Форкс 9-9

Чарли Свон ни капли не тревожился из-за первого официального дня своего сына в элитной следственной группе. Он знал — Гарри был готов. Готов даже больше, чем он сам, Чарли, когда тот, едва окончив школу, надел полицейскую форму. Не то чтобы сын был уж очень зрелым — скорее, не по годам подготовленным. В идеальном мире сейчас бы из соседней комнаты доносились отголоски баскетбольного матча, а он, Чарли, неспешно и аккуратно шинковал бы помидоры — ровно так, как учил его Гарри. Он швырнул их на раскалённую сковороду, и тут же в голове вспыхнуло: чёрт. Какой бы ингредиент Гарри ни повторял ему хотя бы полсотни раз, он наверняка забыл его именно сейчас. Хотя не может же один-единственный компонент быть настолько важным? Увы, воображаемому спокойному вечеру не суждено было сбыться. Мысли Чарли метались между ужином, который он с завидным упорством портил, и детьми, которые должны были вот-вот вернуться. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке: он представил, как Гарри и Белла переступят порог и обнаружат его за первым по-настоящему полноценным ужином. Дело было не в том, что он никогда не стоял у плиты; нет, одни из самых светлых воспоминаний были связаны как раз с их шумными семейными сборищами на кухне. Какими бы чудовищными ни были первые опекуны Гарри, они зато подарили ему — а через него и дому Свонов — целую сокровищницу кулинарных секретов. Но сколько бы раз Гарри ни пытался втолковать эти премудрости Чарли (а Чарли до сих пор с теплотой вспоминал тот день, когда Гарри впервые набрался смелости и робко поправил, как тот держит нож; и как сейчас внутренне умилялся, наблюдая, как эти робкие поправки переросли в постоянные едкие и ироничные инструкции), знания эти в отцовской голове, увы, не задерживались. Чарли лихорадочно соскрёб уже успевшие пригореть и стать хрустящими помидоры в мусорное ведро, тщетно пытаясь избежать неминуемой лекции, которую сын обязательно ему прочтёт, застукав за этим кулинарным преступлением. Удача в тот вечер решительно отвернулась от него. Он услышал щелчок открывающегося замка, звон ключей и знакомый лязг кобуры о вешалку у входа. Чарли понял, что Гарри уже учуял запах катастрофы, когда тот ворвался на кухню, нацелив на отца воображаемый пистолет. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде кулинарного права. — Ха-ха, очень смешно, сынок, — фыркнул Чарли, изо всех сил стараясь не расплыться в улыбке. Волна неподдельной гордости накрыла его с головой, когда он взглянул на своего единственного сына. Гарри сиял своей дурацкой, заразительной ухмылкой, а в служебной форме выглядел настоящим, статным мужчиной. Высоким ростом парень похвастаться не мог, но был чертовски, чертовски симпатичным. Досталось, должно быть, от отца — в этом Чарли был абсолютно уверен. — Стараюсь, как могу, — не переставая ухмыляться, бросил Гарри, ловко протискиваясь мимо Чарли к холодильнику. Отец мог бы и поспорить, но они оба прекрасно знали — стоит ему снова взять управление на себя, и ужин неминуемо закончится в придорожном кафе. — Ну, как всё прошло? — спросил Чарли, выждав паузу, пока Гарри не извлёк из холодильника свежие помидоры и зелень. Лишь тогда он потянулся за пивом и, получив от сына кивок, достал банку и для него. — Мне нужно подождать, пока Белла вернётся и снабдит меня подходящими синонимами, но… потрясающе, головокружительно, сногсшибательно. А, ну и заместитель комиссара Снейп там засветился. Чарли с интересом приподнял бровь. Снейп был блестящим офицером, и лично у Чарли к нему не было никаких претензий. Если только не считать того самого червячка сомнения, который изредка шевелился где-то в глубине души: а вдруг он, Чарли, окажется недостаточно хорошим отцом? Вдруг Снейп, который когда-то помог всё устроить, так же легко может всё и забрать — подобно тому, как Рене в своё время забрала дочь? Мысль была до глупости иррациональной — ситуации были несопоставимы, — но именно Снейп в прошлом протолкнул все бумаги для усыновления. Чарли, возможно, и сам бы со всем справился в конце концов, но помощь Снейпа всё расставила по местам с пугающей быстротой. — Да? И с какой стати он там появился? — Полагаю, это он и порекомендовал меня в эту группу, — пожал плечами Гарри, с виртуозной скоростью начав шинковать новые помидоры и сбрызнув сковороду маслом (вот чего не хватало!). В голосе его звучала показная небрежность, но Чарли уловил — сына эта мысль задела. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять причину. — Это ещё не значит, что ты не был лучшим кандидатом на это место, — твёрдо заявил Чарли. — Снейпу просто повезло быть знакомым с нужными людьми в нужное время. Снейпу уже везло однажды, когда он поручил важное задание самому Чарли. Дело не было громким или особо значимым для всего департамента, но оно оказалось самой важной работой в жизни Чарли Свона.

***

— У вас есть дочь. Начальник полиции Сиэтла Снейп смотрел не на Чарли, докладывавшего ему о текущем расследовании, а в окно, выходившее в общий зал. Белла тихо сидела на своём стуле, уткнувшись в книгу, пока не заметила другого ребёнка в комнате. Чарли не знал, чей это был мальчик, но он и Белла играли вместе каждый раз, когда Чарли приезжал в Сиэтл с отчётом. Мальчика звали Гарри, и он был самым милым созданием на свете. Он не хотел читать с Беллой. Гарри жаждал играть в догонялки и прятки. И Чарли был несказанно счастлив видеть, как его обычно сдержанная дочь бегает с ним, безудержно хохочет и шепотом делится секретами лучших укрытий в здании участка. — Да, — с неподдельной гордостью ответил Чарли. — Это моя Белла. А Гарри — ваш сын? — Мой? Нет, — сказал Снейп. Он внезапно перевёл на Чарли острый, пронизывающий взгляд, от которого тот инстинктивно выпрямился по стойке «смирно». — Но я как раз ищу для него подходящую семью. На том всё и решилось. Снейп озвучил просьбу, а Чарли был счастлив её выполнить. В тот день Гарри уехал домой с Чарли и Беллой и стал Своном ещё до того, как год подошёл к концу. Путь не всегда был усыпан розами, но, чёрт возьми, Чарли гордился своей семьёй больше всего на свете. Гарри вырос одним из лучших офицеров в округе, Белла — самым принципиальным репортёром в Сиэтле. Чарли, возможно, и не всегда был идеальным отцом, но его дети выросли замечательными людьми — возможно, вопреки всем его ошибкам.

***

— Может, ты и прав, — без особой убеждённости согласился Гарри. — Но лучше расскажи о своём дне, пап. Мистер Уилтон снова досаждал? Чарли понимал, что Гарли пытается свернуть с неудобной тропы, но он не был тем человеком, который будет долбить в одну точку. Если сын сомневался в своих заслугах, жизнь сама вскоре расставит всё по местам. Будь в комнате целый легион копов с многолетним стажем, в любой непонятной ситуации Чарли сделал бы ставку на Гарри. Он лишь надеялся, что 99-й участок Сиэтла сумеет разглядеть в его сыне то, что видел он. Прошёл всего один день, а он уже скучал по их с Гарри совместным рабочим обедам.

