Химия в объективе

Фэй Ду не мог выносить этого человека. В голове Ло Вэньчжоу что, кроме ветра никаких дельных мыслей? Для человека, который ищет выгоду, он выбирает слишком странные пути. С чего он взял, что разыграть отношения — отличная идея? На старте это многим могло показаться хорошим вариантом, ведь публика любит выдумывать то, чего нет, а какие сюжеты рождаются в чужих головах, если не романтические? На деле фиктивные отношения имели куда больше проблем, чем пользы, и Фэй Ду искренне не понимал, почему руководство агентств по-прежнему активно поощряет подобные вещи. Мало того, что неадекватная публика после «распада союза» могла одного из пары преследовать, присылать письма и посылки с угрозами, так некоторые доходили до того, чтобы игнорировать бренды, с которыми связывалась та или иная модель. Иными словами, если они с Ло Вэньчжоу разыграют фиктивные отношения, а после свернут всё под предлогом «не сошлись характерами», в лучшем случае — публика поплачет. В худшем — Фэй Ду или Ло Вэньчжоу окажутся теми, с кем компании не захотят сотрудничать, пока про них не забудут и не обратят внимание на другие слухи. Антиреклама не всегда идёт на пользу, чаще лишая прибыли, поэтому модели, которые не первый день крутятся в своей сфере, предпочитают лишний раз не появляться на людях, беспокоясь, что один неверный взгляд породит такую череду слухов, что потом не удастся отмыться. Сразу видно, что Ло Вэньчжоу тот ещё любитель. Он с самого начала вёл себя абсолютно непрофессионально, непонятно, как он прошёл этот дурацкий кастинг. Для массовки он, может, и был хорош, но его подход — просто отвратительный. Ощущение, что он оказался в этой индустрии, пересмотрев сериалов. Вёл себя вызывающе, делал, что вздумается, а теперь что? Дошёл до избитого приёма, предложив устроить ещё больше шумихи? Да пока их никакие журналисты не поймали на неоднозначном взаимодействии, эта болтовня в соцсетях не имела никакого веса. Ло Вэньчжоу с интересом наблюдал за выражением лица Фэй Ду. Значительных изменений в нём не произошло, но от него не укрылось, как молодой человек покривил уголком губ, как собирался было свести брови, хмурясь, но отдёрнул себя в последний момент. Его взгляд прямо-таки говорил: «Я подбираю цензурные и доступные выражения, чтобы ты понял, куда тебе стоит пойти», — и Ло Вэньчжоу с трудом сдержал смех. — Я пошутил, — заговорил он, когда Фэй Ду приоткрыл губы, намереваясь выложить всё, что думает об его абсурдном предложении. — Молодой господин Фэй был так напряжён из-за сегодняшних съёмок, я решил, что нелепая шутка поднимет ему настроение. — Чувство юмора у вас такое же незавидное, как и умения. Ло Вэньчжоу, который изначально будто бы не выказывал намерений удержать его для дальнейшего разговора, вдруг подался вперёд, когда Фэй Ду, собираясь в излюбленной манере проигнорировать его, попытался вновь избавиться от его общества. Чужая ладонь упёрлась в стену, «преграда» появилась прямо перед носом у Фэй Ду. Он обернулся — и Ло Вэньчжоу свободной ладонью точно так же опёрся по другую сторону от него, сделав шаг навстречу. Это неожиданное сокращение расстояния вынудило Фэй Ду отступить на шаг назад, окончательно загнав в угол. Шутка непозволительно затянулось. — Ты так категоричен, — перешёл на неформальный тон Ло Вэньчжоу, склоняясь ближе, почти касаясь кончиком носа чужого, — я всегда готов учиться у более опытных коллег. Не хочешь дать мне пару уроков? Может, тогда процесс принесёт тебе больше удовольствия. Фэй Ду приподнял уголки губ в высокомерной усмешке. — Чтобы мне стало в удовольствие работать с тобой — понадобится год-другой. Мы на разных уровнях, Ло Вэньчжоу. Ты не гений в восемнадцати поколениях своих предков, чтобы за одну ночь стать незаменимой моделью. Молодой человек упёрся ладонью в грудь Ло Вэньчжоу, отодвигая его от себя. — Не веди себя необдуманно, нас могут неправильно понять. И, отсалютовав ему двумя пальцами, наконец выскользнул из ловушки. Как раз в этот момент ему позвонил секретарь отца, сообщив, что у мамы случился новый срыв. Давно такого не случалось.

