Twin Stars With A Shared Mind / Близнецы со схожим мышлением

      Они никогда по-настоящему не говорили об этом. Это был просто аспект их жизни, который существовал, но они не признавали его существования.       Иногда между людьми, которые, за неимением лучшего слова, были родственными душами, возникали телепатические связи.       Большая часть того, что он слышал от Кацуки, была непреднамеренной. Крошечные всплески, которые проносились по их связи без видимой причины. Изуку не возражал, потому что это помогало ему чувствовать связь со своей родственной душой. Хотя, скорее всего, Кацуки чувствовал то же самое, и в средней школе это, должно быть, его раздражало. Особенно если бессвязные мысли Изуку проносились по связи без его ведома.       Одна из случайных мыслей, которую Изуку запомнил больше всего, пришла ему в голову в самый худший и самый лучший день в его жизни. Как только эти ужасные слова сорвались с губ Кацуки, в его голове прозвучали другие.       — Чёрт. Это было уже слишком…       Изуку был ошеломлён противоречивыми сообщениями, которые он получил в тот момент. Часть его задавалась вопросом, что же ускользнуло от внимания Кацуки в тот день, когда его схватил Слаг. Или когда Всемогущий разбил Изуку сердце.       Впервые он намеренно попытался что-то передать через связь в тот момент, когда бросился на помощь Кацуки.       После того как эти полные ужаса алые глаза нашли его в толпе и он услышал умоляющую мысль:       — Изу… помоги.       Изуку бросился вперёд, мысленно крича:       — Я здесь, Каччан.       С того дня всё было почти тихо. По крайней мере, до тех пор, пока они не добрались до UA.       Одна из особенностей их телепатической связи заключалась в том, что чем напряжённее была ситуация, в которой они оказывались, тем меньше она фильтровалась. Впервые Кацуки намеренно воспользовался этой связью, когда его схватила Лига. С тех пор как Изуку очнулся в больнице, он пытался связаться с ним, отчаянно нуждаясь в ответе, который сказал бы ему, что его душа цела и невредима.       Через несколько минут он ответил слегка раздражённой мыслью:       — Заткнись нахрен, я в порядке. Они пытаются завербовать меня, как идиота.       Изуку лишь слегка расслабился. Было много вариантов, при которых всё могло пойти не так, поэтому он пока не собирался успокаиваться.       И только когда он увидел, как Киришима хватает Кацуки за руку, бурлящее в его груди недовольство утихло.       После этого они использовали её редко. Лишь изредка, чтобы донести свою мысль.       Как и в тот раз, когда он участвовал в рейде, Кацуки связался с ним, когда что-то пошло не так.       Тогда всё, что смог придумать Изуку, было что-то вроде:       — Ещё не умер.       Кацуки долго и пристально смотрел на него, когда тот вернулся после этого беспорядка.       Изуку не знал, что делать с этим взглядом, кроме как неловко поднять большой палец вверх.       Их связь проявилась в полной мере после того, как Изуку сбежал из UA после совместной битвы с Шигараки. Первые несколько раз, когда он выходил на связь, Кацуки злился и требовал сказать, где он находится и о чём, чёрт возьми, думает.       Он испытал такое облегчение, услышав знакомый голос, пусть и искажённый, что с радостью ответил на шквал вопросов. Хотя в тот момент его ответ был прост.       — Я должен защищать всех, а я не могу делать это, находясь там.       Кацуки тут же придумал ещё несколько подходящих слов. Затем он настоял на том, чтобы они общались раз в день, а если он посчитает нужным, то и чаще.       Эти проверки быстро стали неотъемлемой частью его дня. Дни сменялись неделями, а уровень его усталости продолжал расти. Он всё хуже контролировал использование своей причуды, и она стала действовать на инстинктивном уровне. Оптимизм, за который он так долго держался, начал угасать. Настойчивый голос Каччана в его голове был единственным, что помогало ему справиться с унынием.       Всего через пару недель Изуку перестал отмахиваться от беспокойства Кацуки. Его легкомысленные заверения сменились признаниями в том, что он устал. Затем эти трещины начали расширяться, пока он не стал полностью честен со своей родственной душой.       — Я не понимаю, почему люди так ненавидят друг друга, — вспомнил он свои мысли, переданные через связь. — Сейчас нам как никогда нужно сообщество, а они могут думать только о том, что у некоторых людей есть особенности, которые делают их более уязвимыми, чем других. Это так угнетает.       