Их время истекло

— РАААН!! — раздаётся истошный вопль.

***

— МЕРЗАВЕЦ! — Риндо! Но рука младшего Хайтани только сильнее сжалась на горле Харучиё, почти до гематом, прижав того плотнее к холодной стене. Санзу из последних сил стоял на ногах, вцепившись одной рукой в душащую его руку Риндо, а второй — в ледяное лезвие ножа, направленного на него. Он видел своё жалкое отражение в кинжале — краснеющие глаза после пары вколотых относительно недавно шприцов, выступившие только что слезинки в уголках его голубых глаз, пылающение от ярости щёки, разомкнутые потресканные синеватые от нехватки кислорода губы. Его голос был хриплым, почти невнятным, неслышным: — Рин... До... Пусти... Но тот даже не думал. У него перед глазами всё ещё мелькали ужасающие флешбэки, в ярости от которых он сейчас жаждал лишь одного — придушить, зарезать и отнять всё, что есть у этого наркомана — Санзу. — Ублюдок! — его голос был напряжённым. Губы подрагивали от сдерживаемых слёз, вот-вот готовых вырваться наружу из за обиды, из за ненависти ко всем, кто в этом замешан, а в первую очередь к тем, кто виноват. Виноват в смерти Рана... — О чём ты думал, чёрт возьми?! Мало того что мы поддались копам из за твоей зависимости, и теперь нас всех могут повязать, так мы ещё и потеряли... — Ярость на лице Риндо сменяется горечью и болью утраты: губы дрожат, а по пылающим от вызванной истерики щекам стекают слёзы, оставляя за собой мокрые дорожки, блестящие в свете бледно-белой старой мигающей лампы. — Ран... — Риндо. — доносится из темноты коридора заброшенного метро, где остановились и спрятались Бонтен после побега от властей. Холодный голос Манджиро. Не безразличный, но командующий. — Отпусти Санзу. Нам ни к чему терять ещё одного из нас. Риндо сжимает челюсти до глухого скрипа. Но всё же отпускает Харучиё. Тот обессиленно сползает по бетонной стене на пыльный пол, дрожащими руками потирая своё горло и тяжело дыша. Риндо вытирает слёзы тыльной сторой ладони с тихим всхлипом и оборачивается к Майки, глядя на него краснеющими глазами. — Бонтен без Рана — как армия без автоматов. — он нервно сглатывает и срывается на крик — Мы не можем оставить всё как есть и просто забыть об этом! Ран — он!.. В первую очередь — он мой брат! И я не могу просто наплевать на его гибель! — Он на секунду замолкает, будто обдумывая что то, а затем подходит к Майки ближе, смотря прямо в глаза. — Майки... Безусловно, Манджиро тоже не может смириться со смертью старшего Хайтани, но он никогда не поймёт то, что чувствует сейчас Риндо. А Риндо не может больше поддаваться приказам и молчать. Его голос становится тише: — Скажи, Майки... Что ты чувствовал, когда Шиничиро сдох?! Даже Санзу поднимает на Риндо испуганный взгляд. Это была грубейшая ошибка — вспоминать прошлое самого Манджиро Сано. — Риндо! — вскрикивает Харучиё. Но уже поздно. Под челюсть Риндо уже приставлен холодный ствол, снятый с предохранителя. Но ему не страшно — после смерти Рана терять больше нечего. Кроме собственной жизни, что стала сегодня бессмысленной. Выстрел. — Их время истекло. — сухо констатирует Манджиро.