***

Фэй Ду искренне надеялся, что побывать дома ему доведётся после того, как шумиха вокруг них с Ло Вэньчжоу уляжется, чтобы не попасть под желание отца провести поучительный разговор. Что ж, жизнь ещё в детстве научила его ни на что не надеяться, но он иногда бессознательно падал в уже знакомое болото. Не то чтобы молодой человек не подозревал, что это ловушка — на секретаря наверняка надавил отец. Он очень хотел увидеть сына и узнать, что за слухи ходят вокруг него, потому приукрасил состояние матери. Она и правда выглядела измождённой, но не похоже, что именно срыв довёл её до такого состояния. Когда Фэй Ду прибыл в особняк семьи, там как раз всё оказалось приготовлено к семейному ужину, и для него в частности тоже было накрыто. Фэй Чэнъюй и ни старался скрыть, что знает, как вынудить его приехать. То, что ты сбежал из дома, далеко не всегда означает, что тебе удалось освободиться — просто цепь сменили на ту, что подлиннее. Проходя к своему месту, Фэй Ду коснулся плеча матери, выказав безмолвное приветствие и ободрение, и услышал прохладное: — Тебе стоит часто бывать дома. Игнорируешь звонки, не читаешь сообщения. Твоя мать волновалась за то, как ты устроился на новом месте. Фэй Чэнъюй не волновался о здоровье своей супруги, и уж точно не разделял её беспокойств о самостоятельной жизни сына. Он беспокоился разве что о том, что Фэй Ду опозориться в карьере так же, как его мать, а из-за того, что все знают, чей он сын — тень падёт и на компанию отца. К тому же, Фэй Чэнъюй всё ещё рассчитывал, что сын перестанет заниматься ерундой. Он давил на него при любом удобном случае, намереваясь укоренить в его сознании нерушимое «нигде не существует твоего места, но у тебя все ещё есть наследство и наши родственные узы». Стоит заметить, что получалось у него довольно неплохо. Из-за его прессинга Фэй Ду было сложно расслабиться на работе. Ему казалось, что отец присутствует на каждой фотосъёмке и оценивает малейшее его движение, микромимику и умение «подать себя». Изначально к модельному делу молодой человек проникся, желая понять, какие мечты были у матери и какой она была до того, как оказалась сломлена. Да и не стеснялся признать, что его внешность определённо была хороша для того, чтобы податься в ту же сферу. Но вместо «исследования себя и прошлого» получилось унылое «Фэй Чэнъюй следит за тобой». Как будто гроб на колёсиках сидел под его кроватью, даже когда Фэй Ду спал на своей квартире-студии. На работе, в особняке, в съёмном жилье — нигде нельзя было выдохнуть. Ощущение, что паранойя готова была поглотить его целиком, он даже сделал помимо замка щеколду на двери в новой квартире, опасаясь, что отец со своими связями и умением давить на людей, одним днём скажет управлению жилого комплекса, что у его сына неизлечимая болезнь и случаются приступы, он не отвечает на звонки и не открывает дверь, дайте дубликат ключа. Или что-то в таком духе. Фэй Ду не был дураком. Он слишком — подозрительно — легко оказался отпущен из дома, и чувствовал, что мнимая свобода стянется на его глотке более тугой удавкой, чем прежде. Непонятно, с какой целью Фэй Чэнъюй, этот помешанный на контроле маньяк, отпустил его. Чего он добивался? Чтобы Фэй Ду сам извёл себя тревогой? Чтобы постоянно ждал звонка, сообщения, визита, заявления секретаря с «президент Фэй желает видеть вас?». Ждал, чем же ему придётся заплатить за это «великодушное освобождение», и сходил с ума, прокручивая в голове варианты? Фэй Чэнъюй не был добр. Он хотел, чтобы Фэй Ду сознательно извёл себя, не выдержал демонов в собственной голове и тягостных мыслей, и приполз обратно, отказавшись не только от будущего модели, но и от любой другой «ерунды», которая могла прийти в его голову, вместо этого готовясь стать преемником своего отца. То же самое он сделал с матерью. Фэй Чэнъюй играл так подло и грязно, что от его манипуляций тошнило. — Простите, — как можно искреннее произнёс Фэй Ду, первым делом взглянув на маму, а после заставив себя посмотреть на Фэй Чэнъюя. — Мой переезд выпал на заключение нового контракта в агентстве, я даже вещи