Осколки случайностей

Глава 3. Случайности в прошлом —... Ты будешь вечно жить и сомневаться, Ты неудачник или же герой? И день за днем, случайностей осколки Рождают то, что мы зовем судьбой. Вэй Ин сыграл последний аккорд и встряхнул своими длинными волосами. — Что скажешь, а-Ли? У этого Вэя хоть что-то получилось? — Сянь–Сянь, ты верно шутишь, это определенно лучшая твоя песня! Сколько в ней эмоций и чувств, признавайся, у тебя появилась подружка? —Что? Нет, что ты, а-Ли, какая подружка? Самая прекрасная женщина в этом мире — моя сестра! Так как же я могу завести кого-то? — А-Сянь, — смеялась сестра. – Твоя песня с таким количеством чувств, про любовь и судьбу, я уверена, что ты посвятил её какой-то девушке, просто не хочешь сознаваться! — Нет, — сказал Вэй Ин. Он ненавидел врать сестре, но не мог рассказать, что песню написал, когда по дороге в университет увидел парня в светлой одежде, и его сердце мгновенно забилось быстрее, а потом он ощутил, как накатывает тоска, когда стало понятно, что это не Лань Чжань. Ведь тогда это станет совсем правдой, но он и сам не хотел верить. Хотя, кажется, это был уже факт, с которым ничего нельзя было сделать. Только скрывать, прекрасно понимая, что скажет приютившая его семья, если узнают, что он гей. Так что, только и оставалось, с улыбкой сказать сестре полуправду — Это просто воспоминания о школе, а-Ли. Вряд ли я еще раз с кем-то из бывших одноклассников пересекусь, но что, если все-таки однажды? Я часто думаю об этом, знаешь, как одно событие цепляется за другое, и вот мы на этом месте. Дядя нашёл меня, потому что поехал в командировку в тот город, где жили родители. И если бы он не поехал туда, и не попытался их найти, он не узнал про меня, не забрал сюда, я не познакомился с вами, не пошёл в вашу школу, и всё такое. И вот теперь я думаю, что, наверное, раз ваша мама настояла, что я должен учиться на экономическом, это тоже должно к чему-то привести. Интересно к чему. — Мой брат прямо философ, — засмеялась Цзян Яньли — может уже стоит издавать трактаты? — Нет уж, спасибо. Лучше буду писать бестолковые песни и петь их своей цзе-цзе! По прошествии времени воспоминания казались подернутыми пеленой, словно были сном, словно не могли происходить с Вэй Ином. Тот вопрос Лань Чжаня о тату, немного встряхнул его. Такое совпадения было чем-то смешным, и Вэй Ину было искренне жаль, что об этом никто никогда не узнает. Ведь, кажется, он всегда думал, что встретил Лань Чжаня в школе, только чтобы осознать свою ориентацию. Не хотелось думать или говорить банальности, но рядом с Лань Чжанем хотелось быть. Обнимать и целовать, хотелось принадлежать только ему и тонуть в его глазах. Так что, те, не совсем ловкие строчки, сформировались благодаря его мыслям о Лань Чжане. Разве не удивительно, что он же их и похвалил, словно закольцовывая все события? А тогда, в разговоре с сестрой, он все же оказался прав, пусть даже и предположить не мог, каким образом. Но именно поступление на экономический позволило ему познакомиться с его самым лучшим мальчиком! Точнее, даже не само поступление, а то, что Цзян Чэн категорически отказался жить с ним в одной комнате общежития. — Да задолбался я в школе, потому что! Чуть что, так “господин Цзян, передайте вашему брату…”, как будто я в няньки нанялся! Нет, в университете хочу, чтобы мы как можно реже пересекались, и вообще как можно меньше людей было в курсе, что такое ходячее бедствие, как ты — мой брат! Конечно, первым делом, в тот момент Вэй Ин обиделся. Но потом, словно припомнив, свое второе имя, которое ему дал дядя, по какой-то старой, дурацкой традиции, решил, что сожалеть не о чем. Ну, не будет он жить с а-Чэном, подумаешь, беда, зато заведет новые знакомства — все же школа в Чайна-тауне предоставляла довольно ограниченный круг общения, и большинство детей, так или иначе, строили общение, с учетом отношений их семей. Так, его чудесная Яньли, была вхожа в компанию девушек из клана Цзинь, а самый красивый в мире парень, по фамилии Лань, не считал остальных достойными общения. Так что универ и правда предполагал новые знакомства. Но, по какому-то нелепому стечению судьбы, соседом Вэй Ина по комнате все равно оказался азиат. Парень, хоть и был ровесником