𝐅𝐨𝐥𝐥𝐢𝐚 𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧𝐞

Двигатель выл, как раненый зверь. Байк рванул вперёд, оставляя за собой запах бензина и жжёной резины. Человек пригнулся к рулю, зубы сжаты, в шлеме глухо отдавался собственный мат.

— Чёрт бы вас всех побрал… — выдохнул он, выкручивая газ до упора. Сзади был слышен скрип шин по мокрому асфальту, а свет фар освещал собой спину уезжающего байкера. Чьи-то цепные псы вот уже несколько кварталов без остановки пытаются нагнать его и схватить, выполняя приказ своего господина, который сказал принести для него голову преступника на блюдечке. Пуля свистнула у виска. Он резко заложил вираж, байк пошёл в занос, и асфальт вспыхнул искрами. Рука сама нашла пистолет. Не глядя, отточенными движениями — два выстрела назад. Он целился в шины, не в людей. Но это пока что. Одна из машин дёрнулась, резина лопнула с сухим хлопком, тачку повело и она врезалась в отбойник. Раздался громкий взрыв, и огонь осветил почти всю улицу своим ярким пламенем. Оставшиеся две машины не хотели такой же участи для себя, но не повиноваться своему боссу не могли, поэтому продолжили погоню. — Учитесь ездить, ублюдки. Узкий переулок, мусорные баки, мокрый асфальт. Он свернул туда, где нормальный водитель даже не рискнул бы притормозить. Адреналин заглушал боль, страх давно умер — ещё в тот день, когда он впервые нажал на спусковой крючок. Он знал город как собственные шрамы. Знал где исчезнуть, спрятаться, или уйти в затишье на некоторое время. Знал каждый уголок и переулок, поэтому сегодняшняя ночь вновь дала ему шанс выжить.

***

Бар пахнет дешевым виски и старым деревом. Половицы скрипят под ногами, лампы горят тусклым желтым светом, а на стенах висят пожелтевшие плакаты со старыми рок-концертами. Несколько столиков с облупившимися краями, умещавшие в себя людей из разных компаний, но с одной целью: проиграть все деньги в местный покер, и насладиться вкусом дешевого виски, который здесь не стал бы пить даже самый спившийся пьяница. Одинокий телевизор висевший на стене показывает кадры спортивных передачь, но в основном – футбол. Здесь никто не задает лишних вопросов — а значит, место для разговоров самое подходящее. Еле слышно приоткрылась входная дверь, впуская в бар достаточно высокую, но при этом хорошо сложенную фигуру, очертания которой можно заметить даже под слоем одежды. Он открыл дверь полностью, и звук колокольчика дрянно звякнул. За стойкой, столкнувшись с парой заинтересованных глаз, он подошел к бару и наконец-то позволил себе снять рабочую черную маску и капюшон толстовки. По ту сторону стойки, блондин, который направлял этот взгляд на него, сидел с явной усталостью и сигаретой, которая почти догорела. Вдруг он подскочил: — Чёрт, что с тобой? — сказал он, когда увидел байкера в порванной местами одеждой, с синяками на руках и царапинами на лице. — Ты что, с ума сошёл Сонхва-хён? – И тебе привет Уён-а. Только не здесь. Чон чуть нахмурился, но кивнул, понимая, что спорить не имеет смысла. Они прошли к маленькой дверце за стойкой, ведущей в кабинет. Там пахло кофе, бумагами и старым кожаным диваном, на который они оба сели. Устроившись поудобнее, Сонхва решил все же расслабиться, хоть на немного. Он опустил напряженные до предела плечи и вздохнул так, что казалось, будто выдохнул весь город. Пак принял решение не пугать младшего, видя как он уже слишком сильно переживает за него из-за ужасного внешнего вида. Хотел начать сдалека и более равнодушно, не показывая как его задела эта ситуация. Но прежде чем он успел додумать мысль, длинный язык уже начал жить своей жизнью, и выдал все без утайки. — Я успешно выполнил свою работу, но вдруг откуда ни возьмись появился отряд головорезов, которым нужен был я, и скорее мертвый, чем живой. Одну машину я устранил, а две где-то затерялись и пропали с моего поля зрения, так что я удачно оторвался от них. — «блять, когда нибудь мой язык заведет меня в гроб» подумал Хва, видя как на лице Уёна отображается весь спектр эмоций, начинающийся смехом и заканчивающийся праведным гневом. – Хорошо, я понял тебя. Но ты же не думаешь что эти машины просто так позволили тебе оторваться от них? Вдруг это был какой-то маневр, хитрый ход, или... Тебе помогла третья сторона? – на удивление младший отреагировал спокойно, хоть по его лицу этого и не скажешь, но видимо для себя он взвесил все "за" и "против", чтобы не нагружать старшего еще больше своими истериками и криками. Друзья замолчали, только тихо шуршали старые жалюзи на окне, когда их глаза встретились, и решили что-то негласное для них обоих. Сонхва почувствовал неприятный холодок от слов Уёна, уже представляя у себя в голове несколько возможных вариантов развития событий, если бы участие третьей стороны было правдой. Что за третья сторона? Куда делись остальные машины и почему он так резко потерял их из виду? Как будто они специально развернулись обратно по приказу свыше. Но ведь такого не должно быть, если их отправили за его головой. Конечно не совсем понятно по какой именно причине его хотели убить, но его удаче можно только позавидовать. Но если их никто не разворачивал, не приказывал остановиться, то... Кто же тогда ему помог избавиться от хвоста?

