Stars around scars

«Эпизод» нагрянул внезапно. Просто появился из ниоткуда во время завтрака и отказался уходить. Снова началось, подумал Минхо, почувствовав, как сжимаются ребра, выпуская остатки воздуха из легких, и, крепче сжав вилку в руке, заставил себя продолжать завтракать. Ребра сжимались вокруг сердца все туже, заковывая его в самодельную клетку, и давили на желудок, пытаясь опустошить его. Минхо на мгновение прикрыл глаза, медленно втягивая носом воздух в попытке успокоить участившееся сердцебиение, и сглотнул слюну, надеясь избавиться от внезапно накатившей тошноты. Это просто эпизод, повторил он про себя. Просто эпизод, который скоро пройдет. Нужно просто его перетерпеть. В этот раз он накатил внезапно. Впрочем, как и обычно забыл прислать открытку с напоминанием, что через несколько дней Минхо снова выпадет из жизни, борясь с собственной головой за огрызки самообладания. — Минхо, — позвал его Чан, отвлекшись от разговора с Джисоном. Выдавив из себя глухое мычание, Минхо усилием перевёл взгляд с содержимого тарелки на Чана. — Ты в порядке? — сведя брови к переносице, спросил он. — Да, — едва слышно отозвался Минхо, сглатывая горькую вязкую слюну. — Не выспался, — добавил он первое пришедшее на ум оправдание. Оно вышло таким нелепым, что Минхо сам себе не поверил бы. Но Чан почему-то купился. Понимающе кивнув, он придвинулся ближе к Минхо и положил руку ему на плечо. — Ложись сегодня пораньше, ладно? — улыбнулся Чан, мягко похлопывая его по плечу. Сжав зубы, Минхо стойко выдержал эту жалкую попытку поддержать его и едва слышно выпустил воздух из легких, стоило Чану наконец убрать руку. Прикосновения обжигали, проникая глубоко под кожу, и болели где-то в костях так, что хотелось переломать их все, лишь бы облегчить жжение. Чан вернулся к разговору с Джисоном, а Минхо почувствовал, как что-то давит на грудь, пытаясь вытолкнуть что-то через горло наружу. Возможно, крохи завтрака, которые он успел впихнуть в себя, возможно, комок слипшейся тоски, появившейся из ниоткуда и случайно застрявшей в легких. Сжав вилку в руке так, что ее бока больно впились в кожу ладони, Минхо глубоко вздохнул и встал из-за стола, выпустив вилку из пальцев. Она с оглушительным звоном приземлилась на тарелку, привлекая куда больше внимания, чем Минхо хотелось бы. Неловко потупив голову и пробормотав Чану что-то неразборчивое в оправдание, он быстрым шагом направился к выходу из Большого зала, прикладывая огромное усилие, чтобы не сорваться на бег. В дверях Минхо врезался в кого-то и, бормоча извинения под нос, обогнул студента. — Эй! — окликнул его парень, и Минхо на автомате обернулся, пустым взглядом пробежался по его лицу и форме, цепляясь за сине-бронзовый галстук. — Ты в порядке? — Да, прости, не видел, куда иду, — пробормотал Минхо. — Точно все хорошо? Выглядишь так, будто ты немного не в порядке, — продолжил настаивать на своем парень, приблизившись к Минхо. — Да-да, все нормально, — как болванчик закивал Минхо, не в силах даже сфокусировать взгляд на чужом лице. — Я спешу. Не дожидаясь ответа, Минхо развернулся на каблуках и поспешил скрыться за поворотом. Ноги понесли его вперед, путаясь в лабиринте коридоров и лестниц, и Минхо даже не заметил, как оказался у огромных дверей, ведущих на улицу. Выскользнув наружу, он пошатнулся, едва не снесенный с места сильным порывом ветра, и поежился, потянувшись за палочкой. Наложив на себя Согревающие чары, он удовлетворенно расслабил скованные морозом мышцы и зашагал по заметенной снегом дороге, ведущей к Гремучей иве. Погрязая в снеге, Минхо чувствовал, как в голове мысли так же погрязают в сугробах тревоги и все той же тошнотворной тоски. Просто такой эпизод. Просто эпизод. Минхо повторял эти слова как мантру, надеясь, что пройдет поскорее, что получится убедить себя. Потому что справляться получалось из рук вон плохо. Но справляться приходилось. Даже если через силу. Просто потому что нужно. Потому что сдаваться — удел слабых, а после стольких пройденных «эпизодов» не хотелось остаться с клеймом слабака. Минхо облегченно выдохнул, добравшись до ствола Гремучей ивы, и нажал на неприметный корень, открывая тайный лаз. Быстро шмыгнув в появившийся проем, он зашагал по узкому туннелю, подсвечивая дорогу палочкой. Давление в груди не ослабевало, обрывая вдохи и выдохи. От нехватки воздуха закружилась голова, и Минхо, пошатнувшись, схватился за стену. Огонек на кончике палочки мигнул, потухая, и резко стало темно. Минхо задышал чаще, хватаясь руками за галстук, и резкими, порывистыми движениями попытался ослабить душащий его узел, затягивая петлю вокруг шеи только туже. Дрожащие пальцы впились в жесткую ткань, снова и снова дергая вниз, пока узел наконец не ослаб, поддавшись из жалости. Минхо шумно втянул носом воздух, выпуская через приоткрытые губы облачко пара, и поежился. С потерей контроля Согревающие чары развеялись, перестав действовать. Немного придя в себя, Минхо поднял палочку, удобнее перехватив древко, и взмахнул ей, вычерчивая в воздухе необходимые руны. — Люмос, — шепнул он, мгновенно разгоняя клубящуюся темноту, и побрел дальше, наконец добираясь до конца