gilded cage

Стилист по имени Мастер Чой оказался хрупким, энергичным человеком с острым взглядом сокола и руками, которые постоянно двигались. Он прибыл не один, а с целой командой: два ассистента с стойками одежды, визажист и парикмахер. Они превратили одну из пустующих гостевых комнат в импровизированный салон. — О, божечки, — было первое, что вырвалось у Мастера Чоя, когда он увидел Феликса в его старых джинсах. Он сделал круг вокруг него, щелкая языком. — Сырой алмаз. Очень сырой. Но огонь есть. Эти скулы! Эти глаза! И этот цвет волос… это натурально? Прелесть! Феликс стоял посреди комнаты, чувствуя себя лабораторной крысой. Его заставили раздеться до нижнего белья, и теперь холодный воздух кондиционера гулял по его коже, покрывая ее мурашками стыда. — Господин Хван дал четкие указания: элегантно, современно, с намеком на… как бы это сказать… богемную непринужденность, — говорил Чой, пролистывая стойки. — Не офисный робот, а творческий спутник. Арт-дилер? Молодой коллекционер? Да, пойдет. Первая примерка была кошмаром. Брюки от итальянского бренда, о котором Феликс только слышал, оказались невероятно узкими. Рубашка из шелка шипела, как живая, когда он ее надевал. Пиджак сидел так идеально, что будто был отлит по его форме, но каждое движение в нем ощущалось как игра в панцире. — Стойте ровно, плечи назад, — поправлял его Чой, дергая за ткань. — Вы не студент, ковыряющийся в рюкзаке. Вы — лицо, которое будут видеть рядом с Хван Хёнджином. Каждый ваш изгиб должен говорить о деньгах и вкусе. Не обязательно ваших деньгах, — добавил он со смешком, — но это уже детали. Феликс смотрел на свое отражение в огромном зеркале. Незнакомец. Очень дорогой, очень красивый незнакомец. Его белоснежные волосы, которые он обычно просто сушил полотенцем, теперь были уложены стильной, слегка небрежной волной. Лицо, свободное от привычной усталости и тревоги (благодаря тональному средству), казалось ему чужим. В этих одеждах он не был Ли Феликсом. Он был манекеном для демонстрации богатства Хёнджина. — Отлично! Теперь улыбнитесь! — скомандовал визажист, тыча в него кистью для румян. Феликс попытался растянуть губы. Получилось жалко и неестественно. — Нет-нет-нет, — закатил глаза Чой. — Не как официант, которого только что оскорбили. Секрет в глазах. Взгляд должен быть уверенным, чуть отстраненным. Вы не рады всем, вы выбираете, кому удостоить своей улыбки. Думайте о чем-то высокомерном. Феликс подумал о Хёнджине. О его холодном, оценивающем взгляде. И непроизвольно его собственные глаза стали жестче, губы сложились в легкую, едва уловимую усмешку. Он не улыбался, он допускал возможность улыбки. — Вот! Идеально! — восхитился Чой. — Ловите настроение! Запомните его! Это ваша публичная маска, мистер Ли. Носите ее с гордостью. Процесс занял несколько мучительных часов. Его измерили вдоль и поперек. Подобрали десятки комплектов: от строгих костюмов для официальных приемов до «небрежно дорогих» свитеров и джинсов для прогулок по городу. Каждая вещь была лишена ярлыков, но их качество и вес говорили сами за себя. Когда мучения, наконец, закончились, и команда Чоя удалилась, оставив груды новых вещей в гардеробной, к Феликсу подошел мистер Со. — Вас ждут в кабинете господина Хвана. И… вот ваши новые устройства. Он протянул Феликсу коробку. Внутри лежал новейший смартфон, тонкий планшет и часы. Все в матовом черном цвете, все без единой царапины. — Номера новые. Контакты из старой SIM-карты перенесены, но история сообщений и звонков очищена. Правила пользования: никаких личных соцсетей под своим именем. Аккаунты для официальных страниц господина Хвана ведем мы. Все входящие и исходящие вызовы с этих устройств записываются для вашей безопасности. Понятно? Феликс молча кивнул, беря холодный, безликий телефон. Это был не инструмент связи, а электронный поводок. В кабинете Хёнджина за столом сидел немолодой мужчина в безупречном костюме — мистер Пак. Сам Хёнджин стоял у окна, спиной к ним, разговаривая по телефону низким, деловым голосом. — Садитесь, мистер Ли, — сказал юрист, указывая на стул. — Давайте пройдемся по итоговой версии контракта. Толстая папка легла перед Феликсом. На первой странице крупным шрифтом было выведено: «Брачный договор и соглашение о конфиденциальности между Хван Хёнджином и Ли Феликсом». Юрист начал зачитывать пункты монотонным, бесцветным голосом. Каждое слово было отточенным юридическим клинком. — ...