Эволюция, как способ выжить.

Цунагу Хакамада, известный всему миру как Бест Джинс, шёл по тихой улочке на окраине Масутафу. Его шаги были размеренными, плавными, почти бесшумными — привычка, выработанная годами патрулей. Высокая фигура в идеально сидящем костюме из денима привлекала взгляды даже в таком спокойном районе: джинсовая куртка, брюки, аккуратно заправленные в ботинки, и высокий воротник, скрывающий нижнюю часть лица. Для топ-4 героя Японии это был обычный рабочий день — рутина, которую он выполнял с тем же профессионализмом, что и громкие спасения городов. Вечерний воздух был прохладным, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оранжевые тона. По тротуару гуляли редкие прохожие: семьи, возвращающиеся с покупками, пожилые пары, выгуливающие собак. Цунагу сканировал окрестности привычным взглядом — не расслабляясь ни на секунду, но и не демонстрируя напряжения. Он знал: его присутствие само по себе успокаивало людей. — О! Это же Бест Джинс! Высокий детский голосок раздался справа, полный неподдельного восторга. Маленький мальчик лет семи, с растрёпанными волосами и ярким пластырем на носу, замер на месте, уставившись на героя огромными глазами. Рядом стояла его мама — молодая женщина с сумками в руках, которая сначала не поняла, о чём речь, но потом проследила за взглядом сына. Цунагу не удивился. За последний час к нему уже подходили несколько раз: школьницы просили селфи, пожилой мужчина благодарил за спасение района пару лет назад, подросток робко попросил автограф на рюкзаке. Он никогда не отказывал — знал, насколько важны такие моменты для людей, особенно для детей, мечтающих о геройской карьере. — Мама, можно с ним сфотографироваться? Пожалуйста! — мальчик дёрнул женщину за рукав, подпрыгивая от возбуждения. Мать только успела повернуться, как Бест Джинс уже преодолел разделявшие их десять метров. Его движения были быстрыми, но грациозными — как всегда, без лишней суеты. Он остановился в паре шагов от них, слегка наклонив голову в приветствии. — Здравствуйте! — громко и радостно воскликнул мальчик, неловко, но искренне поклонившись. — Можно с вами сфотографироваться?! — добавил он, сжимая кулачки от волнения. Голос ребёнка был таким чистым, таким полным неподдельной радости, что Цунагу невольно улыбнулся — правда, улыбка осталась скрытой под высоким воротником. Глаза героя слегка прищурились, выдавая тепло. — Ох... извините моего сына, он просто ваш большой фанат, — смущённо произнесла женщина, поправляя сумки на плече. Цунагу мягко покачал головой, голос его звучал спокойно, с лёгкой хрипотцой — фирменной чертой, которую фанаты узнавали мгновенно. — Ничего страшного. Мне нравится энтузиазм вашего сына. Не могли бы вы нас сфотографировать? Женщина кивнула, доставая телефон из кармана. Пока она включала камеру, Бест Джинс опустился на одно колено рядом с мальчиком, приводя себя на один уровень с ребёнком. А мальчик буквально сиял: щёки покраснели, глаза блестели, а пластырь на носу только подчёркивал, что перед ними настоящий непоседа — из тех, кто постоянно влипает в приключения, но с добрым сердцем. Мальчик встал поближе, осторожно, но гордо, словно боялся, что всё это окажется сном. — Кхм, скажите "Плюс ультра!", — предложила мама, наводя камеру. Ребёнок мгновенно вскинул руку, сложив пальцы в жест Виктории, и воодушевлённо выкрикнул: — Плюс ультра! Цунагу повторил жест — сдержанно, но точно, — и тихо, но отчётливо произнёс в унисон: — Плюс ультра. Щёлкнула камера. Кадр получился идеальным: счастливый ребёнок рядом с легендарным героем, оба с одинаковым жестом, оба с искрой в глазах. Женщина опустила телефон, улыбаясь. Мальчик повернулся к Джинсу — тот всё ещё не вставал, давая ребёнку возможность сказать то, что тот хотел. — Когда я вырасту, то хочу стать таким же героем, как и вы, Бест Джинс! — выпалил мальчишка, глядя прямо в глаза герою. Слова были такими невинными, такими искренними, что в груди Цунагу на миг потеплело. Он кивнул, положив руку на плечо ребёнка — лёгко, но уверенно. — Желаю тебе удачи, мальчик. Слушайся родителей, учись упорно и не забывай следить за модой, хорошо? Настоящий герой всегда выглядит стильно. Мальчик энергично закивал, глаза его загорелись