Навсегда одиннадцать

Следующий день начался с головной боли и мыслях о смысле жизни. Даня проснулся после обеда, еле разлепляя глаза. Яркий солнечный свет со всей силы ударил в веснушчатое лицо, заставляя поморщиться. Родителей не было слышно, возможно, в выходной решили отправиться по магазинам за продуктами. Телефон разрывался от нескончаемого количества сообщений и пропущенных звонков от друзей, но сил им отвечать вовсе не было. Первым делом стоило умыться и привести себя в порядок. Зеркало в ванной отражало ни живого, ни мертвого человека, с синими кругами под глазами, растрепанными волосами, в грязном, плохо пахнущем худи. Даня вскинул брови, в удивлении на свой непрезентабельный вид и открыл кран с теплой водой, подставляя руки. Обычная утренняя рутина, умылся, почистил зубы, помылся и сменил одежду на домашнюю. Завтракать особо не хотелось, потому рыжий вернулся в свою комнату и уже в здравом рассудке взглянул на окружающий его бардак. В шкафу все перевернуто, на полу валяются пустые банки, бутылки и упаковки, полки покрывались уже третьим слоем пыли, а ноги даже в носках начали прилипать к полам. Раньше этого хаоса тот вокруг себя не замечал, но сейчас посмотрел на свой укромный уголок в доме другим взглядом. Да, здесь предстояла долгая и упорная работа, но уборка в одиночку - пытка. Было предпринято решение позвать на помощь Руслана. Он был первым и единственным человеком, которому Даня ответил на все сообщения, напечатав следом свою просьбу. – Руслан, короче, со мной все в порядке, можешь ко мне прямо сейчас прибежать? Помощь с уборкой нужна. Долго ответа ждать не пришлось, через пару минут телефон издал звук приходящего уведомления, а на экране появился знакомый контакт друга. – Оденусь и бегу. Пока Руслан не одарил рыжего своим присутствием, Даня начал уборку в одиночку, примерно намечая план дальнейших действий. Шкаф ломился от переизбытка одежды и всякой всячины, давно стоило его разобрать, сегодня бы стоило этим заняться. По квартире эхом раздался звук дверного звонка, оповещая о приходе Руслана. Смотреть в глазок удел слабых, Даня открыл дверь, будучи полностью уверенным, что за ней стоит друг, благо, повезло, это и вправду оказался он. – Привет, как себя чувствуешь? – с ходу спросил Руслан, раздеваясь. – Бывало и хуже, сейчас только голова болит. – пожаловался на свое самочувствие Даня и показательно схватился рукой за голову. – Выпей таблетку и чая сладкого, должно помочь. – Сама пройдет, не хочу. Пойдем лучше, поможешь. Даня кивнул в сторону своей комнаты и шатен двинулся следом за ним, останавливаясь у порога. – Ничего себе, ты сколько лет тут не убирался? – Давай без этого. Убери весь мусор с пола, пожалуйста, а я пока вещи с пола разберу и в стирку закину. Вдвоем уборка пошла полным ходом. Руслан собрал весь мусор, протер пыль с полок, помыл окно, проветрил комнату, в то время как Даня закинул вещи в стирку, помыл полы и поменял постельное белье. Оставалось только разобрать шкаф, чем они решили заняться вместе. Руслан примерял на себе некоторые вещи друга, рассматривая себя в большом зеркале. – Такой классный джемпер, почему ты его не носишь? За полгода ни разу тебя в нем не видел. – поинтересовался Руслан, еще раз покрутившись возле зеркала, рассматривая себя с разных сторон. – Русь, я больше года этот шкаф не разбирал, просто закидывал туда шмотки и благополучно забывал про них. – пояснил Даня, разбирая очередную коробку со всяким хламом. Руслан подошел ближе к другу и указал на дно коробки. – А это что? – шатен взял в руки бумажку и прочитал на ней надпись - « свидетельство об усыновлении ». – Дань? Даня посмотрел на бумажку и моментально побледнел. Он не видел этот документ с тех пор, как его усыновили, закинул в первую попавшуюся коробку, убрал в шкаф и забыл о нем, как о страшном сне. Перед глазами пролетела половина сознательной жизни рыжеволосого, о том, как он попал в детский дом, как месяц жил там, как его забрала под свое крыло новая семья. Невидимый нож вонзился в самое сердце при одних лишь воспоминаниях, вызывая адскую боль. – Так это не твоя родная семья? – Руслан сел на кровать рядом с другом, боялся сказать лишнего слова – Расскажешь? – Нечего рассказывать, я ненавижу своих биологических родителей. – выплюнул рыжеволосый, отобрал из чужих рук документ и положил обратно в коробку – Хотя, я очень скучаю по маме. Только по ней. Мой отец, алкоголик с некоторых пор, ненавидел меня всей душой с самого моего рождения и заставил мою мать сдать меня в детский дом. Только меня через месяц