Глаза в глаза

Легкое платье нежно голубого цвета трепыхалось от дуновения ветра. На улице стояло лето, а от жары спасал именно этот легкий ветер, что нежно трепал ее кудри наравне с платьем. Сегодняшний день станет самым важным в жизни очень близких ей людей, ведь Гарри и Джинни решились скрепить свои отношения. Гермиона была искренне рада за друзей, поэтому долго готовилась к их торжеству — купила подходящее по описанию подруги платье, так как та попросила ее выбрать определенный цвет, сделала макияж, купила очень дорогие и неудобные, как показала практика, туфли. Даже Уизли, что скоро возьмет другую фамилию, была в восторге. О Роне и упоминать не стоило — он смотрел любящими, преданными глазами и не мог сказать ни слова. Гермиона улыбалась, когда молодой человек взял ее под руку и повел за их стол. Вот-вот должна была выйти пара, как в зале появилась еще пара гостей — высокий молодой человек вошел в зал с прелестной девушкой. И Грейнджер ее сразу узнала — Астория Гринграсс. А рядом с ней, конечно, Драко Малфой. Когда-то мальчишка, что ранее ее задирал, оскорблял и унижал. Мальчишка, который целовал ее впопыхах, чтобы никто не видел. И дарил ей по книге каждую неделю. И шептал, что она совершенно несносна, но так красива. Мальчишка, которому она дарила всю свою любовь. Ради которого готова была пойти против своих друзей. Все осталось в прошлом. Этот секрет никто так и не узнал. Никто даже не заметил. Они разошлись тихо. Драко после окончания седьмого курса Хогвартса уехал во Францию. Гермиона осталась в Англии. Никто так и не узнал, каково ей тогда был. А потом она просто решила переключиться. И под руку так удачно попался Рон. Любящий и надежный. Она знала, что он точно ее не предаст и не уйдет. С ним будет спокойно и предсказуемо. Выбор был сделан. Гермиона ненавидела себя за это. Долгие годы стараясь глушить чувство вины. В какой-то момент уверила себя, что смогла полюбить. Сейчас поняла, что нет. Глубоко внутри то чувство, что было под запретом затрепыхало вновь. Гермиона отвернулась, не имея сил и желания смотреть на него дольше, чем эти крошечные секунды. — Не думал, что они все-таки явятся, — прошептал Рон, не стесняясь осматривать пару. Гермиона ничего не ответила, лишь пожала плечами, отпивая из бокала. Она превосходно держала лицо — по крайне мере хотела быть в этом уверена. Джинни очень вовремя появилась в поле зрения — под руку ее вел Артур. Отец улыбался, но глаза его блестели от скопившихся слез. Сегодня он вел под венец свою единственную дочь. Перед тем, как отдать ее руки в руки Гарри, Артур что-то прошептал девушке — то, что слышала только она. После этих слов Джинни не смогла сдержать слез. Отец аккуратно вытер слезу с ее щеки и передал руки дочери без пяти минут мужу. Артур и сам пустил скупую мужскую слезу, которую заметила Гермиона, когда он присаживался за стол. — Ну вот, остался только ты Рон, — сказал Артур, а в словах его искрил намек. Намек на то, что они с Молли ждут их с Роном свадьбу. Руки вспотели, и девушка криво улыбнулась. Взгляд Рона, которым он сверлили Гермиону, говорил сам за себя — скоро он рискнет и сделает ей предложение. Она понимала, что множество таких же, как и она, девушек мечтали о таком моменте и молодом человеке. Гермиона корила себя за то, что в их число не входила. Ей были видны и хорошо знакомы все его плюсы и минусы, однако, с любовью это ничего общего не имело. Джинни и Гарри обменивались клятвами и Гермиона, смотря на них, искренне радовалась, что хоть для кого-то все кончится хеппи-эндом. Слеза едва ощутимо скатилась по щеке. — Да! Кончено, да — закричала новоиспеченная Поттер, целую Гарри. Гости поднялись со своих мест, аплодируя рождению новой семьи. Гермиона могла не скрывать слез, что катились по ее щекам. — Ты так расчувствовалась, Гермиона, — произнесла удивленно Молли, обнимая ее за плечи. — У вас с Роном тоже так будет. Надеюсь, что уже очень скоро. Девушка не сказала ни слова, потому что бросила все силы на то, чтобы не разрыдаться. Ком, будто бы застрявший в горле, казалось, начал душить.

***

После танца отца с дочерью настала очередь гостей — ни раздумывая Рон подал ей свою руку, приглашая. Гермиона не посмела бы отказать, поэтому улыбнулась и приняла предложение, положив в руку мужчины свою. Он так нежно ее обнимал, не давил и, черт возьми, любил. Гермионе было тошно от самой себя. Глазами она искала такой знакомый силуэт — неосознанно, наперекор здравому смыслу. Он был рядом — танцевал с Асторией. С девушкой, которую уже выбрали ему на роль жены. И лишь дело времени, когда задумку приведут в исполнение. Он смотрел в ответ. На лице ни один мускул не дрогнул, но глаза. В них что-то еще осталось. Гермиона не знала, что. Да и не мерещилось ли это ей — уверена не была. И уж точно не могла предположить, что в следующую минуту он, Драко Малфой, шепнет что-то на ухо Гринграсс и пойдет в ее сторону. — Позволишь, Уизли? — мягко попросил мужчина, протягивая руку Гермионе. Она опешила. Не смогла проронить ни слова. Лишь наблюдала за тем, что происходило. — Кончено, но ненадолго, — подмигнув Гермионе, ответил Уизли, отходя. Тема крови была закрыта еще в конце битвы за Хогвартс. Семья Малфой неоднократна приносила извинения, поэтому школьная вражда давно сгладилась. Но сейчас — это было неожиданно. Гермионе казалось, что на них не обратил внимание только ленивый, но не подавала виду. Астория же танцевала с Симусом. — Ты вся сияешь, — прошептал Драко, немного наклонившись в ее сторону. — только глаза потухли. Гермиона нервно сглотнула, столько слов хотелось сказать в ответ, но она лишь ухмыльнулась. Не ему говорить о ее глазах. — До сих пор носишь, — продолжил Малфой, кивая на подвеску. — Не думай, я его ношу не в память о тебе, а по привычке. — ответила Гермиона, стараясь звучать холодно. — Привычка, знаешь ли, штука весьма сильная. — О да, — ухмельнувшись в своей привычной манере, произнес Драко, — Тебе ли не знать про привычку. — Как я вижу, тебе об этом известно не меньше, — огрызнулась девушка, отстраняясь. — Прошу простить. Гермиона выдохнула с облегчением, когда присела за столик. Вопросов никто не задавал, хотя, она была уверена, что они были.

