Чувствовать

      Их признание было сумбурным. Оскар не так себе это представлял. Но только потому, что он вообще никак это не представлял, был уверен в том, что признания не будет вовсе. Особенно после того, как Ландо заполучил свой первый чемпионский титул, а он остался наедине с горечью поражения. Оскар не был обижен на Ландо, не считал, что тот не заслуживает или что-то в этом роде, просто Ландо стал для него кем-то совершенно недосягаемым, далеким, как звезды на небе. Оскар может и понимал, что, даже став чемпионом, Ландо не отвернется от него, но ему все равно казалось, что победителю не должно быть дела до проигравшего. Только вот Ландо было до Оскара дело. Как оказалось, для него не существует ничего важнее. Он появился на пороге его номера посреди ночи, пьяный и уставший. Ландо просто хотел убедиться, что все в порядке.       Сначала Оскар признался в том, что нет, а после и во всем остальном. В том, что он давно влюблен в Ландо. Хотя вряд ли это было признание. Оскар сквозь слезы пробормотал что-то невнятное, очень смутно отсылающее к его чувствам, его только на это хватило, первый по-настоящему серьезный шаг остался за Ландо, это он его поцеловал. А Оскар все никак не мог успокоиться. Обычно от так хорошо держал себя в руках, но в ту ночь, сразу после гран-при Абу-Даби, он не выдержал, стена, за которой он так старательно скрывал свои эмоции, вдруг треснула. Оскар всегда боялся показаться слабым, но, когда свидетелем его слабости стал Ландо, ему было ничуть не страшно. Довериться ему оказалось очень легко. И это определенно того стоило. Ландо принял его таким, какой он есть, отнесся с пониманием, поддержал и сказал, что его победа — это победа Оскара тоже, добавил после, что это далеко не единственное важно, что есть в их жизни. И поцеловал.       Оскар был бы рад успокоиться, но не получалось. Слезы продолжали течь по щекам, теперь уже от счастья. Может признание вышло не таким, как он себе представлял или каким хотел его видеть, но поцелуй ощущался, как мечта. Самое невероятное чувство на свете. Впрочем, Оскар знал, что так и будет. Знал еще с того момента, когда впервые подумал, что не хочет быть для Ландо только напарником и соперником, даже просто другом. Уже тогда он понимал, что, если Ландо когда-нибудь поцелует его, он окажется близок к тому, чтобы умереть от счастья. Не буквально, конечно. Хотя Оскару правда показалось, что его сердце остановилось на пару мгновений перед тем, как забиться вновь.       И все же у этого счастья был болезненный оттенок. До той ночи Оскар был уверен, что между ними ничего не будет. Такие, как Ландо, обычно не обращают внимания на таких, как он. Ландо был ослепительно-ярким, невероятным, все его любили, за исключением хейтеров в интернете разве что, он не боялся показать эмоции, всегда оставался искренним и упорно работал над собой, чтобы достичь цели. Оскар тоже никогда не ленился, но во всем прочем они с Ландо слишком отличались. У Оскара, даже если бы он попытался, вряд ли получилось стать бы таким, как Ландо.       Он с детства был спокойным и немного нелюдимым. Это не плохо и не хорошо, просто ему достался такой характер. Однако, встретив Ландо, Оскару показалось, что он хочет быть другим. Но он не хотел, как позже выяснилось, он все спутал. Это было не желание быть, как Ландо, а желание быть с ним. Влюбленность. Он никогда прежде не испытывал ничего такого, даже по отношению к своей девушке, с которой они познакомились еще в школе. Это было такое же восхитительное чувство, как и сам Ландо. Но обреченное. Оскар в этом почти не сомневался.       Он запретил себе надеяться на что-либо. Он старался избегать странных публикаций в соцсетях, где некоторые фанаты подмечали, что Ландо смотрит на него как-то слишком двусмысленно. Избегал он и слухов о том, будто Ландо нравятся не только девушки. Оскар, не имея на то никаких весомых оснований, решил, что между ними никогда ничего не будет. А к концу сезона, когда кубок достанется только одному из них, они перестанут быть даже друзьями. Он видел в своих убеждениях логику, и совсем не замечал правды, которая почти не скрывалась.       