оттуда новая семья забрала и вернула документы в прежнюю школу. – Прости, я не знал. – почти шепотом произнес Руслан и опустил голову, чувствуя чужую боль разочарования, как свою собственную. – Забудь, просто, я больше не хочу об этом говорить. Через пару мгновений рыжеволосого сковали в крепких объятьях со спины и послышались чужие всхлипы. Даня опешил, почувствовав всю абсурдность ситуации, нежное прикосновение теплых рук друга и его дыхание в самое ухо. – Руслан? Ты то чего ревешь? – нахмурил брови Даня и обернулся. – Данька, мне тебя так жалко, ты же такой хороший, сколько тебе пришлось пережить... – перед глазами Руслана будто бы вновь появилась картина того холодного месяца. Коридоры казались необычайно пустыми, хотя и были наполнены огромным количеством людей. Ежедневная тоска по рыжеволосому и пустые надежды на то, что вот - вот он появится среди толпы, снова зальет стены безнадежного здания громким смехом и раскрасит все вокруг яркими красками - давили на шатена, как тяжелый груз на плечи. После появления мальчика в школе снова, спокойнее не стало, всем нутром ощущалось необъяснимое чувство тревоги и безвыходности. Глядя на грустные, почти стеклянные глаза сжималось сердце, невыносимо больно было видеть полюбившегося малого именно таким. Даня почувствовал искренние сопереживания, понял, что чужие слезы были вовсе не наигранны и с его губ словно сдернули скотч, он начал говорить. Говорить много, практически на одном дыхании. – Вообще, иногда мой отец проявлял себя как любящий папа, но это было только по праздникам. В новогоднюю ночь с трепетом подкладывал под ёлку мне подарки, а с утра с улыбкой говорил, что это от Деда Мороза. Но стоило приблизиться вечеру, приходилось искать пятый угол, чтобы от него спрятаться. Как с цепи срывался, искал любую, даже невесомую причину, чтобы меня избить. То я кружку не туда поставил, то матери слишком грубо ответил, то в срок не успел сделать домашнее задание, а давал он мне чертовски мало времени на выполнение. А потом, до поздней ночи под его надзором я писал каллиграфическим почерком, с особым усилием выводил каждую букву, но стоило слезе упасть на тетрадный лист, как все повторялось снова. Он вырывал листы, ломал гелевые ручки, раздевал меня до гола, чтобы было больнее и без капли сопереживаний хлестал бляшкой от ремня по всему телу. Было больно – Даня усмехнулся, словно рассказывал про выдуманного героя из книжки, а не про свое прошлое – так продолжалось лет до двенадцати, потом он начал много пить, бросил работу, маме приходилось брать вторую смену на своей работе, домой она возвращалась поздно, если вообще возвращалась. А я один на один проводил время под одной крышей с отцом. Строгость, воспитание - можно было бы спихнуть на это его зверское поведение, но это был не человек, это был дьявол во плоти. Я ненавидел отца, подсыпал ему в бутылки с алкоголем снотворное, чтобы перевести дух хоть на немного. Матери вреда он не причинял, отрывался все время на мне. Подумаешь, почему мама его не останавливала? Сил, не было, Руслан. Она исхудала до невозможного, отрубалась моментально после того, как приходила с работы, болела часто, но после очередной зверской пытки отца еле поднималась с кровати и делала мне чай с конфетами, мазала мазью синяки и обрабатывала раны, при этом большим пальцем вытирала слезы с моих щек. До сих пор не знаю, с чем было связано мамино состояние в то время, она молчала как партизан, утаивала от меня что-то, но в конечном итоге... – рыжеволосый тяжело вздохнул – в один прекрасный день, как только я вернулся со школы, на пороге стояли мои вещи, какая - то тетка и пара мужчин, неизвестных мне. Та тетка завела меня в комнату, раздела до трусов, увидела кучу не заживших ран и приняла окончательное решение лишить моих родителей родительских прав. Отец даже не стал спорить, с блеском в глазах собрал мои вещи и ожидал моего прихода. Не стал спихивать все на то, что это я такой « неуклюжий » и якобы сам часто падаю и получаю эти синяки, как это сделал бы любящий родитель. А мама стояла в стороне и плакала, с пощечиной на правой щеке, как сейчас помню. Видимо, она пыталась противоречить отцу и впервые за много лет сама получила от него. Все, что она сделала, это поцеловала меня в макушку и попрощалась. Жуть... да? Закончив свой рассказ, он вновь нервно усмехнулся. Руслан сидел с опустошенным видом, глядя то на друга, то опускал взгляд на постальное белье, что-то обдумывая. Боялся нарушить эту хрупкую доверительную атмосферу, но рыжеволосый уже готов был к любому