Чёртова дюжина

О’Дим любит слоняться среди народа, наблюдая за их движениями в любых мирах. Занимается он этим настолько давно, что уже и не может вспомнить, когда начал подобную деятельность. Каждый раз ему попадается нечто такое, от чего он не может пройти мимо. Мистер Джи как напарник устраивал Гюнтера всем. Только он может проблему мухи преобразить до слона. — Эксперимент с бессмертием. Найди неудачника, который впитает в себя вирус. — Как не культурно, Джи, — отмахивается Гюнтер. — В Средних веках таких словов даже нет! — Не паясничай, а делай, Гюнтер. Незадачливый ученик. Как это типично. Скорее избито. Гюнтер видел такое тысячи и тысячи раз, но наскучить подобное зрелище ему не могло никогда. Мастер отвешивает ему увесистые подзатыльники, а тот, словно детская игрушка, поднимается на ноги, чтобы продолжить. В глазах — скрытая ненависть, которая накопляется день ото дня. Не мудрено, что когда-нибудь подмастерье расправит плечи и со всего маху перерубит одним слабым тычком все свои обиды. О’Диму хочется улыбнуться, как и Джи, который уже испаряется в пространстве. Действительно, такой сюжет он видел множества раз. Несмотря на все свои ошибки ученик талантлив, но сбивает его с толку всякий раз какая-то чепуха, таящаяся, словно мелкий воришка, в мелочах. — Можно подобрать иной сценарий, не так ли… — с легкой улыбкой шепчет Гюнтер, наблюдая очередной подзатыльник. Мысли, одна веселее другой копошатся в его мозгах в то время как ученик, сгорбившись, отходит в сторону, чтобы умерить свой гнев. — Талантлив не по годам. Иначе бы он с тобой был повежливее, — чуть слышно смеется О’Дим, наслаждаясь зрелищем. Где-то на периферии сознания так и маячит идея поставить засечку. Со счетом порой бывают оплошности. От наблюдений за подмастерьем, что с усилиями сдавал работу мастеру, он не отвлекался. Невысокий, с кривым носом и с дурацкой татуировкой на руке в виде головы демона. Гюнтер даже был готов рассмеяться. Действительно, этого парня есть за что ругать. Мало ли бы его причислили к какому-то культу, но по ощущениям он догадывался, что тот слишком наивен, чтобы относиться хоть к одному. Ощущения… У хтони они всегда оправданы, когда та ищет жертву своих прихотей. Гюнтер сделал вывод, что этот человечишко — бунтарь каких еще поискать. По-другому бы он и не заинтересовался им. Еще минута — и тот быстро бежит в сторону с все той же кислой миной. О’Дим хочет рассмеяться, но терпит. И делает вывод, что может многое тому предложить. Просто так. Тот бежит быстро, но разве древнему джинну может помешать хоть чья-то сноровка? — Молодой человек, — схватив того за рукав, начал Гюнтер. — Вас интересует исполнения желаний? — Ты кто такой, чтобы о них заикаться, — с усмешкой бросил тот, вырывая руку обратно. — Поверьте, я в этом разбираюсь как никто другой, — снова останавливая того, продолжал джинн. — Вот, например, вы с утра дважды прокляли вашу оружейную мастерскую вместе с вашим мастером, прежде чем отправиться туда… Я уверен, что вы мечтаете о большем каждый день своей жалкой, — тут он выделил это слово особо. — Жизни. Подмастерье, уже давно стоящий спиной к Гюнтеру, остановился, в то время как тот самодовольно произносил эти слова, не поворачиваясь в сторону своей жертвы. — И что? — вдруг усмехнулся молодой человек. — Ты мне можешь предложить это большее? Или только готов строить предположения? В этот раз О’Дим решил играть в открытую. Насколько он знает Джи, то тот уже давно сыграл по нотам и ожидает лишь его хода. — Я могу сделать тебя бессмертным, — с каким-то особым выражением проговорил он. — Ага, — продолжая насмехаться, отвечал подмастерье, — действительно, твой дар особый. И что же будет за него платой? Гюнтер даже присвистнул. — Твой разум. Не больше и не меньше. Подмастерье рассматривал какое-то время человека перед собой так, словно знал заранее — он сумасшедший, но что больше всего его раздражало так это то, что было видно — тот верит в силу произнесенных слов и не смеется над своим предложением. — Приятного дня, незнакомец, — вдруг с усмешкой ответил подмастерье. Гюнтер лишь учтиво кивнул, наблюдая троицу, что поджидала того за углом. Есть случаи, когда согласие не требуется. В случае мистера Джи было в этот раз полное завладение разумом очередной Элизабет Комсток, в чьи сны он внес разлад. И в этот же момент девушка харкала кровью на руках у Проекта Элис. Что-то тянуло ее сюда, что-то, о чем она могла только догадываться, ложная уверенность в безопасности этого места ослепляла ее в мечтах. Разрыв открылся словно во сне. Элизабет как лунатика потянуло на обратную сторону, хотя