туннеля. Толкнув дверцу, прячущую под собой лаз, Минхо вылез из туннеля и оказался в небольшой полуразваленной лачуге, тут же сбитый с ног четырьмя низзлами, набросившимися на него. Больно проехавшись коленями по щербатым половицам и повалившись на бок, Минхо почувствовал, как на губах появляется слабая улыбка. — Ну все, хватит, хватит, — забормотал он, мягко отталкивая от себя пушистые мордочки, тычущие ему в лицо влажными носами. — Пуфф! — воскликнул он, когда рыже-серый низзл запустил лапу в его волосы, больно дергая пряди, и подхватил его на руки, занося над лицом. Пуфф, явно недовольный его поступком, принялся крутиться в его руках, пытаясь вывернуться из крепкой хватки. Минхо весело захихикал, поудобнее перехватив его, и прижал Пуффа к себе, зарываясь носом в шерсть. Фантомное давление в груди исчезло, и его заменила увесистая тушка другого — серого — низзла, удобно устроившегося на Минхо. — Когти, слезь с меня, — выпустив из рук Пуффа, Минхо схватился за серого низзла и попытался снять его с груди, убирая цепкие коготки со своей формы. — Пожалуйста, Когти, твои братья хотят кушать. Услышав знакомое слово, Когти заинтересованно дернул ушами и послушно втянул когти обратно, позволяя Минхо снять себя с груди. Мягко отогнав еще двух низзлов: ярко-рыжего и черного, Минхо поднялся с пола, отряхивая пыльную форму, и подошел к четырём пустым мискам. — Заклинание снова истощилось, — пробормотал он и взмахнул палочкой, накладывая на миски чары, благодаря которым они периодически наполнялись необходимым количеством корма. — Кушайте, детки, — улыбнулся Минхо, подталкивая низзлов к наполнившимся мискам. Наблюдая за тем, как четыре низзла аппетитно хрустят кормом, Минхо заулыбался и опустился на пол, подтянув к груди ноги. В присутствии этих четырех чертиков Минхо почувствовал себя немного лучше: исчезло болезненное жжение в груди, пытающееся вытолкать наружу остатки завтрака. Вот только отчего-то захотелось плакать. Уткнувшись носом в колени, Минхо прерывисто вздохнул и взглянул в окно, исполосованное тонкими трещинками. Как всегда серо и мрачно. Ничего нового. Просто эпизод, повторил про себя Минхо, прикрыв на мгновение глаза. Скоро пройдет. Должно пройти, потому что всегда проходило. В руку ткнулся мокрый нос, и Минхо перевел взгляд на низзла, усевшегося перед ним и осуждающе поглядывающего на хозяина. — Что такое, Грифф? — хрипло поинтересовался Минхо. — Не рад, что я пришел? В ответ на его слова Грифф вытянул вперед лапу, мягко ударяя Минхо по руке, и осуждающе мяукнул. — Или тебя расстраивает, что я всегда прихожу к вам в таком раздрае? — Минхо судорожно вздохнул. — Прости, в следующий раз постараюсь появиться в хорошем настроении. К Гриффу подошел черный низзл, усевшись рядом с ним, и фыркнул, недовольно взглянув на Минхо. — И ты, Слиззи? — закатил он глаза. — Так и скажите, что вам надоело быть целителями. Минхо вздохнул, снова уткнувшись лицом в колени, и прикрыл глаза, пытаясь привести голову в относительный порядок. Почувствовав мягкое касание чьего-то пушистого хвоста, Минхо почти расплакался. Крошечные комочки окружили его, улегшись так, что тепло их тел согревало и Минхо. Один особо проворный — Когти — втиснулся в пустоту между ногами и животом, уткнувшись мордочкой ему в изгиб шеи. — Когти, — глухо всхлипнул Минхо, прижимая к себе низзла. — Я так устал. Так устал снова и снова проходить через это. Когти понимающе мяукнул и прижался к Минхо ближе, по-своему поддерживая его. Подобные «эпизоды», как называл их Минхо, были обычным делом. Они приходили и уходили, редко оставаясь дольше, чем на неделю. Минхо и не помнил, когда они начались. Просто в один момент в его жизни появились периоды, когда справляться становилось тяжелее обычного. И Минхо ничего не мог с этим поделать, потому что руки будто привязывало к телу. Ему вообще ничего не хотелось. В такие дни забывалось, что существовала жизнь вне его пузыря беспросветной тоски. Минхо просто терял связь с собственной головой, забывая напрочь про все свои дела. Потому что делать не хотелось абсолютно ничего. И он сбегал в Визжащую хижину к своим чертятам, с которыми справляться отчего-то становилось легче. У этих «эпизодов» не было ни расписания, ни причинно-следственных связей. Они просто появлялись из ниоткуда и уходили в никуда, когда им приспичит. Минхо смирился, что они застряли с ним надолго, если не навсегда, и попытался привыкнуть. Вот только привыкнуть не выходило. Каждый раз накрывало будто впервые. Руки опускались, грудь сдавливало, глаза пекло. Минхо сдавался каждый раз. Забивал на занятия, днями прячась в хижине, игнорировал друзей и пропускал приемы пищи. Он просто лежал на пыльном полу Визжащей хижины, позволяя Гриффу, Пуффу, Когти и Слиззи виться вокруг себя и тихо мурчать, успокаивая жужжащие в голове мысли. Так было проще, чем снова и снова сдерживать раздражение, норовящее просочиться сквозь сжатые зубы и прилипнуть обидными словами к лицам друзей. Минхо вздохнул, опустился на пол и свернулся калачиком, прижимая Когти к себе. Прикрыв глаза, позволил внезапно накатившей сонливости взять свое и заснул, игнорируя вновь появившуюся тяжесть в груди.

