Оска, тебе нравится?

– Оска, тебе нравится? – Ландо склонился над ним, лишь на секунду поймав сдержанный вздох на чужих губах, перед поцелуем. Оскар всегда был предельно тихим, настолько, что Ландо порой казалось, что ему не нравится вовсе. – Мгм, – тихое и сдержанное мычание служит для Ландо ответом между поцелуями. Можно сказать, что Норрис всегда говорил за двоих. Пиастри не бревно, он отдается с чувством, с желанием, берет точно так же. Только его партнеру было всегда мало, слишком мало для адреналинового и эмоционального наркомана. – Оска, пожалуйста, я хочу слышать тебя, – пытаться упросить его было так же глупо, как надевать пуанты и танцевать балет, будучи медведем. – У тебя такой красивый голос, – влажный шепот оставляет ожоги на шее Пиастри, который вытягивается под прикосновениями словно кот, которого почесали за ухом. Каждый комплимент заставляет его краснеть, каждое прикосновение плавит, а слова Ландо…Порой чересчур грязные, пошлые и вызывающие толкают Оскара в пропасть и покрывают уши с щеками красными пятнами. В такие моменты он особенно сильно хватается за его плечи, прячет лицо в изгибе шее и кусает губы так, что на следующее утро они полностью опухшие. – Оска, Оска, Оскар, милый. Хороший, ты такой сладкий, очаровательный, пожалуйста. – Слова доходят до него и рассыпаются румянцем по коже, когда глаза Ландо блестят азартом. Только он мог сделать выражение лица, напоминающее восхищение, грусть и похоть одновременно. Его поцелуи опускаются все ниже, ниже, ниже. Шея, ключицы, грудь, живот, бедра. Он не скупится на прикосновения, никогда. Хочет, чтобы его было слишком много. Ландо всегда слишком много, особенно для Оскара. – Ландо, я не мог…мхм… – Он может, но не хочет. Голова падает на подушки, бедра поддаются навстречу сладким и таким желанным прикосновениям. Собственные пальцы мягко оседают в растрепанных кудрях, когда этот острый язык касается его члена. – Ты заткнешься только с членом во рту? – Не выдерживая, Оскар стонет, но не так, как того желал Ландо. Этот звук был скорее смущенно-раздраженным, но совсем не таким… – Если ты не хочешь, говорить буду я. И не заткнусь, пока не услышу как тебе хорошо, Оска. – Протягивая каждое слово на долгие слоги, Ландо очаровательно улыбается и кусает губы. Гладит его бедра, касается члена, нежно, мягко, заставляя Оскара плавиться и чаще дышать. С каждым новым прикосновением, в комнате становится все меньше воздуха, которым можно свободно наслаждаться. Острый язык находит его напряженные соски, касается легко, игриво и тут же исчезает. Потому что Ландо не намерен молчать, а для этого ему еще понадобится его язык. Коротко кусая его рядом с соском, он хихикает, словно идиот. – Оскар, О-оскар, ты такой милый, когда смущаешься. Оска, мой милый, прекрасный, такой красивый, нежный. Наверное это мой рай. А внутри тебя так жарко и я так хочу видеть тебя внизу. Такого… – Он видит как прячется чужой взгляд, как теряется и тушуется его парень. Черт, он бы прокричал хватит, но Ландо не хватит. Он каждый чертов раз впадает в безумие, когда дело касается Пиастри. Такого серьезного, собранного и порой агрессивного на трассе. – Такого отзывчивого, но такого тихого… Я хочу, чтобы ты был громче. Я намерен сделать все, чтобы услышать твой голос сегодня, это мое желание чемпиона. Прикосновений становится много, очень, очень, очень много. Каждая чертова минута превращается в пять, в тридцать, в час. Секунды тянутся бесконечно долго, когда становится слишком. Ландо кусает, лижет, набрасывается словно на добычу, впадая в безумие. Но не дает самого важного. Ласкает, играет и дразнит его, заставляя тело мелко подрагивать от каждого короткого прикосновения. – Оска, скажи мне. — Его губы и руки буквально везде, Ландо нежен, возможно даже слишком. Кончиками пальцев он касается груди, чертит