Love to death

Что для вас означают школьные будни?  Может это веселые возгласы на переменах, смех на уроках, сплетни в туалете, мероприятия, чтоб пропустить уроки с друзьями? А может это недосып, вечные крики и унижения от учителей, веселые возгласы, вызванные буллингом и насмешками? Или вечное одиночество на задних партах? Эдгар давно задавался этим вопросом. Вроде в один день одно, а в другой уже совсем другое. Он давно понял, что все зависит от общества, в котором ты находишься. Это стадное чувство аж вымораживало. Ведь никто из толпы «крутых» подростков не защитил ту девчонку, которую решили зажать в угол и посмеяться, никто из них даже не заикнулся о том, что может хватит в наглую смеяться и заниматься хуйней на уроке доброго и тихого учителя и никто не остановился, когда они всей гурьбой решили написать «изгою» класса что он понравился девочке из их компашки и назначить встречу, чтоб тупо посмеяться над ним. Они просто сборище слабаков без своего мнения, которое выбирает лидера и во всем ему потакает, дабы никого не выперли из компашки. Может они и говорят что как такового главаря у них нет, но даже так видно различие в их рангах между собой. Но если так судить, Эдгар разве не такой? Разве не он стоял в тот момент в том кругу, где травили Джесси, и ничего не сделал? Разве не он кидал бумажки по классу, на уроке того учителя? Разве не он писал Карлу в компании этих отбросов? Размышляя об этом каждую ночь, он лишь оправдывал себя тем, что больше не хочет быть тем «странным» мальчиком из старой школы. Не хочет быть на месте Джесси и Карла. Не хочет снова ощущать тревогу и страх перед порогом школы. Каждый день он молился чтобы девятый класс быстрее закончился и его освободили эти проблемы социума. Он никогда не допускал мысли о том, чтобы просто перестать заботиться о чужом мнении, никогда не думал, чтобы найти другое окружение, не тех язв и сплетниц, с которыми он щас, а нормальных друзей, которые помогли бы ему справиться с переживаниями. Он лишь думал о том, что другой вариант будет не выгодным, так как в другой компании есть шанс снова подвергаться насмешкам со спины и не смешным приколам, нацеленных лишь на высмеивание. А сейчас он в безопасности, сейчас все хорошо, наверное. В любом случаи от этого Эдгару никуда не деться, ближайшие девять месяцев точно. Начало как не кстати холодного сентября его не обрадовало, что наводило на мысль что этот год пройдет еще более паршиво чем прошлые.  Сегодня Эд не опоздал, даже пришел гораздо раньше своей веселой компашки. Какая муха его укусила? Спустя 10 минут так никто и не появился. Нет ну он знал что половина класса точно опаздывает или вообще не приходит на разговоры о важном, но где остальная добрая часть класса? Эдгар уже хотел уходить, ну мало ли, уроки отменили, а ему не сказали, как вдруг дверь распахнулась и влетела классная руководительница и двое полицейских. «Это еще че за здрасте — единственное что пронеслось в голове перед тем, как к нему подлетели все трое и повели к выходу.»  — Я глубочайше извиняюсь, но куда мы идем? — тревога подступала и опускалась в живот и легкие, Эдгар всегда боялся чего то подобного, даже если он ничего не натворил. Не натворил? А как же весь восьмой класс соучастия в буллинге? Нет, нет, нет полный бред.  — В участок, молодой человек. Простой допрос, не переживайте, — классная всегда общалась официально, но сейчас это прозвучало слишком угрожающе. Она не пыталась успокоить, «не переживай» было сказано видимо из какого то остатка вежливости к Эдгару. От этого становилось еще тревожнее. «Какой допрос? Что уже не так? Мне нужно будет все отрицать или говорить правду? Но отрицать что? Я же ничего не делал, меня подставили? Или я буду отдавать долги отца..Но у меня его даже нет! Что за бред?» Мысли носились в разные стороны, живот скручивало, а ноги то каменели, то становились ватными. «А если узнает мама?» Главная проблема, которая не выходила из головы. Мир бы тогда точно остановился. Он не хотел ее разочаровывать. Ведь она – единственная, кто была с ним и слушала все его переживания. Не от кого он не чувствовал такого, как от нее, ведь друзьями он точно похвастаться не мог. Хотя нет. Был еще человек, которому он мог довериться –  Колетт, его двоюродная сестра, что приезжала не часто, но каждый такой приезд имел и смех и душевные разговоры. Не очень то хотелось чтобы и она плохо думала о нем.  Спустя 15 минут за окнами виднелось белое здание с большими висящими синими буквами «Полицейский Участок». Машина. Улица. Длинный коридор. Неприятное молчание. Маленькая комнатка. Все проносилось перед глазами, мерцая, как затухающие искры. Атмосфера давила на легкие, дыхание сбилось, мысль о том, что нельзя показывать страх в таком месте еще больше тревожила. Хотелось просто оказаться дома, за семейным ужином где собрались все родственники. С Колетт, с мамой, с дядей Байроном, который стал Эдгару вторым отцом. Хотелось убежать. Хотелось… — Молодой человек? — ровный голос наконец отозвался в голове. Напротив сидела девушка, кажется молодая для такой работы. Хотя, тут же тоже есть какие то ранги. Эдгар приподнял брови и выпрямился, показав, что готов слушать. — Младший лейтенант полиции Шелли Шотган, я задам тебе несколько вопросов по делу пропавшего подростка, — так же четко сказала девушка, перекладывая бумаги и пододвигая блокнот с ручкой. — Какого еще подростка?..Я..Вы хотите сказать, что я как то к этому причастен?  — Не переживай, просто посмотри, — Шелли развернула листок с фотографией. На ней изображен парень, наверное, чуть старше Эдгара. Какой то азиат с крашенными фиолетовыми волосами. Сам по себе он излучал какую то яркую и шумную ауру, это чувствовалось даже через фотографию. Чем то было схоже с Колетт, наверное поэтому Эд заинтересовался. — Его зовут Фэнг, последний раз его видели около шоссе, у леса, — Шотган остановилась, смотря на реакцию своего собеседника. На нем виднелось недоумение. «Какое, блять, шоссе? Какой лес? Она о чем?! Я за пределы дома то не часто выхожу, а тут шоссе, серьезно..». Напряжение спало, в любом случаи он точно не при чем, и мама это точно докажет. — Послушай, Фэнг был..не очень простым ребенком, поэтому мы допрашиваем всех, кто хоть как то с ним контактировал. — Так, а вот щас погодите. Я его знать не знаю и вижу точно первый раз, каким образом, а тем более с чего вы взяли, что я с ним контактировал? — лейтенант ничего не ответила, лишь собрала все бумаги и вышла из комнаты. — И что это? — спросил Эд у пустующего кресла. Стояло много вопросов, что это за мальчик, почему допрашивают людей с другого конца города, а главное как к этому причастен Эдгар? Но видимо его решили не посвящать в эти дела, а просто сделать виноватым. От этого становилось дурно. И душно. И правда, почему тут так душно?                       

