Есть ли у демонов сердце?

Кроули лежал на диване в книжном магазине, развалившись под слабым светом лампы с абажуром, словно кот на солнце. Демон разглядывая потолок с видом философа, которому все вокруг оскорбительно наскучило. Он прибыл час назад, ввалившись в дверь с таким видом, будто за ним гонится не просто дождливый лондонский вечер, а весь Нижний Отдел Кадров, ворча себе под нос проклятия, адресуемые начальству. Кому же ещё, собственно. — Меня это достало, — заявил он в пространство, где висела пыль и запах старой бумаги. — Вот серьёзно, идиотизм возведён в абсолют. Сначала : «ну-ка, наведи там шороху, прояви инициативу», и ни одной, ни одной мало-мальски вменяемой инструкции! Чистый полёт демонической фантазии приветствуется, да? А потом… — он сделал паузу для драматизма и резко развернулся, уставившись горящими за очками глазами на ангела, — потом прилетает: «а мы тебя предупреждали!», «это не по протоколу!». Азирафаэль медленно опустил книгу о влиянии григорианских хоралов , снял очки для чтения и обернулся, всем видом выражая готовность выслушать. Кроули, увидев его внимание, разошёлся ещё сильнее. Он вскинул руки, и его голос сменился на карикатурный, писклявый визг, пародируя какого-то бюрократа из Преисподней: —«О-о-о, Кро-о-ули, мы не это имели в виду-у! Следовало действовать на полтора процента мягче, с поправкой на лунную фазу и настроение регионального менеджера! Ты превысил свои полномочия на три нерегламентированных микродействия!». — Он фыркнул, упав на диван, и его собственный голос стал низким и полным яда. — Ах да, жемчужина! «Мы же тебя предупреждали!». Естественно, предупреждали! В той же самой альтернативной реальности, где они дают чёткие инструкции! У них протокол для ведения протокола о составлении протокола. — Дорогой мой, что случилось?— ангел отложил книгу. Мягкий голос Азирафаэля заставил Кроули слегка утихнуть. — Моя контора полна дилетантов, у которых достаточно полномочий, чтобы вызывать «на ковер». Да как и твоя, в прочем. Вот что случилось. Азирафаэль сочувственно вздохнул. — Ох, дорогой, это все иссушает душу. Как насчёт какао в качестве утешения? — В качестве утешения, по пути сюда, я уже приговорил однолосодовое успокоительное. —С зефирками, — добавил Азирафаэль, уже направляясь к маленькой кухоньке в глубине магазина. Кроули не стал возражать. Он просто слушал как ангел возится с посудой. Запах тёртого шоколада и молока медленно наполнил зал, вступив в странную, но умиротворяющую дуэль с лондонской сыростью за окном. Кроули так и не признался, что ему понравилось, но свою кружку опустошил до дна. Пространство заполнилось уютной тишиной, нарушаемой лишь шелестом страниц из-под пальцев ангела. Но по правде, Азирафаэль не читал, он лишь водил глазами по строкам, не замечая их смысл. Его довольно долго преследует один занятный вопрос, который то затихал в его сознании, то снова разгорался. Он не помнил, откуда это взялось. Возможно, из какой-то давно прочитанной, полузабытой хроники. Возможно, из разговора, оброненного шесть веков назад. Может, из разговоров с людьми, которые верят, что сердце — вместилище души. Может, из всех тех разов, когда Кроули поступал так, словно у него действительно было что терять. Или из той странной, болезненной теплоты, которая каждый раз появлялась у самого ангела под ребрами, когда демон оказывался слишком близко. Мысль о том, есть ли у демонов сердце. Вот и сейчас. Она пульсировала в такт тиканью часов, отражалась в темном пятне напитка на дне его собственной кружки. Она была в расслабленной линии плеча Кроули, растянувшегося на диване. В этом теле, сотканном из когда-то того же света, что и его собственное, но прошедшем через муки падения… Что осталось внутри? Ангел поймал себя на том, что следит за движением его груди. За тем, как ткань рубашки натягивается и ослабевает, подчиняясь дыханию, которое, строго говоря, не было необходимым. Днем ранее, перебирая старые трактаты, он наткнулся на весьма интересный экземпляр . Это был трактат о трансформациях сущностей, древний и почти рассыпавшийся. Кто-то вырвал из середины, из главы «О телесной оболочке и её изменениях», ровно одну страницу, на которой, вероятно, и был ответ. Почему? Вопрос жёг его изнутри всю ночь. Кто-то счёл эту информацию столь опасной, что предпочёл уничтожить её? Возможно , бывший владелец-падший, не вынесший подтверждения своей утраты, уничнтожил страницу, которая принесла болезненное знание? Или, наоборот, тот, кто хотел скрыть слабость от посторонних глаз? А может… кто-то вырвал страницу не для себя, а для кого-то. Чтобы уберечь. Чтобы опасное знание не попало в чужие руки. Азирафаэль , окажись на месте того