не все разложил, что уж говорить о звонках и сообщениях. Впредь я буду больше времени уделять этому. — Тебе стоило предупредить о занятости. Ты ведь знаешь, какое хрупкое здоровье у твоей матери, — Фэй Чэнъюй деловито нарезал стейк, при этом неотрывно глядел на сына, акцент в его словах был весьма очевиден, — так ей было бы спокойнее, если бы она знала, что ты позвонишь, когда уладишь дела. — Всё не так плохо, — вдруг подала голос женщина, которая обычно воздерживалась от участия в разговорах на семейном ужине, — я сама виновата, последние вечера были холодными, но я допоздна просидела в саду. Пусть я не могу не волноваться о нашем сяо Фэе, я знаю, что он уже взрослый, и хочу доверять ему. Фэй Ду был в глубине души потрясён этим вмешательством. И не он один — Фэй Чэнъюй тоже устремил нечитаемый взгляд на супругу. Она взглянула на мужа, но не отвела взор, как делала это обычно, и выдавила улыбку. — Если ты хочешь воспитать достойного наследника — нужно научить его самостоятельности. Если мы будем сопровождать его на каждом шагу в жизни, он всегда будет полагаться на других. Разве ты не хотел, чтобы он рассчитывал только на себя? Прикрыть поддержку вот так, нагло переведя стрелки на убеждения Фэй Чэнъюя, было чем-то непоправимым. На секунду Фэй Ду решил, что ему снится дурной сон, который вот-вот обернётся полным кошмаром. Даже в детстве его матушка не была настолько прямолинейна, на его памяти она ни разу не перечила отцу, и, даже вступаясь за сына, подавала всё как «извини, это я надоумила, я плохая мать, моё дурное влияние портит его». Она всегда перетягивала канат внимания на себя, чтобы именно ей доставалось от Фэй Чэнъюя, и Фэй Ду вырос с мыслью, что задолжал ей на годы вперёд. Он не знал, какой была мама, пока не повстречала отца, он помнил только женщину, постоянно преклоняющую колени или склоняющую голову, которая могла разве что извиняться. Это не сильно спасало их. Она ни разу не обратилась ни к кому за помощью, и Фэй Ду был вынужден либо быть жертвой, либо наблюдать, как истязают дорогого для него человека и тонуть в бессилии. Либо Фэй Чэнъюй наказывал обоих. И он сейчас едва не подавился собственной гордостью. Напряжённое молчание за столом затянулось, в конце концов, мужчина произнёс: — Твоя мать права, но, как родители, мы всё ещё можем сделать последний подарок для тебя, чтобы поздравить с началом новой жизни. Раз ты всерьёз хочешь подниматься по карьерной лестнице, следует избежать слухов, которые повлияют на твою репутацию в будущем. Фэй Ду сдержанно улыбнулся, Фэй Чэнъюй все равно извернулся и подвёл к теме, которая волновала его больше всего. Они были одни, но по какой-то причине этот человек очень себя сдерживал — вероятно, всё ещё желал, чтобы Фэй Ду сам «открыл глаза» — сварился в тревожности до нужной кондиции, — решив для разнообразия прикинуться благодетелем. Что ж, неплохой способ обелить себя в глазах сына, который несколько лет наблюдал, как глава семьи мучает мать. Довёл её до больной привязанности, прикидываясь хорошим, и решил повторить манёвр? Помешанность этого человека на наследстве и ценности собственной крови правда переходила все границы. — Чем более публичная профессия, тем чаще сталкиваешься со слухами, мне стоит научиться видеть грани, чтобы избегать обстоятельств, которые действительно испортят репутацию. Я благодарен вам с мамой за заботу, но если вы хотите преподнести подарок в честь новоселья, вполне подойдёт диван хорошего качества, — почувствовав на себе тяжёлый взгляд Фэй Чэнъюя, Фэй Ду изменил тон и деликатно уточнил. — Сейчас вокруг меня беспочвенные и бездоказательные слухи, придуманные подростками, у которых в жизни неразделённая любовь. Такие глупости никому не сломают репутацию, я не вожу дружбу с недостойными людьми. Фэй Чэнъюй, услышав знакомую — им же вбитую истину — удовлетворённо кивнул. Мог ли Фэй Ду, говоря так смело с ним, знать, что ровно в девять вечера треклятые журналисты выложат статью о их предполагаемых отношениях с Ло Вэньчжоу, под которую приложат фотографию, где один бесячий человек прижимает его к стене?