***

Отпустили Эдгара только спустя часа три, при этом он тупо просидел все время в этой комнате. Кажется, он был готов даже помыть полы, настолько скучно ему еще не было. Матери не сказали, что удивительно. Время было только 11, но классная милосердно разрешила пойти домой. Кстати, пришел ли кто то на занятия? Слишком много вопросов и…вообще никаких ответов. Ему же расскажут, да? А не просто загребут в колонию для малолеток.  Подходя к подъезду в голове вдруг что то щелкнуло, запястье заболело так, будто Эдгар не просто ебанул вдоль, а проткнул руку насквозь. В глазах потемнело, последнее, что он чувствовал перед тем как отключиться – рука, обхватившая его запястье. Больше не болит. 

***

Легкий ветерок обдувал лицо, трава щекотала босые ноги. Я открыл глаза, от резкого порыва ветра они заслезились, переходя в открытые слезы. Я чувствую себя хорошо. Я ощущаю безвыходность, с которой смирился. Она не тяготит меня.  Я чувствую пронзающую боль по всему телу. Мне больно. Я ищу руку, что избавляла меня от нее. Я не знаю, как понял что мне нужна его рука. Больно. Больно. Больно… — Не падай в обморок, бедняга. Ты еще нужен мне.  Я тянусь на звук. Я хочу избавиться от этой боли. Избавь меня. Избавь.. — Не очень тебя понимаю, ты лишь издаешь приглушенный звук, мычание с интонацией. Знаешь, похоже на кита.  Я слушаю каждое слово. От его разговоров не болит голова. Но когда он замолкает, виски снова начинают неприятно гудеть. По моему лицу текут белые, светящиеся слезы. Так странно. Мне не нравится. — А ты похож на ангела. Падшего. Мне это нравится.  Он поднес ладонь к моей груди. Я чувствую себя хорошо. Хорошо.. — Запомни, ангелок. Заброшенное шоссе. Третий поворот. 2:20. Ты обязан появится. Я чувствую мягкие губы на своем лбу. Я чувствую что должен запомнить. Я чувствую… ** Звук будильника. Прохладно. Эдгар лежит в кровати, своей кровати. Резкая боль пронзила запястье, на нем красовался будто выжженный узор посоха, обвеянный двумя змеями. — Это что еще..