𝐅𝐨𝐥𝐥𝐢𝐚 𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧𝐞

Уён шёл по залу медленно, оглядываясь по сторонам. Бар менялся на его глазах и было невыносимо больно наблюдать за этим. Там, где раньше висели потёртые афиши, плакаты и фотографии постоянных клиентов, теперь всё выглядело чужим и правильным. Грубый бетон стен, холодный и вылизанный, больше не хранил ни запахов, ни следов прежних ночей. Новая барная стойка не цепляет взгляд и не располагает к себе бывшего хозяина этого места. Чон провёл по краю ладонью и тут же убрал руку. Здесь больше не хотелось опираться локтями, смеяться и кричать через музыку. Он знал каждый метр этого зала. Где скрипел пол, а клиенты чаще всего дрались. За каким столиком сидел Сонхва. Интересно, где он сейчас? Почему то хочется верить, что Сан сдержал свое слово, и его хёну ничего не угрожает. Но позже надо выловить момент и задобрить этого ублюдка, чтобы связаться с Паком. И чем дальше он шёл, тем сильнее ощущал, как бар перестаёт быть баром. Пол под ногами стал мягче — резина глушила шаги. Свет опустился ниже, а музыка доносилась тише, чем в начале зала. В середине стоял ринг. Тихий и пустой, но это пока. За его ограждениями мелькали люди, шла активная подготовка и движение. Он смотрел на него и чувствовал, как что-то внутри медленно сжимается. Здесь больше не будут просто пить. Теперь здесь будут смотреть, как люди ломают друг друга и делают на этом деньги. — Красиво, не правда ли? — раздался рядом голос Сана. Уён даже не вздрогнул — злости было слишком много. — Это был бар, — сказал он глухо. — а вы устроили тут публичные бои. Чхве с интересом взглянул на собеседника, рассматривая его привлекательные черты лица. И откуда таких только берут? Лицом котик, а характер как у дикого зверя. Больно занимательная личность, и поэтому хотелось как можно больше прощупать границы дозволенного. Интересно, какими действиями он может довести Чона до всплеска эмоций? Скоро это станет ясно, а пока старший решил поиграть на его нервах, явно испытывая на прочность. Он наклонился ближе и понизив голос обратился к Уёну. — Если победишь меня, соединю тебя с Пак Сонхва. Я думаю он уже давно ждет твоего звонка. Младший замер. Он как раз думал над этим, но не предполагал что придется заработать звонок именно таким способом. Хотя всё лучше, чем унижаться перед этим отбитым, не зная что он попросит взамен. Недолго думая, Уён поднял голову и встретился глазами с пристальным взглядом. Решение было принято. Шаги гулко отдавались в груди когда он зашел прямо на ринг, а злость ещё кипела под кожей, не находя выхода. Он резко стянул с себя футболку и швырнул её в сторону, даже не оборачиваясь. Сан, в свою очередь, остановился. Его взгляд задержался — слишком долго для случайного. Он медленно и без стеснения прошёлся глазами по спине противника, по напряжённым плечам, по рёбрам, которые поднимались и опускались от дыхания. В этом взгляде напрямую чувствовался внимательный интерес и оценка. — Смелый. — тихо сказал он. Только после этого он начал расстёгивать рубашку, пуговица за пуговицей. Все рабочие вокруг затихли в предвкушении и ожидании. Но он не обращая внимания на своих людей, снял её и аккуратно отложил, словно это не бой, а деловая встреча. Уён обернулся, с усмешкой. — Не передумал? Однако его взору открылась неожиданная для него картина. Тело старшего было в отличной физической форме — крепкие мышцы рук и груди, широкие плечи, ровная линия пресса. Но не это заставило Чона прикрыть рот, а то что портило весь этот красивый вид. Шрам тянулся поперёк нижней части пресса, ближе к правому боку. Длинный и неровный, будто лезвие скользнуло, но не ударило напрямую. Края рваные, а