Вэй Ина, казался каким-то маленьким и сильно зашуганным. А уже чуть позже выяснилось, что в комплекте с Вэнь Нином шла его чересчур деятельная и заботливая сестра. Конечно же, Яньли тоже можно было назвать деятельной и заботливой. Но такой… пугающей она не была. Вэнь Цин тут же выгнала их обоих из комнаты, вытерла пыль, помыла полы, судя по оставшемуся запаху – с хлоркой. — И-извини, – чуть заикаясь сказал Вэнь Нин, пока Вэнь Цин, все же запустив их обратно, куда-то ушла, наказав им ждать. — Она просто беспокоится из-за меня. Я от-тказался жить дома, хотя она говорила, что готова возить меня. Но это слишком, она много работает, часто в ночные смены. И я пообещал, что сп-правлюсь сам, а она сможет приезжать и контролировать, но я не думал, что она настолько серьезно соберется это делать. О причинах такой заботы Вэй Ин узнал не сразу. Вэнь Нин был болен. Еще в детстве ему диагностировали какой-то синдром с непроизносимым названием и опухоль в мозге, которая никак себя не проявляла, но могла убить его буквально в один момент. Вэнь Цин поэтому и пошла учиться на врача. Стала одним из лучших нейрохирургов в штате, потому что считала себя обязанной спасти брата. Вэй Ин мог только восхищаться ей. Они общались и после окончания универа, хотя и не так часто — Вэй Ин посвятил себя работе, желая показать тетке, что он вовсе не дармоед. И у него отлично получалось, энергичный и инициативный, он быстро продвигался по карьерной лестнице, оставляя себе не так много свободных выходных. Конечно, раз в месяц он в обязательном порядке приходил на воскресные ужины в дом к Цзянам, но это было ему, скорее в тягость, в отличие от простеньких посиделок с попкорном из микроволновки и дурацкими комедиями в съемной квартире Вэней. И вот, в один из редких выходных, Вэнь Цин вдруг сама позвонила ему. Первым делом Вэй Ин испугался, потому что она никогда ему не звонила, иногда лишь писала сообщения, и разумеется, первые мысли были исключительно страшные. Но она лишь спросила каким-то нехарактерно тихим голосом: — Вэй Ин. У тебя ведь есть права? — А, что? Ну, да, конечно, есть, сама знаешь, меня с моей внешностью в клуб без подтверждения возраста не пускают. — Хорошо. Я заеду за тобой. Потом сможешь меня довезти домой? —Ты собираешься напиться, Цин-цзе? — Возможно. Пока не знаю. Но не говори а-Нину. Вэй Ин, садясь в старенький форд Вэнь Цин, прекрасно видел, насколько она взвинчена, но говорить женщина явно ничего не собиралась. Они приехали к зданию, и Вэй Ин на каком-то подсознательном уровне сразу же почувствовал себя неуютно. А увидев табличку, гласившую, что это частный сиротский приют и вовсе впал в ступор. Его не звали, но все же он вошел следом за подругой, не понимая, что происходит. Вэнь Цин перекинулась парой слов с пожилой женщиной, и прошла дальше, в игровую. Она была не такой, как в детстве Вэй Ина, по крайней мере здесь действительно были игрушки и чистота. Но... Ощущение безнадежности и горя было таким же, так что Вэй Ин почувствовал, как у него начинается что-то вроде панической атаки. Вэнь Цин подошла к совсем крошечному ребенку, сосредоточенно калякавшему что-то на листе бумаги и присела перед ним на корточки. — Юань. — Син-се! —Мальчик смешно округлил глаза и кинулся к ней на шею. — Ты плисла, Син-се. Юань-Юань так скусял! — И я. Ты хорошо себя ведешь? Кушаешь? — Дя. Юань холосий!— Мальчик посмотрел на Вэй Ина, и слегка неуклюже поклонился. Вэнь Цин, казалось, только сейчас заметила, что Вэй Ин вошел с ней. — Это мой друг, а-Юань, господин Вэй . — О, ну зачем же так официально, — улыбнулся Вэй Ин, все еще не понимая, что происходит. — Если ты Цин-цзе, то я Ин-гэгэ. Хотя, не, странно звучит. Усянь-гэгэ, да. — Сянь... гэ. — Неуверенно произнес мальчик. — Ага. Рад познакомиться. — Смотли, сто я налисовал, — мальчик тут же протянул ему картинку, состоявшую из разноцветных завитков. — это Юань-Юань видел такие цветоски у бабуси! — Очень красиво, а-Юань — кивнула Вэнь Цин. — Син-се, а ты налисуешь мне сто-нибудь? Ты лисовала собаську! Но Юань потейял… — Хорошо, — Вэнь Цин кивнула. – Я поговорю с миссис Джонс и нарисую тебе что-то, когда вернусь. — Давай пока я нарисую, – предложил Вэй Ин . — Я умею. Только