неведомого библиоклептомана, возможно, поступил бы так же. Если бы правда на той странице могла причинить боль… или дать врагу ключ к самой сокровенной уязвимости. Его взгляд все еще был прикован к Кроули, теперь к руке, лежащей на груди ладонью вниз, чуть левее центра. Шла об этом речь в украденном тексте? И почему его это так беспокоит? Этот вопрос не дает ему покоя уже не одну тысячу лет. Если.. действительно у демонов есть сердце, то.. бьётся ли сердце Кроули чаще, когда.. О, это невыносимо. Он думал о сегодняшней ярости демона, о той глубокой, немой усталости, что сквозила в каждом его движении. До этого уютная тишина ставала для ангела невыносимой. Она давила, наполненная этой неозвученной потребностью. Азирафаэль почувствовал, как слова подступают к горлу сами, подчиняясь силе, большей, чем его осторожность. — Кроули, — начал Азирафаэль, отложив книгу и подходя ближе. Он подбирал слова, стараясь звучать как можно более отстраненно, даже как-то академично. — У меня возник… теоретический вопрос. Из области метафизики, так сказать. — О-о-о, — протянул демон, приподнимаясь на локте. — Люблю твои «теоретические вопросы». Обычно это означает, что мы нарвались. — О, нет.. не тот случай, — он сел на край дивана, — на этот раз просто вопрос. — Кроули выжидающе смотрел поверх очков. — Демоны, — выпалил Азирафаэль. — У них… то есть у вас… есть сердце? Вопрос повис в воздухе, внезапно став глупо личным. Кроули замер. Его лицо, обычно такое выразительное в своей мрачной гримасе, на мгновение стало пустым, будто кто-то выдернул штепсель. Потом он фыркнул и откинулся на спинку дивана с преувеличенным безразличием. — Пф-ф— Он жестом, полным презрения, махнул рукой в сторону своей груди. — Это? Конечно нет, что за глупости, ангел. Горящая полость, пепел и угли. Где это ты о таком вычитал? Он говорил слишком быстро, слишком браво. Азирафаэль видел, как напряглась его челюсть. — Просто интересно, — пробормотал ангел, чувствуя, что зашел, вероятно, слишком далеко. — Никакого сердца, Ази, — повторил Кроули.— Полный комплект без ненужных аксессуаров. Знай ангел его менее, чем с начала творения, он купился бы на это персональное представление безразличия. Шесть тысяч лет достаточный срок, чтобы понять. Он видел, как прежде, чем откинуться, плечи Кроули напряглись, будто приняв невидимый удар. Как его взгляд, скользнув мимо ангела, устремился куда-то в темный угол, будто ища спасение от прямого вопроса. Как пальцы его левой руки, спрятанные в складках дивана, судорожно сжали бархат. Это был не демон, гордо отрицающий свою уязвимость. Это был страж, отчаянно защищающий руины. Молчание стало невыносимым. Оно звенело отголосками лжи и страха. Азирафаэль чувствовал, как его собственное сердце сжимается от щемящей, невыносимой нежности. Он больше не мог этого выносить и позволить им оставаться по разные стороны этой стены из «пепла и углей». Не говоря ни слова, отложив в сторону всю свою вековую осторожность, Азирафаэль позволил себе безрассудное. — Кроули…позволь мне.. Демон замер, затаив дыхание. Его глаза за темными стеклами расширились, следя за каждым движением ангела с немым вопросом и глухим предостережением. Ангел медленно, давая демону каждую секунду, чтобы отпрянуть, наклонился над ним. Тревожная мысль о том, что Кроули сейчас отстраниться заставила его вдох стать судорожно рваным. —Ангел, что ты.. Он прислонился щекой, а затем ухом к груди Кроули. Под тонкой тканью рубашки он почувствовал трепетное тепло плоти, выбравшей эту форму. А затем.. Ту-дум ту-дум ту-дум ту-дум ту-дум ту-дум ту-дум Бешеный, сбивчивый, отчаянный ритм. Это был стук страха, ярости, тысячелетней боли и того что отказывалось угаснуть. Кроули не дышал. Он замер в окаменелом ужасе, все его тело стало напряженной струной. Он не оттолкнул. — Пепел, говоришь? — прошептал он, — Угли?Дорогой мой… Там бушует целый адский пожар. Демон медленно выдохнул. Его пальцы осторожно спутались в волосы ангела. Другая рука скользнула по ткани его одеяния. —Надоедливая штука,— пробормотал он в пространство, обнимая ангела крепче.— выдала меня с головой. Азирафаэль был вне себя от счастья. От того, что у Кроули все же есть сердце, от того, что он позволяет слушать его. Он был готов провести так несколько вечностей. Под его ухом ритм начал меняться. Сперва ещё неровный, рваный, он постепенно выравнивался, сбрасывая отчаянную спешку, сердцу более незачем было так отчаянно доказывать, что оно существует. Кроули фыркнул едва слышно, уткнувшись губами в макушку ангела. —Не вздумай мне это когда-нибудь припоминать— пробормотал он. — Я всё буду отрицать. —Разумеется, — так же тихо ответил Азирафаэль, обвивая демона руками.