Миша и Мышиный Король

— Раз-два-три, и — раз-два-три! Un, deux, trois! Андрей, следи за темпом! Рафаэль, Илья — брависсимо! Так, ребятки, давайте-ка на повтор последний трюк, и заканчиваем. Поехали… Старт, Рафаэль! И… Взмах! Три сильные, гибкие, выточенные тренировками фигуры в светлых трико, надёжно удерживаемые тросами и специальными лентами на высоте десяти с лишним метров над огромным манежем, распахнули руки, как крылья, синхронно взмахнули вытянутыми вперёд ногами, одновременно сделали в воздухе красивый отточенный переворот и вернулись в изначальную позицию. Безупречно. Совершенно. Идеально. Миша уже привычно сидел в первом ряду амфитеатра «Цирка на Фонтанке» и глаз не сводил с Него — лёгкого, грациозного, парящего под высоченным куполом на алых лентах-полотнах; с того, кого тренер назвал «Рафаэль». Позабыты были собственные должностные обязанности, и то, что он, Миша, присел на кресло первого ряда якобы только для того, чтобы быстренько сменить обычную обувь на специальную и через полчаса тоже выйти на манеж репетировать. Мишина коллега и лучшая приятельница Галя так и застала его: замершим, с одной снятой кроссовкой, с открытым ртом и идиотски-восторженным выражением физиономии, смотрящей вверх. Туда, где белокурая Жози… тьфу ты, чернокудрый Рафаэль взлетал к небесам, и все звёзды Вселенной отражались в чернично-синих бездонных глазах. Ну, по мнению Миши, конечно. — Опять на своего гастролёра любуешься? — деловито поинтересовалась жестокосердная Галка и кинула в Мишу жёлтым теннисным мячиком. — Заканчивай уже, тебя Тося с Люсей ждут. Как ни хотелось возразить — но Галя была на сто процентов права. Смысл сидеть, глазеть и рвать себе сердце? Всё равно Мише ничего тут не светит. Ещё три праздничных новогодних шоу по мотивам рождественской сказки Гофмана — и воздушный принц Щелкунчик помашет рукой Городу на Неве и укатит обратно к себе, на родину. Ха! Как будто, если бы красавчик Рафаэль остался, у Миши был бы хоть какой-то шанс! Конечно, нет. Чтобы это понять, стоило просто представить их рядом: бог арены, бесстрашный и прекрасный воздушный гимнаст — и он, Миша, недавний выпускник циркового училища, дрессировщик комнатных собачек! Да, такая нестандартная парочка — вот это точно был бы самый настоящий цирк! Пока Миша маялся уничижительными мыслями, гимнасты, в числе которых выступал и Мишин кумир, закончили репетицию. Опустились с высот небес вниз, отстегнули страховочные тросы, и божественный Рафаэль, спеша освободить манеж, вместе с другими парнями легкой перебежкой помчал за кулисы к служебному проходу, налетел на подскочившего с сиденья и шагнувшего вперёд Мишу, удивлённо округлил прекрасные тёмно-синие глаза, вежливо пропел: «Пардон, месье!», и был таков. — Ну! И что ты застыл, а? — Галка сердито ткнула Мишу в бок. Руки у подруги были крепкие, сильные, и ощущение оказалось не из приятных. — Профукал такой шанс, лох! Да подойди уже, наконец, и заговори с ним. Подумаешь, проблема! — Нет, ты что! Как это — подойди?! Да я и по-французски не говорю, а он по-русски не понимает! И вообще, что я ему скажу? — испугался Миша, схватил лежащий рядом на бордюре арены собачий поводок и нервно завертел в руках. — Он же меня даже не замечает! Кто я для него? Ещё один мерзкий русский дрессировщик из тех злыдней, что мучают бедных животных! — Ладно, как знаешь! — Галя подбросила жёлтый мячик вверх, поймала и снова подбросила. — Тогда продолжай дальше молча вздыхать. Вдруг чудо случится, и он сам на тебя набросится? «Ах, Мишель — я вся ваша!» Или можешь, вон, желание новогоднее на ёлочку загадать. Про вашу взаимную любовь до гроба. Вероятность счастливого финала будет примерно та же. — Что за желание? На какую ёлочку? — заозирался Миша, выхватив из насмешливой речи Галки главное. — Ты не в теме, что ли? Наши все на открытках желания пишут и на ёлку, ту, что на площади у центрального входа стоит, вешают. Кстати! Я видела — твой принц тоже там что-то маркером накалякал. По-своему, по-парижски. — Он швейцарец! Из Лозанны! — Да мне пофиг! Хоть папуас с Катманду! И Галя, поняв тщетность своих усилий по вправлению невправляемых Мишиных мозгов, фыркнула и удалилась в служебные помещения. А неудавшийся герой-любовник надел-таки второй ботинок со специальной антискользящей подошвой, завязал потуже шнурок и побрёл в подсобку за кормом для своих подопечных — любимчиков-шпицев Тоси и Люси. Однако мысли упрямо, снова и снова, возвращались к тайной безответной влюблённости в красавчика гимнаста. Как сказала Галя? Нужно написать заветное желание на открытке и повесить на ёлку? На ту, огромную, роскошную, с пушистыми зелёными лапищами, что стоит как раз напротив главного входа в «Цирк на Фонтанке»? Интересно… Миша пристегнул поводки к ошейникам Тоси и Люси, погладил обеих по мягкой пушистой шёрстке, и пока собачки умильно заглядывали ему в глаза, почуяв угощение, спрятанное в карманах, задумчиво уставился в окно, выходящее на площадь перед Цирком. Эх, вот если бы и правда в новогоднюю ночь случались чудеса! Как в детстве: зажмурил глаза, загадал желание под бой курантов, а утром под ёлочкой нашел самый долгожданный подарок! Уж Миша бы себе загадал… Кудрявый такой подарочек, стройный, длинноногий, с сияющими синими глазищами, очаровательной тёплой улыбкой и ароматом марципана и швейцарского шоколада. С доставкой не под ёлочку, там жёстко и колюче от опавших иголок, а сразу — в кровать! Ну, или пусть лучше всё случится как в волшебных сказках! Например, как в знаменитом «Щелкунчике»: он, Миша, храбрец и удалец, в жарком бою победит злобного Мышиного Короля и спасёт… Нет, не девочку Машу, а красавчика Принца!

***

Вечернее представление в «Цирке на Фонтанке» прошло с праздничным аншлагом, бодро и задорно. Миша с весёлыми и игривыми очаровашками Люсей и Тосей привычно сорвал волну аплодисментов от умилённых ребятишек и их мамочек, отвёл собачек в просторный вольер, налил им свежей воды в поилки, насыпал корм. А когда свет в большинстве служебных помещений погас и Мишины коллеги один за другим разошлись по домам — тихонько прошмыгнул к служебному выходу. И через пару минут уже держал в руках новогоднюю открытку в виде ярко-синего ёлочного шарика и взятый взаймы у дежурного администратора Алевтины Николаевны водостойкий красный маркер. Этим маркером грозная Алевтина периодически подкрашивала не менее грозные надписи на табличках: «Технический перерыв 10 минут. Не стучать!» и «Вход только по служебным пропускам. У турникета не стоять, проходу сотрудников не мешать!» — Алевтина Николаевна, сколько желаний можно написать? — поинтересовался Миша, прикидывая толщину маркера и размеры открытки. — Да сколько влезет! — любезно разрешила щедрая Алевтина. — Некоторые по десять умудряются впихнуть в такую-то микроскопическую открыточку! А Никифоров, фокусник, вообще пятнадцать уместил! — Угу… — Миша на мгновение задумался, а потом быстро-быстро начёркал на открытке несколько фраз. Вернул маркер администратору, застегнул тёплый зимний пуховик, натянул пониже на лоб вязаную