Аномалия с крыльями

Холодный воздух обжигал лёгкие. Юноша зажмурился, откашливаясь, и не спешил открывать глаза, понимая по привычному шепоту теней, где находится. Грудная клетка разрывалась, а кислорода болезненно не хватало. Единственное преимущество Закулисья — это свобода мыслей, которых нет. Все людские проблемы отходят на задний план, как утренний туман, а потом рассеиваются, не оставляя даже росы. Так и сейчас его ничего не заботило. Шёпот теней он давно привык игнорировать. Оставалась только тишина, родимая и свободная. Юноша выдохнул, чуть ли не скрепя зубами от боли. Гортань обожгло, словно в ней была желчь. Тихо, не привлекая внимания, он откашлялся. Во рту не чувствовалось вкуса металла и липкой жидкости, отчего стало чуточку спокойнее. Только из-за этого хотелось подольше побыть в этом мире, но без всех этих мучений. Он не надеялся сюда попасть так скоро, да и, впрочем, всеми силами не желал и препятствовал этому как мог. А сейчас, спустя минуту, тело не выдержит, болевой шок с прошлого пробуждения пройдёт, и снова юноша впадёт в забвение. Всё всегда повторяется, а в особенности то, что он привык делать с детства. Илья чуть приоткрыл глаза. Нет, он снова нарушил свои же правила, что уже вошло на этой неделе в привычку, но ему стоило убедиться в своей правоте. Полумрак играл на зеркалах; непонятный серый холодный источник света, как обычно, чуть мигал. Тени привычно слонялись туда-сюда. Юноша спокойно глянул в отражение и, не найдя в нём ничего интересного, со скучающей маской на лице медленно повертел головой. Ни лагеря, ни монстра-касатки, ни Зеленушки. Всё вернулось на круги своя. Возможно, он проснётся, как и в прошлый раз, в 2:00, а может, у порога школы. Разницы не имело. На душе было легко, а телу больно. От чего же? Что последнее помнит? На этот вопрос он не нашёл ответов вовремя. В ушах зазвенело. Звук был раздирающим, рвущим всю его сущность. В тот же момент вернулось удушье, а потом резкая боль в рёбрах. Может, ему и послышался смех тварей, а может, звук так исказился из-за маленькой комнатки с зеркалами? Он попытался закрыть уши руками, но вместо того его запястье словно обомлело. Что-то тёплое, ярко контрастирующее с холодом Закулисья, яростно сжимало руку. Илья попробовал пошевелиться, убрать жгучее прикосновение, но не смог. Запястье было словно вне времени; это были не тени. Но что тогда его держит? Спустя болезненное мгновение рука освободилась. Юноша уже не обратил на это внимания. Он, как пьяница, пошатывался из стороны в сторону, держась за голову, ища ту безмятежную тишину, что была мгновением раньше. Твари заметили его реакцию — её было бы трудно не заметить. Повторение. Тени всегда действуют и думают одинаково. Ещё большее удушье. Сломанные рёбра. Шея. Запястья. Илья отключился. Сквозь темноту он снова почувствовал тепло. Но теперь оно не казалось обжигающим. Оно было аккуратным, словно отец несёт на руках сонного сына, чтобы уложить спать, а наутро накормить чаем со вкусняшками: ватрушками, конфетами, а на крайний случай чуть пересоленной яичницей. Тёплые, грубоватые руки крепко поддерживали его, иногда касаясь головы, будто поправляя волосы. Для полной, счастливой картины не хватало только задорного смеха любящей матери, которая понимает, что сынишка лишь притворяется спящим, чтобы подразнить отца. А потом, может, через день-другой они снова будут мастерить самолётики, уже всей семьёй. Юноша изо всех сил цеплялся за этот образ, как утопающий. Но почему? Он и был утопленником. Только в пустоте. … Илья закашлялся и резко распахнул глаза. Голова закружилась, но образы теней не растворялись. Он непонимающе уставился на руки, вымазанные кровью. Самих ладоней не было видно. Чёрные пятна мешали разглядеть хоть что-то, а алая жидкость словно полностью покрывала их. Юноша сидел на кровати, громко и хрипло дыша, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, что никак не удавалось. Рот наполнился кровью, что снова заставило его кашлять. Казалось, сейчас он выплюнет собственные внутренности, а грудь, всё ещё разрываемая болью, ходила ходуном. Каждый хрип сопровождался измученным хмыканьем и стоном. Спустя десять минут борьбы за воздух Илья измученно осмотрелся. Мутный