***

В руке у Гарри было прохладное пиво, на плите тихонько побулькивал соус, и он как раз делился с отцом историей о том, как однажды сбежал на вечеринку в Ла-Пуш, когда открылась входная дверь. — Срок наказания за побег из дома ещё не истёк, Гарри! — крикнул ему вслед отец, когда Гарри вскочил, чтобы поприветствовать сестру. Гарри только рассмеялся, решив, что папа просто зол из-за того, что некоторые из его тинейджерских трюков так и остались тайной. Было невероятно приятно, став взрослым, наконец-то похвастаться всеми своими детскими проделками. Папа был ему вроде как лучшим другом, и в этом не было ничего печального. Разве не здорово наконец рассказать, как он отключился на пляже, и Полу с Джаредом пришлось волоком тащить его пьяную тушу домой? Это было великолепно. Белла возненавидит вторую часть этой саги — ту, где она без тени сомнения солгала папе, притворившись, что её тоже скрутил желудочный грипп, чтобы история Гарри звучала правдоподобнее. Всё, наверное, обойдётся; а если нет — Белла всегда может исказить его имя в своей будущей статье о его же громком деле. Белла расплылась в сияющей улыбке, увидев его, и Гарри легко ответил ей тем же. Если папа и был его лучшим другом, то лишь потому, что Белла уже прочно заняла нишу самой любимой сестры во вселенной, а два титула одновременно ей были ни к чему. — О, мой живой тезаурус пожаловал, — весело провозгласил Гарри, обнимая сестру. Он уже собрался кивнуть и подруге Беллы, Розе, но вовремя вспомнил, что дорожит своей жизнью, и ограничился сдержанным «Привет». Роза ответила тем самым крутым, едва заметным кивком, который Гарри тут же попытался скопировать. Вышло, конечно, не так эффектно, но он надеялся, что вскоре раздобудёт какую-нибудь компрометирующую информацию о Розе от её коллег-полицейских, и её аура непробиваемой крутости даст трещину. Гарри снова повернулся к сестре. — Белла, помоги мне объяснить папе, как твой любимый… — Единственный, — вставила Белла. — …брат сегодня в пух и прах… — Компетентно и профессионально, — поправила Роза. — …разнёс своё первое дело. Взял его и расколол… — Как грецкий орех. — Как грецкий орех! — с энтузиазмом подхватил Гарри. Они оба разразились смехом — тем самым дурацким, захлёбывающимся смехом, который Гарри делил только с Беллой. Она, может, и была его вечно серьёзной и слегка неуклюжей младшей сестрой (всего на каких-то 45 дней, но разница-то была колоссальной!), но это была его сестра, и он не представлял своей жизни без неё. — Вот оно, неопровержимое доказательство нашего родства, — пошутил Гарри. — Я уже начал волноваться, не найдёныш ли ты. — А может, и так, — с напускной серьёзностью сказала Белла. — Ходят слухи, что в этом городе завёлся один чудак, который коллекционирует детей прямо в полицейских участках и увозит к себе домой. — Ну, хватит уже, — сиплый голос отца прозвучал, когда тот присоединился к ним в прихожей, обняв Беллу за плечи. — С ней шутки плохи, Гарри, — сказал он, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — Ты же знаешь, всё, что ты скажешь, может быть использовано в её следующем материале. — На это я и рассчитываю, — парировал Гарри, пока Белла ворчала что-то про «всего один раз». — У неё же есть инсайдерская информация. Я морально готов к славе и всеобщему обожанию. — И почему Белла узнала о твоих подвигах раньше меня? — с напускной суровостью спросил Чарли. У Гарри не было особого желания умирать… ну, он полагал, что не было, но иногда было чертовски забавно немного пофлиртовать со смертью. Не полноценный ужин при свечах, конечно, но может быть букет цветов и невинный поцелуй в щёчку. Гарри посмотрел Розе прямо в глаза и заявил: — А потому что она использовала свои тошнотворно-сладкие связи, чтобы получить эксклюзивное место в первом ряду и лично наблюдать, как её брат превращается в того самого героя, в котором так отчаянно нуждается Сиэтл. Роза даже бровью не повела. Чёрт, Гарри явно терял хватку. — Ты даже ещё не поймал этого типа, — холодно напомнила она. — Или эту девушку! — воскликнул Гарри, опередив Беллу. — Женщины тоже могут быть серийными убийцами, Роза. Господи. Мы живём в двадцать первом веке, как ты смеешь намекать, что женщины не способны на серийные убийства? Кроме того, как Гарри уже говорил на утреннем брифинге, он не был уверен, что убийца — мужчина или что он действует в одиночку. Просто пока не хватало данных, чтобы составить хотя бы приблизительный профиль. Дело было громким, и Гарри в самом деле чувствовал себя польщённым, что его выбрали. Он не до конца понимал почему — и искренне надеялся, что не из-за фаворитизма, — но Гарри намеревался выложиться на все сто. За последние двенадцать месяцев в Сиэтле произошло шесть убийств… Всё началось с женщины, работавшей администратором в Бюро по защите детей. Её убили прямо в офисе, и изначально подозрение пало на скорбящего или неадекватного родителя, который мог отомстить таким образом. Гарри не стал бы делать таких поспешных выводов, окажись он на том деле с самого начала. Какой родитель, мстя, убивает администратора, а затем устраивает погром в архиве? Следующее убийство было душераздирающим — обычный подросток. Именно тогда полиция Сиэтла заподозрила одного и того же убийцу, поскольку в обоих случаях были жуткие, но неоспоримые сходства. Гарри не понимал, что могло связывать тридцатишестилетнюю женщину и семнадцатилетнего парня, но он не мог отрицать — у полиции были веские причины сшить эти дела в одно. Третье убийство случилось месяц спустя и официально ознаменовало начало охоты на серийного убийцу. Пожилого мужчину, ветерана, два года назад вышедшего на пенсию с завода, нашли мёртвым в его же доме. Те же стилистические особенности, те же зловещие отметины, и всё ещё — никакой видимой связи между жертвами. Сиэтл был на взводе, полиция — в тупике, а Гарри оказался в эпицентре самого захватывающего дела, которое он видел или о котором слышал за всю свою пока недолгую карьеру. Гарри рассказывал отцу об этом за ужином, а Роза добавляла кое-какие детали из своих источников. У шефа Свона не было больше инсайдерской информации, чем у самого Гарри, но поддразнить его «делом большого города» было всё равно забавно. — Я слышала, у тебя появился недоброжелатель, — сказала Белла, когда Гарри закончил подробный отчёт о своём дне. — У меня? Ты про Драко? — удивился Гарри, имея в виду того заносчивого типа, который встречался с Джаредом Кэмероном и, казалось, питал к Гарри иррациональную антипатию. Он мысленно записал его в враги на тот случай, если его когда-нибудь укусит радиоактивный паук — чтобы знать, с кого начинать. — Нет, идиот, — фыркнула Белла. — Чарльз? Чарльз? Детектив Чарльз? — Он мне не враг, — пожал плечами Гарри. — Он сегодня даже дал мне бублик. Бублик, надо сказать, был отвратительным. — Он дал тебе простой, сухой бублик, — произнесла Роза так, будто в этом скрывался какой-то тайный, ужасающий смысл. — Ну да… — Гарри перевёл взгляд на отца, проверяя, не упустил ли он какой-то тонкий полицейский код. Чарли лишь покачал головой, явно столь же озадаченный. — Чарльз считает простые бублики худшей едой на планете, — пояснила Роза. — И он специально дал его тебе. — Гарри, — Белла швырнула в него кусочком помидора. Это было бы отвратительно, если бы Гарри вовремя не увернулся и с победным видом не поймал его ртом. — Чарльзу ты не нравишься, — прямо заявила Белла. — Роза думает, он зол из-за Джейка. — Чёрт, — самодовольная улыбка мгновенно испарилась с лица Гарри, а в груди знакомо закололо чувство досады. Сталкиваться с таким приходилось нередко — копы могли быть такими же предвзятыми, как и все остальные, — но каждый раз это заставало его врасплох. Форкс при всей своей провинциальности тщательно скрывал любые гадости за закрытыми дверьми. Гарри никогда не сталкивался с открытыми намёками; отчасти благодаря той самой памятной драке в старшей школе, когда он отправил в нокаут Майка Ньютона, позволившего себе грязный комментарий. А отчасти потому, что даже в таком захолустье люди испытывали искреннее уважение к его отцу. — Не похож он на отъявленного гомофоба, — пробормотал Гарри. — Каков же засранец. Кстати, о Джейке, мне нужно ему позвонить. Я ненадолго. Гарри вскочил, забыв, что его служебный телефон мирно висит на вешалке в прихожей в кобуре. Белла тихо фыркнула, когда Роза тут же простонала и с театральным отчаянием опустила голову на стол. — Изабелла, твой брат всегда такой бестолковый? — спросила Роза, и её голос слегка приглушила деревянная столешница. — Гарри не силён в тонкостях и намёках, — сказала Белла, а её отец молча, но красноречиво кивнул в знак согласия. — Но он чертовски сообразителен, когда это действительно важно. — Да, судя по всему, вы двое много лет весьма успешно использовали свои мозги против меня, — сказал отец, бросив на Беллу взгляд, который уже не должен был её пугать. Белле было двадцать три, она взрослая самостоятельная женщина с работой, съёмной квартирой и железной подругой. — Это всё Гарри, — быстро отозвалась она. — Что бы он тебе сейчас ни наговорил о тех вечеринках, это были исключительно его идеи. Потому что Гарри и правда был умен… но даже его можно было перехитрить, и Белла знала каждую его слабость как свои пять пальцев…