серую шапку и вышел на площадь, где, покачивая колючими разлапистыми ветвями под порывами налетающего с реки Фонтанки пронизывающего ветра, горделиво возвышалась украшенная гирляндой и большими разноцветными игрушками красавица-ель. Время уже было позднее, двенадцатый час ночи, и площадь перед цирком оказалась пуста. Лишь метель закручивала летящие узорчатые снежинки в причудливые беспорядочные хороводы, а старинные чугунные фонари у входа в цирк светили ровным жёлтым светом, освещая афишу с изображёнными на ней «Звёздами новогодней программы» — воздушными гимнастами. По-хорошему, Мишу должно было бы насторожить полное отсутствие на улице автомобилей и пешеходов. Но он был так сосредоточен, стараясь понадёжнее повесить открытку на колющуюся иголками еловую ветку, что не обратил внимания на эти странности. Пока совсем близко с ним не раздался чей-то недовольный ворчливый голос: — Вот куда ты вешаешь, а? Глаза разуй! С этой стороны уже полна коробочка! Обойди вокруг, и на другую сторону повесь! Миша вздрогнул, огляделся, никого рядом с собой не увидел, и с изумлением понял, что загадочный голос шёл откуда-то изнутри ёлки. Но этого же просто не могло быть! Тем временем, еловые ветки зашевелились активнее, словно кто-то пытался пробраться из глубины ели наружу. И на белый свет (точнее, в тёмную ночь), пыхтя, вылезло и взгромоздилось на толстую колючую ветку самое фантастическое существо, которое Мише когда-либо доводилось видеть. Вообще, существо сильно смахивало на толстую… пардон, бодипозитивную мышь. Но только размерами эта мышь превышала баскетбольный мяч! Мало того — гигантская откормленная мышь оказалась одета в человеческую одежду. Правда, наполовину. Точнее — была без штанов, но зато в алом бархатном мундире с золотистыми галунами и эполетами. Длинная, подбитая горностаем мантия вальяжно укутывала мышиные плечи, цепляясь подолом за еловые иголки. А на голове у фантастической зверюшки сверкала драгоценными каменьями самая настоящая золотая корона! — Что смотришь? — нетерпеливо сказала странная мышь ошарашенному Мише. — Говорю же: тут места нет. На другие ветки свои новогодние желания вешай. Кстати — а что ты пожелал-то? — Я?! — Ты, ты! Впрочем, можешь не отвечать. Сам угадаю! — мышь в мантии демонстративно вздохнула и скрестила на груди передние лапки. — Наверняка, всё как всегда: несметное богатство, рост криптовалют и закрыть ипотеку за однушку в Купчино. — Что… Откуда вы знаете про однушку?! И кто вы вообще такой? — воскликнул Миша, с перепуга обретя дар речи. — Не пойму — это что, розыгрыш какой-то новогодний? А-а-а, стоп, стоп! Я догадался! Это наш фокусник так развлекается! Всё, Иван Петрович, я вас раскусил! Вылезайте из ёлки! — Н-да, без комментариев… — пробормотал серый Мишин собеседник, и чихнул. — Фокусник, ну-ну! Что за скучная молодёжь нынче пошла…. Ни воображения, ни фантазии! — Слушайте, а зачётная у вас новая кукла, Иван Петрович! Рот открывает, как настоящая! — восхитился Миша, подошёл ближе и потыкал пальцем в обтянутое парадным мундиром кругленькое мышиное пузо. — Офигеть! Он даже тёплый! Как живой! — Эй! Зато ты у меня сейчас будешь неживой! А ну, руки убрал от монаршей особы! — возмутился «подопечный Ивана Петровича» и сердито распушил усы на шерстяной мышиной мордочке. — Кисточка, Хвостик, Рысик, Полосатик! Тут вашего короля притесняют, а вы спите! Быстро ко мне! Кис-кис-кис! Еловые ветки опять зашевелились, теперь уже наверху. Раздался низкий, глухой звериный рык, и Миша побледнел и попятился. Потому