Friday Night Frights

      Тяжёлая дверь аудитории захлопывается прямо перед носом одноклассника, и в ту же секунду с той стороны раздаются приглушённые возмущения, но Николас не слышит. Всё происходящее вокруг доходит до него будто через толщу воды — медленно и с огромными усилиями, которые Ван даже не пытается заметить, сводя брови к переносице всё сильнее и обиженно поджимая губы, сверля пылающим от досады взглядом пол перед собой, а пальцы сознательно сжимая в кулак, чтобы случайно не поджечь дверь или чей-то рукав. Проклятый матч был вчера, но осадок от проигрыша до сих пор бурлит где-то внутри, готовясь вот-вот выйти наружу ярким пламенем. Николас идёт вперёд, держась за лямку перекинутого через одно плечо рюкзака, толкает кого-то плечом, попросту не видя перед собой препятствие, но, едва взгляд случайной жертвы падает на его лицо, все чужие недовольства застывают где-то в горле, а Николас идёт дальше. Он со злостью толкает ногой дверь на лестницу, едва сдерживая силу удара, чтобы не снести её одним движением, и ускоряет шаг, почти бегом спускаясь вниз.       Как они могли снова им проиграть? Почему все эти долгие часы упорных тренировок, наставления, советы и замечания тренера не помогли? Почему не помог опыт? Тактика? Николас считал, что в этот раз победа им обеспечена — Джо просчитал абсолютно всё, предвидел каждую секунду матча и всевозможные приёмы  соперников, но всё оказалось тщетно. Они снова обошли их, и снова обошли нечестно — Николас уверен. У него не хватит словарного запаса, чтобы обозвать зазнавшихся кретинов из Академии имени Люцифера самыми последними словами — он их потратил ещё тогда, на треке, когда понял, что Маки лежит на бетоне за пределами разметки дорожки, прижимая ногу к себе и морщась от боли, а ненавистный Мён Джэхён улыбается так мерзко, останавливаясь за финишем, что Николасу понадобилось приложить все усилия для того, чтобы не наброситься на него прямо тогда. И он бы набросился, если бы Фума не подоспел вовремя, успев крепко схватить его за уже готовую загореться ярким пламенем руку, точно прочитав мысли Вана.       Эмоции до сих пор переполняют. Николасу всё ещё кажется, что он на грани того, чтобы взорваться от скопившейся ярости в нём, но, самое главное, обида всё сильнее скручивается в плотный комок в горле от осознания того, что они уже ничего не могут изменить. Этот проигрыш стоит просто принять, а дальше лишь работать над собой вдвое больше, чтобы взять реванш в следующем сезоне. Как и всегда.        Но эта мысль только больше злит.       Дверь в раздевалку распахивается с такой силой, что ударяется о противоположную стену, отчего единственный развалившийся на скамейке парень в ней вздрагивает, тут же садясь прямо, прижимая к себе рыжий тонкий хвост и настолько напрягаясь, что, кажется, он в любой момент готов прыгнуть на обидчика, выпуская когти. Но, обнаруживая лишь одного Николаса, парень тихо фыркает, мгновенно расслабляясь и ложась на нагретое место, сворачиваясь в нечто наподобие клубка.       — Тренировка через пять минут, — оповещает его Николас, но, не слыша никакой реакции, подходит ближе, хлопая в ладоши прямо перед чужими закрывшимися глазами. — Юма, подъём!       Накакита ещё даже не в форме — разлепляет глаза медленно и смотрит на Николаса с таким недовольством, что Ван почти слышит, как вместо слов из чужого рта вырывается шипение, а острые когти так и грозятся вцепиться ему в глотку. Но Юма держит себя в руках, едва заметно морщится, двигаясь ближе к стене, а после выгибает спину, поднимая руки верх, будто разминая тело после долгого сна.       — Мне позволены поблажки, — протягивает он, но ползёт по скамейке в сторону, ради собственной же безопасности.       — Ты уже можешь ходить, так что форму надел и на тренировку. Вперёд, — Николас делает взмах рукой в сторону двери на выход из раздевалки, второй уже натягивая на себя защиту, но Накакита будто нарывается сам, хоть и прекрасно видит, в каком он подвешенном состоянии — на лице Николаса всё всегда написано.       — Не командуй.       Юма вновь растекается по скамейке, словно его тело не имеет никакой формы, но лежит недолго, тяжело вздыхая и с огромным усилием всё же заставляя себя подняться, лениво вытаскивая форму из спортивной сумки. Николас его уже не ждёт — фыркает, натягивает перчатки без пальцев, завязывает шнурки на роликах и застёгивает шлем, а после покидает раздевалку, выезжая на трек, где вся команда, за исключением одного Юмы, уже стоит в сборе не в самом радостном настроении.       