~-•*•-~

Минхо проснулся, когда за окном было уже темно. Тихо чертыхнувшись, он подорвался с пола, согнав с себя разбуженных низзлов, принявших его за свою новую лежанку, и, отряхивая одежду от пыли и деревянных щепок, быстрым шагом направился к проходу в полу. — Пока-пока, дорогие, увидимся совсем скоро, — бросил он на прощание низзлам, проводившим его с недовольным мяуканием. Возле Гремучей ивы Минхо оказался всего через несколько минут и, не удосужившись даже наложить на себя Согревающие чары, поспешил в сторону замка. Ежась от пронизывающего ветра, больно щиплющего за щеки, он пробирался сквозь сугробы и надеялся, что до отбоя у него еще есть время. Очень не хотелось попасться какому-нибудь старосте и получить отработки. Минхо добрался до замка, извалянный в снегу с ног до головы и трясущийся от холода. Остановившись перед закрытыми дверями, он поежился, не до конца представляя, что делать дальше. Безуспешно попробовав использовать Алохомору, Минхо всем телом навалился на дверь и облегченно выдохнул, почувствовав, как она нехотя поддается и с глухим скрежетом открывается, впуская его внутрь. Оказавшись в тепле, Минхо немного расслабился. Онемевшие пальцы понемногу отогревались, возвращая чувствительность, щеки перестали болеть так, будто их искололи тысячей крошечных игл, даже мысли оттаяли, нехотя задвигавшись в голове. Рука потянулась в карман за палочкой, на автомате накладывая Согревающие чары. Окончательно отогрев онемевшие конечности, Минхо обратил внимание на непривычно темные коридоры. — Черт, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-то освещения, и тяжело вздохнул, не найдя даже одного горящего факела. Использовать палочку было рискованно, поэтому Минхо двинулся вперед, опираясь на собственную память и тактильные ощущения, которые едва ли помогали. Сворачивая в очередной коридор, Минхо прикрывал на мгновение глаза, моля Мерлина не напороться на старосту. И почти до самой башни Гриффиндора ему везло. Коридоры были темными и пустыми, единственным звуком был стук каблуков его ботинок по каменному полу. Но Минхо никогда не отличался особым везением — будь это так, вряд ли он вообще попал бы в подобную ситуацию — именно поэтому, поднимаясь по лестнице, ведущей к портрету Полной Дамы, и внутри радуясь успешно выполненной миссии по возвращению в комнату без приключений, Минхо почти упал замертво, когда его ослепил яркий синеватый свет чужой палочки. — Так-так, кто это тут у нас? — донесся до Минхо голос старосты. Немного привыкнув к яркому свету, он выловил взглядом сине-бронзовый галстук и золотой значок старосты и раздраженно выдохнул, подавляя желание удариться головой о стену. Мысленно наслав на себя пару самых неприятных заклинаний, Минхо нацепил вежливую улыбку, в душе надеясь, что разговор закончится как можно скорее. — Послушай, — вздохнул он, поднимая глаза на когтевранца. — У меня был очень тяжелый день. И, если очень честно, я меньше всего хотел бы получать отработки. Поэтому, пожалуйста, можешь снять с Гриффиндора десяток очков и отпустить меня? Когтевранец задумчиво пожевал губу, хотя Минхо показалось, что он просто пытался прикусить ухмылку, и покачал головой: — Придется отработать. Внутри что-то оборвалось, и Минхо поник, краем сознания отмечая, что уже слышал этот голос. — Пожалуйста, — прошептал он, нервно кусая губы, чтобы не расплакаться от досады. — Я очень-очень устал. Не будь бессовестным ублюдком и просто отпусти уже меня. Неужели тебе так нравится издеваться над студентами в предверии Рождества? — Сам же сказал, что я бессовестный ублюдок, — хмыкнул Когтевранец. — Поэтому да, отработать придется. — И что же мне сделать? — прошипел Минхо, прикладывая все усилия, чтобы не достать палочку и не наложить на этого заносчивого когтевранца какое-нибудь ужасно неприятное заклинание. — Назови свое имя. — Чего? — опешил Минхо, поперхнувшись от удивления слюной, и, откашлявшись, отчеканил: — Ли Минхо, седьмой курс, Гриффиндор. Так какое наказание? — Иди отоспись, Ли-Минхо-Седьмой-Курс-Гриффиндор, — рассмеялся когтевранец и отступил в сторону, позволяя Минхо пройти к портрету Полной Дамы. — И все? — неуверенно уточнил Минхо, не сдвинувшись с места. — А что? Думал, я совсем зверь? — На лице когтевранца появилась теплая улыбка. — Судя по тому, что я видел сегодня утром в Большом зале, тебе явно стоит хорошенько отдохнуть. — Спасибо… — выдохнул Минхо и замялся, не зная, как к нему обратиться. — Ким Сынмин, — услужливо подсказал он. — Спокойной ночи, Ли-Минхо-Седьмой-Курс-Гриффиндор. — Прекрати, — вяло отмахнулся от него Минхо. — Я сейчас очень не в настроении. Спокойной ночи, — добавил он немного тише, проходя мимо Сынмина. — Встретимся завтра, — улыбнулся ему Сынмин. — Сомневаюсь, — буркнул себя под нос Минхо и шепнул разбуженной Полной Даме пароль, проходя в гостиную Гриффиндора. — Минхо! — тут же накинулся на него Чан, вероятно, весь вечер карауля вход в ожидании Минхо. — Где ты был? Уже час как отбой начался! — Прости, потерял счет времени, — пожал плечами Минхо, проходя мимо него, и направился в сторону спален. — Минхо! — снова окликнул его Чан, вынуждая остановиться. — Что? — выдавил Минхо, чувствуя, как по горлу поднимается раздражение. — Ты в порядке? — Да, — процедил он, проглатывая раздражение. — Абсолютно. — Точно? — уточнил Чан, и, кажется, он все-таки не поверил утренним оправданиям, решив отложить разговор до вечера. — Утром ты слишком резко изменился в поведении, потом исчез на весь день, пропустив все занятия, а теперь появился после отбоя, выглядя так, будто целый день валялся в пыльном подвале. Что происходит, Мин? — Ничего, — процедил Минхо, до побелевших костяшек сжимая перила лестницы. — Все нормально, Чан. Я в порядке. Зачем пытаться что-то объяснять, если это просто эпизод? Все равно скоро пройдет. Нужно просто перетерпеть. А объяснять слишком долго и сложно. Так зачем вообще пытаться? — Минхо, — надавил Чан. — Ты же знаешь, что можешь мне рассказать правду, какой бы ужасной она ни была? Нет ничего плохого в том, чтобы признать свою слабость. — О чем ты, Чан? — нахмурившись, спросил Минхо. — Ты употребляешь? — Что?! Нет! — воскликнул Минхо почти обиженно. — Я не наркоман, ясно? Не курю, не колюсь, не нюхаю. Просто… Период такой. Декабрь, сам понимаешь. Мало солнца, а в одних и тех же стенах вообще тоска. После Рождественских каникул должно стать легче. — Ты не врешь? — обеспокоенно сведя брови к переносице, уточнил Чан. — Если ты правда начал употреблять, я могу помочь. Найдем хорошего врача, лекарства, клинику — все, что нужно. Сам знаешь, деньги для меня не проблема. — Не вру, — отозвался Минхо. — Просто такой период. Мне нужно сменить обстановку, и все пройдет. — Пообещай мне, что поедешь домой на каникулы, — протянув руку с оттопыренным мизинцем, попросил Чан. — Нам что, по десять? — Мне будет спокойнее, если ты пообещаешь. — Может, еще Непреложный Обет дать? — фыркнул Минхо, но руку протянул, сплетя их мизинцы. — Обещаю, что буду дома на каникулах. Чан облегченно выдохнул и улыбнулся, отпуская руку Минхо. — Тебе стоит поспать, — сказал он. — Спокойной ночи, Мин. — Спокойной ночи, — эхом отозвался Минхо, развернувшись к нему спиной, и спустился в их комнату. Упав на кровать, Минхо даже не успел подумать о том, что обманывать друзей вообще-то нехорошо, и заснул, едва голова коснулась подушки.