что минуту назад тихо-мирно висящие на ёлке картонные тигры и львы внезапно ожили и ловкими уверенными прыжками стали спускаться по пушистым колючим веткам, приближаясь к Мише всё быстрее и быстрее. Ой, мамочки! Происходящее выглядело как-то чересчур реалистично для трюков циркового фокусника Ивана Петровича! Картонные хищники оказались внизу за считанные секунды, окружили Мишу в кольцо, оскалили зубастые пасти… — Фу, фу! Я сказал не пугать подданных, а охранять меня! А вы, молодой человек, в следующий раз обращайтесь к королю уважительнее! — К кому обращаться? — переспросил Миша, окончательно уверяясь, что он сошёл с ума. — Ко мне, Его Величеству Мышиному Королю! — и гигантская мышь горделиво расправила подбитую горностаем бархатную мантию. — Офигеть! — выдохнул Миша. — Нет, я понимаю: я точно свихнулся… Но так круто и необычно свихнулся, что это даже не грустно, а интересно! Неужели вы правда — тот самый Мышиный Король? Из сказки про Щелкунчика? — Сказка — ерунда, выдумка! — снисходительно фыркнул венценосный собеседник, которому явно польстил восхищённо-изумленный Мишин тон. — Там, у Гофмана, король был какой-то неубедительный дурачок с расстройством самоидентификации. А я — настоящий Мышиный Король! Вот, видишь корону? От самого Фаберже! Мои подданные стащили из его музея на Фонтанке, 21. А там, между прочим, сигнализация и охрана покруче, чем в Лувре у моего троюродного братика Луи! Ну и чудеса! Бывает же такое! Мышиный Король! И тут Мишу озарила гениальная мысль: даже если он свихнулся или просто видит сказочный сон, есть же один маааленький шанс, что это всё происходит на самом деле! Ведь говорят же, что чудеса и правда случаются! Тем более — под Новый год! А значит… — Извините, вот вы сказали, что вы Король и знаете про все загаданные желания. Скажите, а вы эти желания исполняете? — Я, конечно, не Дед Мороз, но кое-что не хуже него умею. Да! — важно кивнул Его Мышиное Величество. — Если так, вы можете исполнить и мои желания? — и набравшись наглости, Миша протянул Королю свою открытку. — Исполнить? — Король почесал кончик носа. — В принципе, могу… Всё равно скучно сегодня, тухло, заняться нечем… Но для начала посмотрим, что тут у тебя… Так, три желания. Угу… Угу… Вот, пункт первый как я и говорил — однушка в Купчино! Пункт второй — криптовалюты… И тут я угадал! Пытаешься в бизнес? А третье… Ого! Это уже поинтереснее! Король пронзительно свистнул, и тигры со львами, разлёгшиеся возле ёлки на притоптанном за день людскими ботинками снегу, подняли морды вверх. А еловые ветки опять заколыхались, и на землю спрыгнул совсем маленький, смешной, большеголовый львёнок. Подскочил к Мише, опасливо обнюхал его руки и карманы, вкусно пахнущие сухим кормом для собачек, сразу успокоился, обрадовался и замурлыкал, как котенок. — Бантусик, малыш, иди ко мне, не приставай к человеку! — позвал Мышиный Король, прищурился и опять уставился на открытку. — Итак, третье желание: «Хочу, чтобы в меня влюбился Рафаэль»! Ого! Рафаэль какой-то… Если это тот самый — художник эпохи Ренессанса — я сразу в отказ. С таким не ко мне, а в психушку. — Нет-нет, это другой Рафаэль! — замотал головой Миша. — Он не художник, а воздушный гимнаст. Самый красивый и смелый! Выступает у нас в цирке, в новогоднем шоу «Снежные сказки», играет Щелкунчика. Но через три дня контракт закончится, он уедет обратно к себе в Лозанну, и я больше никогда его не увижу, понимаете? Вот я и подумал: вдруг вы можете мне помочь, раз вы самый настоящий Мышиный Король!