не… собак. Кролика, хочешь? — Дя, Сянь-гэ, хосю. Вэй Ин улыбнулся, и посадив его себе на колени, принялся рисовать. Он не то чтобы умел общаться с детьми и вообще до сих пор не понимал, что это за мальчик, но нарисовать ребенку симпатичного пухлого кролика было не сложно. — Ого, как клуто, Сянь-гэ! Вэй Ин слегка потрепал его по волосам, помогая слезть, и только теперь увидел, что на него смотрят еще несколько пар глаз. — О… твои друзья, а-Юань? — Не трудно было заметить, что а-Юань был самым младшим, а кроме того, единственным азиатом. Что, в свою очередь, означало, что в будущем этому мальчику предстоит столкнуться с серьезным кризисом идентичности. — Очень красивый кролик – тихо сказал ребенок лет семи. — А можете мне тоже нарисовать? А-Юань внезапно обнял едва успевшего встать Вэй Ина за ногу и объявил: — Это мой Сянь-гэ! Он мне лисует! — Ахаха, а-Юань, ну, не жадничай. Давай нарисуем и твоим друзьям тоже. Вскоре, каждый из десятка детей получил рисунок кролика. Вэй Ин только тогда заметил, что Вэнь Цин стоит рядом. — Спасибо, Вэй Ин. — Сказала она твердым голосом. — А-Юань, нам пока пора ехать. Я заеду к тебе через неделю, хорошо? — Да. Пока, Син-се, пока, Сянь-гэ. Ты тозе ведь есе пиедесь? — Обязательно. — Вэй Ин улыбнулся сквозь силу, взъерошил волосы а-Юаня. Махнул рукой остальным детям. На сердце было тяжело. Он ожидал, что Вэнь Цин все ему объяснит, но она хранила молчание, а когда они все же подошли к машине, кинула ему ключи. — Садись за руль. И отвези меня к себе, у тебя ведь точно есть, что выпить? Давай, двигайся. Вэй Ин послушался, Вэнь Цин, все еще сохраняя ледяное спокойствие, села на пассажирское сидение. Они молча доехали до дома Вэй Ина, поднялись наверх, Вэй Ин полез в шкаф за бутылкой виски, а когда повернулся, вдруг увидел, как эта невозмутимая и, откровенно говоря, пугающая, женщина вдруг разрыдалась. Вэй Ин, в целом плохо переносивший женские слезы, замер не понимая, что сейчас делать. — Блядь! – Она явно попыталась успокоится, но абсолютно безуспешно. — Блядь-блядь-блядь!!! Я не могу. Не могу, Вэй Ин! — Цин-цзе? В чем дело? Расскажи. Я правда хочу помочь. — Вэй Ин сел рядом, не решаясь дотронуться до нее. —Все… Все просто. И страшно. А-Юань… он сын моего троюродного брата. Ему всего три года. А его родители… — Она покачала головой, — Вот ты вообще можешь себе представить, что должен чувствовать мальчишка, из любящей семьи, когда в один день его родители просто исчезают? Вэй Ин замер. Представлять не было нужды. Он точно знал, что чувствует ребенок в этот момент. — Они оставили его с бабушкой... С нашей бабушкой. Ему она прабабушка, и уехали в гости. Но не вернулись... Их нашли неделю назад. — Вэнь Цин закусила губу. — Ограбление или что-то в этом роде. Не знаю. Опека тут же забрала ребенка. Бабушке уже под восемьдесят, она сама живет в доме престарелых, и, уж, конечно, ей не отдадут его. А я... А мне две недели назад предложили работу. Я так долго добивалась этого места! Исследовательская лаборатория в Китае. И кроме всего прочего... Это шанс для а-Нина. Это работа по его профилю, исследование, терапия и... Его запишут в контрольную группу. Я уже согласилась, но теперь… Если я сейчас откажусь, второго шанса может не быть. Но как мне выбрать между племянником и братом? И, главное, шанс на усыновление у меня не такой большой, я не замужем, у меня ненормированная работа, нет собственного жилья... Но я хотя бы смогу навещать его в приюте, он будет знать, что его не бросили. Но если а-Нин... – Она всхлипнула и прижалась к Вэй Ину, все так же сидевшему с ней рядом. Без какого-то подтекста, словно в поисках защиты. — Цин-цзе… — Он аккуратно погладил ее по плечу. — Я понимаю, что тебе тяжело. Конечно езжай. Я знаю, как долго ты ждала этого шанса. Ты должна попробовать спасти А-Нина, ты не простишь себе, если не попробуешь. И ты ведь сможешь приезжать, типа в отпуск, или вроде того, и тогда видеться с ним. А пока тебя не будет, я буду навещать а-Юаня, и отписываться тебе. — Зачем тебе это? — тут же вскинулась Вэнь Цин. — Потому что я, когда-то, был в его ситуации. Я знаю, как это, жить без надежды, но когда к тебе приходит твой человек, даже просто навестить, жизнь меняется. — Ты… Был в системе? — Она смотрела словно испуганно. — Я