Цветок камелии

Тишина после боя была странной — не пустой, а насыщенной. В ней звенел ещё не рассеявшийся отголосок магии, пахло озоном, кровью и расколотым камнем. Гости стояли неподвижно, будто боялись пошевелиться и разрушить хрупкое ощущение, что худшее уже позади. Первым двинулся герцог Ривенталь. Он подошёл к алтарю медленно, осматривая зал так же, как осматривал поле после сражения: без эмоций, но с вниманием к деталям. Его взгляд задержался на поверженных нападавших, на следах магических ударов, на разбитом мраморе — и лишь потом он посмотрел на Келуса и Лексиона. — Вы оба действовали правильно, — сказал он наконец. — Каждый на своём месте. Это было почти похвалой. По меркам Севера — весьма щедрой. Ригвин уже стоял рядом с сыном. Он не прикасался к нему, но его присутствие ощущалось почти физически — как дополнительный защитный контур. — Нападавшие были подготовлены, — произнёс он, обращаясь скорее к герцогу, чем к кому-либо ещё. — Использовали артефакты подавления и маскировки. Это не случайные наёмники. — Я и не ожидал иного, — холодно ответил Дариан Ривенталь. — Мы разберёмся. Он повернулся к капитану стражи: — Всех живых — изолировать. Допросить. Мёртвых — опознать. Никто не покидает замок. Капитан коротко кивнул и исчез, раздавая приказы. Гости начали приходить в себя. Кто-то шептался, кто-то молился, кто-то смотрел на молодожёнов с новым, почти благоговейным выражением. Союз, скреплённый кровью и боем, на Севере считался особенно прочным — пусть даже никто не планировал проверять это так буквально. — Можно считать, что знакомство прошло… ярко? — заговорил Кардин, вытирая кровь с лезвия и криво усмехаясь. Джеремия фыркнул. — У нас в башне свадьбы скучнее, — добавил он. — Но зато без попыток убийства. Ригвин бросил на сыновей короткий взгляд. — Не привыкайте к такому формату, — сказал он сухо. — Это плохая традиция. Лексион не сдержал тихого смешка. Напряжение понемногу отпускало, оставляя после себя усталость — и странное, неожиданное чувство устойчивости. Стража проверяла зал, уводя нападавших, живых и бессознательных. Тела уносили быстро, без суеты, будто это была не сорванная свадьба, а неудачная попытка рейда на границе. — Формально, — произнёс герцог, осторожно подходя ближе, — церемония не завершена. Келус посмотрел на Лексиона. — Ты хочешь продолжить? Лексион оглядел зал: гостей, цветы, солнечный свет, падающий через окна, и следы недавнего боя, которые уже начинали стирать. Он чувствовал странное спокойствие — будто худшее уже произошло. — Да, — ответил он без колебаний. — Хочу. Герцог кивнул. — Тогда заканчивайте. Север не отменяет клятвы из-за крови. Они снова встали друг напротив друга. Без прежней торжественности, без иллюзии идеального дня — но, пожалуй, честнее, чем изначально планировалось. — Мы не договорили, — тихо сказал Келус, протягивая руку. Лексион вложил в неё свою ладонь. И когда герольд произнёс заключительные слова, а кольца — простые, без вычурности — заняли своё место, в зале не раздалось ни аплодисментов, ни ликования. Только сдержанное, глубокое одобрение. Союз был закреплён поцелуем. Лёгким, совсем невинным, как первоцветы по весне. *** Бал начался без громких объявлений — словно сам замок решил, что после пережитого излишняя помпезность будет неуместной. Музыка лилась мягко, струнно, поддерживая спокойный ритм вечера. Факелы и магические светильники зажглись уже ближе к сумеркам, когда солнечный свет начал уходить из зала, оставляя после себя тёплые золотые отблески на камне. Лексион вошёл в главный зал рядом с Келусом — не как гость и не как фигура договора, а как признанный супруг принца Севера. Взгляды следовали за ними, но теперь в них не было настороженности. Скорее — любопытство и осторожное уважение. К ним подходили по очереди. Первым оказался дядя Келуса по отцовской линии — лорд Эйден Ривенталь, высокий, седой, с цепким взглядом человека, пережившего не одну кампанию. Он поклонился Лексиону с военной прямотой. — Значит, вы тот самый маг, — сказал он. — Север редко принимает новых людей. Но если вы выстояли сегодня — значит, примет. Следом появились кузены, дальние родственники, представители пограничных домов. Кто-то говорил сухо и формально, кто-то позволял себе осторожную шутку, но почти каждый считал нужным обратиться к Лексиону напрямую — признак того, что его не воспринимали всего лишь тенью за спиной принца. Среди гостей почти сразу выделялась Аглая — старшая дочь герцога Эстерхольма. Её невозможно было не заметить: высокая, безупречно прямая осанка, золотые волосы, уложенные с холодной тщательностью, и рубиново-красные глаза, в которых обычно читались насмешка и превосходство. Не зря именно её прочили в будущие кронпринцессы — красота Аглаи была не мягкой, а властной, той, что приучает окружающих держать спину ровнее. Сегодня она была удивительно спокойна. Почти приветлива — по меркам тех, кто знал её по-настоящему. — Ваша Светлость, — произнесла Аглая с безукоризненным поклоном, — вы выглядите… удивительно живым для человека, которого только что связали узами брака. Уголок её губ дрогнул — едва заметно. Только Келус уловил знакомую интонацию. — Аглая, — отозвался он, позволяя себе чуть меньше официальности, — рад, что ты доехала. — Я была первой, кто получил приглашение, — тут же откликнулась она с ленивым самодовольством. — Представляешь? Моей семье письма пришли на день позже. Совпадение, разумеется. Совершенно не попытка порадовать любимую подругу, — со смешком закончила она. — Я бы никогда, — сухо ответил Келус. — Конечно, — Аглая склонила голову набок, разглядывая его внимательнее, чем позволял этикет. Келус выдохнул почти незаметно. — Аглая, позволь представить моего супруга, — сказал он и повернулся чуть в сторону. — Лексион Ривенталь. На этот раз она посмотрела на Лексиона внимательно и неожиданно серьёзно — без привычного превосходства. Лишь коротко кивнула. — Ривенталь, — произнесла она ровно. — Запад приветствует вас. И… надеется, что Келус не окажется слишком тяжёлым испытанием. — Это взаимно, — спокойно ответил Лексион. Где-то неподалёку Келус заметил ещё одну знакомую фигуру — младшую сестру Аглаи. Та появилась не сразу, словно выжидала момент, когда старшая будет занята разговором и не обратит на неё внимания. В отличие от Аглаи, она держалась строже, почти скованно, и её платье — безупречное по крою, но лишённое показной роскоши — будто нарочно подчёркивало желание не выделяться. Она подошла к Келусу ровно настолько близко, насколько требовали приличия. — Ваша Светлость, — произнесла она негромко, склонив голову. — Примите мои поздравления. Её взгляд скользнул по нему лишь на мгновение — вежливо, отстранённо, без интереса. В этом было что-то выученное, почти болезненно аккуратное. Аглаю она не удостоила даже боковым взглядом, словно той вовсе не существовало в этом зале. — Благодарю, — ответил Келус так же спокойно. На секунду ему показалось, что девушка хочет сказать что-то ещё — губы дрогнули, пальцы едва заметно сжались, — но вместо этого она сделала шаг назад, вновь поклонилась и, не задерживаясь ни на миг дольше необходимого, растворилась среди гостей, смешавшись с толпой так быстро, будто и не подходила вовсе. Келус невольно перевёл взгляд на Аглаю. Та стояла к нему вполоборота, лениво улыбаясь кому-то из знати, но он слишком хорошо её знал, чтобы не заметить: она видела всё. И появление сестры, и её поспешный уход. Просто предпочла