***

День начался так, как и следовало ожидать от дела о серийном убийце: с очередного тела, брошенного в тёмном переулке за баром с ироничным названием «Таверна Закон». Заведение было неплохим — именно там Гарри закатил грандиозную пьянку с отцом и Беллой после того, как сдал вступительный экзамен в полицейскую академию. Было чертовски обидно, что теперь главной ассоциацией с этим местом станет не гордость, а холодный труп. Ещё обиднее было осознавать, что вчера, пока они с отцом беззаботно потягивали пиво и болели за «Суперсоникс», всего в нескольких кварталах от них кто-то отнимал у человека жизнь. Единственным светлым пятном в этой мрачной картине был Перальта. Детектив Джейк Перальта, человек с репутацией блестящего сыщика и безупречным вкусом в кроссовках, оказался тем, кого Гарри мысленно окрестил своим духовным двойником. Перальта был так же остроумен, едок и чертовски привлекателен, как и сам Гарри (конечно, их горячность была разного оттенка. Оба были белыми, но на этом их физическое сходство, пожалуй, и заканчивалось. Если вдуматься, Гарри гораздо больше походил на Чарли — только на более молодую и, разумеется, куда более стильную версию). Перальта, казалось, чувствовал, когда Гарри начинал уходить в себя — совсем как Джейк Блэк, — и коротко сжимал его плечо, возвращая к реальности. Толчок, который ему дал Бойл, когда они проходили мимо, также решительно выдернул его из мрачных раздумий. Гарри обернулся и благодарно улыбнулся Бойлу. Бороться с огнём вежливостью — его фирменный стиль. Затем прибыли капитан Рэймонд Холт с заместителем комиссара Северусом Снейпом, и Гарри наблюдал, как его новый друг-детектив поправил галстук, а затем небрежно перекинул руку ему на плечо, чтобы вместе подойти к начальству за указаниями. Если честно, Гарри был даже немного рад появлению Снейпа — он знал, что тот слишком дорожит своей репутацией, чтобы позволить Гарри облажаться по-крупному. Когда Гарри притормозил, чтобы встать позади двух детективов покрупнее — Терри Джеффордс и кто-то ещё (возможно, Майкл Хичкок? Хотя вряд ли, правда?) или тех, кого Снейп описывал как «человеческие буйки», — Перальта переложил руку на поясницу Гарри и мягко вытолкнул его вперёд, пока они оба не оказались в первом ряду. Подходя ближе, Гарри поклялся бы, что заметил, как Холт быстро подмигнул Снейпу — и, к его удивлению, Снейп ответил своей характерной, но редкой, полуухмылкой. Гарри мысленно отметил: разузнать побольше о капитане Холте. Если тот зарился на его наставника, Гарри хотел убедиться, что он этого достоин. Прежде чем он успел составить конкретный план разведки, он почувствовал внезапную острую боль в ноге. — Ой, прости! — воскликнул Бойл, быстро опускаясь на одно колено, поднимая ногу Гарри и начиная начищать его ботинок, на который он буквально только что наступил. — Я по утрам такой неуклюжий. Гарри на мгновение потерял равновесие — к счастью, у его нового напарника были молниеносные рефлексы, и он обошёл Бойла, чтобы подхватить Гарри прежде, чем тот упал. — Мой герой, — пошутил Гарри. — А то, чёрт возьми, — усмехнулся Перальта, помогая ему обрести равновесие. — Офицеры, — начал Холт, игнорируя их минутную потасовку. — Мы начинаем прочёсывать район. Есть свидетель, который видел, как мужчина европеоидной расы скрылся в соседнем жилом комплексе. Разбивайтесь на пары и… — ЗАБИРАЮ ДЖЕЙКА! — перебил его Бойл, снова грубо втиснувшись между Гарри и Перальтой. Гарри не мог его винить, Бойл был ревнив к партнёрству. Будь его отец тоже в этой крутейшей оперативной группе, Гарри застолбил бы его себе в напарники ещё до прибытия на место. — Офицер Свон-Поттер, вы с детективом Перальтой. — Не могу поверить, что высшее руководство не уважает правила жеребьёвки, — вздохнул Бойл. Снейп бросил на Бойла уничтожающий взгляд. — И детектив Бойл. — Сэр? — Бойл, казалось, вернулся в чувство или, как и Гарри в юности, осознал, что безопаснее не перечить Северусу Снейпу. — Вам есть что добавить? — спросил Снейп, глядя на Бойла свысока. — Сэр, я просто… отреагировал. Когда вы назвали моё имя? — Бойл, казалось, потел под его взглядом. — Эм… сэр, — добавил он. — Я не называл вашего имени, — сделал паузу Снейп. — Я лишь завершал приказ. Бойл всё ещё напоминал оленя в свете фар. Гарри стало немного жалко парня. Вся команда была сосредоточена на нём. — Пожалуй, мне стоит начать сначала, раз теперь я завладел вашим безраздельным, непрерываемым вниманием. Снейп выждал, сверля Бойла взглядом, пока у того перед глазами пролетали не только эта, но и все прошлые жизни в паническом состоянии. Гарри решил положить конец тому, что становилось неловким для всех. — Заместитель комиссара Снейп, приношу извинения, пожалуйста, продолжайте. Я исправил своё поведение, — Гарри попытался шепнуть нужные слова в сторону. Он знал, что это не слишком тонко, но сомневался, что Бойл в его состоянии способен воспринять что-то менее прямое. Может, из-за его подсказки, а может, из-за того, что недовольство Снейпа теперь разделилось между ним и Бойлом, последнему удалось выдать некое подобие этих слов. — Продолжайте, пожалуйста, сэр, — быстро выпалил он. — Вы завладели моим безраздельным и… неинтеллектуальным вниманием… то есть, безраздельным и… непрерываемым вниманием, эм… Заместитель комиссар Снеп. Что ж. Бойлу точно крышка. К счастью, Гарри был с Перальтой и ему не пришлось разбираться с последствиями в одиночку. — Я начну сначала, — холодно произнёс Снейп. — Офицер Поттер-Свон, вы будете с детективом Перальтой. — Снейп сделал паузу, и Гарри поклялся бы, что тот бросил ему свою версию самодовольной ухмылки. — И детективом Бойлом. Я повторю для… — он перевёл взгляд обратно на Бойла, — чрезвычайно несообразительных. Офицер Поттер-Свон, вы будете прочёсывать здание вместе с детективами Перальтой и Бойлом. Снейп посмотрел на Гарри и приподнял бровь. — Я полагал, они смогут стать грамотным введением в методику прочёса в Сиэтле. Однако теперь ясно, что Бойл послужит вам живым щитом в случае необходимости, раз одного лишь приказа достаточно, чтобы ввести его в ступор. Все свободны. Отлично. Такое замечание уж точно не прибавит Гарри симпатий среди новых коллег.

***

Разумеется, в многоквартирном доме, который достались Гарри, Перальте и Бойлу, лифт не работал. Так что на протяжении тринадцати пролётов — первые восемь из которых Бойл нёс непрерывную лекцию о величайших подвигах «Бархатного Грома и Белой Молнии» — Гарри пришлось выслушивать поток сознания. Если быть честным, звучало это так, будто Белая Молния (то есть Перальта) постоянно вытаскивала Бархатный Гром (то есть Бойла) из его многочисленных передряг. — Если бы «Белая Молния» не было идеальной кличкой для Джейка, тебя можно было бы назвать «Молниеносный Шрамоголовый», — небрежно бросил Бойл через плечо, когда они достигли очередного этажа. — А я тебе скажу, что этот шрам — знак чести, — с добродушной усмешкой сообщил ему Гарри. Немного подначек было в порядке вещей — Гарри и сам часто подкалывал приятелей Джейка в резервации. — Ты, конечно же, спасал старушку на переходе и получил удар фонарным столбом за свои героические усилия, да? — спросил Перальта, добавив нарочито очевидное подмигивание. — Звучит куда лучше, чем «вылез из своей кроватки и ударился головой в ту ночь, когда убили моих биологических родителей», — серьёзно задумался Гарри, не сделать ли это его новой официальной версией происхождения шрама, который был с ним всю жизнь. — Бойл! Нельзя же просто так спрашивать людей об их шрамах! — вскричал Перальта, строя драматическую мину и шлёпнув Бойла по затылку. — Такт, чувак! Его родителей жестоко убил монстр! Бойл не извинился, а Гарри не обиделся. Он не помнил своих родителей и никогда не чувствовал особой потребности копаться в обстоятельствах их смерти. Снейп был тем офицером, кто прибыл на место, и он сказал Гарри всё, что тому нужно было знать: это случилось в Хэллоуин, родители любили его, это была трагедия. Втроём они быстро обошли большую часть этажей и приближались к верхнему, когда Перальта вдруг остановился и щёлкнул пальцами. — Я понял! — воскликнул Перальта, глубоко впечатлив Гарри. Как он успел раскрыть дело так быстро? — Ты смотрел «Крепкий орешек»? — спросил Перальта у Гарри. — Не будь идиотом, у меня же есть тату, — фыркнул Гарри. «Крепкий орешек» был величайшим фильмом всех времён, таким же идеальным, как и его тату «Йиппи кай-эй», которую он сделал на спор с Полом в свой восемнадцатый день рождения. — Во-первых, — Перальта мелко затрясся для драматизма, — это самое сексуальное, что я когда-либо слышал. А во-вторых, скажи, что заместитель комиссара Снейп не вылитый Ханс Грубер. Гарри представил Ханса Грубера, лучшего кинозлодея всех времён. Затем представил Снейпа, засранца, который был для него почти что родным большую часть жизни. — Совсем не похож, — покачал головой Гарри. Он похлопал Джейка по плечу и обошёл его на лестнице, минуя Бойла, который выглядел так, будто эгоистично ел кислые конфетки, ни с кем не делясь. — Видимо, никто не идеален, — с фальшивым разочарованием сказал Гарри Джейку. — Название моего секс-видео! — быстро парировал Джейк. — Ой, чёрт! Погоди! Я хотел сказать — название твоего секс-видео! Секс-видео Гарри точно не называлось «Никто не идеален» — это был хит Ханны Монтаны в его плейлисте для тренировок… в шутку, конечно… Они достигли верхнего этажа, обменявшись ещё парой неудачных шуток про домашнее видео от Перальты, и вышли в очередной длинный, грязный, плохо освещённый коридор. Гарри искренне надеялся, что на этом этаже, который мог бы стать съёмочной площадкой для «Сияния», никто не живёт. Было даже мило, что Бойл шёл впереди — он действительно серьёзно относился к обязанностям живого щита. К счастью, удача была на их стороне — семь дверей подряд остались закрытыми. Однако, когда они подошли к единственной двери в конце коридора, Бойл агрессивно шагнул перед Гарри и постучал с несвойственной ему уверенностью. Гарри почувствовал проблеск гордости — возможно, Бойл набирался уверенности в их партнёрстве. Точнее — Гарри начинал думать так ровно до того момента, пока Бойл не обернулся и не рванул обратно к лестничной клетке, выкрикивая: — Кто последний дотронется до капитана, тому после обеда ехать в одной машине с Хичкоком и Скалли! Чёрт. Гарри никогда не признается Снейпу, что замешкался на полсекунды, размышляя о газовой атаке, которую он себе уготовил. Что будет хуже — ядовитые испарения или брошенный возможный след? По крайней мере, Перальта, казалось, думал о том же, прежде чем прийти к тому же выводу: если они сбегут, а в квартире окажется человек, то то, что им приготовят Снейп и Холт, будет в десять раз страшнее. Приняв решение, Гарри решил, что можно постучать ещё раз — вдруг повезёт и наказание, которое ему предстоит, окажется не напрасным. Он был так сосредоточен, что ему почудился слабый звук борьбы за дверью — но беглый взгляд на Перальту подтвердил, что это не показалось. Гарри выхватил пистолет и нанёс крутой удар ногой в ручку, от которого жалкое подобие двери рухнуло на пол. Быстро обыскав квартиру, Гарри и Перальта обнаружили, что все помещения пусты, кроме двух гардеробных в главной спальне — откуда доносились звуки, как будто там либо держат кого-то взаперти, либо занимаются сексом с кляпом. Имея опыт в обнаружении и того, и другого, Гарри приготовился отвести глаза, когда откроет дверь. К счастью, там оказались трое полностью одетых людей, связанных, но в целом невредимых. Они не могли дать никакой информации, только сказали, что их похитил мужчина европеоидной расы (так что теория Гарри о команде крутых женщин-убийц отпала) и заявил, что «если полиция такая умная, как о себе думает, то они будут спасены». Гарри взбесило, что убийца бросает ему прямой вызов, особенно когда он, чёрт возьми, проигрывает. Перальта тоже был не в восторге; он посоветовал жертвам пожить у друзей или родственников за городом, пока убийцу не поймают — а они его поймают. Репутация Снейпа была поставлена на карту вместе с ним, и Гарри не хотел подводить всех, кто одобрил его участие в этой группе. Когда Гарри развязал молодую женщину лет двадцати пяти с длинными светлыми волосами, она бросилась к нему на шею, пробормотав что-то про его «успокаивающую ауру». Гарри пропустил мимо ушей большую часть её слов, потому что Перальта, заканчивавший осмотр, издал богохульный вопль отвращения. — ФУУУ, мёртвое тело! Мёртвое тело! Отстань от меня! Отстань от меня! — взвизгнул он, тут же швырнув с себя разлагающийся труп. Тот приземлился с влажным шлепком, и несколько крыс поспешно ретировались с места преступления. Гарри заметил бумажник, торчащий из заднего кармана джинсов покойного. Слишком просто. Вот только у него не было ни малейшего желания совать руки рядом с разлагающейся задницей. — Не-а, кто увидел, тот и достаёт, — сказал Перальта, жестом указав на бумажник. Похоже, он достаточно оправился, чтобы командовать. Гарри вздохнул и взял на себя эту миссию — его Джейк Блэк никогда бы не позволил ему так страдать. Задержав дыхание, Гарри вытащил бумажник и отполз к бывшим заложникам, чтобы вскрыть его. Денег там не было, но, как ни странно, пара купонов на «Чак-И-Чиз» и водительские права иностранного образца. Питер Петтигрю. Гарри не знал, почему это имя свербило у него в затылке весь оставшийся вечер, — и похоже, ответа он не получит. После того как он отдал рапорт комиссару Снейпу, который как раз столкнулся с Бойлом и горел желанием узнать, почему его напарник для спецгруппы бездельничает, Гарри тут же поручили отвезти бывших заложников по домам, которые находились в разных концах города. Наконец, Гарри подъехал к дому последней заложницы, той самой блондинки, чей дом находился так близко к лесу, как это только возможно в пределах Сиэтла. Он уже начал мечтать о тёплом ужине, который его будущий жених, наверное, готовил прямо сейчас. — Жаль Питера, — прокомментировала Луна, когда Гарри припарковался на их подъездной дорожке. Он узнал её имя во время допроса, когда она описывала, как её похитил мужчина, связал и бросил в гардеробную с другими. Гарри на её месте, наверное, умер бы — она же всё это время должна была чувствовать запах разложения. Быть жертвой похищения и возможным заложником — это одно, а вот пытка запахом — это совсем другое. — Простите, что вы сказали? — переспросил Гарри. Он уже слышал лекцию Снейпа об опасности витать в облаках, пока в машине находится гражданское лицо. Скучная лекция, произнесённая протяжным тоном Снейпа и приправленная парой бессмысленных оскорблений. Потом они бы выпили пива, а ему бы запретили садиться за руль. Луна не услышала его вопроса, и её прощальными словами были: — Зато крысы хорошо поели. Всё. Можно забыть про ужин, который Джейк приготовил для их свидания. Гарри был уверен, что не будет есть до конца недели.