обычно она всегда бежала в ужасе, опасаясь последствий. Это место ей снилось несколько сотен раз. Она обернулась, когда разрыв захлопнулся за ней, и увидела женщину в больничном халате, прямо как в одном из снов, что преследовал ее. Только в нем эта женщина была прикована к больничной койке в одной из лабораторий. В руках двустволка. На лице — суровая решимость. — Что ты тут забыла? — этот голос словно тысячи разрывов обрушился на голову. Кто-то похожий должен был прийти за Элизабет в скором времени, но она не стала ждать. — Я заблудилась, — сказала Дитя Пророка первое, что пришло в голову. Женщина подошла ближе, и Элизабет хватило секунды, чтобы почувствовать нечто странное, когда та коснулась ее плеча. Словно удар молнии. Какое-то предчувствие сковало, и это предчувствие, она знала, не касалось ее самой ничуть. Целый вихрь образов проник в ее сознание в эти секунды, нечто невообразимо большое и такое далекое… — Как тебя зовут? Так трудно собственное имя Элизабет не давалось еще никогда в жизни. Она практически бредила наяву. — Пошли, здесь небезопасно оставаться. Думаю, ты не единственная выжившая и, нам надо торопиться, поэтому… — говорила женщина, толкая Элизабет вперед. Шаги давались с трудом, ноги словно увязали в земле. Откуда она? Что она? Почему она? Череду мыслей оборвали вспышки выстрелов. Элизабет еле поборола ужас, содрогаясь от каждого звука. Люди, такие странные и такие непохожие на живых, падали, сраженные свинцом; сосредоточиться на этом не было никаких сил. Оглушенную и напуганную, Элизабет парализовало. Она смотрела то на женщину, то на выбегающих людей, и мысли ее завихрялись все больше. Образы накладывались друг на друга, какое-то понимание возникало разуме. Женщина пару раз оборачивалась, давая отрывистые команды. Элизабет повиновалась, только вот мысль уже было не остановить… — Элис? — вдруг произнесла она словно сквозь толщу воды, когда женщина вновь обернулась к ней. В глазах Элис вспыхнуло удивление. В эти секунды Вселенная что-то раскрыла для них обеих. Что-то что одна смогла лишь почувствовать, а другая — осмыслить целиком. В следующую секунду Элис закричала, а Элизабет не успела вовремя обернуться. Последний выстрел она уже плохо расслышала. Глупая, глупая девочка, разве ты могла уйти хоть отсюда живой? Не проще ли было ждать своей участи в Башне, куда придет отец? Элис что-то говорит, зажимает рукой глубокую рану на шее. Понимание своей ничтожности, как и ничтожности той женщины, что безуспешно пытается облегчить ее мучения, приходит к Дитю Пророка как вдохновение свыше. Элис что-то кричит, пораженная тем, что кто-то ее узнал, кажется, в ее глазах слезы, но Элизабет уже этого не замечает. Ее внутренний взгляд обращается к будущему. Ей очень хочется рассказать Элис о том, что та и так узнает рано или поздно — про тысячу клонов ее самой, хранящихся в Улье, о несуществующей жизни, которая началась с лаборатории, о том, что победа дастся этому миру с огромным трудом. Рот раскрывается в безмолвном крике. «Как же больно умирать», — думает Дитя Пророка, зажмуривая глаза. Насколько же они похожи в своем одиноком пути через сети чужих ошибок. Путь каждой начнется в полном неведении относительно завтра, но всегда есть одно «но». Единицы знают, что до выхода доберется одна из тысячи. Вода везде одинаковая, только где-то грязная, а где-то прозрачная, чистая, словно слеза младенца. Средневекому дураку, получившему несколько ран за карточным столом, кажется озером сцеженный Джи Т-Вирус в лаборатории. О’Дим улыбался, рассматривая его. Осталось только выдумать легенду пострашнее, чтобы никто не догадался о начале. Сейчас он раскинул руки в стороны, чтобы произнести «заклинание», чуть ли не смеясь, попросту играясь со средневековым дураком. Чем не болотная жижа в котле ведьмы? Парень еле стоял на ногах, держа руку у горла. Кровь просачивалась между пальцев, он ничего не соображает, когда Гюнтер совместно с Джи окунают его в соединение. Обоим даже не было важно, какое имя носил подмастерье. Они заранее уверены, что об этом имени он услышат еще много чего интересного. Метка в виде головы демона уже набирает силу. — Не жалеешь несчастных Элис и мисс Комсток, Джи? — усмехается Гюнтер. Мистер Джи хмыкает, поднимая дипломат и суя в руку пример соединения Гюнтеру, чтобы когда средневековый дурак придет в себя, О’Дим раскрыл тому секрет. — Ничуть. Обе — всего лишь пародия на людей. При помощи первой Вирус мутировал, при помощи второй я его обнаружил. — Как знаешь, Джи, — усмехается Гюнтер. — Был рад повидаться. Особая тьма скрыла мир от каждого человека в этот момент.