сделать вид, что этого не было. Танцы начались, когда зал наполнился мягким светом свечей и магических фонарей. Музыка струилась ровной волной, струнами и флейтами создавая лёгкую, почти воздушную атмосферу. Первый танец был медленным и формальным — строго по правилам этикета Севера. Келус взял Лексиона под руку, чувствуя, как его ладонь уверенно соприкасается с ладонью мужа. Он внимательно следил за каждым шагом, не спеша, чтобы движения были плавными, но при этом точными. Лексион отвечал взаимностью: лёгкий наклон головы, спокойная осанка, мягкая улыбка. Келус замечал мельчайшие детали: как Лексион держит плечи, как смотрит на него золотыми глазами, почти как драгоценный камень, сверкающий в мягком свете. Это было странно — мужчина, привычный к книгам и лабораториям, так спокойно и естественно движется по залу, будто танец для него столь же привычен, как дыхание. Их движения сочетались идеально: Келус делал шаг — Лексион повторял, он поворачивался — Лексион повторял. Ни лишней суеты, ни неловкости. Только синхронность, уважение и доверие. В этом танце не было места страху или тревоге, только ощущение, что они вместе — против любого хаоса и любых правил, кроме тех, что сами выбрали. Келус чувствовал лёгкое тепло рядом с собой: его сердце билось быстрее, но не от страха, а от чего-то странного, почти нежного. Он понимал, что эти движения, эта тишина между шагами, говорят больше, чем слова. Окружающие гости наблюдали за ними с интересом: никто не смел нарушить ритм, никто не пытался вмешаться. Даже музыка будто замедлилась, подстраиваясь под их дыхание и шаги. Когда музыка смолкла, а бал постепенно стал тише, гости начали расходиться. Кто-то — к вину и разговорам, кто-то — к подготовленным покоям. Замок снова входил в привычный ночной ритм. По древнему обычаю Севера, молодожёнов не провожали с шутками и криками. Их просто оставляли. Келус проводил Лексиона в отведённые им покои — просторные, светлые, с окнами на внутренний двор. Здесь не было символов власти, только огонь в камине и чистота, говорящая о начале. Дверь закрылась тихо. Они остались одни — впервые за весь день. Келус снял перчатки и положил их на стол. — Если ты устал… — начал он. Лексион покачал головой. — Мы обязаны закрепить брак совместной ночью. — Сказал он, доставая из кармана кулон на длинной серебрянной цепочке. — Брак не будет действительным, пока мы не наполним его энергией. — Он неровно вздохнул. — Боюсь, выбора у нас нет. Келус знал. Знал, но пытался оттянуть неизбежное. Он успел прочитать пару книг с однополыми отношениями и кое-что уже понимал. Но боялся. Всё же это будет его первый раз. Первый раз с человеком, которого до сегодняшнего дня он даже ни разу не видел! А ещё он боялся быть снизу. Возможно, только этого он и боялся. Вот уж нет, — подумал он, — надо брать всё в свои руки. Но Лексион его опередил. — Хочу сделать тебе небольшой подарок, — с улыбкой произнёс он и начал чертить вокруг себя какие-то магические символы. — Кто тебе больше нравятся: блондинки или брюнетки? Однако Келус не успел ответить: перед ним уже была прекрасная девушка с длинными светлыми волосами и мягкими формами. — Эта трансформация, к сожалению, не идеально, но, полагаю, тебе будет так легче, — он... она? прокрутилась вокруг своей оси, как бы демонстрируя всё великолепие своего облика, — не правда ли? — И кокетливо подмигнула. — Это... очень неожиданно, — он был поражён такому способу решения этой проблемы. Он ведь готовил себя к худшему! — Честно говоря, я не был к такому готов. — Честно говоря, я тоже. — Правда это признание никак не мешало ей уже прижаться грудью к чужой груди и аккуратно подталкивать к кровати. — Но раз уж выбора у нас нет, я хоть постараюсь