взгляд сузился. Это была не его комната. Так где же он? Воспоминания пронеслись в мыслях, как хлопушка. Как он просто расслабился и тем самым спасся от зубастой касатки, а потом — ничего. Как он оказался в этом помещении? Может, машинально что-то сделал и забыл? Неужели адреналин настолько затуманивает сознание? Илья потряс головой и попытался стереть струйку крови с подбородка, но лишь сильнее её размазал. Зрение стало чётче, но ненамного. Как и в его Закулисье, здесь был непонятный источник света, только этот казался более зеленоватым, плесневелым, оседающим на кроватях. Комната выглядела потрёпанной. Казалось, её долго и тщательно обыскивали, и, видимо, безрезультатно. У некоторых тумбочек были распахнуты дверцы. Иные матрасы валялись у стены. Всё указывало на чьи-то отчаянные поиски. Он аккуратно встал. Голова снова закружилась, в глазах потемнело. Илья сделал несколько шагов и, пока зрение не позволяло нормально сосредоточиться, добрался до соседней тумбочки у кровати. Юноша наклонился, всматриваясь. Может, издалека ему и показались неразборчивые пятна, но сейчас он видел чёткий контраст между пыльной поверхностью и следами. На этот раз — человеческими. Стало чуть спокойнее. Но ненадолго. Мысли волнами откидывали все возможные варианты. Сон во сне. Он до сих пор в этом, не его, Закулисье. Он до сих пор здесь. Но теперь не один. Ему захотелось закрыть глаза, снова вернуть себе безмятежность мыслей, но здравый рассудок, медленно включавшийся в работу, подкидывал правильные догадки, которые он так не хотел слушать. Либо его сюда перенесли, либо в забытьи сам добрался и в агонии натворил непонятных дел. Все варианты — так себе. Но раз тут человеческие следы… Кто же тогда его перенес? И где он, чёрт возьми, находится? Илья, пошатываясь, пригнулся, пытаясь разобрать отголоски чьего-то присутствия. Вот след — явно от мужской руки. А вот здесь пыль вовсе стёрта, её почти не осталось. Видимо, кто-то перетряхнул абсолютно всё. Юноша прикоснулся рукой к голове, пытаясь поддержать её, но сам того не желая, запачкал лицо кровью ещё сильнее. От этого на душе стало тошно, а липкая жидкость на коже начала нагнетать отвращение с новой силой. Он не боялся крови, но она был крайне неприятным спутником. Илья аккуратно повертел головой, выискивая другие следы, — а их было превеликое множество. Что делать, когда он всё-таки найдёт того человека? И что, чёрт возьми, можно сказать в такой… Илья потупился и снова окинул комнату внимательным взглядом. Да в принципе — всё то же самое. Комната как комната. Юноша развернулся к своей кровати и чуть фыркнул, разглядев чёрные пятна на простыне. Да, крови он потерял немало. Видимо, теням не понравилось, что он использовал их правила в чужом для тех месте. Ну, не удивительно. Сам он в лагерях не бывал. Но знал: в таких спальнях никто никогда не прятал ничего важного в шкафчиках или тумбочках. Вожатые регулярно их проверяли. Зато старые деревянные полы под кроватями никто не осматривал. Некоторые ребятишки этим пользовались: выискивали под своей койкой шатающиеся половицы, создавая тайники для запрещённой еды, игрушек или прочей «незаконной» мелочи. Непосвящённые же никогда такого не находили, а вожатым было просто неохота проверять каждую доску. Эту фишку использовали дети со строгими родителями. Но в основном Илья узнал о ней от друга, который выдавал информацию, словно открывал восьмое чудо света. Да и тот, впрочем, за эту информацию прожил целую неделю в лагере. Вот он, шанс проверить правдивость детских рассказов. Всё равно делать нечего, а в этом месте, насколько он понял, нет строгих правил. Стоит тогда исследовать ещё хоть что-то. Кроме того, нужно найти человека. Может, тот и спас его, но почему решил бросить? Может, сбежал, завидев монстра? Или потерял всякую выгоду от человека без сознания? Нужна ли будет такому помощь? Безусловно. Иронично говорить о помощи, пытаясь оттереть кровь со своего же лица. Илья сорвал какую-то простыню, желая окончательно избавиться от противной жидкости. Громкий звук ткани вернул ему трезвость мыслей. До этого он лишь судорожно что-то делал и тут же забывал, что именно, но сейчас стало легче. Илья чуть хмыкнул: наконец-то его руки не