Из ноздрей почти выходит дым, когда он шумно выдыхает, тормозя рядом с остальными, отчего стоявший с ним Таки даже отшатывается, со смешным звуком неуклюже взмахивая мохнатым хвостом и едва удерживая равновесие, выставляя руки в стороны и расправляя крылья, будто это чем-то ему должно помочь. Они все выглядят обычно, но Николас чешуйчатой кожей почти ощущает, как в воздухе царит напряжение и отголоски разочарования и обиды. В каждом взгляде, в каждом жесте чувствуется, как никто из них не забыл проигрыша, как тот сидит глубоко в их душах тяжёлым грузом, и ни одна мотивационная речь и ни одни утешения не смогут заставить тот рассеяться в воздухе.        Николас окидывает взглядом команду, хмуря брови и скрещивая руки на груди, продолжая молчать, потому что молчат остальные, хотя тренировка началась несколько минут назад: Фума вместе с тренером о чём-то тихо шепчутся в стороне, Джо листает тетрадь с понятными только одному его механическому мозгу заметками, Таки бегает своими яркими золотыми глазами по каждому лицу, будто пытаясь что-то сказать, но так и не решаясь, а Маки, ожидаемо, сидит на скамейке запасных с перебинтованной ногой и с ледяным спокойствием слушает, как непонятно откуда материализовавшийся Харуа что-то активно шёпотом пытается ему донести — Шигета, вообще, далеко не их игрок, но почему-то всегда, где была команда, там был и он, а остальным пришлось привыкнуть.       До ушей доносятся обрывки фраз капитана и тренера, и Николас мгновенно поворачивает голову в их сторону, сжимая губы в тонкую линию. Их перешёптывания странные, взгляды то и дело обращаются в сторону входа в спортивный зал, выражения лиц напряжённые и такие же хмурые.       — Он ещё не пришёл? — тихо уточняет Фума, но тренер лишь качает головой, вздыхая и поворачивая голову в сторону больших часов на стене.       — Он придёт позже.       Они кого-то ждут? Николас хмурит брови только сильнее, внимательно уставившись на них двоих, но первым вопросы не задавая — он уверен, что они и так всё расскажут, если это связано с командой.        — Все в сборе? — неожиданно обращается к ним тренер, заставляя задумавшегося Таки вздрогнуть, а после осмотреться, но едва тот открывает рот, как чуть ли не подпрыгивает снова, едва Юма оказывается за его спиной.       — Все.       Николас видел, как тот почти бесшумно подплыл к нему с явным намерением напугать, и успешно справился со своей задачей, отчего на лице Накакиты расцвела довольная ухмылка, а Таки вновь чуть не потерял равновесие. И Николас сам бы посмеялся, если бы настроение к этому располагало, но сейчас он может лишь кинуть на них двоих косой взгляд и снова хмуро уставиться на тренера, ожидая, когда тот начнёт говорить. Это первая тренировка после матча, и все уже заранее знают, что они услышат: ничего хорошего.       — Отлично, — кивает Кей, поправляя маску на левой половине лица татуированной рукой, и молчит пару секунд, осматривая всех собравшихся, пока атмосфера в зале почти электризуется от повисшего в ней напряжения, слишком неприятно здесь находиться, хоть и виноваты они сами. Но тишина разрывается громким голосом тренера, что без всякой тени эмоций начинает свою речь, убедившись, что его внимательно слушают. — Все вы прекрасно знаете, что мы проиграли. Подозреваю, что вы до сих пор чувствуете злость и обиду по этому поводу, в первую очередь, на самих себя. Я не буду врать, соперники нас разгромили, все ждали, что исход матча будет именно таким, потому что никто не верит в то, что мы сможем обойти наших вечных врагов: они всегда сильнее и всегда на шаг впереди, как бы усердно не тренировались и не продумывали нашу тактику. Вы ведь думаете так же? — он на секунду замолкает, давая игрокам вяло покивать, понуро опустив головы, но в следующее мгновение уже хмурится, продолжая говорить гораздо бодрее. — А теперь забудьте. Вы сделали всё, что было в ваших силах, отлично подготовились и продумали все пути, которыми могли пойти наши соперники, но некоторые вещи просто невозможно предугадать. Травмы в нашем спорте всегда были и будут, и нет смысла нести на себе груз вины из-за них, — он поворачивает голову к Маки, но тот лишь пожимает плечами, пока его лицо остаётся всё таким же спокойным. — Примите поражение с гордостью и продолжайте работать над собой. В следующем сезоне победа будет наша.       Его твёрдая и уверенная речь каким-то абсолютно непонятным образом всегда доходит до чужих сознаний именной той мыслью, которой Кей пытается её донести. Его голос вселяет веру, поднимает настрой и даёт возможность увидеть светлое будущее там, где, кажется, вокруг сплошная тьма. Как бы Николас не пытался, он так и не разгадал, почему это происходит, но тяжесть от поражения начинает медленно таять на душе, даря непривычную лёгкость и спокойствие. Даже улыбка появляется на лице, и Ван уверенно кивает, краем глаза замечая, как и у остальных светлеют лица.        — А теперь разминайтесь и за работу, у нас не так много времени, — в тоне тренера появляются стальные нотки, давая сигнал всем игрокам поскорее приниматься за дело, активно разбредаясь по треку. Но атмосфера в зале, определённо, разряжается.       — Юма, разминайся тщательнее, ты после травмы! — громко говорит Фума Накаките, а тот только вяло кивает с привычно скучающим выражением лица.        Юма, вообще, любил пренебрегать теми вещами и действиями на тренировке, выбирая путь меньшего сопротивления, какие Николас считал по-настоящему необходимыми для качественной игры. Как они будут соревноваться, пока Маки не оправится от травмы? Юма и сам только-только смог встать на ноги после собственной, а Таки ещё слишком неуверенно чувствует себя на треке, и Николас, откровенно, боится за него в настоящем матче. Такие мысли должны незатихающим фоновым шумом звучать в голове тренера и капитана, но неволей Николас сам чувствует огромную ответственность за всю команду. Он хмурится сильнее, разминая шею, плечи, руки, корпус и, наконец, ноги, даже чешуйчатый с зелёной шерстью на конце хвост, уделяя каждой части тела отдельное внимание, чтобы ничего не пошло не так по его собственной глупости. А едва он заканчивает с конечностями, как раздаётся громкий голос тренера, говоря им всем отправляться на трек.       — Делитесь на команды по два человека! — почти кричит он, но всё равно продолжает говорить чётко, будто через громкоговоритель. — Юма, будь осторожнее!        Четыре человека, что остались целы и живы после прошедшего матча, выезжают на асфальтированную дорожку с разметкой, обозначающей и старт, и финиш, а разделение на команды происходит за считанные минуты — опыт играет свою роль. Таки присоединяется к Николасу, а Юма — к Фуме, и, пусть баланс сил остаётся выдержан, сомнения не перестают закрадываться в мысли, заставляя обводить скептическим взглядом всех троих. Юме явно будут делать поблажки, а он и не станет стараться, пользуясь шансом, а Таки… Николас поворачивает к нему голову, краем глаза замечая, как тот вновь чуть не теряет равновесие, запутавшись в собственных крыльях, и лишь тяжело вздыхает, в очередной раз сводя брови к переносице. Таки нельзя выпускать на трек в такие важные дни, как официальные матчи.        Свисток — тренировка начинается. Они съезжают с горки вниз, разгоняя скорость и отправляясь прямо в туннель, специально обустроенный под крик. На мгновение становится темно, но срегировавшие на движение небольшие лампочки тут же зажигаются, освещая путь, и Николас чувствует, как напрягается каждая мышца, приготовившись к препятствиям, что должны поджидать их на пути к финишу.       В себе он уверен. Едва они выезжают в первую зону, набрав нужную скорость, как перед ними вырастают крутящиеся колонны со светящимися шипами, так и норовящими сбить настрой и остановить. Кажется, позади слышится громкий вскрик Таки, что не справляется с управлением. Николас оборачивается на мгновение, оценивая обстановку, но знает, что из тренировочный игры тот не выбывает, лишь уходит в самый конец, потому что Фума и Юма уже оказываются впереди него. Тихий раздражённый выдох вырывается непроизвольно, а кончики пальцев начинает привычно жечь, но Николас лишь прибавляет скорости, объезжая колонны, цепляясь хвостом за безопасные участки для равновесия и первым попадая в следующую зону: ущелье с узким мостом, к которому из самой пропасти тянутся огромные щупальца, пытаясь сбросить игроков с него.        Николас впереди. Он чувствует, как в спину ему дышит Фума, но не останавливается. Даже тренировочная игра должна быть серьёзной, сейчас капитан — его соперник, и Николас сделает всё, чтобы оказаться на финише первым.       Иначе они никогда не победят в настоящем матче.       Второй свисток, оповещающий об окончании тренировки, приводит его в чувства, заставляет тяжело вздохнуть, неожиданно чётко ощутив, как колотится в груди сердце, а дыхание срывается, становясь тяжелее и чаще. Николас слегка пошатывается, но удерживает равновесие, для гарантии на автомате взмахивая хвостом, и вдруг замечает, что он единственный находится за линией финиша, а позади него в метре останавливается Фума, и ещё дальше только-только выезжают из туннеля Таки с Юмой. Удовлетворение обходит стороной сознание, вместо себя оставляя тяжёлое напряжение. Он победил в очередной раз, но снова лишь на тренировке.       — Внимание! Соберитесь все возле меня, есть важное объявление! — раздаётся голос тренера, а едва Николас поворачивается в его сторону, как тут же замирает на месте, замечая рядом слишком знакомого высокого парня, что смотрит на них всех с таким высокомерием, которое всегда было присуще тем, с кем он играл до этого. Тем, с кем у Николаса особые счёты. Тем, кто каждый год разносит их в пух и прах, ни капли не сожалея о своих грязных трюках. Тем, кого он ненавидит больше всего на свете. — У нас в команде новенький.       И эти слова на мгновение кажутся очень не смешной шуткой, а внутри разгорается огонь, заставляя полыхать кончики пальцев.