Потерян и не найден

Эй, соня, надо вставать…

Тебе пора свой мир спасать.

Metallica — Where the Wild Things Are.

***

      В мире бездны — землетрясение. Алая кровь на улицах разрушенного Торранса плещется, вибрирует в такт толчкам, расходится кругами. Флавий подскакивает с чёрного асфальта и таращится на красное небо, выискивая на нём хоть какой-то проблеск света. На ноги встаёт Иуда, мрачный как скала. «Мне найти её?» — спрашивает он у архетипа искателя. Тот грозит ему пальцем и прислушивается, когда землетрясение стихает и мир вокруг вновь становится тихим, безжизненным. В воздухе сладко запахло… сырой землёй. Психотравма поворачивает голову направо, и вдруг видит перед собой белое лицо Роберта с впадинами глазниц. Иуда испуганно отшатывается, закрывает грудь крестом рук… Секунда — и существо Блэкаута пропадает из виду, испаряется. Это предупреждение: «Не лезь».       — Предатель. — голос Иуды звучит холодно, режет по-живому. Роберт-искатель тяжело вздыхает, надевает синий капюшон на свою голову… В правой руке магическим образом появляется небольшой кнопочный телефон, и большой палец нажимает кнопку, отвечающую за команду «Отправить».       — Если так подумать, Иуда… Мы все предатели. Поэтому наше место — здесь. — тихо говорит Флавий. — Нет пути назад. И нет спасения. — Роберт смотрит на своего духовного брата. Брата-мучителя. Опухоль сознания. — Мы рождены в бездне, в ней же и живём, и будем жить, пока Самость не сгинет в пучине истории… Всё, что Гелиос сделал для нас — убил Отца и дал нам Патера. Он же и разрушил мой дом, дома моих братьев. И твой тоже. Он не помог тебе исцелиться, хотя ты его просил… И ты всё равно продолжаешь потакать его прихотям, надеешься, что он даст тебе силу вырваться отсюда. Но этому не бывать. И ты, Иуда, знаешь об этом. Так почему ты всё ещё продолжаешь служить Гелиосу, ответь мне! Хотя бы сейчас…       — Я служу не ему, Флавий. Я служу Порядку. — алый глаз психотравмы на миг сверкнул золотом. — Ты тоже не ему служил. Ты служил Идее. Ты любил молитвы о Владыке, любил совершать обряды в его честь. Гелиосу это тоже нравилось в тебе. Но потом явился Сайленс, и он занял твой разум, что и стало причиной грехопадения… Это был лишь вопрос времени…       — Ты прав, Иуда. — спустя минуту молчания говорит Роберт. — Хочу лишь уточнить, что служишь ты не Порядку, а Беспорядку. Потому что ты… необходимая для обновления сила. Когда места нет, приходится что-то разрушить, чтобы построить новое… Последнее, прежде чем ты уйдёшь. Недавно мне было явлено откровение. — Иуда слегка клонит голову набок, явно заинтересован. — Именно этим трём экспедиторам удастся остановить войну сознания. Трём, не двум.       — Вон как… В таком случае, я вновь ухожу вон… До свидания, брат Флавий. — психотравма демонстративно разводит руки в стороны. Делает шаг назад, наступает в алую лужу крови… и быстро погружается в неё с головой. Иуда исчез.       Тем временем Кортни наконец-то достигает мира бездны, и оказывается она… около магазина пончиков. Стёкла давно выбиты как в окнах, так и на витринах с холодильниками. Остались лишь балки несущих стен и кирпичная коробка складского помещения. Но вывеска с огромным пончиком по-прежнему висит на своём месте, хоть и угрожает упасть прямо на голову девушке. «Кортни, доложи обстановку. Как ты себя чувствуешь? Где ты?» — голос Саши Найна беспокойный, слегка взволнованный. «Всё нормально, Саша, я… Около пончиковой… Моя первая удачная миссия. — тихо говорит Невидива, слабо улыбаясь. — Роберт очень помог мне тогда…»       Третий экспедитор отправляет снимок пончикового магазина. Саша внимательно разглядывает фотографию на экране монитора и невольно хмурится. «Попробуй аккуратно заглянуть внутрь здания. Кажется, на складе кто-то есть», — говорит агент Найн. Кортни приближается ко входу, глядит себе под ноги; повсюду много стекла. Героиня задерживает дыхание и медленно заходит внутрь. Теперь она слышит шум за дверью склада; она приоткрыта. Слышно как падают пустые картонные коробки на кафель, как противно и гулко скрипят стальные складские полки, когда их пытаются сдвинуть в сторону… Сердце трепещется в груди, к горлу так некстати подступает кашель. «Милая, за дверью — клон Полога. Ищет что-то… Поступай по ситуации, мы тебя не ограничиваем», — тихо сообщает Милла Воделло в голове девушки.       