ещё ярче. — Конечно! Спасибо вам огромное за фото! Удачи на патруле! Цунагу мысленно отметил: у ребёнка есть чувство такта — редкое качество в таком возрасте. Он поднялся, выпрямившись во весь рост. Мать подошла, взяла сына за руку и коротко поклонилась. — Спасибо вам большое. Берегите себя, — тихо сказала она. Герой лишь коротко кивнул в ответ, но в его глазах мелькнуло тепло. Настроение было приподнятым — такие встречи напоминали, ради чего он всё это делает. Цунагу развернулся, чтобы продолжить патруль, но вдруг краем уха уловил приглушённые звуки из ближайшего переулка: глухие удары, ругань, шорох одежды. А потом — сдавленный, полный ярости крик: — Сучара, я убью тебя! Драка. И, судя по звукам, не простая потасовка, а что-то серьёзное. Лицо Бест Джинса мгновенно стало сосредоточенным. Он быстрым, но бесшумным шагом направился к переулку, свернув за угол. В полумраке узкого прохода между старыми зданиями он увидел двоих мужчин, сцепившихся в яростной схватке. Один из них уже достал нож, другой активировал причуду — его руки и ноги начали неестественно удлиняться, превращаясь в гибкие, мускулистые щупальца, которыми он пытался обвить противника. Цунагу не колебался ни секунды. Он сосредоточился, чувствуя, как нити его собственной причуды проникают в ткань одежды обоих. Синтетические волокна в их куртках и брюках послушно отреагировали — стянулись, затвердели, фиксируя тела в неудобных позах. Мужчины замерли на месте, не в силах пошевелиться, нож замер в воздухе. — Господа, — спокойно, но твёрдо произнёс Бест Джинс, подходя ближе, — вынужден прервать вашу дуэль. Не обессудьте. — Сука, это Джинс! Первый из мужчин, тот, что с удлиняющимися конечностями, выдохнул это сдавленно, глаза его расширились от ужаса, когда он осознал, кто стоит перед ними в полумраке переулка. Второй, с ножом в замершей руке, лишь побледнел и заскрипел зубами. Оба дёрнулись, пытаясь вырваться, ноги заскользили по асфальту, но волокна их одежды, стянутые невидимой силой, держали крепче любых наручников. Они не могли пошевелиться даже на миллиметр. Паника нарастала: обоим светило несколько лет тюрьмы, а теперь их поймал лично топ четвёртый герой — с поличным, без шанса отмазаться. Цунагу стоял спокойно, скрестив руки на груди, его силуэт в джинсовом костюме казался ещё более внушительным в узком пространстве между стенами. Глаза, выглядывающие из-за ворота, холодно изучали преступников. — Советую тебе молчать, — тихо, но твёрдо произнёс он, обращаясь к тому, кто выругался. — При составлении протокола я не упускаю никаких деталей. Даже личных оскорблений. Голос Бест Джинса был ровным, без эмоций, но в нём чувствовалась сталь — та, что заставляла даже матёрых злодеев проглатывать язык. Мужчины замолчали, только тяжёлое дыхание вырывалось из грудей. В этот момент Цунагу почувствовал... что-то. Сначала это было едва уловимое ощущение — лёгкое покалывание в кончиках пальцев, как будто тысячи тончайших нитей шевельнулись где-то внизу. Он нахмурился, сосредоточившись. Его причуда позволяла ему чувствовать ткань на огромном расстоянии, и сейчас под ногами, где-то в недрах здания, примыкающего к переулку, двигались десятки, нет — около сотни человек. Волокна их одежды вибрировали в унисон: быстрые движения, возбуждение, ликование. Толпа. Большая, разгорячённая толпа. — Хм... — тихо выдохнул Джинс, взгляд его скользнул к обшарпанной стене старого здания. Решение пришло мгновенно. Он не мог оставить этих двоих просто так — рисковать побегом или тем, что они поднимут тревогу. Одним точным движением причуда сжала волокна воротников и рубашек у гортаней злоумышленников — не сильно, ровно настолько, чтобы перекрыть доступ воздуха на несколько секунд. Мужчины хрипнули, глаза закатились, и тела обмякли. Никаких видимых повреждений — через какое-то время они очнутся с лёгкой головной болью, но ничего больше. Цунагу осторожно опустил их на землю, прислонив к стене, чтобы не лежали в грязи. Затем он достал телефон — тонкий, чёрный, в джинсовом чехле, естественно. Набрал номер агентства. Трубку сняли почти сразу. — Переулок на пересечении Шичи-Омы и Кано, — спокойно доложил Цунагу, голос его звучал профессионально, без лишних эмоций. — Двое подрались. Один