***

Свидание прошло настолько хорошо, насколько могло. Гарри отвлекался на своё дело, Джейк был раздражён из-за грузовика, который привезли в его мастерскую для замены масла. — Замена масла, детка, — в десятый раз фыркнул Джейк, и его загорелая кожа на лбу морщилась милым образом. — Разве «Кузовной цех Блэка» звучит так, будто я, блин, меняю масло?! — Да, но не в машине, — сказал Гарри, добавив похабный взгляд, чтобы рассмешить Джейка. Улыбка Джейка… она была причиной, по которой улыбался сам Гарри, а может, и причиной, по которой каждое утро встаёт солнце. Ох! Как сентиментально! Нужно запомнить это, чтобы добавить в наполовину готовую речь, которую он носил с собой и дорабатывал в редкие свободные минуты. Похоже, время нашлось бы и этим вечером, но Джейку позвонили насчёт аварии на 65-й и, поцеловав Гарри с обещанием загладить вину, он умчался в мастерскую, которой владел и управлял вместе с парой друзей. Оставшись один, Гарри провёл вечер продуктивно. Он думал, что именно так чувствует себя Белла, пока его рука быстро скользила по уже замусоленному и испещрённому складками листу, а мозг складывал все сентиментальные мысли в одну речь. Как бы банально это ни звучало — а это было банально, — такие дела, как-то, что ему поручили, заставляли задуматься о важном, о том, с кем он хочет провести свою жизнь — нет, точнее, с кем он хочет провести оставшуюся жизнь. Так что Гарри провёл этот вечер после адаптивного дня, сочиняя свои клятвы, когда чириканье телефона прервало его мысли. Это был не Джейк и не отец. Даже не Белла, Роза или Перальта. А ведь только этим людям он бы позволил прервать себя, когда был в потоке. В потоке предложения. Можно ли втиснуть это в речь? > Бойл: Чем занимаешься? Гарри неохотно усмехнулся, глядя на экран. Бойл был ужасно отходчив. Гарри думал, что после разноса от Снейпа его единственным оставшимся другом в группе будет Перальта. Он отложил написание эпической речи и ответил. > Гарри: Пишу предложение руки и сердца для Джейка. А ты? Гарри наблюдал, как три точки рядом с именем Бойла появлялись и исчезали в течение следующих пяти минут. > Бойл: Вау, ты быстро двигаешься лол. Может, лучше встретимся сейчас? «Лол». Сколько лет Бойлу? Может, он просто нервничал, приглашая Гарри потусить, стеснялся? Или был интровертом, как Белла. У Гарри был большой опыт в том, чтобы вытаскивать её из раковины. Раз Бойл проявил инициативу, Гарри решил приостановить планирование предложения. Возможно, лёгкое опьянение даже поможет закончить речь. К тому же Бойл казался тем ещё романтиком — может, у него будут советы по организации самого момента. Гарри быстро ответил. > Гарри: Звучит отлично! Встретимся у «Чёрного пса» на 69-й через 30 минут. Он сунул черновик в карман, предвкушая вечер, когда сможет лучше узнать напарника Перальты и его «брата от другой матери».