Пункт 4.7: Сторона-Омега обязуется по первому требованию Стороны-Альфа посещать все назначенные медицинские осмотры, связанные с репродуктивным здоровьем и течением беременности... — ...Пункт 5.3: Все подарки, полученные Стороной-Омега в период действия договора, являются собственностью Стороны-Альфа, за исключением предметов личной гигиены... — ...Пункт 7.1: В случае нарушения конфиденциальности или намеренной дискредитации имиджа Стороны-Альфа в публичном поле, все финансовые обязательства аннулируются, и на Сторону-Омега накладываются штрафные санкции в размере... Феликс слушал, и ему становилось физически плохо. Его жизнь, его тело, его будущее — все было разложено по пунктам и подпунктам. Это был не брак. Это было поглощение корпорацией. — ...Пункт 9.2: Для выполнения цели договора (зачатие наследника) Стороны обязуются проводить совместные ночи в согласованные циклы фертильности Омеги, которые будут подтверждаться еженедельными медицинскими отчетами... Тут голос Феликса наконец сорвался. — Отчеты? — прошептал он. — Еженедельные отчеты о моей... овуляции? Хёнджин, закончив звонок, обернулся. Его лицо было невозмутимым. — Для эффективности, — произнес он просто. — Мы не можем полагаться на случайность. Время — деньги, Феликс. Феликс опустил глаза на стол, чувствуя, как жгучий стыд подступает к горлу. Он — биологический объект. Инкубатор с расписанием. — Есть ли у вас вопросы по остальным пунктам? — спросил Пак, не выражая ни капли эмоций. — Нет, — выдавил Феликс. Единственный вопрос — «Как я дошел до жизни такой?» — не был юридическим. — Тогда подпишите здесь, здесь и здесь, — юрист протянул ему дорогую перьевую ручку. Феликс взял ее. Рука дрожала. Он посмотрел на Хёнджина. Тот смотрел на него в ответ, ожидающе. Его взгляд говорил: «Ты уже принял решение. Не тяни». Феликс поставил первую подпись. Потом вторую. Третью. Каждая была похожа на отрезание кусочка себя. Когда он закончил, юрист забрал документы, положил их в портфель и, кивнув Хёнджину, вышел. В кабинете воцарилась тишина. Хёнджин подошел к столу, взял один из экземпляров контракта. — Теперь мы связаны, — произнес он. Его голос прозвучал странно — не торжествующе, а констатирующе. — Фотосессия через час. Иди, переоденься во что-то из нового. Что-нибудь… светло-бежевое. Это хорошо смотрится на камеру с твоим цветом волос. Феликс молча поднялся. Он дошел до двери, но остановился. — Хёнджин, — он не знал, как к нему обращаться. — А вы… вы подписываете этот контракт где-то? Или он нужен только мне? Хёнджин поднял на него удивленный взгляд, как будто его спросили что-то само собой разумеющееся. — Моя подпись уже стоит, — ответил он. — Еще до нашей первой встречи. Для меня это был просто еще один документ в длинном списке. А для тебя… — он немного помедлил, — для тебя это, видимо, нечто большее. Привыкай. В этом мире все решают документы. Феликс вышел, не в силах ничего сказать. Он поднялся в свою комнату, в свою новую гардеробную, и уставился на полки с бежевыми, серыми, белыми вещами. Он нашел указанный свитер — кашемир, такой мягкий, что его хотелось прижать к лицу и плакать. Он надел его. Он идеально сидел. Он посмотрел в зеркало. Перед ним стоял тот самый незнакомец. Богатый, ухоженный, пустой. Маска была надета. Контракт подписан. Остался последний шаг на сегодня — запечатлеть эту ложь для всего мира.