Постоянная метка

«X» Отель, номер 9901. Шторы задернуты, в комнате полумрак. Шэн Шао Ю утопает в огромной кровати, среди мягких подушек и одеял. Тело горит, пот капельками стекает по лбу. Взор затуманен, руки и ноги дрожат от необъяснимых ощущений. Ему жарко, ему плохо. Кожа такая чувствительная, от соприкосновения с одеждой ему некомфортно, хочется сорвать с себя ненужную ткань, которая причиняет только боль и почувствовать облегчение и прохладу. Между бедер скапливается непривычная, чуждая влага. Тело пронзает желание, но оно не сосредоточено, как раньше, в паху. Внимания жаждет то, что находится с другой стороны. Мышцы сокращаются вокруг пустоты, по нервным окончанием пробегает дрожь. Он хочет не обладать, а подчиняться. Хочет, чтобы его наполнили, присвоили и заявили на него права, полностью подчинили. Наконец Шао Ю слышит, как ласковый голос шепчет: — Господин Шэн, должна быть течка вызывает у тебя ужасные ощущения. Так жаль… Жаждущие руки поднимаются вверх, находят участок открытой кожи, — скользят, обнимают, притягивают к себе. Темный силуэт склоняется над ним, гладит опухшие, искусанные губы. Жар, исходящий от Шао Ю, пронзает Хуа Юна до кончиков пальцев. Он так долго ждал этого… Так долго хотел, чтобы любимый альфа обнимал его. Целовал. Жаждал его губ, его прикосновений, его ласки. Теперь, когда он наконец-то держит его в своих объятиях, сердце разрывается от всепоглощающей любви. Восторг охватывает все его существо. Радость от ощущения долгожданной близости накатывает, как прилив, сметая все на своем пути. Хуа Юн хочет только одного — обладать. Он склоняется под давлением требовательных рук, позволяя Шао Ю притянуть его близко к своему лицу. Альфа приподнимает голову, жадно тянется вверх, и их губы наконец-то соприкасаются. Шао Ю пытается углубить поцелуй, проникнуть языком во влажное тепло рта, почувствовать знакомый вкус. Но Хуа Юн не позволяет. Придерживая подбородок Шао Ю длинными пальцами, он слегка отстраняется и пристально смотрит в затуманенные глаза своего альфы. — Господин Шэн, — говорит он хриплым голосом, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него. — Ты понимаешь, кто перед тобой? Шао Ю смотрит на него, пытаясь сохранить ясность мыслей. — Хуа Юн, — шепчет он, продолжая обнимать Энигму и притягивать к себе, пытаясь завладеть его губами, но промахивается и припадает к шее, где под кожей движется адамово яблоко. Хуа Юн вздрагивает и сдерживает стон. Шао Ю вновь ищет его губы и зовет по имени. — Ты уверен, что не возненавидишь меня? Уверен, что будешь разговаривать со мной? — Как же ты бесишь… — хрипло бормочет альфа. — Я терпеть не могу сумасшедших, терпеть не могу лжецов. Но, Хуа Юн… Ты мне очень нравишься. Я хочу тебя… Этих слов достаточно, чтобы развеять последние сомнения. Хуа Юн целует Шао Ю. Жадно, терзая его нижнюю губу, лаская ее языком. Он чувствует руки альфы, скользящие по спине и углубляет поцелуй, заявляя свои права, подчиняя. Господин Шэн, которого он любил пятнадцать лет открылся ему, признался в чувствах. Разве мог он не откликнуться? Все вокруг исчезло. Остался только его личный омега. Руки на его теле, губы на его губах. Поцелуи сводят с ума, лишают самообладания. С тихим гортанным рыком Энигма прижимает к себе добычу, горячее тело возлюбленного, которое нуждается в нем. Жаркие поцелуи опускаются на шею, обжигают. Прикосновения жадных губ все сильнее распаляют огонь в теле Шао Ю. Они ласкают, втягивают нежную кожу, оставляют метки. Жалят, пуская по венам ток и острые ощущения. — Я больше не могу… — хнычет и почти