***

До «Чёрного пса» Гарри было недалеко. Обычно он ходил в заведения поближе к Форксу, но «Чёрный пёс» нравился Розе, так как был ближе всего к управлению полиции Сиэтла, где базировалась большая часть его новых коллег по группе. Гарри припарковался в квартале от заведения, старательно убедившись, что не на платной стоянке, и засунул руки в карманы, направляясь к бару… Стоп. Гарри отступил на несколько шагов назад, заглянув в переулок, который только что прошёл, и — да, там был Бойл. Бойл стоял, скрываясь прямо у входа в переулок, и вёл напряжённый разговор с типом таким бледным и лысым, что тот, наверное, мог светиться в темноте. — Эй, Бойл, кто твой друг? — окликнул Гарри, слегка раздражённый, что его время для сближения придётся делить с восковидным мистером Пропером. Вторя мысль, друзьями они не выглядели. Во-первых, Призрачный и Анорексичный Гомер Симпсон вряд ли вообще имели друзей. Во-вторых, Бойл действительно казался напряжённым, неуверенным. В его позе была неустойчивость, а на лице — зажатость. Бойл вздрогнул от оклика Гарри — да уж, «Бархатный Гром» был супер-уравновешен — и прежде чем он успел ответить, болезненный принц Уильям решил взять слово: — Я так рад, что Чарльз привёл тебя прямо ко мне, Гарри Поттер, — произнёс мужчина, и в его акцентированном, шипящем голосе было что-то змеиное… смертоносное, альбиносное, знающее-твоё-имя змеиное. — Поистине момент полного цикла, — добавил он. Он выхватил пистолет быстрее, чем Гарри успел среагировать, и мгновенно приставил его к голове Бойла. — Какая жалость, что мне пришлось оставлять столько намёков, — он издал отрывистый и жуткий смешок. — Я надеялся, что ты будешь сообразительнее, искуснее. Какого чёрта?! Гарри выхватил пистолет, услышал крик какого-то случайного прохожего внизу улицы и позволил бешено стучащему сердцу сосредоточить себя. Паниковать было рано, сейчас нужно дать этому типу объяснить, кто он такой и почему знает Гарри. — Ты убил невинных людей, — сказал Бойл, явно обладая достаточным интеллектом лишь для того, чтобы понять намёк: Змеелицый (потому что, чёрт возьми, Гарри никогда не видел настолько плоского носа, что он напоминал щели) может быть связан с убийствами. И почему, чёрт возьми, Снейп не дал ему в напарники кого-то, кого он лично тренировал? С юных лет Гарри учили никогда не перебивать серийного убийцу, когда тот ведёт монолог. — И почему же, Гарри? — спрашивал Снейп, слишком уж мягко улыбаясь, пока Гарри уплетал торт. Гарри был голоден, он только что вернулся с тренировки по лёгкой атлетике, когда Снейп забрал его на одну из их ежемесячных «проверок». Год назад они перестали быть вопросами о том, хорошо ли к нему относятся Чарли и Белла, и стали больше походить на… встречи Гарри с любимым дядей, когда они болтали за едой. Гарри это нравилось. — Потому что если они заняты болтовнёй, то не заняты тем, что отстреливают тебе голову, — ответил Гарри, гордо ухмыляясь. — Обычно, — подчеркнул Снейп. — Обычно они слишком заняты. Хвастливые убийцы — это дар, Гарри. Они хотят, чтобы ты знал, какие они гениальные, и обычно на долю секунды теряют бдительность. — Да, обычно. — Гарри закатил глаза. — Но если они много болтают и при этом пытаются стрелять, то их прицел будет хреновый. — Думаю, ты перенимаешь словарный запас отца, — сказал Снейп с искренней улыбкой. От этого Гарри тоже улыбался, зная, что все, кто ему дорог, ладят между собой. Гарри вырвался из охватившего его панического флешбека, услышав, как Бойл говорит: — А Гарри хотя бы не выглядит как пожилой голый землекоп! Чёрт. Единственный раз, когда Бойл сказал о Гарри что-то хорошее, пришёлся на момент, когда у мегаломана пистолет нацелен ему в голову. «Пожилой голый землекоп» было сложновато выговорить; если Лысый-и-Королевский-Питон МакДжи не окажется серийным убийцей и у Гарри будет больше времени в группе, он научит Бойла паре более метких колкостей. — Ты смеешь оскорблять меня?! — потребовал Ужасный Карапуз, сильнее прижимая пистолет к черепу Бойла. — Великого Убийцу Ночи? Непобедимого Волдеморта?! Гарри не обрадовало, что у них появился псих с прозвищем, но он был рад, что безумная тирада дала ему шанс медленно подобраться к Бойлу. Так, если Волдечто-там (Убийца Ночи — слишком похоже на «Убийцу Зодиака», Волдечто-то — оригинально, но уж ооочень кринжово) выстрелит, Гарри будет достаточно близко, чтобы столкнуть Бойла на землю. — Этот человек — полицейский, — спокойно сказал Гарри, пытаясь снизить накал. — Ты не хочешь этого делать, Волди. Опусти пистолет, и мы можем поговорить, ладно? Любишь пина-коладу? Угощу. — Мальчик, Который Выжил… — Безносый-и-Мерзкий (так, с прозвищами у Гарри туго) сузил глаза и резко оттолкнул Бойла, чтобы нацелить пистолет на Гарри. — Ты и правда похож на отца. Раздался щелчок взведённого курка. В тот момент у Гарри было две совершенно чёткие мысли, ни одна из которых не была особо полезной. Первая — что это даже приятно, когда говорят, что он похож на отца. Конечно, говорит это псих с пистолетом, но всё же приятно слышать. Вторая мысль Гарри, возникшая, когда пуля пронеслась в его сторону, а время словно замедлилось, была о том, что Бойл — худший в мире живой щит. Бойл действительно рванулся вперёд, Гарри никогда не станет отрицать этот маленький акт храбрости, но было бы куда круче, если бы он принял пулю на себя, а не просто попытался сбить Гарри с ног своим куда меньшим телосложением. И когда пуля пробила тело Гарри, наполнив переулок криком, который он не хотел издавать, именно Бойлу достались лавры за поимку серийного убийцы, которого весь Сиэтл разыскивал месяцами.

***

— Возможно, с моей стороны это была гордыня — не удостовериться в смерти младенца. Но именно она позволила мне соткать шедевр из убийств. Я не верю в случайность. Судьба — в руках человека. Нет… в руках Бога. Вот он, настоящий Ад, — подумал Снейп, сидя в стерильной комнате для допросов и слушая Тома Риддла. Снейпу было совершенно плевать, что этот самовлюблённый маньяк легально сменил имя на Волдеморта. Он уж точно не собирался увековечивать этот бред в протоколе, потакая его мании величия поверх всего остального. Северус не перебил ни единого слова в истории, которую излагал Риддл, оставаясь нарочито внимательным, почти бесстрастным слушателем для этого раздутого монолога. Все убийцы в конце концов одинаковы — им нужна легенда, история, построенная вокруг «свершений», оплаченных чужими смертями. И им отчаянно нужна публика, чтобы её выслушала и — о ужас! — оценила. Риддл щедро делился деталями удивительно продуманной серии преступлений. Это была личная кара Северуса за то, что он определил Поттера в пару к самому некомпетентному детективу — хотя, пожалуй, «самому» было громко сказано; в 99-м участке хватало и других претендентов на этот титул. Сидеть и выслушивать описание каждого разреза, каждого выстрела стало его искуплением. Риддл был активным убийцей два десятилетия назад. Северус никогда не забудет тех, кого тот уничтожил, прежде чем «уйти в тень», сбежав в Великобританию, где ему тоже предстояло ответить после вынесения приговора в Штатах. Вернувшись, Риддл увидел, что мальчик, оставшийся от его последних двух жертв в той первой серии, вырос. Стал полицейским. Тот, кого газеты называли «восходящей звездой «Сиэтл Таймс». И он пожалел. Пожалел о милосердии, проявленном к младенцу, и запустил новый виток охоты. Всё началось с визита в Бюро по защите детей, где он убил секретаршу, чтобы добраться до архивов. Архивы привели его в первую приёмную семью мальчика. Он убил приёмного ребёнка этой пары — не того ребёнка. Затем отправился к родственникам, лишь чтобы найти пустой, проданный много лет назад дом. Всё всегда, неизменно, крутилось вокруг этого мальчика. — Я не мог допустить, чтобы этот мальчик перечёркивал моё наследие своим существованием. Я проявил слабость однажды, и он вырос, став воплощением всего, что я презираю. Я не позволю Гарри Поттеру сделать меня милосердным Богом. Вся эта словесная пена проплывала мимо сознания Северуса — он уже принял решение, что эти записи никогда не попадут на глаза Гарри. Сюрреалистичная история о человеке, который двадцать лет спустя помешался на младенце, которого когда-то пощадил. Если бы не необходимость зафиксировать признание в убийстве Джеймса и Лили Поттер, Северус бы давно позволил вести этот цирк кому-то другому. Вместо этого он мысленно рисовал себе пляжный отпуск. Первый за двадцать два долгих года. В каком-то извращённом смысле попадание Гарри в задницу было даже кстати — оплачиваемый отпуск по ранению позволит ему наконец-то насладиться жизнью версии себя, которой больше не нужно ежеминутно оглядываться через плечо, следя, чтобы тень убийцы не настигла единственного уцелевшего ребёнка. Северус привязался к Гарри — совершенно случайно. Тот не должен был значить для него ровным счётом ничего. Просто сын коллеги-полицейского и его жены. Признаться, именно с женой, с Лили, Северус был наиболее близок в те дни, когда они только окончили академию — она, он и несносный Джеймс Поттер. Никто из других офицеров не ломал голову над тем, было ли выживание Гарри в ту хэллоуинскую ночь знаком или случайностью. Все считали — либо ребёнок был тих как мышь, либо убийца просто не стал поднимать руку на младенца. Но Северус не мог остановиться. Даже когда дело стало пылиться в архиве как нераскрытое, он продолжал копать. Джеймс Поттер, возможно, и был заносчивым болваном, но никто не заслуживал лежать в земле, пока его убийца гуляет на свободе. После двух десятилетий одержимости, после бессонных ночей и пропущенных отпусков, Северус наконец сидел напротив того самого человека. Он знал это дело наизусть. Был уверен, что Риддл уже не сможет его удивить. И снова ошибся. Дважды. Рекорд, который он надеялся больше не повторить. — И тогда предсказательница указала мне путь к величию. Она изрекла… — Риддл закатил глаза, явно наслаждаясь театральностью момента, — «Тот, кто одолеет Тёмного Убийцу, приближается… Рождённый у тех, кто трижды бросил ему вызов, под конец седьмого месяца… Тёмный Убийца узрит в нём равного, но в нём есть сила, неведомая Убийце — сила в подставленной щеке… Один должен пасть от руки другого, ибо ни один не сможет жить, пока…» Предсказательница. Мужчину и его жену вырезали, их сын осиротел и прошёл через ад приёмных семей… из-за бредней дешёвой гадалки?! Северус резко поднялся, не удостоив Риддла ни взглядом, ни словом, и вышел, хлопнув дверью. Он шагал по коридору, его чёрный плащ развевался как знамя. — Холт! — его голос, низкий и опасный, прорезал тишину отделения. — Немедленно смени меня, или я начну цитировать этого дешёвого бугимена, используя исключительно ненормативную лексику! Северус принял бы множество объяснений для убийства Джеймса Поттера. Гнев, ревность, деньги, безумие — всё что угодно. Но не этот карнавальный бред, это детское суеверие, возведённое в ранг манифеста. К тому же, Северус уже выиграл свой приватный, неозвученный спор с Холтом. Чей протеже раскроет дело? Гарри получил пулю, но жив. Перальта в это время мирно посапывал в своей квартире. Победа за Снейпом. И теперь, чёрт возьми, он более чем заслужил этот отпуск. Солнце, море и ни одного проклятого упоминания о пророчествах, младенцах или выживших. Только тишина и сознание того, что долг наконец-то исполнен. Джеймс и Лили могли покоиться с миром. А Гарри… Гарри мог просто жить.