известные только ему узоры и проводит языком по тому же маршруту, покрывая чужую кожу мурашками. Оскару жарко, невыносимо, словно они не в номере отеля, а на пляже в самый разгар пекла. Воздух между ними вспыхивает и превращается в бьющее током электричество оголенных чувств. – Ландо, пожалуйста, хватит. – Эта фраза не была просьбой остановиться, это была мольба, призыв продолжить. Но заткнуться. Потому что вся эта болтовня и бесконечно обжигающие прикосновения делают его таким ужасно чувствительным и в какой-то мере уязвимым. Несомненно он доверяет Ландо, абсолютно все, от мыслей до своего тела. Но этот идиот не щадит его, смущает, касается и любит. До потери пульса и самоконтроля. – Замолкни, Ландо, я тебя прошу. – Сжимая пальцы в чужих спутанных кудрях, он буквально отрывает Норриса от своей груди, заставляя взглянуть парня на себя. Только вот вместо раскаяния на его губах расплывается довольная улыбка и Ландо показательно, отвратительно звонко и пошло стонет от этого действия. Ластится в его руку, стонет снова, а глаза блестят неподдельным озорством. – Это не так сложно, Оска…Смотри как мне нравится, когда ты грубый… Мххмммм, да… Вот так, – Он издевается. Издевается и ни капли не жалеет об этом, когда видит как расширяются чужие зрачки и вновь загораются щеки. – Я тоже хочу знать, что тебе нравится, милый Оска. – Сам дьявол говорит с ним, иначе Оскар не мог объяснить то, в какого демона превращается Ландо, когда они остаются одни. Только Пиастри собирается отпустить его, сказать что-то колкое и грубое, лишь бы скрыть свою зажатость, как ловкие пальцы Ландо оказываются на его члене. Движения резкие, играющие, но такие желанные в этот момент. С приоткрытых губ Оскара срывается стон. Неожиданный. Почти не прикрытый контролем, только потому что он собирался начать говорить. Сдавленное “ахх” прозвучало оглушительным выстрелом в комнате, разбиваясь о стены и мягкое одеяло под ним. – Да…Дааа, черт, Оскар, еще, пожалуйста, еще… – В глазах Ландо кажется взрываются фейерверки, а все тело напрягается от восторга. Оскар видит это и сгорает со стыда, но теперь от чего-то становится сложнее сдерживать себя, потому что барьер уже был сломлен. Влажные и холодные от смазки пальцы скользят внутрь, так легко и ловко, что Пиастри охает от неожиданности. Он ждал этого, да, но сейчас, когда руки Ландо были везде, он не знал его следующего шага в этой мучительной и сладкой игре. К этому моменту он оказался слишком возбужден и расслаблен. – Ну же, Оска… – В голосе скользила неприкрытая мольба и восторг, когда его губы снова нашли шею партнера. Он целовал мокро, громко, причмокивая каждый раз и останавливаясь только для того, чтобы продолжить свою болтовню. – У тебя замечательный голос, Оска, котик, милый…Хороший, Оска, ты такой хороший. Я ведь хочу услышать, что тебе хорошо, тебе хорошо? – Ландо чувствует как бешено бьется пульс под его поцелуями, чувствует насколько частыми и рваными стали его вздохи. Пальцы внутри не торопились, а к члену он не прикасался принципиально, чтобы чужое тело стало чувствительнее обычного. У него был план и он следовал ему предельно точно. Это чистое безумие. – Ландо, блять. – Оскар почти выплевывает его имя, выгибаясь только от пальцев в заднице, а его попытки потереться о него остаются тщетными и бесполезными. Ландо дает много, но не достаточно, не сейчас. Сейчас тело требовало больше внимания, чем обычно. Он скользит руками по его плечам, груди, стараясь отдаться моменту, коснуться в ответ и… Тянется вниз, чтобы обхватить свой член, но его тут же останавливает ладонь Ландо. – Нет… Только если ты скажешь. Оска, что ты хочешь? Хочешь, чтобы я вошел в тебя? Хочешь, чтобы мой член был внутри, где так горячо и влажно, ммм? Оска? Как сильно ты хочешь мой член? Я не слышу, прости, я не слышу. – Эта