Кацуки не сразу ответил.       — Я не образец доброты, но, думаю, многие люди просто чертовски эгоистичны, чтобы по-настоящему задуматься о последствиях своего поведения. Однажды они поймут... когда будет слишком поздно менять свой дерьмовый послужной список.       Примерно в то же время Изуку начал понимать, что его половинка пытается сказать ему что-то более глубокое, но не может подобрать нужных слов.       — Спасибо, что выслушал, Каччан.       — Да ладно тебе, ботаник. Оставайся в живых, или я сам тебя убью.       Иногда их проверки перерастали в полноценные разговоры, подобные этому. Это было самое близкое общение Изуку с Кацуки за долгое время, и он дорожил этой связью больше, чем собственным благополучием.       Его стычка с леди Наган была грязной, и он был слишком взвинчен, чтобы всерьёз задуматься о том, что за ним буквально охотится убийца. Он успокоился только тогда, когда Кацуки снова стал уговаривать его вернуться в UA.       В ту ночь он впервые заплакал после битвы с Шигараки. Стресс, боль от ран и растущее напряжение — всё это было для него невыносимо.       — Я так устал, Каччан.       Ему казалось, что он может читать мысли Кацуки по морщинкам на его лбу, потому что тот быстро ответил ему через их связь.       — Тогда скажи мне, где ты. Возвращайся в UA, и ты сможешь отдохнуть, идиот.       От этого слёзы потекли ещё быстрее. Изуку съёжился и зарыдал, закрыв лицо руками.       — Я не могу... Я просто не могу. Так много людей окажутся в опасности.       — Ты не сможешь выиграть эту чёртову войну в одиночку, чёрт возьми! Ты должен позволить нам помочь тебе.       — Мой отдых не стоит того, чтобы подвергать опасности тысячи жизней. UA небезопасна для меня. — Но как же он хотел, чтобы это было не так. Было бы так здорово иметь возможность притвориться, что исход предстоящей битвы не зависит от его способности управлять кучей причуд, которые ему навязали.       — Да пошёл ты! Тогда давай мы придём и будем тебя охранять или что-то в этом роде, я, чёрт возьми, не знаю. Ты выдохся, Изуку. Я, чёрт возьми, чувствую это.       Ещё одна невысказанная часть их связи, на которую они обычно не обращали внимания. Это казалось чем-то слишком уязвимым, чтобы в этом признаваться. Признаваться в том, что иногда они чувствовали себя хуже из-за поступков друг друга, пусть даже на мгновение.       — Мне жаль, что приходится вас об этом просить, — был единственный ответ, который смог придумать его уставший разум.       — Нет, к чёрту это. Ты не обязан извиняться за это дерьмо. Просто возвращайся домой, и мы вместе разберёмся с остальным.       Только когда он заметил, что Ястреб топчется неподалёку, он позволил себе отключиться.       — Не могу... прости, Каччан.       Так продолжалась его "глава мученика", как её называл Кацуки.       Так продолжалось до того дня, когда он был на грани срыва. И тут, как по волшебству, появились они. Весь класс пришёл ему на помощь в один из самых сложных моментов.       — Каччан...? — это было единственное, что пришло ему в голову.       Лицо Кацуки помрачнело, когда он посмотрел на него сверху вниз.       — Я здесь, идиот.       Он пытался сбежать от них, и между ними завязалась драка. Только присутствие Кацуки в их связи удерживало его на грани реальности, несмотря на непреодолимую усталость. Знакомый гул в груди был громким и непреклонным, словно говорящим, что ни он, ни Каччан никуда не денутся.       Извинения, которые Кацуки принёс ему, эхом отозвались в их ментальной связи более мягким тоном. Слова были более неуверенными, но не менее искренними.       Изуку даже не знал, что делать с бурей эмоций, которые всколыхнулись в нём в результате произошедшего. Неверие, гнев, горе, нежность, сочувствие, благодарность, благоговение. Его разум не мог справиться со всем этим. Его тело обмякло, но он знал, что друг детства подхватит его.       Кацуки поймал его.       С этого момента время стало размытым. Они снова оказались рядом, так что необходимость в ментальной связи отпала. В их взглядах, которыми они обменивались, читалась скрытая тяжесть, пока Кацуки продолжал проверять, всё ли в порядке, без использования ментальной связи. Он был полон решимости сделать так, чтобы самочувствие Изуку накануне войны не ухудшилось слишком сильно.       Изуку ценил это больше, чем мог выразить словами.       