Перепутали...

Горы, снег и спины товарищей — именно эти три вещи большую часть времени последние несколько дней наблюдал Эрвин Ланген, ефрейтор Вооружённых Сил Горностаевого Королевства. Если бы Эрвин задумался о том, стоило ли ему вызываться добровольцем на эту вылазку, то сейчас бы он ответил отрицательно — когда его ставили перед выбором, он даже не подозревал о том, какая вьюга начнётся всего спустя несколько часов. К сожалению, плохая погода не является и никогда не являлась причиной для прекращения боевых действий, так что горностаю не оставалось иного выбора, кроме как стиснуть зубы и продолжить идти в неизвестном для всех, кроме унтер-офицера Ганса Вольцогена, направлении. — Герр унтер-офицер, может, нам стоит сделать привал? К тому же, всё равно ничего не видно… — Эрвин поёжился от холода и нервно огляделся, хотя и сомневался, что увидит хоть что-то. Как и ожидалось, ничего, кроме снега и спины идущего впереди него товарища, он не увидел. Разочарованный этим, Эрвин лишь надвинул шапку пониже, дабы не рисковать получить обморожение ради гипотетического увеличения обзора. — Что, Ланген, уже устал? — усмехнулся даже не попытавшийся обернуться Вольцоген, никогда не питавший к своему подчинённому симпатии. Впрочем, «подопечный» было бы куда более точным определением, так как каких-то полезных для военного навыков этот наивный горностай не имел. — И зачем же ты, такой нежный, в армию пошёл? Конечно же, Эрвина такое обидело, но пока он размышлял о том, стоит ли ему грубить старшему по званию, прошло много времени и отвечать с таким запозданием стало неловко, так что Эрвин решил сделать вид, что ничего не произошло, и продолжить шагать по узкой тропе. По крайней мере, он уже привык. Спустя полчаса Эрвин стал ощущать, что ещё немного и он просто упадёт без сил, чего бы ему, естественно, не хотелось. Немного подумав, он решил воспользоваться тем фактом, что он идёт последним в цепочке и без проблем может отстать от отряда, присесть и отдохнуть, после чего с новыми силами догнать остальных и продолжить путь. После недолгих колебаний, он замедлил свой шаг, чего никто не заметил —его товарищи так и продолжили идти вперёд, всё отдаляясь и отдаляясь... Наконец, они пропали из виду. Эрвин вздохнул одновременно и облегчённо, и немного встревоженно от начавшего возникать подозрения о том, что он совершил глупость. Встряхнув головой и отметя все сомнения прочь, этот немножечко глупенький горностай огляделся в поисках относительно удобного места, сел на снег, положил винтовку рядом с собой и прикрыл глаза. И так бы он и замёрз, если бы на него не наткнулся кто-то другой…

***

Антуан Ларси, рядовой из армии Второй Ласочьей Республики, не любил горы и с удовольствием предпочёл бы отправиться даже на флот, но, к несчастью, направлен он был всё-таки к горам. По крайней мере, его полк располагался далеко от линии фронта, так что большая часть его обязанностей заключалась в простом патрулировании местности. Обычно это означало «сидеть на каком-то выступе и болтать со своими товарищами», но в этот раз простое патрулирование обернулось чем-то гораздо более неожиданным… —…И именно таким образом я и оказался сослан в эту глушь! — закончил свой рассказ Антуан под громкий хохот своих сослуживцев. Он ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом, после чего обвёл всех глазами, намереваясь продолжить травить свои байки, но что-то внезапно привлекло его внимание. Антуан несколько раз моргнул, прищурился и даже привстал со своего спального мешка, но в итоге убедился: в нескольких десятках метрах от костра действительно что-то лежит, о чём ласка решил уведомить своих товарищей: — Слушайте, мне кажется или там что-то валяется? В ответ раздались возгласы: — Действительно, лежит что-то… — Точно! — Да, вижу… Немного подумав, Антуан встал на ноги, взял свою винтовку, небрежно бросил «Пойду прогуляюсь. Хоть ноги разомну», после чего направился в сторону непонятного объекта. Спустя некоторое время он смог приблизиться к чему-то на достаточно близкое расстояние, чтобы понять, что это вовсе не «что-то», а «кто-то»! К сожалению, из-за толстого слоя снега, который, должно быть, падал на этого бедолагу не менее нескольких часов, больше ничего разглядеть не получалось — жив найдёныш или нет, мужчина он или женщина, ласка или, не дай боги, горностай! Но только Антуан попытался подойти к телу поближе, то он услышал грохот и почувствовал, как земля уходит из-под ног…