— Ну, я даже не знаю… — Король задумчиво почесал правый бок. Накануне он переел конфет и мандаринов с ёлки, и теперь то и дело почёсывался. Аллергия королей не различает! — Желания у тебя, конечно… Насчёт роста криптовалют могу подсуетиться. Ипотеку в Купчино тоже закроем, фигня вопрос! А вот с твоим Щелкунчиком сложнее. Нет, пожалуй, я не возьмусь. Картонные львы и тигры тихо и разочарованно рыкнули. А самый маленький львёнок, которого Король ласково называл «Бантусик», просительно ткнулся носом в серую мышиную лапку, выпрашивая для опечаленного Миши второй шанс. — Пожалуйста, Ваше Мышиное Величество! Давайте хотя бы попробуем! Честное слово — я на всё согласен! — пылко воскликнул Миша, почувствовав поддержку. — Это желание, про Щелкунчика, — самое главное! — А, ну если на всё согласен и нет ограничений и триггеров, тогда намного проще! — обрадовался Мышиный Король и громко шмыгнул носом. Дурацкая аллергия! — Хочешь, я могу, например, отгрызть твоему Щелкунчику ногу? Тогда он точно никуда от тебя не денется, чисто физически. Будешь каждый день приходить к нему в больницу с мешком орехов, а там он, глядишь, в тебя и влюбится! Ну, как тебе? Шикарный план, да?! Загадываем? — Ой, нет нет нет! Не надо никому ничего отгрызать! — испугался Миша. — Ну, как знаешь, — разочарованный Король поправил съехавшую на левое ухо корону, ловко подпрыгнул, шлёпнулся толстой задницей на непонятно откуда возникший на ветке позолоченный трон, чинно сложил лапки на брюшке, и велел: — Ты хотя бы исходники мне покажи, раз сценарий Новогоднего Чуда требует согласования! Необходимо фото объекта в полный рост. Надо же знать, с кем работать будем. — Да-да, конечно… — Миша закивал, поспешно достал мобильник, открыл «Галерею» и сунул телефон под нос собеседнику. — Ага… Ну, что сказать… Не такой уж он и красавец, как ты расписывал… — ревниво хмыкнул Мышиный король, разглядывая фотографию, и любовно пригладил блестящую шелковистую шёрстку на ухоженном сером хвосте. — Честно скажу: так себе претендент. Нос длинноват, хвост коротковат… А, нет… Кажется, это не хвост, а… — Ой, это не тот альбом! — Миша покраснел и быстро затыкал в экран мобильника. — Вот, здесь точно он! — Этот тоже не Аполлон Мышендерский. Лапы слишком прямые и лысые. Глаза не красные, а синие. Даже усов нет, кошмар! Я бы с таким мышат не заводил, — скептически подвёл итоги Король. — Но раз тебе нравится… — Очень! — Тогда так и быть. Мышиный Король поднялся с трона, удивительно ловко для такого упитанного существа спрыгнул с ветки на снег, потоптался лапками, выбирая место, и вдруг начал расти. Рос, рос, и рос, пока не стал размером почти с половину ёлки. А затем взмахнул мантией, закрутился на месте, рассыпая вокруг сноп сияющих искр, и забормотал на неведомом Мише языке: — Магле, шмагле, трагле, вагле! Рафик Миша увидагле! Обнимагле, целовагле… Дальше восемнадцать плюс! Сноп разноцветных искр рассыпался по второму разу, и всё закончилось. Мышиный Король чихнул, так яростно, что ветки заколыхались, а Мишу чуть не сдуло прямиком в Фонтанку, и начал уменьшаться в размерах, пока снова не стал таким, как был прежде. — Получилось? — с надеждой спросил Миша. — Угу! Готово! — Его Величество поправил перекосившуюся набок корону и посмотрел на висящие на ёлке картонные часы. Длинные, резные, выкрашенные золотой краской часовые стрелки медленно приближались к полуночи. — Заказ принят и ушёл в обработку. Ты пока возвращайся к себе в нору… — Куда? — Домой. И ложись спать. Завтра у нас что? Тридцать первое декабря. Потом первое января. По закону — всемышиные выходные. Так что извините за задержку, но желание сбудется не раньше второго. И смотри в оба, не проворонь свой шанс! Другой попытки не будет!