Война началась как по расписанию, и первоначальный план по их разделению сработал лучше, чем кто-либо из них ожидал. Но когда его затащили не в тот портал, по его телу пробежал ледяной ужас, и он почувствовал связь с Кацуки.       Он успел лишь заметить потрясённое выражение лица Кацуки, прежде чем его утащили туда, где ему не следовало быть.       С этого момента его миссия превратилась в безумную попытку сбежать с поля боя. Настойчивое требование Тоги остаться было помехой во всех смыслах. Его сердце бешено колотилось. Ему придётся потратить силы, чтобы добраться до «Гроба в небе», и это может дорого ему обойтись.       Там был полный бардак. Ему оставалось только надеяться, что в его отсутствие всё было в порядке.       По связи доходили лишь обрывки информации. Крошечные следы, которые ничего не говорили ему о происходящей битве, в которой он должен был участвовать. Кацуки был слишком занят тем, что отбивался от Шигараки, чтобы сообщить ему что-то конкретное.       Изуку изо всех сил старался вселить в Кацуки уверенность. Безмолвная клятва в том, что он уже в пути и приложит все усилия.       Затем произошло внезапное изменение. Воздух вокруг него стал другим. Его сердце странно сжалось. Изуку втянул в себя воздух.       — Изуку… Я пытался, мм… прости.       Его сердце сжалось, когда он с помощью «Чёрного хлыста» переместился к следующему самолёту. Он в отчаянии разорвал ментальную связь. Потому что, что, чёрт возьми, это значило?!       Мысли Кацуки в его голове кружились, как вихрь, но он продолжал слышать, как кто-то произносит его имя тихим и душераздирающим голосом. Как будто в их связи возникли помехи, как будто это был какой-то повреждённый провод, который наконец-то вышел из строя после долгих лет работы на функциональном уровне.       — Качан, пожалуйста, держись. Я иду. Я обещаю.       — ..п…ро… я…ку…       А потом наступила оглушительная тишина. Даже едва различимый гул в основании его черепа, где, казалось, находилась связь, мгновенно исчез.       Его сердце бешено колотилось в ушах. Ему казалось, что в горле застрял воздух, когда он пытался вдохнуть.       Изуку, тебе нужно сосредоточиться. — попытался сказать ему первый пользователь.       Сосредоточиться? Как он мог сосредоточиться, когда невидимая нить, связывающая его с Кацуки, оборвалась в его руках? Как он мог привести мысли в порядок, когда со стороны Кацуки не было никаких сигналов, как будто он только что погиб?       Приближаясь к «Гробу», Изуку подавил рыдание. Он отказывался в это верить. Кацуки не мог умереть. Не сейчас. Не тогда, когда он больше всего нуждался в своей родственной душе. Не от руки человека, которого он собирался спасти.       Он пролетел сквозь отверстие в щите «Гроба» и нанес мощный удар ногой в голову Шигараки. Затем его мысли переключились на единственное, что имело значение в тот момент.       Кацуки. Где был его Каччан? Где были взрывы? Где была его самоуверенность, когда он сыпал оскорблениями? Где был человек, который был его символом победы?       Его взгляд с болью в сердце скользнул по опустошённому скоплению героев.       Неправильно, неправильно, неправильно. Всё было неправильно.       Он должен был быть здесь.       Его дыхание учащалось с каждым изуродованным телом, на которое падал его взгляд, а сердце билось всё быстрее, когда он понимал, что ни одно из них не было тем, кого он искал.       Затем он заметил, что Бест Джанист над чем-то склонился. Нет… над кем-то.       Он не мог дышать.       Но вот оно. Неопровержимое доказательство того, чего он уже боялся.       Кацуки был мёртв. Их связь молчала.       Изуку лишь смутно осознавал происходящее вокруг. Шигараки пытался подначить его словами, которые в его ушах звучали как пустота. Предыдущие пользователи кричали ему, чтобы он сосредоточился и готовился к предстоящему сражению. Мирио что-то говорил прямо перед ним.       Но там не было ничего из того, что было ему нужнее всего.       Неправильно. Тихо. Мёртво. Нетнетнетнетнет.       Он утратил тщательно выверенный контроль над своими причудами, когда горе сжало его в тисках. Не было ни времени, ни возможности сосредоточиться, ни сил бороться. Было только мучительное отсутствие того, что он слишком долго принимал как должное.       Кацуки был мёртв. Он был...       Был только тошнотворный звук, с которым делали искусственное дыхание телу, которое уже не дышало само по себе. Пустой сосуд. Разорванная связь.       