вопросу. – Ты так спокойно об этом говоришь... – вдруг прервал затянувшуюся тишину Руслан. – А чего мне то уже плакать? Все, что было - то прошло. У меня прекрасные отношения с новыми родителями, в моей жизни появился ты, друзья, с которыми я уже довольно давно знаком. Жизнь наладилась, а прошлое в прошлом, давно пора его отпустить. – пожал плечами Даня и вытер слезы с переживающего друга, после чего встал и убрал коробку с документом в дальний угол шкафа. – мне приятно, что ты за меня так переживаешь. – Я же видел, как тебе тогда было плохо, но не знал, что конкретно у тебя тогда произошло. – Так до сих пор никто кроме тебя не знает, что на самом деле тогда произошло. – Всмысле никто? – В прямом. Я бы и тебе не стал рассказывать, но... – тот замялся, сомневаясь в том, стоит ли произносить следующую, слишком откровенную фразу, в итоге выпалил резко, дабы не передумать – я доверяю тебе целиком и полностью, рано или поздно, ты бы все равно об этом должен был узнать. Руслан лишь улыбнулся, решив ничего не отвечать. Время близилось к вечеру, с уборкой в шкафу было покончено, лишь некоторые « ненужные » вещи оставались валяться на кровати без дела, пока хозяин думал, что с ними делать. Взгляд его упал на одну из бывших любимых худи, а резко ненужной безобидная вещица стала только из-за неприятных воспоминаний, которые это худи держало в себе и не давало отпустить прошлое окончательно. Даня уверенно взял вещь в руки и протянул ее другу. – Ты ее мерил, примерь еще раз. – настоятельно попросил Данила. Руслан неуверенно взял предмет одежды из чужих рук и нацепил ее на себя. Оба приятеля встали напротив зеркала и смотрели в отражении на худи, которое очень даже кстати свисало с худых плечь и было шатену очень к лицу. – Тебе идет. Заберешь? Выбрасывать жалко, моим любимым было, состояние хорошее, только вот ассоциации с ним не самые приятные. – А если ты на мне будешь ее видеть, у тебя эти воспоминания вновь не всплывут в памяти? – поинтересовался друг и хотел было снять с себя шмотку, но его остановил Даня, все еще любовавшийся отражением Руслана в зеркале. – Эта вещь будет уже не моя, а твоя. Я окончательно отпущу прошлое и мне будет приятно видеть, что ты носишь некогда мой худи на себе. – Как знаешь, но спасибо. Я пойду домой, наверное... – Почему так рано? Еще даже родители не вернулись, где бы они ни были. – Хотел выспаться, мы завтра с утра... – Руслана как током пробрало, когда он хотел заговорить об Андрее, с которым раннее были построены планы на утро выходного дня, вспомнив о ревности друга – дела у меня с утра. – Что за дела такие? Я тебе душу излил часом раннее, а ты от меня свои планы скрываешь. – не унимался Даня, словно понимал на подкорке головного мозга, о ком дальше зайдет речь. – Не скрываю я. С Андреем завтра с утра договорились к его бабушке в гости сходить, он один боится, потому что там путь через кладбище. – нехотя признался шатен, непоколебимо собирая по комнате свои вещи, собираясь уходить. – Удачи вам. Пошли, провожу. – все с той же, кажется, спокойной, как и прежде интонацией и непринужденной улыбкой ответил Данила, после чего Руслан даже растерялся, ожидавший очередной поникший взгляд и растерянные глаза на лице напротив, как и обычно. Даже немного расстроился, замечая, что другу все равно, но оба не подали даже виду на их настоящии чувства, скрываясь за маской безразличия и непоколебимости. Раздался грохот двери и квартира погрузилась в звенящую тишину. Слышно было только тиканье часов с кухни и гул холодильника. За окном уже практически стемнело. Не забыв побеспокоится лишний раз о Руслане, Даня напечатал быстрое сообщение и направился в спальню, скинул кучу оставшихся на постели « ненужных » вещей на пол и лег спать. – Напиши, как дома будешь. – Ок Рыжеволосый уже заснул, телефон уведомил владельца о новом сообщении из чата с Русланом спустя двадцать пять минут после его ухода. – Не ссы, я дома XD Ответил друг и чат остался пустовать до самого утра. В то время чат шатена и кудрявого пуделя с каждой минутой пополнялся новыми сообщениями. – Адекватная ли эта ревность вообще со стороны Дани? Мы же друзья, а не пара. Тем более, у меня, в отличие от него, есть только ты и он. – Ты не думал над тем, что это не дружеская ревность? – напечатал Андрей. – В каком смысле? – Не глупи, Руслан, ты понял, о чем я. У меня есть план, пусть ради спокойствия Дани он завтра пойдет с нами, я не против. Только у него спросить надо. Но в понедельник будет сюрприз для вас двоих))) – Ты че задумал? – Увидишь. До завтра, Русик:3