скулит гордый когда-то альфа. — Ты мне нужен, Хуа Юн… А-ах… Хуа Юн… Зубы прикусывают ключицу, сильные руки расстегивают рубашку и распахивают полы. Обнажают крепкую грудь и подтянутый живот. Кончики подрагивающих пальцев ложатся на розовые, возбужденные соски и начинают поглаживать их, слегка оттягивать и пощипывать. Шао Ю чувствует, как между бедер скапливается еще больше влаги. Ласки Энигмы сводят его с ума, заставляя бесконтрольно стонать и всхлипывать от наслаждения. — Я готов, я уже готов… — шепчет он и притягивает Хуа Юна за шею, чтобы умоляюще посмотреть ему в глаза. — Пожалуйста… А-Юн. Из укушенной железы струится густой аромат апельсина и рома. Глаза Хуа Юна горят властным, собственническим огнем. Феромоны источают холодный цветочный аромат, такой сильный, что от него кружит голову и исчезают последние остатки воли. Руки Шао Ю, слабые и дрожащие, тянутся к пуговице на брюках, но Хуа Юн перехватывает их и отводит в сторону. Он хочет сам раздеть своего альфу и насладиться каждым сантиметром его тела. Вдыхая безупречный аромат, целуя обнажившиеся участки кожи, он снимает с Шао Ю рубашку и брюки и отбрасывает их в сторону. Его боксеры мокрые насквозь. Альфа дергает ногами в безуспешной попытке избавиться от них. Хуа Юн прижимает его к кровати и вдруг ныряет носом между бедер, втягивая запах смазки. — Ммм… Ты так вкусно пахнешь, господин Шэн, — хитро улыбаясь, тянет он. — Хуа Юн… — смущенно бормочет Шао Ю и отворачивается, пряча покрасневшие щеки. Хуа Юн наконец стягивает с него белье и переворачивает на живот. Покрывает хаотичными поцелуями спину альфы, зарывается носом в его шею, нежно прикусывая железу. Шао Ю хрипло стонет, инстинктивно приподнимая бедра. Измененная высшим существом биология диктует ему подчиняться. Он жаждет ощутить в себе член Хуа Юна, его узел. Чтобы его трахнули, пометили и связали. Обезумевший от желания Энигма молниеносно раздевается. Он хочет только одного и поскорее, — обладать своим личным омегой. Нежно сжимает шею, запрокидывает голову, притягивает к себе. Шепчет на ухо: — Ты мой, господин Шэн… Только мой… Он ласкает упругие ягодицы, а затем скользит пальцами между ними. Находит податливую плоть и торопливо проникает внутрь, растягивая, подготавливая, заявляя права. Смазка течет по его пальцам, пошло хлюпает, когда он вытаскивает их обратно и снова входит до упора. Шао Ю скулит и дергает бедрами. — Хуа Юн… Пожалуйста… С хриплым рычанием Хуа Юн заменяет пальцы своим членом и входит в альфу, который подстраивается под него и принимает глубоко и легко. Аромат становится иным. В запах рома и апельсина проникают сладкие, нежные нотки. Ощутив в себе желанный член, Шао Ю вскрикивает и начинает стонать, высоко вскидывая бедра, постанывая и шепча: — Хуа Юн, еще… Еще… Сильнее… Его хриплые стоны сводят с ума, заставляя Энигму интенсивнее проникать в любимого альфу, мечтая связать его и заявить на него свои права, окончательно и бесповоротно. — Господин Шэн… — шепчет Хуа Юн. — Я так давно хотел этого… Оказаться внутри тебя, взять тебя, сделать своим… Он рычит, впиваясь пальцами в бока альфы, прижимая его к себе. Все сильнее насаживая на свой член. — О-ох… — стонет Шао Ю, теряя голову от наслаждения. Он хочет дотронуться до себя, чтобы усилить удовольствие и приблизить желанную разрядку, но Хуа Юн сжимает его пальцы и отводит руки, поднимая их над головой Шао Ю, и фиксирует, не давая пошевелиться. — Подожди, малыш, — шепчет он. — Не спеши. — Хуа Юн… — альфа не в силах контролировать голос, срывающийся на хриплые стоны. — Я хочу… Позволь