***

Сознание возвращалось медленно, урывками. Эрвин со стоном раскрыл глаза и попытался было встать, но уткнулся своей мордочкой во что-то мягкое и тёплое. Горностай задумался на тему того, что же это такое, но в итоге пришёл к выводу, что стоит в первую очередь столкнуть это что-то с себя, а уже потом заниматься размышлениями. Эрвин попытался легонько подтолкнуть объект, но это не привело ни к чему — тело было слишком тяжёлым, а горностай никогда не отличался особыми силами. Эрвин вздохнул и некоторое время неподвижно лежал на снегу, собираясь с силами. Наконец, он пришёл к выводу, что теперь-то он точно сможет освободиться! Изо всех своих сил он упёрся обеими руками в тело и попытался спихнуть его в бок, предварительно убедившись в том, что там есть свободное пространство. Первый раз он попытался столкнуть тело — неудачно. Второй раз он напрягся сильнее, но даже это ему не помогло. В третий раз горностай решил попытаться поменять положение для большего удобства и сместил свои руки в другую часть объекта, благодаря чему он наткнулся на что-то более холодное и влажное. Немного растерявшись, Эрвин попытался понять, что это и спустя некоторое время понял, что же это такое… Нос. А где нос — там и всё остальное тело! Это откровение очень обрадовало горностая, который до этого переживал от того, что остался один. Благодаря тому факту, что он знает форму своего товарища по несчастью, Эрвин снова немного сместился и с куда меньшими усилиями столкнул своего товарища по несчастью и огляделся. К сожалению, окружающее его пространство было освещено достаточно слабо, но он, по крайней мере, понимал, что находится в каком-то помещении или, если быть точным, пещере. Потолок отсутствовал, что и позволяло этому место иметь хоть какую-то освещённость — хотя и ночное небо не было таким уж хорошим источником света. Поняв, что риска обрушить всё или сорваться вниз самому у него нет, Эрвин перевёл свой взгляд на всё ещё бессознательное тело, лежащее на каменном полу пещеры. Видно было немного, но, судя по белому маскхалату, это был военный. Звание этого солдата или хотя бы принадлежность его к какому-либо государству были неясны, как и его точная видовая принадлежность — было ясно только то, что он относится к куньим и, вроде бы, к горностаям, или, возможно, к ласкам, — но привыкший надеяться не лучшее и не особо приглядывающийся к чужим хвостам Эрвин пришёл к выводу, что это, во-первых, горностай, а во-вторых, его сослуживец, что прямо следовало из его первого вывода — ведь никто из горностаев же не станет служить у ласок, верно? Утолив своё любопытство по поводу своего вынужденного союзника, горностай решил его наконец-таки разбудить. Эрвин встал над колени перед бессознательным тельцем сослуживца, после чего легонько потряс его. В ответ раздался негромкий звук, напоминающий одновременно и стон, и ворчание, после чего лишь мгновение назад находившийся без сознания парень открыл свои глаза. Он попытался встать, но после небольшой заминки просто сел на холодный каменный пол пещеры. — Ты в порядке? — спросил Эрвин, пытаясь разглядеть лицо своего товарища по несчастью. — Кажется, да… Ты кто? — Эрвин… — Эрвин? Красивое имя… Я — Антуан. Где мы? — Я так полагаю, что в пещере. И, судя по всему, в ближайшее время мы отсюда не выберемся.

***

Следующие несколько часов прошли незаметно, но ночь неумолимо подбиралась всё ближе и ближе. Начало холодать. Первым дрожать начал Эрвин, а потом к нему присоединился и Антуан. Стало ясно, что одежды для согревания недостаточно. Немного подумав, Антуан придвинулся поближе к Эрвину, что вызвало у того достаточно сильное смущение. Правда, когда похолодало ещё сильнее, Эрвин пересилил себя и тоже подвинулся поближе к своему товарищу. Спустя всего несколько минут после этого Эрвин ощутил на своём бедре чужую руку, а Антуану показалось, что Эрвин выглядит каким-то слишком уж довольным для такой ситуации. Внезапно Антуан приподнялся и сел на колени к Эрвину, который наконец-то решился прервать неловкое молчание: — Что ты делаешь?! — Греюсь. Разве у тебя есть какие-то другие предположения? Не зная, что на это ответить, Эрвин лишь кивнул и смирился с такой неудобной позой. Хоть он и смирился с ней в психическом плане, но телу не прикажешь, так что в какой-то момент ощутил странное ощущение в области паха. В любое другое время Эрвин с уверенностью бы заявил, что это чувство — возбуждение, но сейчас в округе явно не было девушек, так что горностай занимался самообманом и всеми силами убеждал себя в том, что это не возбуждение, а какое-то совершенно другое чувство. К сожалению, телепатией Эрвин не владел и свой самообман Антуану передать не мог, так что вскоре он ощутил давление снизу и обернулся, вопросительно посмотрев на Лангена. — Не обращай внимания, хорошо? — Эрвину было неловко, но с собой он ничего сделать не мог, так что оставалось рассчитывать на то, что Ларси прислушается к этой дурацкой просьбе и прекратит думать об этом, начав вместо этого размышлять, например, о погоде… — Не обращать внимания на что? — Антуан же, в свою очередь, стыда в этот момент не испытывал и намеревался хоть как-то развлечься. — Ну… На то что я возбуждён… — От смущения Эрвин уже не знал, куда себя деть от стыда. — Почему это я не должен обращать внимания на это? А вдруг мне понравится? Прикрывший глаза от стыда Эрвин поначалу услышал лишь какое-то шуршание и движение Антуана, но внезапно ощутил, что теперь его пах не отделён от холодного пещерного воздуха ни единым слоем одежды. Недоумение пересилило смущение и, открыв глаза, он обнаружил, что Антуан стоит перед ним на коленях, а с него самого стянуты штаны…

***

Эрвин открыл глаза и потянулся, до сих пор не веря, что то, что с ним произошло — правда. Переспать с другим горностаем… А с горностаем ли? Хоть и поздно, но у Эрвина возникло смутное подозрение в том, правильно ли он определил вид своего товарища. Горностай аккуратно взял в свою руку хвост Антуана и поднёс его к своему лицу, чтобы разглядеть поподробнее. Эрвин встревоженно протёр глаза и посмотрел с другой стороны, потом ещё с одной и ещё… Так и есть — это ласка. Эрвин вскочил на ноги и начал трясти спящего Антуана. Тот проснулся и растерянно посмотрел Эрвина, не особо понимая, зачем его разбудили. — Почему ты не сказал, что ты ласка?! — А ты — нет?.. — Антуан тоже что-то заподозрил и скосил глаза куда-то в область хвоста Эрвина. — Нет! — Ой, ***… — пробормотали они хором. Наверное, это была единственная вещь, в которой горностай и ласка были солидарны.