~-•*•-~

Утро не задалось с самого начала. Сначала его планы выспаться прервала ругань Джисона с Хёнджином, который непонятно как оказался в Башне Гриффиндора в такую рань. И как бы Минхо ни ворочался в постели, надеясь выкрасть еще пару драгоценных минут сна, ничего не вышло: Чан, видимо, всерьез решил взяться за состояние Минхо и, сверкая раздражающе довольной улыбкой, отодвинул балдахин в сторону, заставляя Минхо поморщиться от яркого света в комнате и окончательно попрощаться со сном. — Что ты делаешь? — заныл Минхо, пытаясь спрятаться от раздражающего света под подушкой. — Пытаюсь поднять тебя с постели, — ответил Чан и взмахнул палочкой, притягивая подушку к себе. — А я пытаюсь выспаться! — отозвался Минхо, начиная раздражаться. — Это, конечно, хорошо, но у нас сегодня важные занятия. Неужели ты и их собрался прогулять? — Что если да? — Минхо недовольно надулся и сел в постели, прижимая к себе одеяло. Вдруг его лицо озарилось пониманием, и он обиженно спросил: — Подожди, неужели ты всерьез думаешь, что я пойду колоться, пока ты будешь на занятиях? — Я волнуюсь за тебя, Мин, — покачал головой Чан. — Зависимые никогда не признаются, что они зависимые. — Ты издеваешься?! — разозлился Минхо. — Я так похож на наркомана?! У меня суженные зрачки или я похож на того, кого ломает от отсутствия дозы?! — Нет, но… — Но что?! Я тебе доступно объяснил, что мне просто сейчас немного тяжело справляться, поэтому я просто ушел в себя. В себя, а не в запой, или закол, или как ты еще это обзовешь. Со мной все в по-ря-дке, ясно? — Понял я, — сдался Чан, не ожидая такого отпора. — Я верю тебе. — Спасибо, — не потрудившись прикрыть сарказм, ответил Минхо и, протянув руку, резко задвинул штору перед носом Чана. — А теперь извини, я хочу выспаться. Он упал на матрас, повернувшись к Чану спиной, и недовольно засопел, пытаясь успокоиться и снова заснуть. Но отсутствие шевеления за спиной напрягало, поэтому Минхо с раздраженным вздохом снова поднялся в постели и отдернул балдахин, исподлобья посмотрев на Чана. — Что? — Сходи сегодня на занятия, — попросил Чан, нервно жуя губу. — Я понимаю, что ты не в состоянии и все такое, но сегодня правда важно сходить. Эссе по Трансфигурации, отработка заклинаний на ЗОТИ и отчетное занятие по Зельеварению. Не думаю, что тебе хочется получить три Тролля из-за своего «периода». — Честно? Мне плевать, — заявил Минхо, но, все же смягчившись, примирительно добавил: — Если тебе будет спокойнее, то хорошо, я приду на занятия. — Спасибо, Мин, — облегченно улыбнулся Чан. — А теперь поднимайся, иначе и ты, и я останемся без завтрака. — Ты иди, — отмахнулся Минхо. — Я не голоден. — Но… — До обеда я вряд ли проголодаюсь. Чан недоверчиво прищурился, но все же сдался и, развернувшись к Минхо спиной, вышел из комнаты, оставив его одного. С облегченным вздохом опустившись на простыню, Минхо уставился в потолок, пытаясь собраться по крупицам остатки сил, чтобы выдержать целый день в окружении людей. В мыслях почему-то возник образ старосты Когтеврана, которому какого-то черта было не все равно на Минхо. Зачем ему вообще запоминать человека, который по неосторожности врезался в него утром? Минхо далеко не самая выдающаяся фигура в Хогвартсе и вряд ли мог бы запомниться после такой мимолетной встречи. И что вообще значит это «встретимся завтра»? Хогвартс слишком большой, а Минхо сегодня слишком не в настроении ходить куда-то дальше нужных кабинетов. Даже Большой зал вряд ли увидит его сегодня, не говоря уже о каком-то когтевранце. Но он красивый. По крайней мере в голубоватом свечении палочки его лицо выглядело крайне привлекательно: то, как тени играли с его чертами лица, заостряя и сглаживая в нужных местах, то, как свет искорками отражался в его глазах, и то, как его губы изгибались в нежной улыбке. Даже воспоминания вызывали неконтролируемый прилив тепла в животе, отчего Минхо хотелось свернуться калачиком и сохранить это тепло подольше. Усилием отогнав от себя мысли об этом чертовом Сынмине, Минхо нехотя встал с постели и, подняв с пола свою форму, быстро оделся, наплевав на душ. Подхватив сумку со всем необходимым, он поднялся по лестнице в гостиную и вышел в коридор, поздоровавшись с Полной Дамой. В кабинет Зельеварения он вбежал за минуту до прихода профессора и, подойдя к Чану, заглянул в их котел, чтобы проверить зелье. — Все с ним нормально, — заверил его Чан. — Зелье работает как надо. Проверил сегодня на Джисоне и Хёнджине — уже минут пятнадцать как склеенные ходят. — Даже забыли свою утреннюю ругань? — Будто Обливейт использовали, — хмыкнул Чан. — Все отлично, не переживай. Знаешь же, что в зельях тебе равных нет. — Ты мне льстишь, — отмахнулся от него Минхо. — Но спасибо. Взгляд скользнул по кабинету, выискивая Джисона и Хёнджина, но вместо этого глаза выловили другое лицо, с недавнего времени ставшее знакомым. В нескольких метрах от Минхо стоял Сынмин, сосредоточенно вымешивая что-то в своем котле, и, кажется, совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг. Неужели он тоже на седьмом курсе? Почему Минхо никогда его не замечал? В дневном свете он выглядел еще привлекательнее, чем ночью. По крайней мере, теперь Минхо мог разглядеть его с ног до головы и отметить, что с закатанными рукавами рубашки и парой расстегнутых пуговиц у горла он выглядел чертовски хорошо. Настолько хорошо, что во рту пересохло. Вдруг Сынмин поднял голову, будто почувствовал, что на него кто-то смотрит, и, столкнувшись взглядом с Минхо, улыбнулся. Он поднял руку, случайно выронив ложку, которой помешивал зелье, и тут же дернулся, чтобы выловить ее до того, как она окажется на дне котла. Выпрямившись, Сынмин неловко улыбнулся и приветливо помахал свободной рукой. Минхо не сдержался и хихикнул, подумав, что этот Сынмин довольно забавный, когда не ведет себя как вредный староста. — Ты чего? — покосился на него Чан. — Ничего, — оторвав взгляд от Сынмина, ответил Минхо и стер с лица глупую улыбку. — Выглядит так, будто тебе понравился Сынмин, — довольно улыбнулся Чан. — Никогда не видел, чтобы ты хихикал. — Вранье, я часто смеюсь, — скрестив руки на груди, приготовился держать оборону Минхо. — Если ты имеешь в виду свой гусиный гогот, то да, мне часто приходится его слышать. Но ты никогда не хихикаешь. Особенно так умиленно. — Не говори глупостей, никто мне не нравится. Я вообще твоего Ким Сынмина впервые в жизни вижу, — отмахнулся Минхо. — И я не смеюсь, как гусь, — добавил он, надув губы. — Ну да, ну да, — не поверил ему Чан. — Вот только фамилии я не называл. — Подумаешь, — фыркнул Минхо. — Он староста, конечно, я знаю, как его зовут. — Как зовут старосту Гриффиндора? — …Отвали. Чан громко рассмеялся, потрепав его по волосам, и, к огромному сожалению Минхо, отстал от него до того, как он успел вытащить палочку и превратить Чана в червя. — Нравится мне он, как же, — пробурчал про себя Минхо. — Глупости какие-то.