местами кожа втянута внутрь, будто рана закрывалась слишком быстро, без должного лечения. Скорее всего он продолжал двигаться или драться, пока текла кровь. Помимо него, на теле были видны еще несколько маленьких царапин и порезов, а некоторые из них даже казались свежими. Говорят, шрамы украшают мужчину? Но младшему кажется, что это не тот случай. Он не может себе представить, какую боль испытал этот человек когда получал эти ранения, а может еще и другие, скрытые от глаз или стертые временем. Эти мысли никак не сходятся с тем самым первым впечатлением о Чхве Сане. Буквально один день назад, он нагло заявился в бар и заставил Уёна подписать документы, угрожая жизнью друга. Но рассматривая его сейчас, на место прежней злости приходит волнение и сомнения насчет этого боя. Предупреждающий крик судьи выдернул Уёна из мыслей. Инициатива сразу осталась за Саном. Удар в корпус — резкий, выверенный, направленный на то, чтобы выбить дыхание. Младший согнулся, но почти сразу последовал следующий — в плечо, затем ниже, по колену. Старший действовал хладнокровно: быстро, экономно, без лишних движений. Он держал дистанцию, навязывал темп и тут же ломал любые попытки соперника выстроить собственный ритм, вынуждая отступать. — Ты дерёшься на эмоциях, — бросил Чхве, легко уходя от выпада. — Это слабость. Чон всё равно пошёл вперёд. Ответом стал локоть в челюсть — мир качнулся, во рту мгновенно разлился металлический вкус крови. Вокруг зашумели зрители — подчинённые этого ублюдка охотно поддерживали своего господина. Кто-то откровенно смеялся. Сан прижал его к канатам, вдавив предплечье в горло и перекрывая дыхание. — Сдавайся, — тихо произнёс он. — Я закончу быстро. Уён хрипло рассмеялся. — Мечтай. Он ударил первым, неожиданно — головой в нос. Старший отшатнулся, выругался сквозь зубы. Этого мгновения оказалось достаточно. Уён сменил тактику. Вместо беспорядочных выпадов — терпение и расчёт. Он начал пропускать удары, выжидать, а его атаки стали короче и жёстче, нацеленные в суставы, в бока, туда где боль не проходит сразу, а остаётся надолго. Но Чхве всё ещё был быстрее. Всё ещё сильнее. Тем не менее, он уже не диктовал бой — он отвечал, каждый раз усиливая удары. Гнев, исходящий от Чона чувствовался почти физически — и это его откровенно забавляло. Он поймал момент на развороте. Удар в печень, затем снизу — в подбородок. Сан пошатнулся и опустился на колени. Решив, что всё кончено, Уён подошёл ближе и протянул ему руку — жест, указывающий на поражение. Ошибка. Запястье перехватили мгновенно. Рывок — и подсечка отправила его на пол. А противник мгновенно прижал его к мату, нависнув сверху. — Вот теперь интересно. Они сцепились. Руки, удары, тяжёлое дыхание — всё смешалось в сплошном клубке движений. Перехватив чужие запястья, старший остановился и на долю секунды — замешкался. Он смотрел на человека под собой слишком внимательно, прожигая взглядом, впервые не торопясь закончить бой так, как делал это с другими. Этой секунды хватило. Младший резко дёрнулся, вывернул руку и перекатившись, оказался сверху. Удары посыпались один за другим. Без пауз и сомнений. Сан не стал блокировать последний. Он мог, но не сделал этого. Удар пришёлся в скулу. Глухо и решающе. Откинувшись на мат, он заставил шум вокруг них стихнуть. Уён стоял над ним, тяжело дыша, руки дрожали, но взгляд оставался твёрдым. Победа. Сан медленно сел, провёл языком по губе, ощущая вкус крови, и усмехнулся. — Ты выиграл, — спокойно сказал он. — Запомни это чувство. Но ему не ответили. Впервые за весь вечер Чон перестал чувствовать себя пешкой в чьей-то шахматной партии, где его ходами распоряжались другие. — Ты обещал звонок, если я выиграю.