***

Ослепительный и безжалостный свет люминесцентных ламп, монотонное пиканье кардиомонитора — эти вещи стали для Гарри первыми вестниками реальности. Зуд в левой руке и тупая, навязчивая пульсация в самом неудобном месте — третьим и четвертым. Гарри выжил, как ни парадоксально иногда ему этого не хотелось. Дело было не в суицидальных наклонностях — пожалуй, ни у кого на свете не находилось столько причин цепляться за жизнь, как у него. Просто если уж тебе прилетела пуля прямо туда, то позору не избежать. Так стоит ли вообще стараться? Пришла пора открывать глаза, хотя желания такого не было ни малейшего. Он просто знал, знал всем своим морфием пропитанным естеством, что, как только он это сделает, ему предстоит встретиться взглядом со Снейпом и выдержать очередную из его ледяных нотаций. — Совсем головой не думаешь, Поттер? Хоть одна живая извилина осталась в твоем черепе? Как в одном полицейском может сочетаться такая ангельская внешность и поистине идиотская тупость? Последнее, возможно, было навеяно морфием, но кто знает… Потребовалось некоторое усилие, чтобы противостоять блаженству медикаментозной дремоты и поднять веки. К его легкому удивлению и даже разочарованию, человека, наставлявшего его всю жизнь, в палате не оказалось. Зато был его отец. Чарли сидел, ссутулившись, в жестком больничном кресле прямо у кровати, и его рука — тёплый, тяжёлый якорь — лежала на правой руке Гарри, не давая той бессознательно тянуться к катетеру. Папа выглядел измождённым, и Гарри, наверное, заслуживал выволочки от Снейпа уже за одни эти синяки под отцовскими глазами. — Доброе утро, — хрипло, со сонной хрипотцой в голосе произнёс Чарли. Он улыбнулся, но глаза его не сморщились привычными лучиками, как бывало, когда они беззаботно хохотали в лодке на закате. — Привет, — отозвался Гарри, и собственный голос показался ему чужим. — Тебе бы, старина, на нормальную койку прилечь. Этот стул — твоей спине злейший враг. — Проснулся на этот раз, и первое, что сделал — оскорбил родного отца. Это была Белла. Она вышла из небольшой группы людей, теснящихся в углу палаты, и заключила Гарри в объятия — осторожно, но крепко. Гарри ни капли не стеснялся признать: порой парню просто необходимы сестринские объятия. Особенно если он недавно получил пулю в одно стратегическое место и отлично знал, что за этой нежностью последует целый арсенал шуток за его счёт. — «На этот раз»? — переспросил Гарри, стараясь не задохнуться в её чертовски растрёпанной причёске. Стоило Белле только заикнуться о его новом шраме, как он немедленно укажет ей на расчёску. — Ты приходил в себя прошлой ночью, ревел как сучка, а потом снова отрубился, — Роза прислонилась к стене в ногах кровати, стоя рядом с Перальтой, и самодовольно ухмыльнулась ему, сверкнув белыми зубами. Гарри старался не показать разочарования, увидев здесь Перальту. Не то чтобы его визит был неприятен — просто это был не тот Джейк, чьё присутствие согревало бы его сейчас сильнее любого морфия. — Белс, может, сходишь, спросишь, можно ли твоему брату теперь что-нибудь поесть, раз он очнулся? — предложил отец. Это был его язык любви. Для человека, абсолютно не умевшего готовить, папа всегда старался накормить Гарри, когда считал, что тому нужна поддержка. — Я в порядке, — заверил его Гарри, чувствуя комок в горле. — Всё хорошо. Было паршиво осознавать, что отец, возможно, все эти часы сидел тут и терзался. Им с Беллой никогда не доводилось дежурить у его постели, но Гарри представлял, что это худший кошмар любого, кто любит полицейского. В отличие от его собственного, куда более приземлённого кошмара — что его задница теперь будет слишком изувечена шрамами, чтобы когда-либо снова… Белла проигнорировала его отказ и направилась к двери, чтобы разыскать медсестру. Она уже потянулась к ручке, как дверь резко распахнулась извне, отшвырнув Беллу прямо на пол. В Гарри что-то ёкнуло, сменившись мгновенной яростью. Никто не имеет права обижать его сестру. Кроме него самого. И то он делал это крайне редко. Разве что однажды, когда она сломала его любимое удилище — всего лишь за то, что Гарри сказал, будто она больше пялится на сестру своего стрёмного бывшего, чем на него самого. Какая же жалость, что Белла вовремя не поняла свою бисексуальность. А ведь всё казалось таким очевидным. Если бы дверь распахнул Джейк и свалил Беллу на то, что теперь наверняка станет знатно помятым копчиком, Гарри мог бы это простить. Но это был не он. Это был Бойл… к появлению которого Гарри не испытывал ни капли радости. Бойл, в общем-то, и был причиной того, что Гарри подстрелили — если его затуманенная память не подводила. Бойл вёл тёплые беседы с убийцей в переулке, а затем — совершенно намеренно, вероятно — изобразил из себя меньшую угрозу, оставив Гарри единственной мишенью для пистолета маньяка. Кажется, он что-то упускал, но был уверен — ничего важного. Важное приходит с памятками и итоговыми отчётами. Будь Бойл больше похож на сержанта-инструктора Розы, с которым Гарри бегло познакомился в начале работы спецгруппы — на громадного и внушительного сержанта Терри Джеффордса — тогда Гарри мог бы изображать безобидного голубя, а Бойл сейчас бы лежал вот здесь, с пулей в своей заднице. Проклятая его эффектная внешность, подтянутое телосложение и ореол героической крутости! Бойл пронёсся мимо Розы, помогавшей Белле подняться, и буквально набросился на Гарри с объятием, от которого тот аж крякнул. — Слава Богу, я не опоздал! — захлёбывался Бойл. Гарри хотел спросить, на что именно, по его мнению, он мог опоздать, но, судя по чертовски элегантному костюму с развевающимися фалдами, Бойл, видимо, решил, что явился на похороны. И если на его похороны… то он явился рановато. Лет эдак на пятьдесят, будем надеяться. — Не волнуйся, приятель, — Бойл сжал оба плеча Гарри и дрожаще улыбнулся. — Я даю своё благословение, — величаво провозгласил он. — И я здесь, чтобы помочь тебе дойти до финишной черты. Кхм-кхм! Все в комнате — по сути, семья Гарри и Перальта — уже смотрели на Бойла с немым, откровенным недоумением, так что драматичное размахивание руками и прочистка горла были сверх меры неуместны. Не то чтобы Гарри прямо сейчас возражал — он был ещё достаточно под кайфом, чтобы воображать Бойла этаким пищащим, но преданным пингвинчиком. — Надеюсь, ты не против, — Бойл выхватил из внутреннего кармана пиджака знакомый помятый листок, — я выучил всё наизусть. Но добавил немного эмоций, ведь так важно знать свою аудиторию. Есть несколько творческих правок, тебе понравится. Гарри взглянул на отца, но тот лишь уставился на Бойла, язвительно приподняв седую бровь, явно не впечатлённый «лучшим из лучших» представителем Сиэтла… Лучшим пингвином Сиэтла… Гарри фыркнул. Было немножко стыдно, но услышал это только отец, потому что Бойл выбрал этот момент, чтобы начать… что бы это ни было. — Джейк, — Бойл возложил руку на плечо Гарри, устремив на Перальта взгляд, полный щенячьей преданности, и… гейской улыбкой. Не «гейской» в смысле «радостной», а в смысле «такой, как у самого Гарри». — Я… и под «я» я подразумеваю Гарри. Вообще, просто представь, что каждый раз, когда я говорю «я», это говорит Гарри, договорились? Перальта даже не кивнул в знак понимания — если он вообще что-то понимал в этой пантомиме, — прежде чем Бойл ринулся дальше. — Мой Джейкоб… стоп, пауза, замри. — Бойл взглянул на Гарри и покачал головой с видом школьного учителя. — Я говорю это теперь не как твой заклятый враг, а как друг, который всем сердцем одобряет любовь между тобой и Джейком. Его имя — Джейкоби, а не Джейкоб. Распространённая ошибка, я дам тебе свою книгу обо всём, что касается Джейка, до этого знаменательного дня, ладно? Гарри задумался, умеют ли пингвины летать, а потом — не морфий ли у него в капельнице с особо изощрённым замедленным высвобождением. Наверное, да. — Джейк, — начал Бойл снова, с новой силой. — Ты мой лучший друг, человек, с которым я хочу пускаться в приключения всю жизнь. Возможно, у меня нет замысловатого словарного запаса и грандиозных планов, чтобы разделить их с тобой, но я не думаю, что тебе это нужно. С той самой нашей встречи, ещё когда ты был пухляшиком… Гарри, — Бойл вздохнул прямо посреди своей супер-сладкой речи, обращённой к Перальте. — Джейк никогда не был пухляшиком. Он, наверное, просто слегка отек, у него иногда бывают газы. — Эй! Ничего подобного! — возмущённо воскликнул Перальта. — Так вот! — Бойл проигнорировал Джейка и продолжил драматичную речь. — С той самой нашей встречи я знал, что мы будем невероятны вместе. Я не силён в словах, мне бы хотелось написать целый дурацкий