~-•*•-~

Не успел Минхо обрадоваться, что за день его настроение поднялось удивительно высоко, а «эпизод» прошел так быстро, как к вечеру накатило снова. Едва вернувшись в комнату после целого дня занятий, он отбросил в сторону сумку с учебниками и устало упал на кровать, не имея желания ни двигаться, ни даже думать. Хотелось просто лежать, уткнувшись лицом в матрас, и надеяться, что мир в один момент вдруг исчезнет. Но у мира, видимо, были другие планы, и в комнату, почти всегда пустую в это время дня, вдруг ворвался Джисон, таща за собой Хёнджина. Они уселись на кровать Джисона и принялись громко обсуждать последние сплетни, которые им удалось собрать за день. У Минхо не было желания слушать, почему кто-то кому-то подсыпал в тыквенный сок раскрошенный блевательный батончик, и он, недовольно вздохнув, через силу поднялся с постели, и направился к выходу из башни Гриффиндора. Бродя по коридорам, Минхо добрался до Астрономической башни и, подумав, что это достаточно неплохое место, чтобы побыть наедине с собой, уселся на пол в полуметре от балконных перилл. На улице вовсю бушевал декабрь, свистя ледяным ветром где-то под потолком и засыпая землю крупными снежинками. Минхо взмахнул палочкой, накладывая Согревающие чары, и расслабился, наблюдая за тем, как снег кружит в воздухе и приземляется на черную ткань мантии. Захотелось курить. Захотелось так сильно, что зубы сводило. Минхо пытался сопротивляться, пытался думать о чем-то другом, потому что он бросил. Он бросил еще прошлой зимой из-за того, что… это вредно. И дорого. В Хогсмиде сигареты стоили едва ли не втрое дороже, чем в Лондоне, и Минхо не был готов тратить все свои карманные на сигареты. Но сейчас сигарета казалась просто жизненно необходимой. Рука потянулась к карману мантии, в котором лежала одна-единственная пачка, припасенная на такие случаи, которые почему-то всегда приходились именно на «эпизоды». Прошептав тихое «Инсендио», Минхо поджег кончик сигареты и зажал ее в зубах, с наслаждением втягивая горький дым. Стало чуть легче. По крайней мере, дышать теперь можно было полной грудью. И все-таки тут хорошо. Спокойно, одиноко и тихо. Завывания вьюги где-то на периферии заглушали мысли, летящий в лицо снег пусть и немного раздражал, но все равно занимал Минхо куда больше, чем сводка сплетен, пересказанная необоснованно громким голосом. — Кажется, сегодня не лучшая погода, чтобы сидеть тут и мерзнуть, — раздался из-за спины голос, и на плечи опустилась теплая мантия. — Что ты тут делаешь? — вздрогнув от неожиданности, спросил Минхо и повернулся к Сынмину, неосознанно кутаясь в мантию. — И разве тебе самому не холодно? — По части заклинаний я мастер, — гордо вздернув подбородок, заявил Сынмин и, приблизившись к Минхо, сел рядом. — Поэтому хорошие Согревающие чары для меня не проблема. Минхо фыркнул, искоса поглядывая на Сынмина, и закатил глаза. — Ты все еще не ответил, что ты тут делаешь, — напомнил он, делая последнюю затяжку, и щелчком пальцев отправил окурок куда-то вниз. — Патрулирую, — хмыкнул Сынмин. — Заметил, что один гриффиндорец, слишком уж любящий нарушать правила, мало того, что находится вне башни Гриффиндора после отбоя, так еще и курит. — И что ты сделаешь? Назначишь отработки? — равнодушно фыркнул Минхо, отчего-то совсем не боясь угроз Сынмина. Сегодня он совсем не выглядел как злой староста, готовый отнимать очки у Гриффиндора и назначать Минхо кучу отработок. Он просто сидел рядом, благородно отдав Минхо свою мантию, и улыбался ему, ненавязчиво находясь рядом. — Придется придумывать что-то новое, — беспечно пожал плечами Сынмин. — А мне так не хочется напрягаться. Поэтому тебе повезло. — Спасибо, — слабо ухмыльнулся Минхо и, на мгновение замолчав, спросил: — Почему ты не идешь дальше патрулировать? — Не хочу, — ответил Сынмин и, заметив непонимание в чужом взгляде, пояснил: — Астрономическая башня была последним местом, которое я должен был проверить прежде чем вернуться в башню Когтеврана. Поэтому могу позволить себе задержаться тут на пару минут. Тем более, что я поймал одного нарушителя, с которым нужно разобраться. Минхо хмыкнул и замолчал, позволяя завываниям ветра заполнить тишину между ними. Странно, но с Сынмином не было тяжело находиться рядом, хотя обычно во время «эпизодов» Минхо вообще никого не жаловал. Люди напрягали и раздражали. Но не Сынмин. — И давно это у тебя? — тихо поинтересовался Сынмин, когда молчание затянулось. — Ты о чем? — О твоих эпизодах, — вздохнул Сынмин. — Как давно они начались? — Кажется, года два назад, — ответил Минхо, почесав затылок. — Не уверен, что помню точно. А откуда ты… — Заметил, — пожал плечами Сынмин. — Своих видно издалека, особенно если немного присмотреться. — В каком смысле «своих»? — не понял Минхо. — В прямом. Я знаю это чувство, Минхо. Когда ничего не хочется, когда все раздражает и когда кажется, что вот-вот разорвет от тоски. Я понимаю тебя. — Ты… У тебя тоже такое бывает? — Периодически, — вздохнул Сынмин, устремляя взгляд в клубящуюся впереди темноту. — И как ты справляешься? — Сложно сказать, что я справляюсь, — печально усмехнулся Сынмин. — Оно просто проходит. И потом возвращается. И… — Остается просто смириться, — закончил за него Минхо, подняв голову и посмотрев на Сынмина. — Да, — кивнул Сынмин, повернувшись к Минхо. — Да, остается