Кортни невольно поворачивает голову направо, чтобы осмотреться… Сайленс. Слабо улыбается и показывает двумя своими ладонями лайки. Он видит её даже в невидимости, и от этого осознания тело каменеет, руки холодеют. «Да где же этот револьвер?!» — вскрикивает клон голосом Эллиота Коннорса; он яростно пинает коробку, и она отлетает к двери, ещё немного приоткрывает её. Сайленс подлетает ближе, заглядывает в дверную щель своими чёрными впадинами глазниц, смотрит… Потом поворачивает голову в сторону Кортни и правая ладонь показывает знак: «ОК». «Действуй, милая. Мы в тебя верим», — тихо попросила агент Воделло. Левая рука Сайленса протягивает экспедитору… монтировку. На ней ещё свежи царапины от удара по механической голове предыдущего клона… Которого убил Нерон. Не такой уж он и слабый, самый младший из братьев-архетипов…       Дверь открывается сама, без звука. Клон Полога по-прежнему ищет какой-то револьвер, не обращая внимания на тот факт, что за его спиной в воздухе висит монтировка. Замах! Удар прилетает существу в шею, выбивает глухое рычание. Алые сенсоры на месте глаз сужаются, фокусируются… Руки в тёмных перчатках тут же вцепляются в тело Кортни, она становится видимой. Робот силён, сразу же откидывает девушку к полкам, затылок горит и колется иголками от удара. Но монтировка по-прежнему сжата в руках… Снова замах, но механические руки отбирают монтировку, откидывают её в сторону. Полог почему-то замирает на месте и тяжело дышит, разглядывая слегка оглушённую Кортни, что лежит на кафельном полу и пытается встать…       — Ты ещё не поняла, да?.. — хрипит мужчина. — Везде, где ты будешь появляться, буду появляться я. Мы с тобой связаны, Невиблядь… — левая ладонь хватает девушку за шею, поднимает над полом. Правая ладонь бесцеремонно поднимает низ футболки, чтобы осмотреть грудь… — Что же ты аугментацию не удалила, м? Денег не хватило? Тебе разве не дали вознаграждение за переход на сторону света?..       — Я… убью тебя… — хрипит Кортни, прожигая злодея взглядом, полным и ярости, и вместе с тем страха. Где же Сайленс? Почему он не помогает ей сейчас? Разве он не на её стороне?       — Какая кровожадная кисонька, посмотрите-ка на неё… А ведь ты бы мне очень пригодилась. Ну, пару дней назад точно. До прихода твоих друзей. А теперь… — рука сильнее стискивает горло, лицо Кортни становится пунцовым. — Скажи «адьос».       — Адьос.       Бах! Пуля проходит голову клона Полога насквозь и застревает в серой стене; отлетевшая в сторону гильза звенит от падения на кафельный пол. Противник падает, и вместе с ним — третий экспедитор. За пеленой слёз и полуобморока Кортни не сразу понимает, кто её спас. Но это явно не Сайленс. Белое пятно маячит перед глазами, голос Роберта звучит где-то далеко, точно эхо. Тёплые руки разжимают механические пальцы с шеи девушки, поднимают её тело… Кортни плывёт по воздуху, сухой ветер обдувает лицо. Пахнет… бензином и пеплом. Грудь распирает от боли. «Кислородная маска, баллон и регулятор, быстро!» — Роберт командует громко, голос невольно звенит в ушах. Кортни ощущает что-то на своём лице… В нос и глотку проникает кислород, и дышать становится чуточку легче… Виски горят от нанесённого ваткой нашатыря…       Искра оказывается в бункере Манлия, на дне нефтяного океана. Небольшое помещение с искусственным белым светом, медицинская койка… Три мужских фигуры нависают над героиней. Три Роберта, три брата бездны.       — Дыши, моя радость, всё хорошо. — шепчет Флавий, стягивая с головы капюшон. Затем он обращается к Роберту-блондину в белой тоге. — Спасибо тебе, Манлий.       — Благодари Сайленса, он вовремя вышел на меня… Что будем делать с этим? — воин показывает пальцем на грудь Кортни. Она обнажена. Нерон, стоящий рядом с Манлием, в шоке хлопает глазами, увидев аугментацию. Она сияет алым светом. — Если Полог не врал, то… её нужно хотя бы обесточить.       — Предлагаешь провести операцию? — хмурится Флавий. Манлий решительно кивает. — Ты уверен?..       — Нерон поможет мне. Да, малыш? Будешь подавать инструменты. А ты, Флавий, создай нам нужное оборудование. Желательно как у друга Гелиоса. Андроида этого, забыл как его…              — Эскулап. — вспоминает средний брат, тяжело вздохнув. И принимается с помощью магии создавать медицинское оборудование, необходимое для операции. Нерон же тем временем спешит создать для себя и старшего брата необходимую спецодежду. Закончив подготовку, Флавий наклоняется к лицу Кортни и шепчет ей, — Искра, моя радость, ты уснёшь ненадолго. Манлий попытается отключить протез, чтобы твари Полога не могли тебя отследить… С тобой всё будет хорошо, мы клянёмся.       — Малыш, как я тебя учил. — мягко просит Манлий у Нерона. Тот кивает, немного нервно поджав губы… И начинает складывать жесты трясущимися ладонями. Через пару секунд Кортни закрывает глаза и проваливается в какую-то черноту своего сознания без чувств… И просыпается через минуту, может две; она сама не поняла. Яркий свет белой лампы, противный запах бензина… Но от него не хочется кашлять. Отголоски надвигающегося приступа тоже не ощущаются, и это вводит Кортни в замешательство. Она поднимает голову, оглядывается…       Справа, на складном стуле, сидит Флавий, что нажимает кнопки на крошечном кнопочном телефоне чёрного цвета. Мужчина в синей тоге напряжён, нервно кусает нижнюю губу. «Роберт?» — тихо сипит девушка. Он таращит на неё глаза, вскакивает с места и аккуратно обнимает голову Кортни, заскулив при этом точно щенок. Сухие, искусанные до крови губы с чувством целуют волосы девушки, стеклянные слёзы льются из воспалённых глаз Роберта…       «Всё хорошо, Кортни. Манлий сказал нам через твой наушник, что он сумел отключить аугментацию», — тихо говорит Милла в голове экспедитора. По левую сторону от койки возникает Роберт из Блэкаута, и Кортни невольно вздрагивает, завидев его краем глаза. Белые ладони без предплечий показывают какие-то жесты Флавию.       — Можете не беспокоиться, её встретит в оболочке мой друг. — сообщает средний брат-архетип. Сайленс делает вид, что удивляется, клонит голову на бок, ещё что-то говорит руками. — Его зовут Аякс… Вы не знаете такого? — существо отрицательно мотает головой. — Это преторианец Гелиоса. Он поможет Искре добраться до мира идеального.       — А как же Мэнди с Чедом? — Кортни медленно поднимается над койкой, держится за голову. Она ещё кружится. Летающая рука Сайленса протягивает девушке белую кружку с каким-то ароматным чаем.       — Аякс сказал, что Гелиос отправил их на разведку. Наверное, искать путь к Самости. И заодно устранить вторженцев. С ними будет Патер. — серьёзно сообщает Флавий Искре. — Боюсь, что он может напасть на тебя. — Сайленс активно машет руками, как бы отвечая, что это совсем не так. Роберт тут же меняется в лице. — То есть?.. — идёт короткая череда жестов, которая значит: «Мы заключили сделку».       — Что он говорит вообще?.. Ты понимаешь? — тихо интересуется Кортни у Роберта, немного отпивая чай (крепкий и сладкий), затем ставит кружку рядом с собой на койку. Мужчина кивает, продолжая следить за руками Сайленса.       Он всё ещё объясняет положение дел со своей стороны: как он и Патер вместе выслеживали тварей Полога уже в оболочке, и в перерывах между атаками обсуждали друг с другом, как им поступить по отношению к третьему экспедитору. И эти две разумные фигуры пришли к выводу, что им всё же лучше объединиться, несмотря на разность их происхождения и положения в общей иерархии. Патер, прислужник Гелиоса и один из главных гештальтов сознания Роберта, закрывает глаза на по-прежнему несанкционированное присутствие Искры, протеже Сайленса, и не будет её атаковать, несмотря на приказ Владыки. Но вот цензоры мира оболочки, преторианцы, нападут сто процентов: у них приказ найти и доставить Искру во дворец для проведения трибунала.       — Аякс дезертировал и скрывается в городе. Как только ты пройдёшь через портал в мир оболочки, я отправлю сообщение, и он начнёт искать тебя. — объясняет Флавий и одновременно с этим кладёт на колени Кортни её верхнюю одежду: чёрную майку и фиолетовый пиджачок. Она всё это время сидит в стерильной рубашке с завязками на спине.       — Как я его узнаю?.. — Флавий и Сайленс отворачиваются в унисон, чтобы девушка спокойно переоделась. Она делает это довольно быстро.       — У него большой белый шрам на шее. — тихо поясняет Роберт. — Как борозда на поле… Как будто пытался удавиться. Но я не стал спрашивать… Наверное, это наша коллективная травма.       — В смысле? — тихо спрашивает Кортни, аккуратно вставая с койки. Флавий оборачивается к ней, быстро оглядывает. Кажется, его глаза потемнели от внезапного, мрачного инсайта. Существо Блэкаута проходит сквозь бетонную стену, исчезает. Вероятно, ему стал неприятен тот факт, что Гелиос, им сотворённый отголосок, фактически отпрыск, породил ещё одно несчастное создание… Доколе?..       — Когда тьма беспросветна… Иногда хочется уйти из этого мира раньше срока. Попытка была и у Манлия, и у Нерона… Потом, когда я встретил Аякса, и увидел этот шрам… Сын самого Гелиоса желал кончить своё существование!.. Даже самый светлый человек с крепкой почвой под ногами… не защищён от уныния и боли. Тебе ли не знать об этом… — Роберт берёт в свою руку правую ладонь Кортни. — Пойдём, моя радость…       В бункерном кабинете Манлия на полу возник пёстрый восточный ковёр, вместо простыней и подушек на ледяном камне — раскладушка, на которой в позе эмбриона в данный момент спал Нерон, укрывшись жёлтым плюшевым пледом; он сопит с открытым, слегка улыбающимся ртом. Старший брат-архетип сидит за столом и что-то печатает на своём ноутбуке. За большим стеклянным окном по-прежнему виден чёрный океан из нефти. В нём нет акул или других существ; Иуда пока что не требует дуэли, хотя по времени… «Брат, мы можем отправляться?» — интересуется Флавий. Манлий кивает и наконец отрывается от своего аппарата.       — Патер только что передал мне координаты Звезды и Янтаря. Они в Грант-Парке, ищут псевдогештальты. — Нерон вдруг просыпается и вскакивает с раскладушки, пружины скрипят под весом его тела. — Ты чего вскочил-то?       — Так это правда, что оболочка — это Чикаго?! Ты врал мне, Манлий?! — недовольно крикнул младший брат-архетип. Манлий закатывает глаза и прикладывает руки к своему лицу.       — Давай потом об этом поговорим, ладно?.. — Кортни слегка усмехается, завидев напряжённое и обиженное лицо Нерона: как он надул свои губы, точно дитя, и снова, с грохотом, улёгся на койку, только теперь укрылся пледом с головой. Флавий лишь пожимает плечами, встретив взгляд экспедитора. — Я телепортирую Искру к порталу Бобби, как и было обговорено. Иуда не должен ей помешать.       — Спасибо. За всё. — тихо, немного сипло произносит Кортни. Флавий приобнимает девушку сбоку за талию, слегка прикладывает свою голову к её… Манлий встаёт с места и создаёт в руках портальное устройство в виде обыкновенного пульта от телевизора.       «Флавий, а ты ничего не забыл?» — тихо напоминает из-под пледа голос Нерона. Средний брат-архетип дёргается всем телом от осознания, спешно начинает рыться в карманах своей тоги… Он достаёт серебряный кулончик с фиолетовым камнем в виде капли. Кортни сразу же его узнала. Аметист. У мамы было серебряное колье с аметистами… Какое оно было прелестное! Маленькая Кортни надела украшение лишь раз, тайком, чтобы покрасоваться перед зеркалом, пока мама не видит… Возможно, оно могло бы перейти юной героине по наследству. Но увы, судьба распорядилась иначе… «Аметист — благословлённый камень. Надеюсь, что он принесёт тебе удачу, моя радость», — Флавий закрепляет кулончик на шее Искры. Мягкий поцелуй в лоб, ещё одно благословение в добрый путь, вспышка света…       Белый портал возник перед глазами третьего экспедитора. Кортни оглядывается в последний раз… На ближайшем фонарном столбе, точно метроном, качается подвешенное на канатной верёвке коренастое тело с одним живым глазом… В груди что-то ёкнуло от этой картины. Разве возможно такое, чтобы существо сознания, являющееся болезнью, опухолью, что возникло от попытки Самости покончить с собой… тоже решилось?.. Вдруг на верхушку фонаря садится чёрный, точно смоль, ворон. Он громко каркнул на весь разрушенный Торранс, и тут же глянул своим живым правым глазом на девушку. Глаз алый, точно кровь… Кортни делает последний свой снимок в мире бездны и прыгает в портал.       