идиотская и такая искренняя улыбка убивает, а тело бросает в дрожь, когда он убирает пальцы, оставляя за собой прохладу и пустоту. Ландо вытирает их о напряженное бедро Оскара, которое так же резко вздрагивает от прикосновения. – Ты такой чувствительный, неужели даже сейчас ты будешь молчать? — В его глазах ни капли совести, лишь удовольствие, прикрытое наигранным разочарованием от того, что он все никак не может получить желаемое. Оскар лишь глупо кусает губы отводя взгляд. Они делают это не первый и далеко не второй раз, но почему-то всегда ему безумно неловко. Они буквально в отношениях и секс не является чем-то необычным для него. Дело было совсем не в Ландо и не в том, что он не доверяет ему или что-то типа того. Просто все его естество, ведь он был…Тихим? Нет, скорее неловким? Наверное это будет лучшим описанием. Потому что ему нравится и нравилось всегда, но говорить о таких вещах так открыто и пошло он не мог, этому сопротивлялся его мозг, но не тело. Тело всегда поддавалось, отзывалось на каждую ласку и прикосновение и Оскар был уверен - этого достаточно. Оказалось, что Ландо этого не достаточно. Тогда он делает глубокий вдох и на выходе, сдавленно и быстро произносит нужные слова. – Ландо, я хочу тебя, пожалуйста. – И все? – Оскар вздрагивает от такой реакции и бросает смущенный и чуть осуждающий взгляд на своего парня. Норрис показательно дует губы, а его брови изгибаются расстроенным домиком. Его мимика всегда чертовски живая, яркая, Оскару казалось, что он меркнет рядом с ним. Но точно не сейчас, потому что в данный момент он горит почти в буквальном смысле. – Да, все. — Нервно сглатывая вязкую слюну, Оскар тяжело дышит, заглядывая прямо в эти бесстыжие глаза. – Тогда нет. – Снова. Сука. Снова Ландо кусает и облизывает свои губы в этой улыбке, оказываясь прямо перед его лицом. Он скользит ладонями по предплечьям и останавливается только чтобы сжать его запястья над головой, немного ограничивая движения, скорее забавы ради. – Что нет? – Растерянно бегая взглядом по лицу, шее, торсу, комнате, Оскар кусает губы, пытаясь собраться с мыслями. Только вот в голове остался только белый шум и безумно сильное желание, пульсирующее у него на животе в прижатом к коже члене. – Ничего, значит ты не хочешь. – Оскар ожидал от Ландо что угодно, но не то, что он действительно остановится, заставляя его нервно подрагивать и истекать смазкой. Он искренне чувствует себя идиотом, смущенным и прижатым к стенке. Особенно тяжелый вздох срывается с губ австралийца, когда он с надеждой смотрит на своего партнера. – Пожалуйста. – Мххмм…Таак? – Язык вновь играючи проводит по губам, а лицо Ландо опускается ближе, чтобы рассмотреть внимательнее каждую часть эмоций на когда-то спокойном лице. – Я хочу…Блять… Ландо, я хочу, чтобы ты сейчас же вошел в меня. – Пиастри отчеканил каждое слово так, будто идет на эшафот. Напряжение дошло до предела, все казалось нереальным и странным. Оскар потерялся в ощущениях, прикосновениях, словах. Всего было так много, что он искренне потерялся и растерялся. Это кажется и был план Ландо? Довести тело и разум до состояния, когда каждое едва ощутимое прикосновение остается на коже ожогом и стаей мурашек. – Ну вот, не так уж и сложно, верно, Оска? – Ландо шепчет прямо в губы, оставляя над его головой лишь одну руку, так, чтобы его растерянный котеночек снова оказался в ловушке неожиданности. Сегодня совершенно точно его день. Устраиваясь удобнее, Ландо молился, чтобы он смог попасть с первого раза не глядя. На удивление вышло. Вошло. Точнее вошел. “Мххмм…а-аах?” Стон Оскара пронесся по комнате ударяясь о стены и рикошетом прилетает прямо в сердце Ландо, потому что он не может объяснить себе весь тот спектр чувств, что ощутил за ту секунду, что вошел в него одним резким движением. Оскар чертовски влажный от