смириться. Столкнувшись с Сынмином взглядом, Минхо испытал какое-то новое чувство в груди. Какое-то новое тепло. Тепло осознания того, что его видят. И понимают. И вдруг стало легко. Не так, будто весь груз разом свалился с его плеч, потому что — нет, он никуда не делся. Просто наконец появился тот, с кем этот груз можно было разделить. — Знаешь, — Сынмин снова заговорил. — Когда будет совсем плохо, можешь звать меня. Даже если нужно просто посидеть и помолчать. Вдвоем легче справляться. — Ты тоже, — хрипло отозвался Минхо и заморгал, чувствуя, как щиплет глаза. — Тоже обращайся ко мне, когда тебе тяжело. С незнакомыми людьми легче делиться. — Но мы уже не незнакомцы, — возразил Сынмин. — И правда, — невесело рассмеялся Минхо. Действительно. Так странно, что человек, с которым он знаком чуть больше суток, узнал Минхо лучше, чем Чан за семь лет дружбы. Да и Минхо уже начало казаться, будто он знаком с Сынмином вечность. — В общем, обращайся, Сынмин, — прокашлявшись, повторил он и поднялся с пола, возвращая Сынмину мантию. — И спасибо. — Не за что, — пожал плечами Сынмин, поднимаясь следом. — Пойдем, провожу до башни Гриффиндора, чтобы никто из старост или преподавателей не наградил тебя отработками. — Спасибо, — повторил Минхо и улыбнулся. Было тепло. Будто что-то внутри — что-то покрытое толстым слоем льда — наконец начало оттаивать.

~-•*•-~

Проснувшись утром, Минхо не до конца поверил в происходящее. Сквозь небольшую щелку в балдахине прокрался свет. Не тот неприятно-желтушный свет ламп, который каждое утро вызывал рвотные позывы одним своим видом, а яркий, прозрачно-желтоватый свет, обычно исчезающий из жизни Минхо в период с октября по апрель. Подорвавшись с постели, Минхо поспешил к окну и не поверил своим глазам: небо за окном впервые за долгие месяцы сменило цвет с тоскливо-серого на яркую синеву со слепящим глаза солнечным диском, зависшем посреди небесного полотна. С приходом солнца все вокруг преобразилось до неузнаваемости: снег, еще вчера лежавший серыми сугробами, вдруг заблестел, переливаясь всеми цветами радуги, елки, кажется, стали еще зеленее и пушистее, и даже лед на Черном озере больше не казался мутно-коричневым, сильно посветлев. Изменился и сам Минхо. Подъем с кровати и движение больше не превращались в великомученический подвиг, а настроение стремительно поднималось вверх по шкале, принимая рекордные значения. Минхо казалось, будто его переполняет энергия, и он никак не мог перестать улыбаться, потому что впервые за долгое время мир вокруг казался красочным и прекрасным. — Кажется, у кого-то закончилась стадия ненависти к миру, — нагнав Минхо по дороге в Большой зал, отметил Чан и широко улыбнулся, приобняв его за плечи. — Я очень рад, Мин. — Спасибо, это все солнце, — отмахнулся от него Минхо, растянув губы в ответной улыбке, а про себя подумал, что дело все-таки не столько в солнце, сколько в одном когтевранце. — Знал бы я, что все решается так просто, то давно нашел бы способ разогнать тучи, — рассмеялся Чан, прижал Минхо к себе чуть крепче и отпустил, напоследок взъерошив ему волосы. — Не думаю, что семикурсник способен подчинить себе погоду. — Ради близких и не такое можно сделать, — ответил Чан вполне серьезно. — Спасибо, Чанни, — Минхо улыбнулся шире и, хитро прищурив глаза, добавил: — Ты так сильно в меня влюблен, я и не подозревал. — Иди ты, — отмахнулся от него Чан, весело засмеявшись. — Пойдем после завтрака к Черному озеру? Погода такая отличная, что будет обидно просидеть весь день в замке. Все равно на завтра нечего делать. — Пойдем, — улыбнулся Минхо. — Давненько мы не гуляли, правда? В Большом зале было привычно шумно и людно, вот только сегодня этот гомон не раздражал. Минхо сидел за столом Гриффиндора и улыбался, с аппетитом поглощая тосты с джемом. Он активно подбрасывал последние сплетни Джисону, которые ненароком подслушал на занятиях вчера, улыбался всем, с кем пересекался взглядом, и болтал с Чаном о всякой чепухе. Глаза скользнули к столу Когтеврана, выискивая знакомое лицо, и Минхо, встретившись взглядами с Сынмином, будто ждавшим, что на него посмотрят, широко улыбнулся и приветливо махнул рукой. На лице Сынмина расцвела ответная улыбка, мягкая и теплая, и мгновенно влетела Минхо в грудь, оставшись там крошечным шаром света. — С кем это ты там переглядываешься? — наклонившись к Минхо, поинтересовался Чан и, проследив за его взглядом, понимающе улыбнулся. — И все-таки Сынмин запал тебе в сердце, да? Как вы вообще познакомились? — Случайно столкнулись после отбоя в коридоре, — пожал плечами Минхо. — А потом на Астрономической башне. Я его толком не знаю, но он… Интересный. Тяжело выдохнув, Минхо замолчал, наблюдая за тем, как Сынмин смеется над чем-то, что сказал ему Хёнджин, и улыбнулся, чувствуя, как его переполняет тепло и какая-то странная нежность. — И он тебе нравится, я прав? — осторожно спросил Чан, продолжая мягко улыбаться. — Наверное, не знаю, — вздохнул Минхо, подперев подбородок рукой. — Мы знакомы всего несколько дней. Но с ним мне тепло. Вот тут, — он положил ладонь себе на грудь. — И мне очень нравится это чувство. Сынмин снова повернулся к Минхо, будто почувствовав, что кто-то смотрит на него, и улыбнулся, встретившись с ним взглядом. Как же тепло. Пусть это тепло останется с ним до конца жизни.