Оскар сосредоточился на себе. Так ему было проще. Он хотел стать чемпионом мира и пообещал себе сделать ради этого все возможное. Многие его за это невзлюбили, считали слишком сухим и даже бесчеловечным, другие же фанаты, наоборот, ценили в нем эти черты, видя в них не что-то плохое, а лишь взрослое хладнокровие, столь необходимое в спорте. Со стороны, возможно, казалось, что Оскара действительно ничего не волнует, кроме собственного успеха, а Ландо он ненавидит, и лишь притворяется, будто они друзья, потому что так ему приказали. Это все было абсолютной неправдой. Иногда у Оскара возникало желание доказать всему миру, что Ландо, на самом деле, очень ему дорог, но он понимал, что не имеет права, да и не должен. Он почти убедил себя в том, что ему плевать на драму, разросшуюся в соцсетях вокруг их с Ландо соперничества. Однако он не утверждал, что ее не существует.       В голове Оскара она была, мысли о том, что с концом сезона они друг друга потеряют, невольно возникали в случайные моменты времени. Но и с этим он научился жить. А потом сезон закончился, и он перестал понимать, что ему делать дальше. Оскар был расстроен из-за упущенного титула, он сбежал в отель сразу после обязательного интервью, и долгие часы сидел в темноте, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Он не позволил себе плакать, убеждал себя в том, что проигрывать нормально и отчасти неизбежно, у него почти получилось в это поверить. Но когда Ландо вдруг постучал в его дверь, Оскар сдался и просто расплакался от пережитого стресса, высказав почти все, что чувствует. Сначала про титул и свои старания, которые начали казаться напрасными, потом про свой страх, что они с Ландо больше не будут друзьями. Оскар точно не помнил, но кажется, он просил Ландо уйти, ему не хотелось портить его праздник. Но Ландо не ушел, он обнял Оскара, подарив ему столь необходимую поддержку, и вот тогда Оскар не выдержал окончательно, не сказал напрямую, но намекнул на то, в чем он нуждался уже очень давно. И они поцеловались.       Больше той ночью они не говорили. Ландо хотел остаться, но Оскар, то ли опасаясь того, что они могут совершить ошибку и слишком поспешить, то ли просто потому, что у него больше не осталось сил ни на что, сказал, что ему лучше пойти к себе и отдохнуть. Ландо нехотя, но согласился. Оскар тоже решил, что отдых ему не повредит, но уснуть смог только за пару часов до рассвета.       Проснулся он от противного писка будильника с тревогой на душе. Испугался, что Ландо ничего не вспомнит или решит, что поцелуй был ошибкой. Он вышел из своего номера лишь потому, что не мог прятаться там вечно. С Ландо они встретились в ресторане отеля. Тот занял самый дальний столик и смотрел на бутылку минералки перед собой, будто она была его единственным спасением. Выглядел он, как человек, который весьма неплохо отпраздновал свое чемпионство и теперь расплачивается за количество выпитого вчера алкоголя. Однако, заметив Оскара, он тут же кинулся к нему, заключая в крепкие объятия. Губы Ландо коснулись его щеки, как бы случайно, но может и нет.       Оскар неуверенно обнял его в ответ, думая в первую очередь о том, что это, вероятно, ничего не значит и уже во вторую о том, что в ресторане куча людей и на них смотрят. Ему до боли хотелось узнать, что будет дальше, но он не отважился спросить, в отличии от Ландо. Ландо всегда был более решительным, во многом поэтому, наверное, он и стал чемпионом.       Не разрывая объятий, Ландо прошептал голосом, полным трепетной надежды:       — Оск, мы же теперь вместе, да?       Оскар выпутался из объятий, не совсем веря, что действительно услышал этот вопрос. Тревога ушла, сменяясь несмелым осознанием того, что вчера он, кажется, все-таким выиграл, получив не титул чемпиона мира, но нечто не менее значимое.       — Я… я, — сказать что-то внятное не получалось, вместо этого Оскар смотрел по сторонам, якобы с намерением убедиться, что никто за ними не следит. — Я… я очень хочу этого.       Ландо широко улыбнулся, положив руку на его плечо.       — Я тоже.       