***

Проснувшись на следующее утро, после того, как проспал всю ночь как убитый, Миша уговорил себя, что всё, случившееся накануне — Мышиный Король, ожившие ёлочные игрушки, обещание исполнения желаний — ему тупо приснилось. Правда, придя на работу, свою открытку он, непонятно почему, обнаружил висящей на ёлке именно на том месте, куда её велел повесить Мышиный Король. Хотя наверняка, это просто игры уставшего организма! В конце концов, два-три представления в день вторую неделю подряд не могли не сказаться. Нагрузка-то под Новый год у циркачей — ого-го! С Рафаэлем всё оставалось по-прежнему. То есть — никак. И 31-го декабря и 1-го января он на Мишу и не смотрел, даже случайно. Да и не до переглядок им было, если честно. И артисты, и другие сотрудники цирка, от билетёров до техников, работали, выкладываясь на сто процентов, чтобы подарить зрителям сказку, волшебство и праздничное настроение. И у них получалось! Дети, подростки и малыши, и даже взрослые — хмурые, серьёзные, усталые взрослые — выходили после новогоднего шоу, сияя самыми искренними, счастливыми и беззаботными улыбками! И это было лучшей наградой и самой большой радостью! Нырнув с головой в работу, Миша почти затолкал мысли о заветном желании и обещании Мышиного Короля глубоко в подкорку головного мозга. А 2-го января пришёл в цирк грустный и молчаливый. Это был последний день, когда Щелкунчика в новогоднем шоу играл Рафаэль. Уже завтра его должен был заменить другой гимнаст, а Рафаэль уезжал домой, в Лозанну. Наверное, навсегда. И ничего с этим нельзя было поделать! До первого, утреннего циркового представления оставалось чуть больше часа, когда печальный Миша, переодетый в сценический костюм, вышел на манеж, чтобы в последний раз понаблюдать за тренировкой гимнастов. И… застал на манеже полнейший хаос. Почему-то, кроме участвующих в номере артистов, здесь сейчас толпились и другие циркачи, и подсобные служащие, и менеджеры из администрации, и оба тренера воздушных гимнастов, и даже сам директор цирка. Причина хаоса стала ясна из разговоров. Артист, изображающий в новогоднем шоу Мышиного Короля, спрыгивая на арену неудачно приземлился и подвернул ногу. И теперь утреннее представление оказалось под угрозой. Роль у пострадавшего была не сложная. По сути, он всё действо просто болтался на верхотуре под куполом, периодически зловеще размахивая чёрным бархатным плащом и выписывая руками-лапами угрожающие брассы. Лишь в сцене схватки со Щелкунчиком хаотично помахивал саблей, изображая бой. А затем, спустившись вниз, эффектно шлёпался на арену и выразительно помирал. Короче, не роль, а ерунда. Для любого, даже начинающего, циркового гимнаста — раз плюнуть. Но, как нарочно, сегодняшний гимнаст-дублёр застрял в автомобильной пробке на Московском проспекте, а другие его коллеги просто не успевали добраться до цирка за столь короткий отрезок времени. А сцену надо было хоть немного, но разучить! И хотя бы раз порепетировать! И как назло — ни раньше, ни позже, а именно сегодня, на утреннем представлении ждали