Мирио снова оказался перед ним и умолял его взять себя в руки.       Остатки сознания кричали ему, чтобы он готовился.       Изуку сделал единственное, что позволило бы ему двигаться дальше. Он отключил всё это.       Несмотря на то, что его душа была разбита, а в груди зияла пустота из-за разорванной связи с родственной душой, которую он когда-то так сильно любил, у него не было возможности горевать. Не сейчас, когда весь мир ждёт его победы.       Только не тогда, когда Каччан кричал ему, чтобы он продолжал сражаться, несмотря на ужасную ледяную стужу, сковавшую его кости.       Изуку загнал свои чувства в угол и сосредоточил всё своё внимание на мерзкой ухмылке Шигараки — или, возможно, «Все За Одного». Часть его всё ещё хотела спасти душу этого несчастного существа, даже несмотря на то, что он чувствовал, как его ослепляет ярость, настолько сильная, что он покрывался потом. Шимура Тенко никогда не делал ничего такого, за что его можно было бы убить. Но чтобы остановить это воплощение двух его худших кошмаров, его нужно было победить. Ничто, кроме смерти, не могло по-настоящему остановить что-то вроде «Все За Одного».       Дальше всё было как в тумане. Он бросил все силы на борьбу и не обращал внимания на сгущающуюся массу горя, которая таилась где-то совсем рядом.       Сейчас он не мог позволить себе быть ослеплённым чем-то подобным. Сейчас, когда на карту поставлено так много. Сейчас, когда так много людей отдали свои жизни ради того, чтобы наконец свергнуть этого нестареющего тирана. Но более того, он не мог допустить, чтобы смерть Кацуки оказалась напрасной.       Казалось, что ярость и горе слились воедино. Необузданная сила толкнула его кулаки вперёд со всей мощью, на которую он был способен. Он не собирался проигрывать.       Как только защита в «Гробу» была утрачена, Изуку приложил все усилия и позволил отчаянию отразиться в своих движениях. Сражение с Шигараки превратилось в головоломку, которую ему предстояло решить. Его мысли метались, но впервые в жизни он не мог найти ни одной идеи.       Успокаивающий белый шум живой связи между ним и его второй половинкой был разрушен. Он не мог сосредоточиться на том, что происходило вокруг. Изуку знал, что в таком состоянии он бесполезен, но не мог взять себя в руки, чтобы что-то с этим сделать.       Нана утешающе обняла его, и её слёзы были вызваны сочувствием к его утрате. Остальные пользователи были просто недовольны «Все За Одного».       Всемогущий умирал. Его полусформировавшийся и растущий остаток был близок к завершению.       Изуку был бессилен. Он собирался потерять ещё одного человека. Он собирался потерпеть неудачу снова.       Сначала он заметил не взрыв. И не рычание Шигараки, когда тот снова посмотрел на «Гроб».       Нет, это был тихий гул, снова возникший в основании его черепа. Это была связь с родственной душой, которая ожила в его груди. Это был тихий зов по имени, пришедший в виде мысли от того, кого он считал потерянным.       — Из..уку.       Изуку обернулся и сразу же увидел его глаза, несмотря на огромное расстояние. Алый на зелёном. Две половинки снова стали целым.       — Каччан.       — Я здесь, Зуку.       Он чувствовал, как наворачиваются слёзы. Изуку снова обрёл душевное равновесие. Невыносимая скорбь утихла настолько, что он снова смог сосредоточиться на настоящем. Он практически чувствовал, как остатки его души вздохнули с облегчением.       Изуку снова сосредоточился на знакомом лице и приготовился действовать.       — Всемогущий, — подумали они в один голос.       А затем к нему полетел Кацуки.       Изуку поймал его.       Их взгляды встретились, пока они вместе создавали человеческую рогатку.       — Спаси его, — тихо попросил Изуку.       — Я спасу, — пообещал Кацуки.       Он активировал причуду второго, чтобы получить дополнительное ускорение, и позволил своему драгоценному грузу полететь вперёд.       Остаток Всемогущего вновь засиял золотом.       Изуку с трудом вдохнул, чувствуя, что из-за дополнительного использования причуды он вот-вот окажется в отчаянном положении. Он с новой уверенностью потянулся к гудящей связи между ним и Кацуки.       Пришло время покончить с этим, и теперь он мог сделать это, зная, что его вторая половинка жива.       Он повёл плечами и снова переключил передачу.       — Иди за мной, Изу.