не знала. Ты же... У тебя же есть брат и сестра? — Сводные. Их отец усыновил меня. Их мать... Ненавидела меня за это. Но все же, это была семья. Хм. Не знаю, дадут ли мне усыновить твоего племянника. Но я могу попробовать. Слушай, будет же круто? Ты ведь не будешь возражать? — Вэй Ин… ты всегда бросаешься всех спасать. Я буду благодарна, если ты и правда будешь навещать его, и у меня правда будет хоть год, чтобы все понять, но не... — Чего это “не”? Он чудесный мальчик, да, я не кинусь собирать документы завтра, но… Почему не попробовать? — Потому что ты не думаешь о будущем. — Вэнь Цин наставительно приставила палец к его лбу. — Даже если ты сам был на его месте. Вот образумишься, решишь жениться, и что твоя жена скажет, об усыновленном ребенке? — Ничего. — Вэй Ин пожал плечами. —У меня все равно не будет жены, не переживай. — Почему? — Потому что я гей. — Он впервые произнес это вслух и даже немного испугался, того, как бесповоротно это прозвучало. Но, кажется, он должен был сделать это, поскольку Вэнь Цин, вроде как, должна “благословить” его на общение со своим племянником. Но Цин-цзе просто хмыкнула и совершенно по-сестрински погладила его по голове: — Хвала богам, что мы в этой стране. Тут ты и правда сможешь усыновить его, и потом спокойно выйти замуж. Вэй ин счастливо кивнул. Он ходил навещать мальчика, и брал его на разрешенные прогулки раз в месяц. Вэнь Цин, до того, как уехала, договорилась с миссис Джонс, и Вэй Ина записывали под именем Вэнь Нина. — Должен же быть плюс, что для проверяющих азиаты на одно лицо — мрачно шутила она. Так и повелось. Вэй Ин приезжал, расписывался в тетради исключительно иероглифом, а документы “ в залог” оставлял Вэнь Нина. Это срабатывало для проверяющих, да и а-Юань называл его исключительно “братиком”, так что в самом приюте сомнений ни у кого не возникало. Но вот официально усыновить ребенка, уже как Вэй Ин, он все еще не мог. — Что, если вы останетесь без работы? Что, если ребенок заболеет? —Все можно решить, няня, друзья, семья, — Эти аргументы не очень-то трогали органы опеки. Дядя Цзян был его опекуном, но, когда Вэй Ин стал совершеннолетним, он перестал считаться частью семьи Цзян. Пусть у них были замечательные отношения, но какое до этого дело бездушным компьютерным базам данных? Пусть у него и была хорошая зарплата, но съёмная квартира, да и он был не в браке. Первый раз смотря на список документов Вэй Ин слабо усмехнулся. Муж вполне подходил, только вот его тоже не было в наличии. Но Вэй Ин был уверен, что со всем справится. Он снял студию в районе подешевле, вложил все накопленные средства в покупку просторной квартиры, подходящей для ребенка. Дом должен был достроиться всего через год. Найти супруга было сложнее, но это не было прямо обязательным пунктом. В крайнем случае, они бы поженились с Вэнь Цин, или даже с Вэнь Нином, чтобы забрать ребенка. Ну, если бы Вэй Ин не раскопал себе мужа раньше, конечно. А еще, он никому не рассказывал о мальчике. Даже сестре – тогда она была занята мыслями о будущем замужестве, и он точно знал, что она хоть и удивится, будет рада за него. Но будет и беспокоиться, а этого он не хотел, потому что думал, что всегда успеет рассказать, удивить, когда однажды приведет а-Юаня, уже как своего сына А после... после того, как ему отказали от дома. Вэй Ин и не пытался связаться с ней. Он насмотрелся на отвращение на лице брата и бывших друзей. Потом и вовсе все посыпалось, как карточный домик, и теперь деньги, которые Вэй Ин прежде мог потратить за пару часов прогулки, он зарабатывал полмесяца. Было тяжело. Было ужасно, но у него был а-Юань, который кидался навстречу и обнимал его. Он вовсе не был избалованным, был рад самому Вэй Ину, и не замечал, что больше они не ходили в кино или на карусели, а все чаще кормили уток в парке или играли на детской площадке. Вэй Ин раскачивал его на качелях водрузив картонную коробку на голову и утверждая, что а-Юань космонавт. А ребенок потом говорил, что это было лучшее свидание с Сянь-гэ. Вэй Ин жил ради этих моментов и не променял бы их ни на что на свете. И он точно знал, что как бы приятно ни было открывать новые грани дружбы с Лань Чжанем, прежде всего он должен думать о ребенке, а не о себе.