использовал причуду для удлинения конечностей, второй — холодное оружие. Пришлите подкрепление: пятерых из старших героев и пару полицейских машин. Злоумышленники нейтрализованы и ждут. Женский голос на том конце — диспетчер, которую он знал по голосу уже годы, — ответил кратко и чётко: — Поняла. Будут через пятнадцать минут. Связь прервалась. Схема была отработана до автоматизма: люди из его агенства профессионалы, как и он сам, неудивительно, ведь других он и не брал. Но сейчас Цунагу знал — ему предстоит разобраться с чем-то куда более крупным, чем обычная уличная драка. Интуиция героя подсказывала: под этим зданием творится что-то серьёзное. Он подошёл к обшарпанной металлической двери, ведущей из переулка прямо в помещение. Потянул за ручку — заперто, как и ожидалось. Джинс поднёс ладонь к замку, сосредоточился. Тончайшие нити его причуда проникли сквозь щели, обвили внутренний механизм, провернули замок. Щёлк — дверь тихо отворилась, без лишних звуков Внутри ударил затхлый запах: пыль, плесень, старый бетон и что-то металлическое, резкое — кровь? Цунагу напрягся. Коридоры были голыми, неухоженными: облупившаяся краска на стенах, паутина в углах, тусклые лампочки под потолком, мигающие через раз. Пол скрипел под ботинками, но герой двигался бесшумно, пригнувшись и держась ближе к стенам. Он быстро сориентировался: вибрации ткани вели вниз. Лестница — пыльная, грязная, с перилами, покрытыми ржавчиной. Но следы были свежие: десятки отпечатков ботинок, стёртая пыль, оброненные окурки. Много людей прошло здесь недавно, очень много. Пазл начал складываться в голове Джинса: подпольный бойцовский клуб? Незаконные ставки? Или что-то похуже, с использованием причуд? Спустившись на один этаж, он почувствовал двоих — прямо за поворотом. Крепкие, мускулистые, с плотной одеждой, вероятно, усиленной. Охранники. Поднимать шум нельзя — это спугнёт всю толпу внизу и уничтожит улики. Придётся действовать тихо, отвлечь или нейтрализовать незаметно. Цунагу замер в тени, прикидывая варианты. Джинс прятался в тени лестничной площадки, прислушиваясь к приглушённым голосам за поворотом. Двое охранников переговаривались лениво, но в их тоне сквозила привычная настороженность — такие типы всегда на взводе в подобных местах. Джинс огляделся: рядом, у стены, валялся небольшой обломок бетона с арматурой — идеально. Он чуть сосредоточился, и его нити потянулись к камню, мягко подтягивая его по пыльному полу прямо к ногам. Звук был едва слышным — лёгкий скрежет, как будто что-то случайно сдвинулось. Подняв камень, Цунагу пару раз ударил им по обшарпанной стене рядом — не слишком сильно, чтобы не вызвать подозрений, но достаточно громко, чтобы эхо разнеслось по коридору. Звук получился естественным: глухой стук, словно крыса или обвалившийся кусок штукатурки. — Эй, что это там? — сразу отреагировал один из охранников, его голос был грубым, с хрипотцой курильщика. Джинс мысленно отметил внешность первого: крепкий бугай с усиленными предплечьями — костяные наросты выпирали под кожей, заканчиваясь массивными, шишковатыми костяшками на пальцах. Причуда мутационного типа, явно для ближнего боя. Второй был чуть ниже ростом, но не менее опасным: мощная, выступающая вперёд челюсть, из-под губ торчали острые клыки, словно у хищника. Глаза у обоих были холодными, профессиональными — наёмники, привыкшие к грязной работе. — Не знаю, может, крыса пробежала? — небрежно ответил зубастый, пожав плечами. — Сходи проверь, — кивнул тот, что с костяными наростами, явно старший по тону. Зубастый сразу возмутился, скрестив руки на груди. — Почему я должен? Сам проверь, если так интересно. Бугай с наростами призадумался на миг, а потом усмехнулся ехидно, надавливая на больное место: — Эй, а когда ты мне десять тысяч вернёшь, а? Вопрос повис в воздухе с явным намёком. Зубастый закатил глаза, тяжело вздохнув, но всё же сдался. — Ладно... но в следующий раз ты идёшь, ясно? Он неохотно оторвался от стены и пошёл в сторону лестницы, бормоча что-то себе под нос. Шаги его были тяжёлыми, ботинки скрипели по бетону. Цунагу ждал. И полугода не прошло, — это был идеальный отвлекающий манёвр. Как только зубастый отошёл достаточно далеко от напарника на добрый