Оскар закусил губу, чтобы побороть желание поцеловать Ландо прямо здесь и сейчас. Он снова был счастлив. Счастлив так же сильно, как вчера. Он смотрел на Ландо, такого прекрасного даже в состоянии похмелья и не понимал, чем заслужил его. Но заслужил ли? Наверное, подобные мысли преследовали бы его, если бы вчера он все же стал чемпионом. Только здесь речь шла не про путь, длиною в жизни, а про веру в то, что Ландо никогда не захочет быть с ним.       Оскару неожиданно показалось, что они упустили так много времени. Он задался вопросом о том, что было бы, если бы он не побоялся признаться раньше. По-нормальному признаться, а не как прошлой ночью. Ответ так и не был найден. Впрочем, какая разница? Возможно, все просто произошло так, как должно было произойти. Возможно, узнай они о чувствах друг друга раньше, последняя гонка смогла бы эти чувства разрушить, но сейчас, когда все уже позади, им больше ничего не мешало. И это оказалось так легко. Оскар допускал, что эйфория затмила ему глаза, но впервые в жизни он разрешил себе отпустить контроль над ситуацией и просто наслаждаться тем, что досталось ему так неожиданно, но, хотелось верить, заслуженно.       После завтрака Ландо утащили на очередное интервью, а Оскар впервые зашел в соцсети. Среди множества публикаций он останавливался только на тех, что про Ландо. Он посмотрел все те видео, где Ландо благодарил его и говорил, что хочет отпраздновать свое чемпионство вместе с ним. Оскар был рад, что смотрит это, вновь спрятавшись в четырех стенах своего номера, а не где-нибудь в общественном месте. Его лицо, покрасневшее слишком резко, точно не осталось бы без внимания. Ему даже начало казаться, что он забыл, как дышать. И как только он мог сомневаться, если Ландо сказал эти слова еще до их признания? Дурак, наверное.       Дураком Оскар был еще и потому, что вновь вернулся к сомнениям, когда телефон отключился, сообщив о критически низком заряде батарее. Он больше не сомневался в Ландо, не списывал его действия на алкоголь и переизбыток эмоций, но сомневался в том, достоин ли он его. Оскар видел комментарии про себя, не только те, что появились после последней гонки и его интервью, слишком безэмоционального и даже неприятного, а вообще. Он многим не нравился. Возможно, самому себе он тоже не нравился. И было слишком странно, что он мог понравиться Ландо.       Оскар даже не знал, что способен ему предложить, кроме своей любви. Но ее ему казалось недостаточно, и он пытался понять, чем смог зацепить его. Он же такой холодный, закрытый. Он как зимний снежный день, пусть таких и не бывает в Австралии, а Ландо — он лето, жаркое солнце и ослепительный свет. Оскар зачем-то пытался найти причины, по которым они с Ландо друг другу не подходят. Он привык считать себя реалистом, но всегда был больше пессимистом. Такой же недостаток, как и его характер.       Помимо этого, он видел другие очевидные преграды. Если его мечта, мечтать об осуществили которой он всегда себе запрещал, все же сбылась, то что дальше? Надолго ли это? Ландо с его речами о нем, которых было больше, чем слов о собственном чемпионстве, с его взглядами, которые Оскар прежде игнорировал, меньше всего был похож на человека, заинтересованного лишь в короткой интрижке. Оскар действительно больше не сомневался в Ландо, но это не отменяло существование внешних обстоятельств. Их отношения опасны, Оскар это понимал. Даже если у них все получится, им придется скрываться. Мир автоспорта не был готов к такому. Оскар прекрасно осознавал, чем все может обернуться, если правда всплывет наружу. Это пугало, но будто бы не больше, чем скорость, превышающая триста километров в час. Наверное, он был готов рискнуть.       Других причин отказаться от заветного счастья, на самом деле, не было. Возможно, это не есть правильно, но у Оскара совсем не было терзаний по поводу того, что они оба мужчины. Когда он понял, что влюблен в Ландо, он также понял, что влюблен в его личность, в его душу, если угодно. Ему было важно, какой Ландо человек, а не его пол. Оскар был немного удивлен ходу своих мыслей, но не настолько, чтобы противиться своей внезапно обнаруженной бисексуальности.       