трясутся. И зрение стабилизировалось. Теперь он смог разглядеть состояние своих рук: они казались испачканными в варенье, но хотя бы не такими склизкими. Взвесив все за и против, Илья решил сначала понять, где находится, а потом продолжить поиски незнакомца, хотя шансы на успех были крайне малы. Юноша сделал несколько шагов к закрытой двери. Он пытался двигаться как можно тише, но попытка не увенчалась успехом — от напряжения голова закружилась ещё сильнее. Илья глубоко вдохнул и аккуратно потянул ручку. Холод металла почти не чувствовался, но это прикосновение всё равно неприятно обожгло кожу. Открыв дверь, он высунул голову, надеясь увидеть хотя бы плакаты, которые запомнил, когда только попал сюда. Но ничего. Полностью выйдя из комната, Илья осмотрел дверь. На табличке жирными буквами было выведено: «Женский корпус». Илья недоуменно, почти ошеломлённо уставился на надпись, словно не понимая значения слов. Он снова попытался припомнить последние мгновения до потери сознания: точно знал, что не стоял у двери. Позади была стена с чем-то острым. И только сейчас, когда вспомнил, он начал ощущать боль в спине, которую заглушал всё это время, сосредоточившись на основных проблемах. Она была крайне слабой, и, как он подумал, не особо важной — всё-таки это сон. Илья перевёл взгляд на грязный пол перед дверью. Вот они — те же следы твари, что и раньше, а также заметные пятна крови и большая лужа, въевшаяся в дерево. Может, здесь пространство меняется? Ведь тварь спокойно прошла сквозь стену, не обратив на неё внимания. Или же незнакомец утащил его так далеко, случайно оставив эти следы крови? Главный вопрос: чьи они? А может, тогда у него в глазах снова почудилось, или это была галлюцинация? Илья понял, что больше в этом коридоре ему ничего не увидеть. С трудом захлопнув дверь, он отправился к кровати. Тело ныло от усталости. Присев на чистый матрас, юноша расслабленно выдохнул и попытался что-нибудь придумать. Как отсюда выбраться? В Закулисье нужно либо умереть, либо дождаться определённого времени — семи-восьми часов. А тут? По ощущениям, до комнаты он провёл в лагере минут двадцать. А потом? Умирать здесь ему не хотелось, этот вариант он оставлял на самый крайний случай. Юноша попытался отогнать тревожные мысли, но его нога сама по себе начала отбивать нервный ритм. Голова разболелась ещё сильнее, и кашель снова принялся мучить его. Он хотел что-то сделать, но рассудок опять затуманился. Илья вынужденно встал, поняв, что если дать организму отдых, то уснёт тут надолго. А там уж как повезёт. В глазах потемнело. Он вслушивался в пронзительную тишину, цепляясь за неё, чтобы спасти разум. Но неожиданно для себя осознал скрип половицы прямо под ним, который почему-то игнорировал всё это время. И ладно бы звук раздался, когда он только встал, но сейчас он не шевелился. Под деревяшкой ничего нет, от этого и такой скрип. Помнится, кто-то хотел найти тайник, ну вот. Илья снова чуть качнулся вперёд. Да в принципе многого не стоит ожидать, ведь здание заброшено, и такой звук характерен для всего этого места. Илья лишь понадеялся, что удача повернётся к нему, в отличие от того человека. Юноша отшагнул и аккуратно наклонился, стараясь не нагружать организм ещё сильнее, хотя тактика особо не помогла. Но это не важно. Илья провёл рукой по половице, выискивая какие-то вмятины, и вот гвоздик сильно выпирает, позволяя схватиться за него. Не чудо ли? Юноша зацепился и попытался поднять половицу, ухватившись как за ручку, но до сих пор склизкие руки мешали. Спустя какое-то время, пока он боролся с законами физики, успев сто раз проклясть всё на свете, ему удалось сильно потянуть. Раздался тошнотворный звук чего-то сломанного. Но главное — получилось, хоть и не так безупречно, как в каких-то фильмах. Звук не был таким громким, как ему показалось изначально, но это не уменьшило его проблем. Илье не хотелось снова встречать касатку. Отогнав мысли, юноша обратил внимание на пространство под половицей. Оно было крайне маленьким, но достаточным для каких-то записок, пуговиц, небольших дневников или же книжек. И да какой-то непонятный кусочек пожелтевшей бумаги, чуть припрятанный под другой досточкой, всё-таки присутствовал, хотя