десяток метров, Джинс действовал молниеносно. Причуда подействовала на воротник одежды, сжимаясь вокруг шеи — не смертельно, но достаточно, чтобы перекрыть воздух. Охранник инстинктивно схватился за ворот, пытаясь разорвать невидимую удавку, пальцы с костяными шипами царапали ткань. Но Джинс уже зафиксировал его руки, стянув рукава в одном положении, блокируя любое движение. Бугай хрипнул, глаза полезли на лоб, и через несколько секунд обмяк. Цунагу не дал ему рухнуть с грохотом — нити в одежде замедлили падение, мягко опустив тело на пол без лишнего шума. — А? — зубастый резко развернулся, услышав подозрительный шорох. Он увидел напарника, лежащего без сознания у стены, он моментально насторожился: клыки оскалились, тело напряглось, готовое ринуться в атаку или на помощь. Но было поздно. Джинс уже использовал причуду на его одежде — воротник сжался, блокируя дыхание. Зубастый успел сделать шаг, но ноги подкосились, и он осел на колени, а потом рухнул лицом вниз. Оба охранника теперь лежали без сознания, дыхание ровное, но глубокий обморок гарантировал минут пятнадцать-двадцать тишины. Цунагу подошёл к ближайшему — тому, с зубами, — и сосредоточился. Волокна его собственной одежды послушно перетекли, сплетаясь в плотную, прочную верёвку. Джинс ловко связал руки охранника за спиной, ноги тоже, чтобы он не смог вырваться ни при каких обстоятельствах. То же самое он повторил со вторым — быстро, профессионально, без лишних движений. Обезвредив стражу у входа, Цунагу выпрямился и прислушался. Теперь, без помех, он ясно слышал шум за тяжёлыми металлическими дверями, которые эти двое охраняли. Глухой гул толпы, ритмичные выкрики, эхом отдающиеся в бетоне: — Омен! Омен! Омен! Это скандировали десятки, нет — сотни голосов, разгорячённых, возбуждённых. Не просто имя — прозвище. "Знамение". В голове Джинса мелькнули ассоциации: что-то зловещее, предвещающее беду. В подпольных кругах такие клички давали не просто так. Он подошёл к дверям, потянул за ручку — не заперто изнутри. Распахнул их решительно, но бесшумно. За ними открылся короткий коридорчик, слегка наклонённый вниз, с тусклым освещением от редких ламп. Стены были в граффити и потёках, воздух стал тяжелее, пропитанный запахом сигаретного дыма и адреналина. Цунагу прошёл по коридору быстрым шагом, спускаясь всё ниже. Впереди замаячил яркий свет — и шум усилился. Он вышел в просторное, но душное помещение под зданием: импровизированная арена. Бетонные стены, укрепленные металлической сеткой, в центре — круг диаметром около пяти метров, устланный грязным песком, уже пропитанным тёмными пятнами. Вокруг, на импровизированных трибунах из ящиков и старых скамеек, теснилась толпа — около сотни человек, разгорячённых, с бутылками в руках и деньгами в кулаках. Запах ударил резко: смесь крови, пота, алкоголя и возбуждения. Это была настоящая подпольная бойня — сражения насмерть, ставки, где причуды решали, кто выживет. Толпа продолжала скандировать, глаза всех были прикованы к центру арены. А в центре арены кипела ожесточённая борьба на выживание — зрелище, от которого даже у видавшего виды героя всё внутри сжималось. Двое бойцов, без перчаток, без правил, сцепились насмерть, словно дикие звери, вырвавшиеся из клеток. Преимущество явно было на стороне одного — огромного, мускулистого мужчины с ярко выраженными тигриными чертами: полосатая шерсть на предплечьях и спине, мощные когти вместо ногтей, клыки, торчащие из оскаленной пасти. Он рвал плоть более мелкого противника с первобытной яростью, каждый удар оставлял глубокие борозды, из которых хлестала кровь. Цунагу, стоявший на краю трибун, мгновенно оценил ситуацию: бой шёл уже не один десяток минут. Песчаный пол арены, местами серый и пыльный, по большей части был тёмно-бурым, пропитанным кровью обоих. Воздух был наполнен тяжёлым, металлическим запахом, смешанным с потом и страхом. Толпа вокруг ревела, но в её криках сквозило не только возбуждение — здесь было что-то болезненное, извращённое. Взгляд Джинса скользнул к проигрывающему бойцу — и даже спокойный, всегда собранный Бест Джинс невольно поморщился. Лицо второго было изуродовано до неузнаваемости: левая половина практически лишилась кожи, обнажив красные