***

      Патер весело покачивается вверх-вниз на месте, завидев как из дворца Гелиоса выходит Рубиновая Звезда. Чед нервно скоблит пальцами запёкшуюся кровь на своём плече, что случайно поцарапал некоторое время назад огроменный паук-глаз. Ранка немного зудит и чешется… Мэнди слегка поправляет свои волосы, интересуется: «Ну что, куда летим?» Огромный чёрный зрачок фокусируется на лице героини. Мохнатая розовая лапка с коготком показывает куда-то на юг, на огромные прямоугольники кирпичных домов. Гештальт оповещает голосом Роберта место разведки: «Грант-Парк».       — Хм, значит мир оболочки господина Робертсона соответствует облику города Чикаго, его места рождения. — прохладно констатирует Саша Найн. — Я был в Чикаго лишь однажды… Грант-Парк — огромная территория. Хорошо, что вы умеете летать.       — А где Кортни? Она уже в оболочке, или ещё нет? — интересуется Мэнди. Патер чешет одной из восьми лапок (без коготка) свою макушку. Чед замечает это и тихо, незаметно подлетает над землёй, пока гештальт не видит его, чтобы разглядеть тело существа сверху.       — Она прибыла в мир бездны, турбулентность не возникает в мире оболочки… Как только мы узнаем что-то новое, то непременно сообщим тебе и Чеду. Остаёмся на связи. — несколько механически отвечает Найн. Похоже, он устал. — Спасибо за снимок, Чед… Да, ещё одна моя версия оказалась правдивой. В теле Патера есть встроенный процессор, позволяющий ему вести коммуникацию с другими разумными фигурами, хоть и довольно примитивную. Это значит, что он… синтетическая форма жизни со вспомогательными аугментациями.       Мэнди невольно отшатывается от громадного паука в сторону. Он замечает это, не двигается. Чед как ни в чём не бывало приземляется около подруги-экспедитора и ободряюще хлопает её по плечу с милой улыбкой, говорит вполголоса: «Роббо же умная сучка, в технике разбирается. Помог другу значит». Блонди Блейзер даёт себе пару мгновений на обдумывание сказанного… А ведь и правда. К меняющемуся миру необходимо приспосабливаться. Если это трудно сделать естественным путём, в ходе эволюции, то на помощь всегда приходят наука и техника. Особенно когда речь заходит о существе, что по сути является жутким гибридом (мутантом) членистоногого животного (паука) и органа человека (глазного яблока).       — Это… Странно. В смысле, я не сомневаюсь в Роберте и его таланте, просто… — Мэнди не знает, как ещё выразить своё недоумение и замешательство, потому просто разводит руками; затем они глухо хлопают о бока её точёного тела.       — Женская интуиция, хах? — заулыбался Чед. — Скажи, что у тебя на уме, Блейзер, не стесняйся. — Кажется, даже Патер заинтересовался: осел ниже на землю и приготовился слушать, точно щеночек, ждущий команду от хозяина. Мэнди тяжело вздыхает, правая нога нервно топчется…       — Саша сказал про аугментации. Их делал и вживлял своим бандитам…       — Пёс. — заключает паук голосом Роберта, имея в виду Полога. Чед кивает на это.       — То есть, ты думаешь, что Патеру вживили аугментации Полога?.. — мягко уточняет Милла Воделло в наушнике. — Но как это теоретически возможно, если этот гештальт существует со времён гибели отца Роберта?.. Гештальты разумны с рождения, Мэнди.       — Да, я понимаю, но у Патера не было и нет рта. И как же он тогда разговаривал с другими существами? Телепатией что ли? Если так, то зачем тогда вживлять ему аугментации? — продолжает размышлять экспедитор.       — Постой-ка, Блейзер. — Чед слегка хмурится. — Парни бездны довольно хорошо шарят за современные технологии. Может, это они дали Патеру протезы? Он же глаз трупа… Он в бездне. И чаще всего Патер, наверное, там торчит, не? — Мэнди страдальчески вздыхает.       — Не знаю, может и так. — она сдаётся. Розовая лапка с коготком пытается погладить девушку по голове, уже приближается к ней, но Чед машет руками с криком: «Ты чё удумал, зверюга?!», и Патер отскакивает микропрыжком в бок.       — Архетипы являются частью Самости и не входят в классификацию разумных фигур, поэтому коммуникация между архетипами господина Робертсона и другими существами его сознания телепатически невозможна. — говорит всезнающий Саша Найн. — Думаю, Чед прав. Кто-то из архетипов вполне мог снабдить Патера процессором и другими аугментациями, чтобы связываться с ним… Полагаю, Мэнди смущает сам факт существования аугментаций в сознании… Напомню, что предыдущие экспедиторы находили в мире бездны разные вещи, в том числе астральные пульсаторы и алые аугментации для разных частей тел. Возможно, это остатки от псевдогештальтов и клонов Полога, что пытались исследовать сознание Роберта ещё когда он только впал в кому… Но это лишь моя версия, прямых доказательств у нас пока что нет.       — Кай?.. — неожиданно тихо говорит Патер, зрачок перекатывается к воротам дворца. Они открылись сами, и наружу действительно выбегает собака Гелиоса. Питомец пару раз гавкает, как бы обозначая своё присутствие и вместе с тем констатируя: «Я пойду с вами». — Опасно. — с напором заявляет гештальт. Кай подбегает вплотную и садится около Мэнди. Он хлопает умными глазками и быстро, активно дышит, вглядываясь в Патера. Блонди Блейзер ласково гладит собаку по спинке.       — Мы будем его беречь, да? Какой хороший мальчик! — воркует героиня. Кай, кажется, заулыбался шире и даже кивнул. Патер не прекращает разглядывать собаку, явно о чём-то думает. Может, просчитывает вероятности успеха разведки с охотничьей собакой?..       — Кай. Грант-Парк. — наконец говорит паук голосом Роберта, в нём слышны нотки усталости и принятия. Кай завывает, явно обрадовавшись, поднимается на задние лапы и упирается лапками в тело Блейзер. Экспедитор невольно смеётся и обнимает Кая. Чед быстро делает снимок не скрывая весёлой улыбки.       Патер ещё с мгновение смотрит на троицу разведчиков… И молнией прыгает куда-то вдаль, скрываясь за фиолетовыми стеклянными небоскрёбами Чикаго. Кай бежит на юг, в сторону парка; экспедиторы летят за ним. Питомец Гелиоса практически парит над землёй, так он быстр. Белая шерсть прелестно лоснится, и люди на улицах не могут оторвать от собаки взглядов. Конечно же его все знают. Детки кричат ему вслед: «Хороший мальчик Кай!» Кто-то из взрослых делает снимки на телефон.       На одном из огромных вертикальных билбордов проецируется фотография Кая рядом с Гелиосом. Владыка небес сидит на своём троне, и рядом с ним сидит его верный спутник. Подпись крупными буквами внизу фотографии гласит: «Власть не дают. Власть берут». Мэнди успевает сделать снимок. «Дискусионный тезис, но я не хочу об этом рассуждать сейчас», — прохладно комментирует агент Найн. На данный момент он всё ещё психонавт и координатор экспедиции, а не культуролог и историк. Хотя ему интересны и те области знания, в которых он не совсем сведущ. Ибо с детства занимался самообразованием; в высшее учебное заведение он поступил ближе к тридцати годам; закончил его экстерном. Практически такой же путь в образовании проделала и агент Воделло. Поэтому им всегда есть о чём поговорить, кроме своей работы.       Кай переходит на трусцу ближе к месту назначения; может себе позволить, ибо бежал около двух километров на довольно высокой скорости. «Да ты машина, приятель!» — с одобрением кричал ему Чед в спину. Собака даже гавкнула ему в ответ, как бы благодаря за комплимент. Завидев огромное красное здание, ярко выделяющееся среди голубых стекляшек вокруг, Кай замедляет шаг и прислушивается: вертит головой по сторонам, смотрит в оба. Мэнди и Чед приземляются, переходят на шаг; оба замечают, что людей на улицах стало заметно меньше.       В воздухе раздаётся яростный хрипящий вопль, от которого ноги немеют, а сердце от испуга уходит в пятки. Кай громко воет в ответ и снова бежит, сворачивает куда-то налево, в сторону того самого красного здания. Экспедиторы спешат за собакой… Грохочут и противно скрипят металлические детали, жужжит подобие двигателя, пахнет жжёной проводкой и палёными волосами… Перед входом в красное здание, прямо на дороге, где нет ни людей, ни машин, дерутся между собой два животных: одно живое, из плоти, второе же… «Это чё, медведи?!» — невольно вскричал Чед. Кай, не сбавляя скорости, кинулся в драку и… сумел сбить с лап механического медведя, и так довольно сильно раненного. Другой медведь, живой и не особо покалеченный, устало зевает и садится на задние лапы. Собака вгрызается мёртвой хваткой в подобие шеи и выдирает с корнем искрящиеся провода, окончательно добивая псевдогештальт таким образом.       — Спасибо, Лапуш… — Кай, довольный собой, подбегает к говорящему медведю и кидает ему в ноги провода из своей пасти. — Я такое больше не ем, прости… О, так ты не один тут?       — Ещё один гештальт… — тихо говорит Мэнди. Подходит неспеша, с опаской, не сводя напряжённого взгляда с чёрного существа. Только сейчас она понимает, что это не медведь, а кто-то другой.       — Мы пришли с миром! — Чед показывает гештальту знак мира пальцами. Кай покивал на это, когда существо поглядело на него, как бы требуя подтверждения.       — А, божки упали с небес. — будто ухмыляется существо и встаёт на все четыре лапы. На чёрной груди выделяется чёткая белая полоса; голова больше тела, морда довольно притупленная; передние лапы длиннее задних; в целом гештальт выглядит массивно, но вместе с тем неуклюже: глазки маленькие, ушки тоже, округлые, хвост короткий, но толстый. Ухмыляясь, он показывает свои зубы: крепкие и острые, как у гиены. — Я Гауд. Ищу еду.       — А чем ты питаешься, приятель? — широко улыбается Чед; смело подходит к Гауду вплотную и с интересом разглядывает его морду. — Судя по зубищам, ты явно не веган ни хуя.       — Всеядный. Я ж дьявол. — коротко поясняет Гауд. — Лапуш, скажи же? — Кай коротко гавкает на это, поддакивает. Чед быстро достаёт камеру и делает снимок гештальта. Тот даже не моргает, когда возникает вспышка. — Очередное чудо техники… Съедобное, но будет несварение… Дрянь.       — Это тасманийский дьявол, или сумчатый чёрт. Самый сильный укус из всех млекопитающих. Получил своё имя из-за специфического крика. — даёт справку всезнающий Саша Найн. — Вымирающий вид…       — Кто назвал тебя в честь сыра?.. Блейзер, не бойся, иди сюда. — тихо добавляет Чед при обороте, машет рукой, чтобы подруга по экспедиции подошла ближе и прекратила бояться. Мэнди, напряжённая всем телом, подлетает ближе к Фламбе, встаёт ему за спину… Кай подходит к её ногам и садится рядом, предоставляя себя на помощь как живой антистресс.       — Кто именно… не знаю. Но слыхал, что это из-за моего голода. — говорит Гауд и чешет при этом лапой свою шею; когти длинные, острые, слегка поломанные. Под чёрной шерстью проглядывают кровоподтёки и белые шрамы. Гештальт всегда находится в состоянии перманентной войны с миром оболочки, где он и возник; такова его агрессивная природа.       — На латинском «голод» звучит как «гаудео». — вставляет короткую ремарку Найн. Кай в это же мгновение чихает.       — Будь сыт, Лапуш… Вас Медок послал, я пра-льно понял? — зевает Гауд. Затем смотрит то на Чеда, то на Мэнди. Оба кивают, но с некоторым сомнением. — А, вы ж не знаете тутошнюю культуру… Мы зовём так солнечного Роба… Эх, я скучаю по другому Робу. — в чёрных глазках тасманского дьявола мелькнула лёгкая грусть. — Медок ненавидит Грант-Парк… А другой Роб обожает. И всегда приносит похавать…       — Ты имеешь в виду… Настоящего Роберта? — аккуратно уточняет Мэнди. Гауд отрицательно мотает головой.       — Этого я никогда не видел. Д его из наших никто не видел! Он не вылазил из норы своей… До всей этой херни с железками тупыми. А потом Роберт сбежал куда-то. С тех пор Медок тут всем заправляет. А другой Роб перестал к нам ходить…       — А этого, как ты говоришь, другого… случаем не Аяксом зовут? — интересуется Чед. Гауд тут же вылупил в шоке глаза на экспедитора, даже сел на свою пятую точку.       — Ну божки, ну даёте… Тогда мне шифроваться незачем. — Гауд прокашливается и немного облизывается. — Аякс — наш друг. Как и Лапуш… И раз Лапуш с вами, то мы вас не тронем.       — «Вы» это… другие гештальты, да? — Мэнди наконец выходит из-за спины Чеда. Кай всё ещё около Блейзер, улыбается и влюблённо разглядывает её своими умными карими глазками.       — Пойдёмте к статуям… Жрать хочу ужасно. — тяжело вздыхает дьявол, разворачивается и начинает медленной, грузной поступью идти в сторону жёлтого дорожного ограждения. Кай весело скачет около большого друга и виляет блестящим белым хвостиком.       — В Грант-Парке есть памятник под названием «Агора». Это сто шесть статуй из ржавого железа, без голов и рук. Само слова «агора» значит «народное собрание». Хотя саму композицию трудно назвать таким словом… Увидите — поймёте. — делится информацией Саша.       — Не быть тебе гидом, Найн. — цокает языком Фламбе. Мэнди слегка усмехается. Гауд недоумённо оборачивается назад, останавливается… Поглядев с мгновение на экспедиторов, всё же продолжает путь. Кай что-то тихо тявкает Гауду, как бы объясняя, в чём дело. Тасманский дьявол тихо ахает от осознания и приглушённо смеётся: «Так у божков есть покровители?! Прикол!»       — Я и не претендовал на эту роль… — тяжело вздыхает агент Найн; явно поправляет очки на глазах. — Лучше спроси у Гауда, когда приблизительно он возник в сознании Роберта. Потребность в еде… Очень тревожный знак.       — Гауд, а сколько тебе лет? — Чед ровняется с Каем и дьяволом. Животные переводят взгляд на мужчину, затем переглядываются между собой; точно обдумывая, нужно ли делиться этой информацией. Фламбе, заметив некоторое напряжение, пытается объясниться. — Ты такой огромный! Почти как Патер! Вот мне интересно, может, дело в возрасте?..       — Я старше него. — отрезает Гауд с ноткой недоверия в голосе. Кай кивает на это.       — О-о-о, так ты ещё и силён! Опыта в боях до хрена небось, да? Все тебя уважают и боятся. — Чед начинает откровенно подлизываться. Тасманский дьявол, не привыкший к лести, охотно ведётся, хоть внешне этого и не показывает. — И ты красивый, кстати. Не лгу, я правда так думаю. Красивее только Кай. — изувеченная ладонь треплет макушку собаки. Гауд ухмыляется.       — Он красивее всех здесь… Медок его из-за этого не выпускает почти. А зря. Лапуш вынес целую толпу железяк, когда была первая атака на дворец… Во бойня была… Из всей стаи только Кай целым остался. Я же неделю потом шкерился по подвалам, раны зализывал…       — Получается, что Кай… тоже гештальт? — в ужасе шепчет Мэнди, поровнявшись с остальными. Собака переводит взгляд на героиню, весело улыбается с высунутым розовым языком. Гауд качает головой.       — Аякс говорил, что он особенный… — задумчиво тянет Гауд, глядя на экспедиторов; не сбавляет шага. — Не знаю, кто Лапуш по рождению… Но это не так важно, божки! Важно, что он на вашей стороне! На нашей — особенно… Я же говорю, Лапуш сильный! Сильнее только Патер… Ну, или тот безглазый чёрт с пограничья.       — Ты и Сайленса знаешь?.. Хуясе. — в шоке хлопает глазами Фламбе. — А разве он не в контрах с Гелиосом?..       — Про это не знал. — честно признаётся Гауд, следом зевнув. — Но безглазый тут часто бывает… Ищет кого-то, наверное… Вы же вернёте Роберта, да? — вдруг спрашивает дьявол.       — Да. — в унисон отвечают экспедиторы, даже слегка усмехаются от такого совпадения. Кай с любовью разглядывает Рубиновую Звезду и Венец Творения, тычется холодным носом в их бёдра, оставляет поцелуи таким образом; благодарит за помощь. Впереди виднеются странные ржавые статуи на открытом пространстве…

***

      Первое, что видит Кортни открыв глаза… Это своё собственное отражение. Позади неё высится огромный павильон с сетчатой как у перголы крышей… Только вид его сильно искажён. А всё из-за объекта с зеркальным отражением в форме фасоли. Третий экспедитор напоследок осматривает себя и поправляет часы на запястье; не забывает про аместистовый кулон на груди, что случайно перевернулся…       Людей вокруг нет. Их и не слышно. В мире оболочки — вечер. Солнца не видно, но оно непременно есть где-то там, у западной границы горизонта. Солнце… Кортни становится страшно. Она здесь совсем одна. А Мэнди с Чедом далеко впереди; и снова она — аутсайдер… «Искра!» — властный крик раздаётся откуда-то слева, за высокими зарослями декоративных туй. Сердце уходит в пятки… Девушка задерживает дыхание и обходит кругом зеркальный объект. Оказывается, у него есть небольшая выемка в середине (и правда, как у фасоли), и Кортни прячется в ней, сильно прижавшись к одной из стенок. Топот сотен ног дробит тишину открытого пространства… «Она здесь!» — кричит человек… голосом Роберта. Цензоры оболочки смело подбегают к зеркальной фасоли… Кортни трясёт от страха. Воин, точь-в-точь как настоящий Роберт, проходит в выемку, быстро оглядывается… Следом же его карие глаза устремляются куда нужно. «Ну вот и всё», — думает героиня, жмурясь и выдыхая воздух из лёгких.       Но происходит неожиданное. Воин медленно опускается на одно колено перед ней, как можно тише кладёт рядом с собой копьё и щит, точно капитулируя… И протягивает Кортни руку. Она хлопает глазами, пытается дышать глубоко, без звука. На шее воина… борозда от повешения. Хочется что-то сказать, но на языке нет слов; страх одолел нутро насквозь. Слёзы готовы хлынуть из вишнёвых глаз Кортни. Роберт улыбается ей милой, спокойной улыбкой, и затем тихо шепчет: «Аякс — моё имя. Пойдём, Искорка».