роман, чтобы рассказать, как много ты для меня значишь. Тебе нужно знать лишь одно: я люблю тебя больше всего на свете и всегда буду любить. А мне нужно знать, — Бойл с театральным намёком опустился на одно колено и достал кольцо, которое протянул Перальте, — согласишься ли ты стать моим… то есть, его мужем? Бойл плакал, что было даже кстати, потому что Гарри под кайфом тоже почувствовал навернувшуюся слезу. Наверное, от боли в заднице. Определённо не потому, что он только что услышал самый дерзкий, искренний, идеальный… Стоп. Гарри заворочался на кровати, пытаясь сесть, молниеносно выдернул из-под головы подушку и запустил ею в спину Бойла. — Это мой дерзкий, искренний, идеальный текст! — прохрипел Гарри изо всех своих наркотических сил. — Какого чёрта?! Бойл украл его речь — Роза молниеносно выхватила кольцо из руки Бойла, и Гарри мельком увидел знакомую бархатную коробочку — и его кольцо! Бойл украл его предложение руки и сердца, которое Гарри готовил для Джейка в финале романтичной мотогонки в их годовщину! Бойл подставил Гарри под пулю, а затем украл его слова, его кольцо и использовал весь его шарм, чтобы попытаться жениться на менее красивом, менее брутальном, менее созданном-для-души-Гарри Джейке! Когда Гарри взглянул на сестру, пытаясь понять, осознаёт ли она уровень происходящего абсурда, он увидел своего Джейка, прислонившегося к косяку двери. Джейк скрестил руки на могучей груди и не отрывал тёмных глаз от Гарри. Бойл что-то лепетал с извинениями, а Гарри, кажется, проглотил язык, будучи абсолютно уверенным, что Джейк-то знает, кому и для кого предназначалась эта речь. — Я знаю, я не смог передать всё, как следует, — с тяжёлым вздохом извинялся Бойл. — Я просто подумал, раз ты не можешь встать на колено, я предложу Джейку руку и сердце от твоего имени. Итак, что скажешь, Джейк, выйдешь за Гарри? Гарри не отрывал взгляда от Джейка — своего Джейка, единственного, с кем он хотел строить их идеальную жизнь в маленьком городке, воплощать их простые общие мечты — и ему очень хотелось верить, что это не морфий заставил его увидеть, как Джейк медленно, почти незаметно, кивает. — Чёрт, детка, тебя так приглючило. — Все, кто отвлёкся было на Бойла и Перальту, обернулись на низкий, знакомый голос. В палату уверенной походкой, заполняя собой пространство, вошёл Джейкоб Блэк — настоящий бог во плоти, от которого у Гарри даже под морфием ёкнуло сердце. Джейкоб подошёл к кровати, вежливо кивнул отцу Гарри — тот в ответ едва сдержал улыбку, — затем наклонился и чмокнул Гарри в губы целомудренным, одобряемым-даже-самыми-строгими-родителями поцелуем. — Я говорю «да» сейчас и повторю позже, когда ты будешь не в таком состоянии, — тихо сказал Джейк, и на его лице расцвела та самая тёплая, редкая улыбка, предназначенная исключительно Гарри. — Полагаю, праздничный секс пока откладывается. Гарри издал жалобный, протяжный звук. Это было чудовищно нечестно. Почему героям не положен немедленный, страстный секс в награду за подвиги? Пуля в заднице — и ни одной приличной компенсации. А он хотел. Очень. Гарри отчаянно надеялся, что реакцию Джейка он не вообразил, в отличие от пингвина-диверсанта, который повалил его сестру… Или… Так вообще было? — Да вы что, надо мной издеваетесь?! — Бойл вновь привлёк мимолётное внимание Гарри, вскочив на ноги и размахивая руками перед Джейком, чем снова взбесил Гарри до глубины души. — Ты что, изменял? Джейку? Серьёзно? И всё потому, что этот мужчина ростом под два метра, с каменными кубиками пресса и — Боже, у тебя потрясающая кожа, каким кремом пользуешься? Нет! Стоп! Я никогда не стану пользоваться увлажняющим кремом разрушителя семей! — Па-а-ап, — Гарри отвлёкся от своего жениха (они ведь обручились? Это же произошло, да?) и взглянул на лучшего в мире человека. — Можешь просто дать мне краткую сводку? Какого чёрта тут происходит? — Сынок, я сам ни черта не понимаю, — честно ответил Чарли, разводя руками. А если не понимал он, значит, это был полнейший, стопроцентный бред сивой кобылы. Роза внезапно вышла из-за спины Беллы и ткнула пальцем то в Бойла, то в Гарри. — Как эти два придурка умудрились поймать серийного убийцу? — спросила она Беллу, и в её голосе звучало неподдельное, почти профессиональное любопытство. Какое… хамство. По крайней мере, его заслуги в поимке признают. Это хоть немного грело душу. — Внимание, идиоты, — провозгласила Роза, как сержант на построении. Она указала на Джейка — Гарриного Джейка. Не бойловского. Гарри инстинктивно прижался щекой к его плечу… к своему. — Это парень. Жених. Как там у вас. Гарри. Джейкоб Блэк. Как ни удивительно, его тоже зовут Джейк. А это, — она ткнула пальцем в другого Джейка, духовного близнеца, а не романтическую половинку, — Джейк Перальта. Который не состоит, не состоял и никогда не будет состоять в отношениях с Гарри. Именно это Бойл и предположил, когда взял да испортил Гаррино предложение Блэку, озвучив его Перальте. — Ничего не испортил, — сказал Джейк Гарри с той самой, дурацкой, обезоруживающей ухмылкой, на которую Гарри ответил своей, подкачанной, блаженной. Роза говорила очень логично. Такому человеку, как Роза, место в жизни каждого. Розы — это как Беллы, но они объясняют всё проще, прямее и без лишних сантиментов. — Она мне нравится, — сообщил Гарри сестре, кивая на Розу. — Давай оставим её у себя. О! Белла! Сделай ей предложение! Тогда Роза и Джейк смогут надеть свои кожаные куртки «я-так-секси-и-крут», и мы поженимся на лодке все вместе! Это будет эпично! — С тебя на сегодня хватит, — сказал отец и по-доброму, но твёрдо прикрыл Гарри рот своей широкой ладонью. — Будешь разговаривать, когда протрезвеешь от этой дряни и перестанешь толкать сестру к алтарю против её воли. — А тебе пора разобраться со своими ревнивыми закидонами, чувак, — отчитала Бойла Роза, на что Гарри издал приглушённый, но одобрительный возглас. — Ты вёл себя как последний мудак по отношению к Белле, и твой тупой план подбросить Гарри героин закончился для него пулей. Поздравляю. — Я ни-ког-да не трогал героин, — торопливо, но внятно поклялся Гарри отцу. Слова вышли немного приглушёнными, но папа-то знал: Гарри всегда предпочитал объятия, пиво и рыбалку любым наркотикам. — О-о-о… — Перальта оттолкнулся от стены и оживлённо закивал, будто только что разгадал величайшую тайну. — Теперь я понял! Бойл включил свой «полу-Бойл-режим» на Гарри, потому что решил, что я с ним встречаюсь. Точно так же, как он делал с Беллой, когда Роза начала с ней встречаться. Ревность! Всё дело в ревности! Неужели? Для Гарри это стало новостью. Оказывается, за этим безумием была какая-то логика. Пусть и кривая. — О Господи… — Белла простонала и медленно обвела взглядом комнату, глядя так, будто ей только что сообщили, что Санта-Клауса не существует (да будет ему судья — Гарри просто не нравилось, что Белла благодарила какого-то воображаемого толстяка, пока отец был тем, кто подарил ему его первое настоящее, пахнущее ёлкой и надеждой Рождество). — Как вас вообще отобрали в спецгруппу? — спросила она, и в её голосе звучало отчаяние здравомыслящего человека. — Я — превосходный ассистент, — с непоколебимой уверенностью заявил Бойл. — Ни одного нераскрытого дела за всю карьеру, — добавил Перальта, пожимая плечами. Гарри понадобилась минута, чтобы в морфийном тумане отыскать нужное слово, но он узнал его, когда оно всплыло в сознании, яркое и неоспоримое. — По блату. — Чувак, — Роза расхохоталась громче всех, что было восхитительно, потому что обычно она никогда не смеялась над его шутками. — В этом не принято признаваться вслух. — Я под кайфом, — напомнил Гарри, как будто это было исчерпывающим оправданием для всего на свете. Он заныл и беспокойно заворочался, пытаясь найти положение, в котором бы не ныла простреленная ягодица. — И у меня, между прочим, задница болит. — Название видеозаписи с медового месяца Гарри! — Перальта тут же отреагировал, потянувшись за «дай пять». Гарри, не задумываясь, с энтузиазмом её отвесил, хотя движение отозвалось свежей болью. Отец, кажется, не разделял всеобщего восторга по поводу шуток о видео, но… эй. Винить ему было некого, кроме себя. Это он когда-то, много лет назад, не колеблясь, забрал Гарри к себе домой, в этот безумный, шумный, любящий хаос. И, наблюдая сейчас, как его подстреленный, обдолбанный сын обменивается тупыми шутками с напарниками и обнимается с будущим мужем, Чарли Свон понял: он ни о чём не жалеет. Ни о чём. Гарри, ловя его взгляд, уловил это понимание. Вот она, его жизнь. Неидеальная, дурацкая, иногда болезненная. Но его. И он не променял бы её ни на какую другую.

