Уилл, и слёзы снова покатились по щекам. Майк, снова притянул его к себе — на этот раз в объятие. Крепкое, отчаянное, полное всего того, что он не мог выразить словами. Уилл уткнулся лицом ему в плечо и зарыдал — тихо, надрывно, выплёскивая весь страх, что накопился за эти минуты погони. Его руки судорожно сжимали куртку Майка, держась так, словно боялся, что если отпустит, то снова окажется один в темноте с этими тварями. Майк держал его, поглаживая по спине, и чувствовал, как у него самого дрожат руки. Адреналин начал спадать, уступая место запоздалому осознанию того, как близко они были к смерти. Их лица были так близко, что Майк чувствовал тёплое и неровное дыхание Уилла на своих губах. И в этот момент что-то внутри него сломалось. Все барьеры, все страхи, всё то, что он так долго держал под замком — всё рухнуло разом. — Уилл, — прошептал он, и его рука сама собой поднялась, ложась на щеку шатена. — Я не хочу терять тебя снова, я не переживу если потеряю тебя навсегда. Уилл прикрыл глаза, прижимаясь щекой к его ладони, и Майк почувствовал, как по его пальцам стекает новая слеза. — Не хочу представлять мир, в котором тебя нет, – слова давались тяжело, но он заставлял себя говорить. Тишина вокруг была оглушающей. Лес словно вымер, затаился, прислушиваясь к ним так же, как они прислушивались к каждому шороху снаружи сарая. Уилл не смог выдавить из себя ни слова. Ком в горле распирал изнутри, горечь слёз жгла сильнее любого страха, и паника накрывала волнами, лишая дыхания. Он инстинктивно прижался к Уиллеру, будто в этих объятиях было его единственное спасение, единственный якорь в этом хаосе. Рука Майка медленно переместилась к затылку Уилла, сжимая крепче, притягивая ближе. Пальцы зарылись в мягкие волосы, удерживая, успокаивая, обещая — я здесь. Майк наклонился, прижимаясь губами к его макушке, оставляя там тихий, почти невесомый поцелуй — тёплый, бережный, полный немого отчаяния и заботы. Уилл дрогнул в его руках. Напряжение, сковывавшее тело, медленно ослабло, и он позволил себе выдохнуть — впервые за всё это время. Его пальцы судорожно сжали ткань куртки Майка, будто он боялся отпустить и снова оказаться один, в темноте, среди звуков, что до сих пор эхом отдавались в голове. Снаружи снова донёсся далёкий рёв — уже не рядом, но всё ещё достаточно близко, чтобы напомнить: это ещё не конец. Майк осторожно отстранился первым, нехотя, будто разрывая что-то важное, но необходимое. Он посмотрел Уиллу в глаза — в них всё ещё плескалась боль, но теперь там было и доверие. — Нам нужно идти, — тихо сказал он. — Найти остальных. Уилл вытер лицо тыльной стороной ладони и глубоко вдохнул, собирая себя по кускам. И они вышли из сарая, держась за руки. Лес встретил их холодным ветром и шелестом листвы, их руки были крепко сплетены, и это было сильнее любого страха.