С Лили он расстался еще летом. Ничего плохого не случилось, их отношения просто исчерпали себя. Лили была замечательной девушкой. Она понравилась Оскару еще в школе, потому что во многом была похожа на него, такая же тихая и спокойная. Он вряд ли был в нее влюблен, по крайней мере, он никогда не испытывал к ней того, что испытал к Ландо, но она ему нравилась. Их дружба сама собой перетекла в отношения. Им было хорошо друг с другом, но, спустя годы, они поняли, что не нуждаются в романтической связи. Лили хотела сосредоточиться на своей карьере инженера, а Оскар на борьбе за титул. Они понимали, что им обоим так будет лучше. Только объявлять о прекращении отношений не стали, сошлись на том, что им не нужен скандал, который возникнет, даже если они постараются объяснить, что между ними все хорошо. И Оскар, и Лили терпеть не могли сплетни. Они остались парой для публики и лучшими друзьями друг для друга. Лили продолжала ездить на гран-при вместе с Оскаром, она обожала гонки, а Оскара всегда успокаивало ее присутствие. Единственное, что стоило сделать — это сказать обо всем Ландо.       И все. Других преград будто бы не существовало. Разве что эта неделя, обещавшая быть насыщенной на события. Из Эмиратов получится улететь только в среду, потому что на вторник были назначены тесты, а в пятницу уже нужно быть в Ташкенте на церемонии награждения, сразу после которой придется лететь в Англию на рождественскую вечеринку, организованную Макларен. Однако даже в этой суматохе Ландо нашел время на Оскара. Все в тот же понедельник, утром которого они официально определили статус своих отношений, Ландо написал ему с предложением вместе поужинать.       Оскар не выспался, слишком устал от сомнений, не отпускающих его на протяжении дня, но все равно не смог отказаться. Он не видел Ландо чуть меньше пяти или шести часов, но, кажется, успел соскучиться. Хотелось снова заглянуть в зеленые глаза, ставшие родными. Оскар ответил, что, конечно, он будет, и отыскал на дне чемодана рубашку, привезенную в Абу-Даби на случай, если он каким-то чудом все же станет чемпионом. Он не стал, но рубашка пригодилась.       Они договорились просто спуститься в ресторан отеля. Выходить куда-то за его пределы им обоим не хотелось. Даже спустя сутки надоедливые журналисты продолжали дежурить повсюду, наверное, надеясь сделать какие-нибудь сенсационные кадры. Оскар считал, что им с Ландо не стоит нигде светиться вместе, Ландо же просто слишком утомился от всего и хотел провести вечер спокойно.       Не то чтобы ужин действительно прошел спокойно. Оскар вновь чуть не стал жертвой сердечного приступа, когда Ландо сделал ему комплимент. Они только сели за стол, Ландо, вместо того чтобы читать меню, внимательно посмотрел на Оскара и тихо произнес:       — Ты такой красивый.       Сердце правда чуть не остановилось. Оскар сделал вид, что поправляет пуговицы рубашки, на деле же убеждаясь, что его сердце продолжает биться. Кровь подступила к лицу. Он давно отучился краснеть от любого комплимента, но комплименты Ландо — это другое.       — Ты тоже, — немного неловко улыбнулся Оскар не потому, что нужно ответить, а от души, и после добавил, понизив тон голоса: — Но давай не здесь.       Ландо кивнул, соглашаясь.       Наедине Оскар был готов еще миллиард раз повторить ему, что он красивый, замечательный и вообще самый лучший. Потому что Ландо правда такой. А вот насчет себя Оскар сомневался. Красивым он себя никогда не считал, думал, что он обычный, не более того. Хорошим человеком он себя тоже не ощущал. Оскар, несмотря на все свое счастье, очень хотел спросить у Ландо, почему именно он. Как так вышло, что Ландо влюблен в него так же, как и он в него? Это совпадение удивляло. Оскару сложно было просто перестать думать об этом и осознать, что чувства далеко не всегда имеют причины. Но, пока они сидели в ресторане, он не спросил. Спросил точнее, но о другом. Поинтересовался, что Ландо думает о завершившемся сезоне.       