мышцы и фрагменты белой кости. Из этой жуткой массы на противника смотрели... глаза? Несколько дополнительных глаз, хаотично расположенных на обнажённой плоти и костях, мигали, фокусируясь на тигре. Причуда регенеративного или мутационного типа? Та, что позволяла выживать в аду, но ценой нечеловеческого облика. Боец даже не мог стоять на ногах, шатаясь, но не сдаваясь — воля к жизни горела в его основных глазах ярче боли. Времени на размышления не было. Цунагу понимал: нужно задержать как можно больше участников этого кошмара — организаторов, зрителей, букмекеров. Но сначала — остановить бойню на арене, пока один не убил другого. Он сосредоточился, чувствуя, как тысячи нитей отзываются на зов его причуды. Мощный импульс — и Джинс буквально взмыл в воздух, усиливая прыжок волокнами джинсовой ткани, а затем замедляя падение, чтобы приземлиться мягко и точно. Он встал прямо между противниками, разрывая их схватку своим появлением. В тот же миг куртка на его плечах распустилась на сотни прочных нитей, которые молниеносно обвили обоих бойцов, стянув руки, ноги и торсы. Тигр рыкнул, пытаясь вырваться, но нити держали крепче стали. Попутно Цунагу распространил контроль дальше: волокна одежды большей части толпы — куртки, брюки, рубашки — стянулись у лодыжек, плеч и коленей, фиксируя людей на месте. Многие повалились на трибуны, выронив бутылки и деньги. Они были соучастниками: незаконные бои с использованием причуд, ставки на кровь — всё это тянуло на серьёзные уголовные статьи. — Всем замереть! — громкий, авторитетный голос Бест Джинса разнёсся по помещению, перекрывая хаос. — Все, кто причастен к организации и поддержке подпольных боёв, арестованы! Толпа взорвалась паникой: крики, ругань, попытки рвануть к выходам. Но как только люди осознали, кто стоит в центре арены — высокий силуэт в дениме, топ-4 Японии, — сопротивление угасло. Многие подняли руки, другие просто паникли на месте, понимая бессмысленность бегства. Цунагу быстро оглядел бойцов рядом. Тигроподобный был опаснее — ярость в его жёлтых глазах всё ещё полыхала, мышцы напряглись, пытаясь порвать путы. Джинс не стал рисковать: нити сжались вокруг шеи мутировавшего, перекрывая воздух. Тот выдержал дольше обычного — десять долгих секунд хрипа и борьбы, — но в итоге обмяк, глаза закатились. Джинс мягко опустил его на песок. Затем взгляд героя перешёл ко второму — изуродованному. Тот едва держался в сознании: тело дрожало от потери крови, дыхание было прерывистым, но в глазах горела готовность сопротивляться до конца. Удивительно, как он вообще ещё стоял — боль должна была вырубить его давно. Цунагу чуть ослабил нити, давая бойцу пространство. Тот не двинулся с места, лишь опустил голову, тяжело дыша, сберегая остатки сил. Агрессии не было — только измождение. С этими двумя Джинс закончил. Но в помещении ещё оставались те, кто мог попытаться сбежать: организаторы, охрана, букмекеры. Они не стали бы сидеть и ждать полиции. Чувствуя спешные, хаотичные движения нитей в дальнем углу, Цунагу перемахнул через высокую сетку арены — одним мощным прыжком, усиленным причудой. Приземлившись на трибунах, он направился в сторону выхода, пробираясь через замершую толпу. Вибрации ткани вели в узкий коридор, уходящий из основного зала. Джинс двинулся туда — аккуратно, но быстро, проверяя каждый поворот на засаду: тело прижато к стене, шаги бесшумные, глаза сканируют тени. Запах крови здесь был слабее, но добавился дым сигарет и выпивки. За очередным поворотом он заметил дверь — приоткрытую, с полоской света. В следующую секунду из неё выскользнул мужчина: средних лет, в дорогом, но помятом костюме, с потным лицом и расширенными от ужаса глазами. Он увидел Джинса — и инстинктивно попятился назад, пытаясь скрыться глубже в коридоре. Три быстрых прыжка — и Цунагу был рядом. Он перехватил мужчину за горло одной рукой, поставил подножку левой ногой, валя его на бетонный пол. Тот хрипнул, пытаясь вырваться, но герой уже прижал его коленом. Контролировать слишком много нитей одновременно — толпу в зале — было на пределе, поэтому Джинс перешёл на силовой метод: чистая физическая подготовка, без каких либо трюков. Мужчина под ним замер, понимая, что сопротивление бесполезно.