сделать эту ночь приятной для тебя. Она кокетливо улыбнулась и стала постепенно, слой за слоем снимать одежду с юного принца: сначала на пол упал плащ с тяжёлыми брошами, следом полетел пиджак цвета северной ночи и рубашка. Чем меньше на Келусе оставалось одежды, тем ближе он оказывался к кровати. И вот она добралась до ремня, а он завалися на простыни. Стоило ему упасть на кровать, как девушка будто очнулась от приворота и стала быстро раздеваться сама: на пол полетели прекрасные серебристо-белые одеяния, наверняка, они будут так помяты к утру, что Лексиону придётся выходить из покоев в чём-то из одежд Келуса. Почему-то эта мысль грела. Девушка осталась совершенно нагой и, стоило признать, навыки Лексиона действительно поражали, ведь отличить её от настоящей девушки, кажется, было нереально. У неё даже грудь вздымалась от каждого вздоха. — Хочу предупредить... эм...— она замялась и покраснела, — что это тело имеет некоторые расхождения с женской физиологией. — Я предполагал. Было бы действительно странно, если бы какое-то заклинание позволило полностью стать другим человеком. — Ты довольно умён, — девушка приблизилась к кровати и снова положила руки на ремень, — многие бы на твоём месте решили бы, что я изменил своё тело полностью. — Спасибо за похвалу. — Вот и ремень со штанами покинули своё законное место. Девушка сразу склонилась над ещё не полностью вставшим членом и легонько лизнула головку, как бы пробуя на вкус. Видимо он был не так плох, как могло показаться в начале, так как она почти сразу заглотила член почти на половину с громким чмоком. Параллельно в её руке появился пузырёк с какой-то жидкость. Она вылила часть жидкости себе на руку и завела назад, готовя себя. Член на языке, на удивление, не ощущался чем-то совсем инородным, так что, осмелев, она вобрала его глубже, касаясь головкой передних стенок горла. Дальше казалось уже было нельзя. Он старался себя отвлечь от неприятной процедуры растяжки, так что начал потихоньку посасывать и полизывать эрегированный орган. Это было, на удивление, не неприятно, так что он продолжил, пока не был полностью готов. Келус уже еле сдерживал себя, но он понимал, что ему уже пошли на очень большие уступки, так что ещё звереть тут нельзя, но так хотелось! Прям до звёздочек в глазах просто хотелось насадить этот прекрасный ротик до конца и трахнуть, но он держался. Пока ещё. Наконец, Лексион выпустил член изо рта и приподнялся. Знал бы он каких усилий стоило Келусу не схватить его за волосы и не вернуть назад. Девушка чуть пошатываясь поднялась на колени и забралась верхом на своего партнёра, аккуратно впуская чужой член с своё растянутое отверстие. Видимо всех усилий Лексиона было мало, так как чужой орган входил туго и немного болезненно, но он не останавливался, пока не принял его в себя полностью. Теперь уже можно немного замедлиться и дать себе привыкнуть. Спустя некоторое время Лексион начал двигаться. Медленно, едва покачиваясь, постепенно набирая темп. В этот момент терпению Келуса пришёл конец. Он с лёгкостью перевернул девушку на спину и накрыл её собой, после чего сразу перешёл на быстрый беспорядочный темп, сразу попадая по заветной точке. И тут иллюзия начала рушиться, Лексион явно не ожидал, что произошедшее будет настолько приятным, что он не сможет держать концентрацию. Заклинание трещало по швам. Как он мог называть себя могущественным магом, если даже какое-то простенькое заклинание удержать не может? Слёзы сорвались с глаз. Но Келус сразу опустился, чтобы сцеловать их с щёк. — Пожалуйста, сними заклинание, — прошептал он, — я всё равно вижу лишь тебя. Заклятие было снято. Все маки сорваны. Остались лишь они вдвоём. Настоящие всего на одну ночь.