Изначально Оскар не хотел говорить про гонки, у него было желание забыть этот год, как страшный сон, но, незаметно для себя он втянулся в разговор и тоже перечислил моменты, которые ему понравились больше всего и которые не понравились тоже. Говорить было слишком легко. Оскар не сразу обнаружил, как часто его губы растягиваются в улыбке. Он не привык столько улыбаться.       Ужин пролетел незаметно. Оскар не был против еще немного посидеть в ресторане, но Ландо под столом тронул его ногу своей и медленно провел кончиком языка по нижней губе, как бы намекая: «Я хочу тебя поцеловать». Оскар краснел и отворачивался, пока Ландо просил счет у официантки.       Перемещение в лифт и предложение Ландо пойти в его номер, отозвались новым приступом тревоги, но уже другой, не такой, как та, что была прежде. Оскар опять не знал, что ему делать. Не знал, как правильно будет поступить. Сама обстановка невольно намекала на продолжение вечера, но Оскар сильно сомневался, что готов к этому. Признаться честно, он никогда не думал о близости с Ландо. Однако это не означало, что он против, ему просто нужно было время. Он слишком растерялся, он вообще не знал, как себя вести, когда начинаешь новые отношения. С Лили у него все это было очень давно, он почти забыл, как надо, хотя вряд ли прошлый опыт мог ему помочь. Оскар ведь не просто вдруг заполучил отношения, он заполучил взаимность от сего напарника, соперника, некогда друга и самого восхитительного человека на планете, в которого давно был влюблен. Вряд ли к такому можно подготовиться.       Оскар замер, не дойдя пару метров до нужной двери. Ландо удивленно обернулся через плечо, заметив это, и рассмеялся.       — Оск, ты чего? Я ни на что не намекаю, если не хочешь, но если хочешь… Ладно, нет, я просто предлагаю немного посидеть у меня, окей?       Оскару показалось, что еще немного, и у него точно кровь из носа пойдет от перенапряжения. Особенно этот намек, это «если хочешь».       — Прости, нам не стоит спешить, то есть да, давай зайдем в номер или… боже, что я несу? — Оскару хотелось схватиться руками за голову. — Извини, просто все это… немного слишком для меня.       — Ага, — согласился Ландо, — для меня тоже. Столько всего сразу произошло, но, черт, я безумно счастлив!       Ландо схватил Оскара за руку и затащил в номер, захлопнув за ними дверь. Теперь, вдали от камер видеонаблюдения, они были в безопасности и могли делать, что угодно. Пока эта мысль только доходила до Оскара, Ландо уже успел поцеловать его. Губы у него были очень теплые, с привкусом колы. Пить алкоголь перед завтрашними тестами, они, разумеется, не могли, поэтому отдали предпочтение коле. Уже тогда Оскар начал подозревать, что больше не сможет относиться к этому напитку, как к обычной сладкой газировке. Даже жаль, что Кока-Кола больше не спонсирует Макларен, это было бы символично.       — Я тоже счастлив, — прошептал Оскар, оторвавшись от губ Ландо, — но… я не совсем понимаю, что делать, смешно, да? Мы же теперь в отношениях, — он словно попробовал это слово на вкус, — но что нужно делать в отношениях?       — Ты же…       Ландо вдруг осекся и сделал отшагнул к стене.       — Мы с Лили расстались, если ты об этом.       — Что? — спросил Ландо почти с ужасом. — Это из-за меня? Может не стоило…       Оскар не имел привычки перебивать, но он Ландо перебил.       — Нет. Это еще летом случилось.       Он постарался в паре слов объяснить ситуацию, и Ландо выдохнул с облегчением.       — Фух, я рад, что все так, а то я уже успел подумать, что поступил, как мудак.       Наверное, Ландо стоило подумать про то, что у Оскара есть девушка еще вчера, перед тем, как поцеловать его, но они оба вчера были на эмоциях, и Оскар совсем не винил его за это. Он бы не смог винить Ландо, даже если бы тот намерено проигнорировал тот факт, что он не свободен.       — То есть я могу без угрызений совести наслаждаться тем, что заполучил самого крутого парня на свете? — поинтересовался Ландо.       — Это ты про меня?       Должно быть, этот вопрос звучал тупо.       — А здесь есть кто-то еще? — усмехнулся Ландо, он взял Оскара за руку и переплел их пальцы.       