***

Тишина в коридоре за дверью палаты Гарри была настолько густой, что её можно было резать скальпелем. И разрезал её Снейп, появившись из-за угла как мрачное, разгневанное видение в своём безупречно тёмном костюме. Его взгляд, холодный и острый как бритва, мгновенно обесточил хаотичную энергию в комнате. Все, кроме Чарли, инстинктивно выпрямились под этим взглядом. Даже Перальта, обычно такой невозмутимый, слегка съёжился. — Шум, — произнёс Снейп ледяным тоном, который заставил бы замолчать и стаю гиен, — в отделении интенсивной терапии. Поистине вдохновляющее проявление уважения к медицинскому персоналу и другим пациентам, которые, возможно, пытаются не умирать. Бойл, казалось, пытался раствориться в воздухе. Роза лишь подняла бровь, но её поза стала чуть более официальной. Белла незаметно придвинулась ближе к отцу. — Сэр, мы просто… — начал Перальта. — Молчать, детектив, — отрезал Снейп, не удостаивая его взглядом. Его глаза были прикованы к Гарри, и в них плескалась странная смесь: привычное раздражение, под которым сквозил какой-то другой, более сложный оттенок. Может, облегчение. — Вы все. Вон, — он сделал резкий жест рукой в сторону двери. — За исключением Чарли. И тебя, — он кивнул Гарри. — Тебе деваться некуда. Под его взглядом группа начала рассасываться. Перальта, бросивший Гарри сочувственный взгляд, вывел за руку бормочущего Бойла. Роза мягко подтолкнула Беллу к выходу, но Джейк Блэк не двинулся с места, его рука по-прежнему лежала на плече Гарри. Снейп оценивающе посмотрел на него. — Ты. Блэк. — Сэр, — кивнул Джейк, не опуская глаз. В его позе не было вызова, только тихая, спокойная уверенность. — Твоя мастерская. «Кузовной цех Блэка» на 5-й авеню. — Да, сэр. — Вы чините мой «Инфинити QX60». Умелые руки, — констатировал Снейп. Потом его взгляд снова скользнул к их сплетённым пальцам. Он выдержал паузу, достаточно долгую, чтобы стать неудобной. — Пять минут, — наконец сказал он, и это прозвучало почти как снисхождение. Джейк кивнул, благодарный, и наклонился к Гарри, прошептав что-то на ухо, от чего тот слабо улыбнулся, несмотря на боль. Когда дверь за Джейком закрылась, в палате остались только трое: Гарри, его отец и человек, бывший для него чем-то средним между строгим дядей и призраком из прошлого. Снейп подошёл к койке. Его движения были тихими, плавными, как у хищника. — «По блату», — повторил он слово Гарри, и губы его дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Хоть капля самосознания. Радует. — Северус, — голос Чарли был спокоен, но в нём звучала усталость всех прожитых ночей. — Он только что очнулся. Давай без твоих… экзаменов. Снейп не ответил. Он смотрел на Гарри, и теперь Гарри мог разглядеть в его глазах ту самую сложную смесь. Была там и ярость — холодная, сконцентрированная. — Дурацкий, безрассудный, инфантильный поступок, — начал Снейп, и его голос был тише обычного, отчего слова звучали ещё весомее. — Идти на встречу с коллегой, с которым у тебя нет доверительных отношений, не поставив в известность напарника или дежурного. Оставлять черновик личных планов в кармане, где любой может их найти. Позволить эмоциям — обиде, желанию доказать что-то — затмить базовые процедуры безопасности. Гарри хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Снейп, чёрт возьми, был прав. Каждый пункт был точным попаданием. — Но, — Снейп сделал паузу, и его взгляд смягчился на один градус. — Ты выжил. Ты, по всей видимости, сохранил и часть своего скудоумия, раз способен на столь меткие самооценки. И, что наиболее важно, ты обеспечил закрытие дела, которое висело над этим городом… и над другими. …И Джеймс и Лили могут наконец покоиться с миром. Гарри почувствовал, как по его щеке скатывается предательская слеза. Он быстро смахнул её тыльной стороной ладони. — Он… он признался? В их убийстве? — В мельчайших деталях, — кивнул Снейп. Его взгляд стал отстранённым, устремлённым куда-то в прошлое. — Двадцать два года. Он упивался каждой секундой. В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь тихим пиканьем аппаратуры. Чарли положил руку на ногу сына, сжимая её через одеяло — молчаливая поддержка, якорь в настоящем. — Почему? — выдохнул Гарри. Вопрос висел в воздухе, обращённый не к логике, а к той пустоте, что двигала такими людьми, как Риддл. — Безумие, — коротко ответил Снейп. — Одержимость. И… нелепая, детская вера в предсказания дешёвой гадалки. Он убил твоих родителей из-за нескольких строчек, нашептанных за деньги в прокуренном баре. Гарри замер. Предсказания? Всё это… из-за какой-то чепухи, которой накаркали о его родителях? — Что? — прозвучало из двух глоток одновременно — его и Чарли. — Неважно, — отрезал Снейп, и в его тоне прозвучало окончательное решение. — Это не имеет никакого значения для твоей жизни, Гарри. Никакого. Твой отец — Чарли Свон. Твоя сестра — Белла. Твоя жизнь — здесь. Всё остальное — лишь пыль из чужой трагедии. Риддл выдумал себе судьбу, чтобы оправдать свою жажду насилия. Всё. Снейп подошёл ещё ближе и, к удивлению Гарри, положил свою длинную, холодную руку ему на лоб — странный, почти отеческий жест, который Снейп позволял себе раз в десятилетие. — Ты выжил тогда. Ты выжил сейчас. Не потому, что ты «избранный» каким-то бредовым пророчеством. А потому что ты упрям. Потому что у тебя есть люди, которые ждут тебя дома. — Он снял руку, выпрямился, снова превратившись в заместителя комиссара. — Выздоравливай. Отпуск оплачен. Когда вернёшься — будь готов. У 99-го участка появятся для тебя дела поважнее, чем ловить старых призраков. Он кивнул Чарли, повернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив за собой пустоту, наполненную облегчением и тихим шоком. Чарли глубоко вздохнул. — Ну что, сынок, — сказал он, и в его голосе снова появились знакомые нотки. — Похоже, ты официально стал героем. И женихом. И парнем со шрамом не только на лбу. Доволен? Гарри слабо улыбнулся, глядя на потолок. Боль в заднице пульсировала, голова была мутной, будущее представлялось чередой физиотерапии и бумажной волокиты. Но где-то там, за стенами больницы, его ждал Джейк. Ждал дом в Форксе, где папа, наверное, снова попробует что-нибудь приготовить. Ждала Белла с её блокнотом и вечным неодобрением. Ждала целая жизнь, которая была его — не призрака из прошлого, не исполнения чьего-то пророчества, а просто жизнь Гарри Свона. — Знаешь, пап, — прошептал он, и улыбка стала шире. — Кажется, да. Я чертовски доволен. За окном начинал смеркаться, окрашивая Сиэтл в цвета синевы и золота. Где-то в городе крутились колёса правосудия, работал 99-й участок, а серийный убийца наконец-то сидел за решёткой. А здесь, в тихой палате, под присмотром отца и с обручальным кольцом (которое Роза, слава ей, всё-таки отбила у Бойла), Гарри позволил себе просто дышать. Всё остальное могло и подождать.

Две недели спустя. Форкс.

Запах сосен и солёного ветра с океана смешивался с дымком от гриля. Чарли, с серьёзным видом изучавший инструкцию к новому барбекю (подарок от Беллы и Розы), пытался не спалить стейки. С другой стороны лужайки, на крыльце, Белла, уткнувшись в ноутбук, что-то яростно печатала, а Роза, обняв её за плечи, читала через плечо, изредка что-то ворча. Гарри лежал в гамаке, подвешенном между двумя могучими соснами. Движение давалось ещё с трудом, но боль притупилась до сносной. На его коленях лежал раскрытый блокнот с заголовком «СОВЕРШЕННАЯ РЕЧЬ (исправленная, с учётом кражи и последующего эмоционального потрясения)». — Нет, серьёзно, — доносился голос Джейка из-под капота старого пикапа, который он «всего лишь подкручивал». — Снейп реально прислал открытку. С пляжа. На которой написано: «Наслаждаюсь тишиной. Не вздумай что-нибудь взорвать. С.С.». — Это же высшая форма привязанности, — ухмыльнулся Гарри, откладывая блокнот. — Почти как «я тебя люблю» на его языке. Он смотрел на этот свой мир — неидеальный, местами дурацкий, но бесконечно свой. Здесь не было места призракам или пророчествам. Здесь было место только для этого: для отца, фыркающего над углями, для сестры, строчащей свою правду, для Розы, которая её охраняла, и для его Джейка, который чинил машины и его сердце. — Эй, Блэк! — крикнул он. — Когда закончишь там играть с железяками, у меня тут кое-что для тебя есть. На этот раз без пингвинов и пуль. Джейк вылез из-под капота, вытирая руки о старую тряпку, и его улыбка была ярче летнего солнца над Форксом. — Обещаешь? — Клянусь, — ответил Гарри, и в его глазах светилось всё, что он не мог пока выразить словами. Впереди была целая жизнь. И она начиналась прямо сейчас. И где-то далеко, на пляже, Северус Снейп, попивая что-то холодное с зонтиком, позволил себе редкую, почти незаметную улыбку. Дело было закрыто. Мальчик был жив. И, чёрт возьми, у него наконец-то начался отпуск.