мне… Энигма продолжает удерживать руки Шао Ю, и одновременно меняет угол проникновения. Толчки становятся резче и интенсивнее. — Господин Шэн, так хорошо? Тебе нравится? Шао Ю мычит что-то нечленораздельное, капельки пота стекают по рельефной спине, и Хуа Юн наклоняется, чтобы собрать их губами, и прочертить неровную дорожку языком. Он впивается зубами в железу альфы и ставит временную метку. На его шее вновь расцветает белая орхидея, и Шао Ю кончает, содрогаясь всем телом. Он стонет, сперма горячей струей выплескивается частично на простыни, частично ему на живот, голова кружится, и с губ срываются протяжные стоны. Смазка стекает по бедрам. Он едва может перевести дыхание, но Хуа Юн покрывает поцелуями его плечи, спину и шепчет: — Господин Шэн… Не пугайся, сейчас ты почувствуешь мой узел. У тебя течка, я могу связать тебя и очень хочу сделать это. Шао Ю нервно дергается, но сильные руки прижимают его к постели, и Хуа Юн нежно шепчет ему на ухо: — Ты справишься, любовь моя. Ты примешь мой узел, примешь, все что я дам тебе, мой хороший мальчик. Его нежный шепот расслабляет. Шао Ю, еще не пришедший в себя после бурного оргазма, не в силах пошевелиться или иным способом заявить протест. Ему остается только подчиняться. Хуа Юн укладывает их на бок, обнимает альфу и прижимает к себе, нежно целует в шею. Шао Ю чувствует, как внутри него начинает формироваться узел. Член Хуа Юна набухает, становится больше, толще, растягивая альфу. Выделяется еще больше смазки, атакуются нервные окончания, посылая по всему телу Шао Ю новые волны наслаждения. Он дрожит от вожделения сам и чувствует, как вибрирует тело Хуа Юна, и как он стонет ему на ухо, от чего волоски на его теле встают дыбом и хочется кричать, срывая голос. — Малыш... Я люблю тебя… — шепчет Хуа Юн, вонзаясь в альфу так глубоко, насколько это возможно и наконец достигает разрядки. Горячая сперма наполняет его, узел запечатывает ее внутри тела альфы и тот снова кончает, так сильно, как никогда в жизни. Ни с одной омегой Шао Ю не испытывал подобного. Под веками вспыхивают феерверки, его трясет от интенсивности оргазма, дыхание становится прерывистым. Он хватает пересохшими губами воздух и чувствует, что не может нормально вдохнуть, пальцы сжимают простыни. Спиной он ощущает, как Хуа Юн прижимается к нему, и его тело горит и плавится от сумасшедших, никогда ранее не изведанных ощущений. Наконец узел ослабевает, и Хуа Юн выскальзывает из Шэна, поворачивая его лицом к себе, обнимая и покрывая поцелуями любимые губы. Но Шао Ю не чувствует какого-то насыщения или умиротворения. Он ощущает только, как его тело продолжает гореть, снова жаждет прикосновений и ласки. Он тянется к Хуа Юну и целует его, страстно, глубоко. Желание пронзает альфу и смазка продолжает выделяться, чтобы облегчить проникновение и помочь Энигме снова заявить права на податливое тело Шао Ю, созданное для наслаждения. И Хуа Юн откликается на этот первобытный зов, и снова глубоко входит в альфу, раз за разом продолжая заявлять на него права и присваивать, даря нескончаемое удовольствием им обоим. К утру они оба окончательно истощают свои тела бесконечными ласками и страстным сексом и проваливаются в глубокий сон. Завтра Хуа Юну предстоит трудный день. Господин Шэн придет в себя и потребует объяснений. Тогда он расскажет ему про постоянную метку. И Шао Ю не останется иного выхода, как позволить Хуа Юну любить его всю оставшуюся жизнь и быть счастливым мужем. А если повезет, то прекрасным отцом маленькому Арахису, имя для которого Хуа Юн придумал много лет назад.