~-•*•-~

На улице все сверкало, слепя глаза. Морозный воздух кусал щеки, изо рта вырывались облачка пара, под ногами хрустел снег, а все вокруг казалось таким ненастоящим. Все выглядело таким хрупким, сделанным из стекла, и Минхо казалось, будто стоит протянуть руку и коснуться этой красоты кончиками пальцев, и все рухнет, рассыпавшись миллионами крошечных искр. Вдруг в плечо прилетел сильный удар, вырывая Минхо из мыслей, и щеку окатило холодными крошками снега. Нахмурившись, Минхо резко развернулся на пятках и, не успев разглядеть, кто это такой наглый, был снесен с ног еще одним снежком, с силой врезавшимся в грудь. Повалившись в сугроб, Минхо провел влажной варежкой по лицу, смахивая снег, и присмотрелся к фигуре, стоящей рядом с кучей налепленных снежков. Сынмин стоял, согнувшись пополам, и громко смеялся, поглядывая на Минхо. — Вот как, — пробормотал Минхо, чувствуя, как по лицу расползается азартная улыбка, и, приняв руку Чана, поднялся с земли, тут же утянув друга за сугроб. — Что ты делаешь? — шикнул на него Чан, когда Минхо достал из складок мантии палочку и направил ее на снег, колдуя целую кучу снежков. — Готовлю ответный удар, — хищно улыбаясь, ответил Минхо и, с помощью палочки подняв один снежок, запустил его Сынмину в затылок. — Как ребенок, — закатил глаза Чан, но палочку достал и принялся вместе с Минхо запускать снежки во всех подряд, прячась за баррикадой из снега. — Ли Минхо! — крикнул Сынмин, спрятавшись за деревом. — Выходи из укрытия, трусишка! — Еще чего! — отозвался Минхо, метнув в него сразу пять снежков. Несколько врезались в ствол дерева, рассыпавшись горстками снега, некоторым повезло больше, и они угодили Сынмину за шиворот. Чертыхнувшись, Сынмин упал на землю и принялся ползком подбираться к укрытию Минхо, держа палочку наготове. — Куда он делся? — выглянув из-за сугроба и не найдя Сынмина, озадаченно пробормотал Минхо. — Неужели сбежал? — Нет, я бы заметил, — ответил Чан. — Думаю, где-то спрятался. — Ладно, — пожал плечами Минхо. — Сейчас поищем. — Да незачем, — раздался сбоку знакомый голос. Резко повернув голову на звук и столкнувшись взглядом с донельзя довольным Сынмином, Минхо едва успел раскрыть рот, прежде чем был атакован целым дождем из снежков. — Сюрприз! — Сынмин! — закричал Минхо, задыхаясь от смеха. — Ты что творишь? — Побеждаю тебя, — гордо вскинув подбородок, заявил Сынмин. — Не дождешься! — смеясь, воскликнул Минхо и, молниеносно поднявшись с земли, направил на него палочку, запуская снежковую очередь. Сынмин весело покачал головой и, взмахнув палочкой, окружил себя защитным заклинанием. — Так нечестно, — обиженно протянул Минхо, наблюдая за тем, как все его снежки разбиваются о невидимую преграду, так и не долетев до Сынмина. — Что поделать, если я умею пользоваться головой! — невинно разведя руками, ответил Сынмин. Минхо рассмеялся и, подняв руки в знак капитуляции, упал на спину, приземлившись в мягкий снег. От смеха болели щеки, дыхание сбилось и легкие горели от нехватки воздуха, но прямо сейчас Минхо чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Рядом с ним плюхнулся Сынмин, откинув голову назад, и, тяжело дыша, искоса посмотрел на Минхо. — Тебе идет улыбка, — заметил он. — А тебе идет быть счастливым, — вернул ему комплимент Минхо, чувствуя, будто вот-вот взорвется от переполняющих его эмоций. И Минхо даже не был против превратиться в кучку искр, если это значило бы, что этот момент продлится вечность.

~-•*•-~

Следующие дни превратились в череду серости и тоски. Минхо снова погряз в апатии, не зная, где найти выход из этого круга. Он уже начал уставать не столько от учебы, сколько от своих перепадов настроения, которые не давали спокойно жить ему и сильно расстраивали Чана. Лежа на своей кровати, Минхо надеялся, что пол под ним вот-вот разверзнется и заберет его куда-нибудь, где не будет этих «эпизодов», где не будет опостылевшего сочувствия в глазах Чана и где останется только тепло в груди, прогоняющее все плохие мысли далеко-далеко. Но пол не разверзался, мысли не исчезали, а Минхо продолжал копаться в своей тоске, пытаясь найти там хоть что-то радостное. Послышался приглушенный стук, заставивший Минхо поднять голову и вопросительно посмотреть на дверь, которая так и осталась закрытой. Звук повторился, и он исходил от… окна? Повернув голову в сторону окна Минхо увидел Сынмина, парящего на метле прямо за стеклом. Резко подорвавшись с постели, он подбежал к окну, распахнув его настежь, и озадаченно нахмурился. — Как ты тут оказался? — Пролетал мимо и решил заглянуть на огонек, — слабо улыбнулся Сынмин. — А если серьезно? — Мне сейчас немного одиноко, — признался Сынмин. — И, возможно, мне не помешала бы твоя компания. — Мог бы просто отправить записку. Зачем нужно было лететь? А вдруг меня бы тут не оказалось? Вдруг я уехал домой, как все нормальные люди? — Но ты же тут, — Сынмин пожал плечами. — Значит, мне повезло. — Заходи, — вздохнул Минхо, качая головой, и отошел в сторону. — Не хочу, — надул губы Сынмин. — Может, хочешь полетать немного? Мне нужно кое-что показать тебе. — Давай, — неуверенно кивнул Минхо и вскарабкался на подоконник, неуклюже перекидывая ноги через оконную раму. — Хватайся, — бросил ему Сынмин, помогая забраться на метлу, и, усадив его перед собой, крепко обхватил руками за талию. — Порядок? — Д-да, — ответил Минхо, стараясь не смотреть вниз, и вцепился пальцами в древко. Метлы он не любил, но Сынмину почему-то доверял достаточно, чтобы добровольно сесть на это орудие пыток. И не зря. Сынмин, несмотря на свою карьеру игрока в квиддич, летел аккуратно, не несся сломя голову, а плавно вел метлу, будто знал, что Минхо неуверенно чувствует себя на высоте. — Все нормально? — снова спросил он, когда они подлетели к Астрономической башне. — Зачем мы сюда летим? — поинтересовался Минхо. — Хочу кое-что