рекрутёров из знаменитого Московского «Цирка на Цветном бульваре»! А значит, отменять главный номер — сражение Щелкунчика и Мышиного Короля — было никак нельзя. Единственным выходом оставалось задействовать в номере кого-то из присутствующего персонала. Но кого? — Пардон? Пардон? Aidez-moi? — растерянный Рафаэль, играющий Щелкунчика, стоя на арене, переводил взгляд с одного человека на другого. Взволнованные синие глаза горели отчаянием, но все отводили взгляд. Понятно, желающих рисковать жизнью и лезть неподготовленными на такую верхотуру не было. Даже несмотря на страховку, это выглядело слишком опасным. Замены не находилось, а значит — номер срывался. Безнадёжно, жестоко срывался. И Миша решился. Вдохнул глубоко-глубоко и сделал шаг вперёд. — Я! Я могу выйти на замену. — Как? Что? Кто? — всполошились тренеры. Галя, стоящая рядом с Мишей, испуганно охнула и дёрнула его за рукав. Но Миша лишь отмахнулся и решительно повторил: — Я могу. Я знаю номер. Видел… много раз. И я гимнастикой занимался. Два года. В детстве. — Нет, так нельзя. Категорически нельзя! — покачал головой директор цирка. — Вы кто вообще, молодой человек? — Я дрессировщик. Дрессировщик собак. — Дрессировщик? Даже не акробат? Тогда тем более нельзя. Уровень физической подготовки нулевой… Техника безопасности… — Сергей Сергеич, а что, если мы уменьшим высоту? — вдруг вмешался один из тренеров. — В сцене схватки Щелкунчика и Короля спустим молодого человека ниже. Высота будет максимум три-четыре метра. Ничего критичного. Подцепим доп. страховку. Внизу положим гимнастические маты, побольше. И отыграем перед москвичами весь номер, как и заявлено в программе. Они и не заметят подмены, а у наших ребят будет шанс на новый контракт!

***

Дальше всё завертелось очень быстро. Грим, костюм, настойчивые объяснения тренера… И вот уже Миша оказался стоящим на специальной металлической стойке-декорации, почти под куполом, а такая надёжная и знакомая арена маячила где-то далеко внизу, сливаясь в единый расплывчатый фон. И всё бы ничего — Миша был тщательно и прочно обмотан страховочными тросами, как палка «Докторской» колбасы — верёвочками, но… Кое о чем, убеждая директора и тренеров выпустить его в роли Мышиного Короля, Миша предательски умолчал. А именно — о том, что он ужасно боялся высоты! С самого детства. До дрожи в коленках, до паники и почти что до обморока. Но сейчас это было неважно. Гораздо важнее страха оказался тот, кто… Точнее, кого… — Миша! — позвал знакомый приятный голос, и Миша даже сначала не понял, что к нему обращается Рафаэль — в костюме Щелкунчика, стоящий на соседней с ним металлической конструкции. Это как?! Это что?! Прекрасный Принц Рафаэль знает, как его зовут?! — Миша, спа-си-бо! Не бояться! Je serai très prudent! — прошептал Рафаэль. А затем случилось невероятное. На десятиметровой высоте Принц Щелкунчик перегнулся через хлипкие перила, бесстрашно потянулся вперёд и легонько коснулся губами Мишиной, точнее — Мышиной, мгновенно заполыхавшей румянцем под толстым слоем грима, щеки.