***

После, провожая девушку до дома, Рон спросил, чего же хотел Малфой и почему пригласил на танец именно ее. И все, что нашлось ответить — о том, что он лично извинился за происходящее в школьные годы. Рон поверил. Совесть бушевала, но Гермиона была этому рада. Ночью, пытаясь уснуть, Гермиона вспоминала то, как он держал ее за руку, как обнимал за талию и как ей было хорошо с ним тогда. Она пообещала себе, что утром забудет.

***

Сон был прерван звонком в дверь. Гермиона никого в такой поздний час не ждала. Накинув на плечи длинную вязанную кофту, девушка поспешила к двери. За которой стоял тот, кого она точно не ожидала увидеть ни этой ночью, ни какой-либо иной. Гермиона открыла ему дверь — Драко зашел в квартиру молча. — Сколько лет вы уже встречаетесь, а ты так и не переехала к нему, — произнес он, присаживаясь на диван в гостиной. — Это не твое дело, — заявила Грейнджер, присаживаясь в кресло напротив. — Зачем ты пришел? — Я скучал, — ответил Малфой так обыденно, будто мог такое себе позволить. — но ты ведь догадываешься об этом. Ты и сама скучаешь. — Нет, Драко, я не скучала и не ждала тебя, — зло кидает Гермиона, стараясь выглядеть жестко, хотя сердце стучало в ушах. — Если это все, то уходи. — Не все, — сказал мужчина, поднимаясь и направившись к ней. — У нас с тобой совсем не все. Ты гордая, однозначно, но лгунья из тебе отвратительная. — Пошел вон, — указав рукой на дверь, отвечает девушка. Малфой не уходит. Они уходят вместе. Точнее он переносит их в Малфой Мэнор. — Ты совсем ополоумел? — Только если от разлуки с тобой, — произносит мужчина, заключив девушку в свои объятия. — Отцепись от меня, Малфой, не смей, — пытаясь противостоять ему, крикнула Гермиона. — Ты можешь бить меня, ругаться и делать вид, что тебе все равно, но ты не ненавидишь меня — ты любишь меня, — заявил Драко, держа лицо девушки в своих ладонях. — Да что ты знаешь о любви? — с горечью выдала девушка, не имея сил и желания сопротивляться. — Тоже, что и ты, — отвечает мужчина, а после целует ее так, что она не может больше противиться. Гермиона не знала, говорит в нем любовь или просто желание, но разрешает себе эту ночь — одну лишь ночь. Малфой целует ее губы настойчиво, не давая и шанса на отступление. Но девушка уже не борется, а начинает отвечать на его поцелуи. Так проходит еще какое-то время, прежде чем он переходит с ее губ на лицо — он целует девушку в нос, щеки, глаза, лоб… Каждый миллиметр. Так нежно, ласково и внимательно — будто действительно что-то к ней чувствует. Гермиона отстранилась буквально на секунду, чтобы взглянуть в его глаза — девушке хотелось посмотреть на него, на его выражение лица и вновь почувствовать то, что когда-то уже испытывала. Кофта летит на пол. Драко подхватывает ее и кидает на кровать. Мягкость простыней вкупе с его нежными руками сводит с ума. Она извивается под ним, когда нежные губы целуют оголенные части тела. Гермионе жарко от каждого поцелуя и прикосновения. Девушка снимает ночную майку сама. Шорты снимает Драко — не оставляя ни одной части ее тела без поцелуя. Следом летит его рубашка. Гермиона проводит руками по груди, чувствуя, как сильно хочется быть с ним сейчас именно здесь. Гермиона переворачивает их, меняя положение, — теперь она сверху. Ремень летит вглубь комнаты, брюки вслед. Между ними практически не остается одежды и преград. — Я скучал, слышишь, — шепчет Драко, в перерыве между поцелуями. — Я слышу, — отвечает девушка, отстраняясь — последний предмет одежды снят. Драко поступает также, а после притягивает девушку к себе. Их тела соприкасаются — и все так, как должно быть. Как никогда не будет ни с кем другим. Малфой нежен и внимателен. поэтому неприятные ощущения быстро сходят на нет, а после этого только удовольствие.

***

Утро наступает предательски быстро. И все мысли, что должны были настигнуть вчера, приходят утром. Гермионе ужасно. Она предала Рона. Даже перед Асторией ей совестно. И, находясь в одной постели с человеком, которого любит, Гермиона приняла, как ей показалось, единственно верное решение. Подвеска осталась лежать на прикроватной тумбочке в его комнате, а вот Гермионы там уже не было. И никогда не будет.