смазки, которую Ландо протолкнул пальцами, растягивая его. Безумно горячий и желанный. Он сжимал, грел его, пускал мурашки по загривку и теперь. Когда он слышал его голос, он наконец чувствовал и видел полную картину. – Еще, Оска, Еще, – Сжимая его запястье, он чувствует, что Оскар не сопротивляется, поддается навстречу в попытке найти губы, поцеловать его, заглушить рвущиеся наружу звуки. – Нет, нет, Оска, не сейчас, – Собственный голос звучал загнанно, от того, насколько сильно он ждал этого момента все эти сколько? Минут сорок? Эти сорок минут ебучих прелюдий стоили того. Назад. Вперед. До упора. Снова. Назад. Вперед. До упора. – Ландо-о~ – Произнесенное подобным тоном имя заставляет ноги едва не подкоситься, а перед глазами уже мелькают звезды. Он точно в раю, потому что Ангелы Ландо Норриса точно звучат именно так. – Еще… – Сладко вздыхает Ландо, пока у самого глаза закатываются от ощущений. Он и подумать не мог, что какие-то звуки могут настолько сильно изменить все восприятие. – аА…ААах~ Новые протяжные стоны вдруг сорвались с губ Оскара. Он больше не смотрел в глаза Ландо, откинул голову назад, не смотрел никуда. Сжимая пальцами одеяла, сбивая все, что они выплавляли. Оскар закрыл глаза, поддаваясь бедрами навстречу. С каждым новым движением он заметно вздрагивал, и каждое новое движением Ландо сопровождалось аккомпанементом его любимой симфонии. В попытке прижаться ближе, почувствовать больше, Оскар обхватывает талию Ландо ногами. Его руки обвиваются вокруг мощной шеи партнера. – Да…Черт… Оскар, ты потрясающий. Твой голос… Оска, еще, еще, милый, мой хороший, – Ландо и сам задыхался, двигаясь в нем особенно нежно, а потом вновь срываясь на странный и быстрый ритм. Не достаточно грубый, чтобы случайно навредить, но достаточно рандомный, чтобы заставить Оскара стонать громче. Господи, и он стонал громче. Он действительно делал это! Ландо в восторге покрывает его шею поцелуями, шепчет, ласкает. Он впитывает каждый децибел этого сладкого мёда. – Да, да…Даа, вот так, Оска…Тебе нравится? Скажи, тебе нравится? – Замедляясь совсем ненадолго, Ландо заглядывает в его лицо, чтобы еле сдержать себя на месте и не кончить. Оскар, его смущенный, милый Оскар смотрел на него с блестящим взглядом, опухшими губами и с совершенно потерянным и возбужденным видом. Это было самой прекрасной картиной в этот вечер, под самую прекрасную музыку. Ландо поддался бедрами внутрь. – Да… – Сначала тихо. –Да, Да, Ландо…– Голос становится громче и Оскар срываясь в очередном стоне прогибается в пояснице, – мне нравится, пожалуйста. Ландо, пожалуйста не останавливайся сейчас…Я…Немного, совсем немного…Мне нужно…Я сейчас… — Слова прерывисто срывались с его губ, оба понимают, что на грани. На этот раз Ландо не остановился, да и ему не очень хотелось делать это. Он достаточно долго терпел собственное возбуждение, чтобы остановится, когда Оскар так сладко стонет под ним. Услышат? Да и хуй с ними, мало ли с кем развлекается чемпион мира в своем номере отеля после победы. — Я тоже…Сейчас, Оскар, пожалуйста. — Собственный голос опускается до шепота и он наконец ловит чужие губы в мокром, глубоком и желанном поцелуе. Стон Оскара тонет на его языке. Движения стали еще более некотролируемыми, резкими и быстрыми, чтобы наконец найти разрядку. Оба вздрогнули едва не в один момент. Оскара накрыло чуть раньше и его стон утонул в очередном поцелуе, когда из дрожащего члена хлынула сперма, пачкая их животы. Ландо же сделал еще несколько толчков и замер тяжело дыша. — Вау… Я… Боже… — Теперь он не мог подобрать слова, тело стало слишком тяжелым, а в голове ни единой умной мысли (они в целом редко появлялись там). — Ты потрясающий… — Заткнись, — смущенно рассмеялся Оскар, но в этот раз он не стал прятаться, он лишь утянул Ландо в очередной долгий и нежный поцелуй.