***

Как прошёл номер, убедительно ли махал Миша саблей, что сказали рекрутёры, почему коллеги дружно зааплодировали, когда Миша на подгибающихся уже не от страха, а от счастья, ногах, вернулся за кулисы — всё это было неважно и происходило как будто в тумане. Реально было только одно — восхищённое лицо Рафаэля, его теплая, искренняя улыбка, его голос, поцелуй… Счастливый, герой дня на одном дыхании отработал оставшиеся два шоу уже в привычном качестве дрессировщика. Полюбовался из-за кулис, как красиво сражаются на саблях Принц Рафаэль и приехавший на замену Мише опытный гимнаст-дублёр. А когда всё закончилось, зрители разошлись, а вслед за ними — и цирковые служащие, снова одним из последних вышел через служебную проходную, пересёк немноголюдную площадь и направился к ёлке, чтобы, как полный, абсолютный идиот сказать «Спасибо!» висящему на ветке картонному Мышиному Королю за сегодняшний невероятный прощальный подарок от Рафаэля. Сияя ярче, чем новогодняя гирлянда, Миша подошёл к наряженной ели, отыскал болтающуюся от порывов ледяного ветра картонную мышиную фигуру, и тут кто-то осторожно тронул его за плечо. — Ми-ша! Не узнать этот голос было невозможно. Позади Миши стоял Рафаэль, Мишин волшебный Принц. Невероятно прекрасный в толстом, длинном, похожем на ватное бабушкино одеяло, сером пуховике, в смешной шапке-ушанке, шмыгающий красным замёрзшим носом. — je t'attendais pour te remercier. — Что? — переспросил Миша, счастливый, как сто тысяч коронованных драгоценными коронами Фаберже Мышиных Королей. Рафаэль выудил из глубокого пуховикового кармана телефон, стащил варежки, быстро пробормотал в динамик ту же самую фразу и сунул мобильник Мише под нос. — Я тебя ждал, чтобы сказать спасибо, — бесстрастно прогнусавил механический голос переводчика. Миша подумал секунду, аккуратно вытащил из рук Рафаэля телефон и тоже сказал в динамик: — Пожалуйста. Подумал ещё немножко и добавил: — Ты замёрз. Потом не к месту вспомнил таинственное стихотворное заклинание Мышиного Короля, только сейчас как следует вдумался в текст, покраснел, но тут же взял себя в руки, поднёс к губам телефон и уверенно заявил молчащему и смотрящему на него чернично-синющими глазами кумиру: — Тут рядом есть кофейня. Рафаэль! Ты мне очень нравишься. Можно пригласить тебя на кофе? И чуть не умер от счастья, когда услышал сказанное в ответ всё тем же механическим переводческим голосом: — Ты мне тоже нравишься. Подожди! Рафаэль сунул телефон в карман и схватил Мишу за руку. Вглядываясь в еловые ветки, обошёл новогоднее дерево, и радостно кивнул, указывая на висящий на одной из колючих зелёных лап красный шарик-открытку. — Voilà! Vouloir! Я за-га-дал… Ты молчать, молчать… Все разговаривать, звать: «Рафаэль, идём ля кафэ!», «Рафаэль, идём по-гу-лять!». А ты молчать. Нигде не звать! — печально повторил Рафаэль. — Я тебя толкать! Падать! — И Рафаэль изобразил, как столкнулся с Мишей на арене три дня назад. — А ты молчать и молчать! Фиаско! И я — вот! И Принц Щелкунчик, недостижимый и божественный, ткнул пальцем в открытку. Где красным, толстым, несмывающимся маркером было криво накалякано то ли латиницей, то ли кириллицей: «Р+М», и обведено в косое, но самое прекрасное на свете сердечко!

***

Две закутанных в пуховики фигуры, касаясь друг друга плечами, в ночных заснеженных сумерках медленно удалялись по ажурному мосту через Фонтанку в сторону Литейного проспекта. Мышиный Король и самый маленький львёнок Бантусик, сидя на ёлке, смотрели им вслед. И Мышиный Король даже немножко меньше чесался от конфетно-мандариновой аллергии, растрогавшись столь романтичным зрелищем. А потом, когда картонные львы и тигры улеглись спать, и Бантусик тоже тоненько засопел рядом, свернувшись клубочком на соседней ветке, Король дал себе Честное Королевское Слово — с завтрашнего дня сесть на антимандариновую диету, выучить французский язык и обязательно заняться гимнастикой! Пусть даже самой обычной, а не воздушной!