показать, — повторил Сынмин. — Увидишь. Не порти сюрприз. Минхо закатил глаза и против воли улыбнулся, когда первая крупная снежинка приземлилась ему на кончик носа. — Снег, Сынмин! — рассмеялся он, осмелев настолько, что оторвал руку от древка метлы и подставил распахнутую ладонь под падающие хлопья снега. — Да, такой же, как и вчера, и позавчера, — отозвался Сынмин, даже не пытаясь скрыть улыбку в голосе. — Это другой снег! — возразил Минхо. — Сегодня он приятнее. Не такой суровый и сильный. — Просто сегодня ветра нет, — пожал плечами Сынмин. — Он другой! — упрямо повторил Минхо. — Я думаю, это потому что ты рядом, — тихо пробормотал Сынмин, но Минхо все же услышал его и улыбнулся, заливаясь краской. Они приземлились на пол Астрономической башни, и Сынмин, отставив метлу в сторону, достал палочку из кармана. Взмахнув ей, он притянул теплые пледы, один из которых расстелился на полу, а два других легли им с Минхо на плечи, прогоняя холод. — Ложись, — предложил ему Сынмин и, дождавшись, пока Минхо устроится на пледе, прилег рядом. — И зачем мы здесь? — нетерпеливо спросил Минхо, повернув голову к Сынмину. — В общем, я листал книгу чар и обнаружил там одно занимательное заклинание, — принялся объяснять Сынмин, направив палочку на потолок. — Решил, что хочу показать его тебе. Он взмахнул палочкой, выводя в воздухе сложную руну, и прошептал: — Стелас Инвоко. Из кончика палочки вырвался сноп искр и разлетелся по всему помещению, прилипая к потолку. Минхо с открытым ртом наблюдал за тем, как искры соединяются в более крупные шарики света и превращаются в настоящие созвездия, имитируя ночное небо. — Мерлин, Сынмин, — прошептал он в восхищении. — Это невероятно! Как тебе удалось? Заклинание наверняка чертовски сложное! — Я же говорил, что в заклинаниях я мастер, — не без гордости заявил Сынмин. — Хотя конкретно с этим пришлось повозиться. — Но почему именно я? — вдруг спросил Минхо, искоса поглядывая на Сынмина. — Почему ты не показал это кому-то другому? — Мне показалось, что тебе понравится, — поджав губы, вздохнул он. — Да и в последнее время ты выглядел очень подавленным. Я подумал, что нам с тобой не помешает немного сказки. — Ты не ошибся, — улыбнулся ему Минхо и часто заморгал, прогоняя неприятное жжение в глазах. — Спасибо, Сынмин. — Не за что, — пожал плечами Сынмин. — Знаешь, от «эпизодов» меня порой спасают всякие глупые романы. Ну, вроде книжек про рыцарей, принцесс и любовь до гроба. Глупо и немного по-девичьи, но эти истории действительно отвлекают. — А меня спасают низзлы. — Низзлы? — удивленно вскинув брови, переспросил Сынмин и повернулся к Минхо. — Да, четыре комочка счастья, которые я подобрал на улицах Хогсмида, — рассказал Минхо, краем сознания подумав, что Сынмин первый, кто узнал про его низзлов. — Они живут в Визжащей хижине, и я периодически их навещаю. — Покажешь? — вдруг попросил Сынмин. — Сейчас? — А что? Уже и так отбой. Какая разница, где нас поймают? Через несколько минут они уже стояли возле Гремучей ивы. Минхо нажал на нужный корень, открывая проход, и пропустил заинтересованного Сынмина вперед. — Как ты вообще нашел этот проход? — поинтересовался он, с любопытством вертя по сторонам головой. — Проследил за парой старшекурсников еще в первый год обучения. Странно, что никто больше не догадался поискать их. Оказавшись в Визжащей хижине, они остановились посреди комнаты и огляделись по сторонам в поисках низзлов. — Когти, Грифф, вы где? — позвал Минхо. — Слиззи, Пуфф? — Оригинально, — отметил Сынмин, тихо усмехаясь. — Назвать низзлов в честь основателей. — Мне было тринадцать, — отмахнулся Минхо, заприметив в углу четыре сжавшихся комочка. — Вот вы где! Испугались, бедненькие? Не волнуйтесь, это Сынмин, он мой друг. И он вас не обидит. Низзлы, нервно подергивая носиками, выглянули из своего укрытия и, принюхиваясь, осторожно приблизились к незнакомцу. Сынмин опустился на колени, выставив вперед руки, и позволил зверькам обнюхать его. Первым оттаял Когти, боднув его ладонь головой, и, протяжно мяукнув, прильнул к бедру Сынмина. — Мерлин, — пораженно выдохнул он и, кажется, перестал дышать, боясь спугнуть низзла. — Милые, правда? — Правда, — кивнул Сынмин, запуская пальцы в мягкую шерсть Пуффа. Они замолчали, позволяя мурчанию низзлов заполнить тишину. Минхо искоса наблюдал за Сынмином, кажется, полностью отдавшимся зверькам, и чувствовал, как знакомое тепло наполняет его грудь. — Мне кажется, ты мне нравишься, — вдруг прошептал Минхо едва слышно. Сынмин замер и удивленно повернул голову к Минхо, вглядываясь в его лицо в поисках чего-то. — Почему? — тихо-тихо спросил он, будто правда не верил, что может кому-то нравиться. — Ты меня понимаешь, — пожал плечами Минхо. — И мне с тобой очень комфортно. Говорят, что противоположности притягиваются, но я думаю, что именно сходства сплетают в одно целое. Ты исцеляешь, Сынмин. Ты исцеляешь меня одним своим присутствием. И разве этого недостаточно, чтобы влюбиться? — Я… — Сынмин сглотнул, в его глазах блеснули слезы. — С тобой мне легче любить себя. И легче справляться с «эпизодами». Они замолчали, глядя друг на друга. Сынмин немного подался вперед, упираясь лбом Минхо в плечо, и застыл, наслаждаясь теплом. Минхо неуверенно положил руку ему на спину, придвигаясь немного ближе, и опустил подбородок ему на макушку, тоже затихая. Тепло, тепло, тепло. Минхо наконец чувствовал себя согревшимся. И он наконец чувствовал себя живым. — Минхо? — позвал Сынмин. — Что такое? — не открывая глаз, шепотом спросил Минхо. — С Рождеством. Минхо удивленно вскинул брови. И правда, сегодня же Рождество. Как он мог забыть? — С Рождеством, Сынмин. Впервые за последние годы Рождество принесло в жизнь Минхо что-то кроме апатии. Оно принесло ему тепло и Сынмина. И, как оказалось, даже «эпизоды» могут быть приятными, если проводить их с правильным человеком.