Оскар тоже рассмеялся, но остатки тревоги продолжали маячить где-то на задворках подсознания. Он решил, что будет лучше признаться во всем прямо сейчас. Подозревал, что если не отважится на этот шаг, то так и будет терзаться до тех пор, пока Ландо сам не обнаружит, что что-то не так.       — Почему? — спросил он растерянно. — Почему из всех людей ты выбрал именно меня? Я же ну… так себе.       Ландо крепче сжал руку Оскара.       — Кто тебе этот бред сказал?       — Никто. Я сам понимаю, что я не такой, как ты. Я слишком скуп на эмоции, даже моя мама с этим согласна. Иногда мне хочется быть другим, но не получается. Наверное, у меня скверный характер.       Ландо уставился на него широко распахнутыми глазами, даже сделал еще один шаг назад, чтобы лучше видеть чужое лицо, но руку Оскара не отпустил.       — Оск, — вздохнул он, — ты и не должен быть таким, как я. Ты мне понравился потому, что ты — это ты. Я всегда восхищался тобой. Серьезно! С того самого дня, как мы познакомились. Знаешь, мне порой тоже хочется быть таким, как ты. Мне всегда не хватало спокойствия, какой-то уравновешенности что ли. Я был рад, что моим напарником стал именно ты, а не какой-то безбашенный придурок, похожий на меня, — Ландо усмехнулся. — Мы подходим друг другу, вот, что я думаю. И я реально чертовски счастлив, что мои чувства, которые я всегда считал огромной проблемой и верил, что шансов нет, оказались взаимны.       — Ландо…       — Еще не все! Я хочу тебе сказать, что ты лучший, Оскар. Никогда не сомневайся в этом. Кто бы что ни говорил про тебя, я всегда буду ценить и… любить тебя, — он произнес это с заминкой, но умеренно, — таким, какой ты есть. Ты мое спокойствие, Оск.       — А ты мое счастье.       Оскар первым инициировал поцелуй. Он обнял Ландо, крепко прижимая его к себе и с упоением накрыл его губы своими. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Он был более уверенным и серьезным. Оскар даже не побоялся позволить себе большее и немного углубил его, но лишь слегка. Ровно настолько, чтобы сохранить остатки рассудка и точно не умереть от внезапной остановки сердца, вызванной переизбытком эмоций.       Поцелуй длился долго. Целую вечность, в которой между собой сплелись радость, влюбленность и облегчение. Она ознаменовала собой начало новой жизни. Все плохое осталось в прошлом. Пока Оскар ощущал теплую влажность губ Ландо, он больше не думал ни о времени, прошедшем в сомнениях и попытках задушить свою влюбленность, ни об упущенном чемпионском титуле, вообще ни о чем. Только о том, как же ему хорошо сейчас.       Закончив целовать Оскара, Ландо облизал губы, будто желая убедиться, что поцелуй на самом деле произошел, прошел вглубь номера и упал на широкую кровать, раскинув руки в стороны. Он похлопал ладонью по свободному месту рядом, предлагая Оскару присоединиться. Но у Оскара даже пошевелиться не получалось, слова Ландо продолжали звучать в ушах. Они были сладкими, как мед или сахар.       — Все хорошо? — спросил Ландо, когда Оскар так и не лег рядом.       — Да, — ответ пришел с опозданием.       Он все же устроился на кровати, прильнув к Ландо. Он снова обнял его так, будто тот был самым ценным сокровищем. От осознания того, что теперь он держит это сокровище своими руками у Оскара кружилась голова.       — Я кое-что понял, — сказал Оскар.       — И что же?       Он понял это только сейчас. Оно всегда лежало на поверхности, но до Оскара не доходило. А ведь это была одна из главных причин его влюбленности в Ландо.       — Рядом с тобой я чувствую себя иначе. Я… не знаю, как сказать, но у меня получается чувствовать. Я так часто улыбаюсь, когда мы вместе. Даже щеки болят после сегодняшнего вечера! — Оскар рассмеялся. — У меня с детства были какие-то проблемы с эмоциями, то есть не прямо проблемы, но я был слишком спокойным и скучным. Многие считали меня скучным. Не знаю, почему я такой, но как есть. Возможно, когда я решил, что хочу посвятить свою жизнь гонкам, я понял, что мне нужно быть хладнокровным, но я не понимал, что мне не нужно быть таким всегда. Наверное, я запрещал себе или… не знаю. Вообще я могу вспомнить только один раз, когда был настолько счастлив, как вчера, когда ты поцеловал меня.       — В Венгрии в прошлом году? — предположил Ландо, намекая на первую победу Оскара в Формуле-1.       — Нет, — радость, связанная с гонками, никогда не была такой. — Мне тогда было лет десять. Мы с семьей отправились в путешествие, поплыли на лодке к Большому Барьерному рифу. Мне хотелось попробовать нырять с аквалангом, но мне не разрешили, зато дали маску и трубку. Я расстроился, что ничего толком не увижу, но я увидел… короче, это были морские черепахи, две. Так близко и такие большие. Кажется, я даже забыл, как держаться на воде. Не знаю почему, но я был счастлив, что увидел их. Я радовался, как ребенок, но потом я решил, что это глупо и в итоге никому не сказал, что видел их. Больше со мной ни разу ничего такого не происходило. До… ну ты понял. Наверное, странная история.       — Не странная, — возразил Ландо. — Получается, я тебе нравлюсь, как морские черепахи? Или это мы с тобой как те черепахи, которых ты видел?       — Думаю, это нелепо — сравнивать нас с черепахами. Хотя я где-то слышал, что только сухопутные черепахи медленные, а морские, наоборот, могут быть очень быстрыми.       Ландо коснулся губами щеки Оскара. Теперь точно поцеловал, а не как тогда во время завтрака.       Спустя какое-то количество времени, проведенного в приятном молчании, Ландо спросил:       — Тебе это нравится?       — Что нравится? — не понял Оскар.       — Чувствовать.       Да, ему это нравилось. Очень. Это было то, чего Оскару всегда не хватало. Он знал, что никогда не будет таким, как Ландо, но больше не расстраивался по этому поводу, понимая, что его принимают таким, какой он есть. В конце концов каждый человек по-своему особенный и уникальный. Однако Оскару нравились эмоции, такие светлые и невероятные, от которых сердце сжималось, дышать становилось проще и хотелось жить. Если это означало, что ради них ему нужно быть с Ландо, то он совсем не против.       — Конечно.       — И у тебя это получается, когда мы рядом?       — Да, — улыбнулся Оскар.       — Тогда давай будем рядом, — предложил Ландо, пусть все уже и было решено. — Кстати, я никогда не видел морских черепах, я вообще ничего не видел в Австралии, кроме трассы в Мельбурне, ее ближайших окрестностей и аэропорта. Может отвезешь меня туда?       — Обязательно, — пообещал Оскар. — Как раз планировал туда отправиться во время зимнего перерыва. Поедем вместе, если, конечно, у тебя нет других планов.       Ему хотелось добавить, что он обязательно покажет Ландо свою родину, познакомит с семьей. Ландо и так был знаком с его семьей, но не в этом смысле. Оскар не имел возможности закричать о своих чувствах на весь мир, да и не хотел, но он знал, что своей семье он может об этом рассказать, как знал и то, что они его поддержат и будут счастливы тому, что он счастлив. Разумеется, только если Ландо не против.       — Никаких других планов, — заверил Ландо.       — Зимой, ну то есть в Австралии сейчас лето, но зимой как раз можно увидеть появление маленьких черепах. Наверное, ты знаешь, но они вылупляются на берегу и потом сами должны добраться до моря. В дикой природе многие из них погибают, но есть организации, которые им помогают. Можно пойти к ним волонтером. Мне когда-то хотелось, но я решил, что это глупо и слишком сентиментально.       — Это замечательная идея для первого свидания. Я заинтригован!       Точно, свидания. Оскар как-то забыл про их важность, но он определенно хотел пригласить Ландо на свидание. И не только. На самом деле, он просто хотел провести с ним жизнь и даже ни разу не подумал, что делает слишком поспешные выводы. Поэтому, когда они оба, слишком пригревшись в объятиях друг друга, захотели спать, Оскар дал положительный ответ на вопрос Ландо. Ландо спросил:       — Останешься на ночь? Ни на что не намекаю, просто поспим вместе.       Оскар кивнул и поцеловал Ландо еще раз. Если сперва он опасался это делать, то теперь страх пропал окончательно. Не только страх поцелуев или страх быть непонятым, отвергнутым. Рядом с Ландо Оскар правда больше не боялся чувствовать. И был счастлив. Пожалуй, именно счастье обещало стать его главной эмоцией на ближайшее время, а может и навсегда.