***

В состоянии транса Пак молча вышел из кабинета, на ходу поправляя испорченную одежду, и пошёл через зал к выходу. Помещение было наполовину пустое, но в некоторых углах все ещё кто-то смеялся, выпив слишком много, а кто-то спал, уронив голову на стол. Как вдруг по телу прошелся электрический заряд, как предвестник чего-то плохого. Один столик. У стены. Мужчина сидел слишком ровно, но при этом расслабленно, будто является властелином всего мира, или как минимум их города. Дорогой тёмный костюм, идеально чистые ботинки, часы, которые стоили больше, чем весь бар с потрохами, и идеально подходящие очки к узкому разрезу глаз. В руке — обычный коньяк из ассортимента Уёна, казалось бы единственная вещь что не вязалась с его образом, конечно кроме его нахождения в этом месте. Их взгляды пересеклись. Холодно. Оценивающе. Сонхва ничего не сделал, даже не потрудился ускорить шаг, одаривая незнакомца брезгливым и отстраненным взглядом. Прошло пару секунд, но по ощущениям обоих – будто несколько часов. Расставив приоритеты, старший наконец прошёл мимо и вышел, исчезая в темноте ночи. Но ощущение чужого внимания прилипло к спине, противное и удушающее. Через некоторое время, вслед за старшим, Уён вернулся за стойку, сел на высокий стул и закурил, стараясь выглядеть расслабленно, чтобы подумать над ситуацией в которую вляпался его друг. И тогда на его плечо легла чужая ладонь, крепко и уверенно. — Блять! — он дёрнулся и резко вскочил со стула. — Ты чего пугаешь так? Парень чуть не испустил дух, когда увидел перед собой мужчину в костюме, стоявшего слишком близко. Его нисколько не смущало их очевидное различие в статусе и подозрительное затишье в баре. Даже прекратились звуки вечно звенящих бокалов и роксов. Гладя на мужчину, Уён отметил про себя, что выглядит он молодо, возможно даже его ровесник. – Тебя не учили обращаться к старшим на "Вы"? – а нет, показалось. Теперь ясно видно, что хоть он и молодой, но явно напыщенный богатей. У Чона быстро промелькнула эта мысль, как уже была прервана другой, не менее шокирующей фразой. — Такой красивый хозяин бара… — протянул он лениво. — А за заведением следишь хуёво. — Чего ты хочешь? — сжав челюсти, почти сквозь зубы, прошипел Уён. — Если пить, то плати. Если проблемы, выход там. Мужчина хмыкнул и сел на стул у стойки, как у себя дома. Он натянул дружелюбную и милую улыбку, похожую на кошачий оскал. — Позволь представиться, Чхве Сан. – в подтверждение своих намерений, он протянул руку для рукопожатия. — Я хочу купить твой бар. — Пошёл нахуй. — Ожидаемо, — возвращая своему лицу прежнее спокойствие, Сан опустил не пожатую руку, и холодно продолжил. — Тогда слушай дальше. Я покупаю бар, это не обсуждается. Ты остаёшься в качестве совладельца или директора, называй как тебе удобно. Деньги, защита, крыша, всё обеспечено. Никаких проверок, никаких случайных налётов, только процветание этой дыры. В общем, живёшь красиво. Казалось еще пару слов, у Уёна лопнет терпение, и он выставит незнакомца за дверь. Он наклонился вперёд, упираясь ладонями в стойку, попытавшись принять более грозный и уверенный вид. — Это мой бар. Я его не продаю. Ни за какие бабки. — Ты не понял, я не торгуюсь, а информирую. И мой тебе совет, за своими друзьями следи получше, некоторые приносят за собой очень плохую погоду. Напряжение и злость плотно ощущались в пространстве, настолько, что их можно было резать ножом. — Убирайся, — сказал он сквозь зубы. — Пока я ещё вежливый. Мужчина допил коньяк и с грохотом поставил стакан на стойку. — Подумай. Я еще вернусь, но уже со строительной бригадой. И ушёл, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение, что этой ночью в жизни Чон Уёна что-то необратимо треснуло, и в скором времени перевернется с ног на голову.