***

Сонхва открыл глаза. Первое ощущение — холодный металл на запястьях. Руки были скованы над головой, лишая возможности нормально пошевелиться. Он резко дёрнулся — безрезультатно. В груди что-то сжалось, но вместо паники вспыхнула привычная, жёсткая злость. — Доброе утро. — раздался спокойный голос сбоку. Он медленно повернул голову. В кресле возле кровати сидел хозяин этого места: домашний халат, растрёпанные волосы — будто только встал. Несоответствие образа и взгляда било сильнее всего: глаза были холодные и точные, как у человека, привыкшего решать судьбы. В какой-то степени, он им и являлся. Поднявшись, Хонджун сел на край кровати, не отводя взгляда. — Ты крепко спал, — заметил он с лёгкой усмешкой. — снотворное сработало идеально. Сонхва стиснул зубы, глядя на него исподлобья. — И ради чего весь этот цирк? Я подписал контракт, буду работать. А теперь сними эту железную дрянь немедленно. Тихий смех, почти шёпот, прокатился по комнате. — Обожаю твою дерзость, — лениво произнёс Ким и положил ладонь на его колено. — но согласись, в таком положении ты немного… ограничен. — Ограничен? — киллер насмешливо вскинул подбородок. — Скорее, это у тебя проблемы с ощущением власти, раз без наручников не справляешься. Замечание проигнорировали. Рука медленно скользнула выше, по бедру. Пак дёрнулся, пытаясь отодвинуться и подтянуть колени. Ладонь тут же исчезла, словно жест был всего лишь проверкой реакции. — Верно, контракт ты подписал.— продолжили спокойно. — Но мне показалось, что ты пытался сбежать. И заодно чуть не отправил меня на тот свет. Галлюцинации? Последние слова были произнесены с наигранным удивлением. Усмешка сменилась чем-то более опасным. Он наклонился ближе, голос стал грубее и более низким. — Я не поощряю побеги, и объяснять тебе почему ты сейчас в наручниках, я не обязан. Для дикого зверя, цепи — самое лучшее решение. — Ты ублюдок, — прошипел старший. — я сразу сказал, что не стану работать на мафию. Я одиночка. Засунь свой контракт себе в задницу и отпусти меня, маньяк хренов. Он снова рванулся — и тут же зашипел от боли. Запястья были стёрты и воспалены после долгих часов в металле. — Одиночка? — последовала едкая усмешка. — А Чон Уён был твоим информатором просто для антуража? Цени, что я всё ещё настроен мирно. Ни личной ненависти, ни желания тебя сломать — только интерес и потребность в твоих навыках. Наручники сниму когда ты остынешь. Ты проспал остаток ночи и утро, сейчас почти обед, так что прекрати истерику, иначе твоя голова станет украшением моего холла. И… Фразу оборвала вибрация телефона. Экран вспыхнул именем: «Сан». Он принял вызов и поднёс телефон к уху. — Хён, — раздалось с той стороны устало, но слишком довольно. — Я обещал «звонок другу», если этот смуглый красавчик меня уложит. В общем, передай трубку Пак Сонхва. Бровь нервно дёрнулась. — Ты совсем идиот? — сухо отозвался он. — Ты что, поддался ему? Специально или по глупости? — Этому парню повезло только потому, что у него симпатичное лицо. Давай, он ждет. — Ладно, сейчас. Ким опустил взгляд на прикованного к изголовью мужчину, и мысленно сделал пометку в голове. В своей уязвимости, с этой упрямой, почти наивной самоуверенностью, Сонхва выглядел опасно притягательно. Прочистив горло, он многозначительно кивнул пленнику и поднёс телефон к его уху. — Алло? — голос был хриплым, но собранным. — О боже, Хва-хён! — слова хлынули лавиной. — Я с ума сходил! Где ты? Кто с тобой? Ты ранен? Тебя удерживают? Пытают? Принуждают? Держись, я скоро разберусь с этим ублюдком и вытащу тебя, клянусь… — поток был таким бурным, что мафиози, наблюдавший за этим, с трудом сдержал смешок. Телефон оставался у уха киллера, пока тот молча слушал, прокручивая в голове всё, что привело его к этому моменту: похищение, угрозы, контракт, чужая территория, неудачный побег, и теперь — наручники, ощущение полной несвободы. И ещё объявление о розыске, всё ещё висящее по городу и в сети. Даже сбежав отсюда, он навлечёт на себя еще одну опасность в лице Ким Хонджуна и его прихвостней. Скрываться от важных шишек, охотящихся за его головой, и от мафии одновременно — задача не из легких. Единственный вариант поменять паспорт и внешность, на всё уйдет не меньше половины месяца. За это время враги могут отследить его местоположение, даже если он будет бегать по всей стране. Или… Уехать за границу? Нет. Решение далось тяжело, но другого выхода он пока не видел. — Всё в порядке, Уён-а, — перебил он наконец. — Я жив и здоров. Мне пришлось подписать контракт. Некоторое время я буду работать на одного человека. Угрозы для меня нет. Но тебе нужно быть осторожнее, хорошо? Я прослежу, чтобы это всё тебя не коснулось. Он замолчал. В комнате повисла напряженная тишина. Телефон забрали обратно, и продолжили говорить по делу. Не до конца очнувшись от спутанных мыслей, Пак услышал лишь последнее из сказанного. — Сан-а, бери этого пацана и едьте в наш главный офис. Мы с Сонхва будем в течении получаса.