разглядеть было крайне трудно и без проблем с организмом. Явно всё было рассчитано на детские тоненькие ручки, а не на ладони взрослого парня. Илья попытался аккуратно взять листочек, не запачкав его полностью. Но всё равно остались следы, отчего юноша недовольно зашипел. Достав несчастный клочок, он принялся читать. В прошлом у всех был элегантный красивый почерк, что сейчас сыграло злую шутку: на небольшой поверхности вся информация превратилась в паутину загогулин. «Галочка. К нам на занятия часто стал заходить директор какого-то клуба, мне он не нравится. Не знаю, как тебе, Лентин, я боюсь. Да, сейчас лето, и не стоит волноваться, но мои родители заставляют сюда ходить. А мне не хочется. Не знаю, как объяснить. Надеюсь, под конец смены ты найдёшь нужную половицу. Будь аккуратна!!! Сама знаешь попадёшь, если не сможешь. Что я всё о плохом, да о своих беспокойствах? Видела паренька? Красивый, хоть и буйный, и вот как так-то тоже ходит в этот проклятый клуб при нашем-то лагере. Все красивые вне зоны доступа. Придётся ходить, ну, а так неохота. Но ради этого стоит.» Илья чуть закашлялся в другую сторону. Он начал сомневаться в правильности понимания загогулин. А может, они шифровались или использовали позывные? Всё-таки лагерь при СССР — нельзя было высказываться с неуважением о педагогах. А может, это место в особенности строго ко всем? Например, «Галочка» может быть Галей или иметь созвучную фамилию. А «Лентин» — это… Илья поперхнулся от своих мыслей. М-да, идёт хрен знает который час, и он нашёл занятие. Скорее всего, это была Лена. Из всего этого так называемого сообщения не было ничего полезного. Обычные заботы детей того времени. Стало лишь понятно, что был лагерь, а в нём клуб с подозрительным человеком у власти. Интересно только: Лентин или Лена нашла это письмо и ответила ли? Даже если и так, то ничего странного тут нет. А значит, он потратил впустую своё время. Ну, хотя бы занял себя, отвлёкся от постоянной боли в рёбрах и спине. Илья не расстроился. В Закулисье ничего простого нет, и если бы он сдавался из-за каждой мелочи, то его бы тут уже не было. А может, это даже и к лучшему. Изначально надеяться узнать всю хронологию этого места было глупо. Как будто монстр сам напишет свою историю или тени нашепчут её на ухо во всех подробностях. Юноша аккуратно повертел записку и, не найдя ничего на обратной стороне, так же аккуратно сложил и положил её в карман. Илья замешкался. Карман не должен был быть пустым. Он отчётливо помнил, что клал зайца именно туда. Стоп. А помнит ли? Тогда он просто взял игрушку в руки, а потом... Вроде же положил. Да ведь? Как можно было забыть о такой вещи? Илья захотел треснуть себя по лбу. Зайчик ему приглянулся, тем более тот был единственной вещью хоть с каким-то смыслом. Он отчаянно пытался вспомнить, что было после. Только коридор, коридор и коридор. Вопрос: а зачем Илья вообще сейчас пытается найти смысл во сне? Он же такой же хаотичный, как... что? Нет, в Закулисье есть свои рамки возможного, и, как оказывается, тут тоже есть свои правила. Пропажа зайчика — это его забывчивость? Законы этого места? Или потерял по дороге? А может, незнакомец забрал? А зачем? Перед ним всё поплыло. Голова перенапряглась. Даже сейчас его состояние ухудшается. Нужно откинуть сомнения до полного восстановления. Илья категорически попытался задвинуть надоедливые мысли на самый край сознания, оставив только главный вопрос: что делать? Ему нельзя быть слабым, зная хоть капельку информации об этом месте. Притом это же лагерь. Тут должен быть медпункт. Стоит забинтовать или обеззаразить рану на спине. А с другой стороны выходить отсюда крайне опасно, и неизвестно, как отреагирует организм на новую встречу с касаткой. В любом случае, что той мешает зайти в эту комнату? По факту ничего. Как показал прошлый опыт (или его галлюцинации), стены не остановят эту тварину. Единственное, что поможет, — это правила. На чём Илья и порешил: лучше не оставаться на одном месте подолгу. Он решил всё-таки разыскать медпункт. Сейчас, не чувствуя, в каком состоянии спина, он понимал: это может быть даже хуже боли. Задержав взгляд на простынях, юноша решил не рисковать, потому что те были в крайне плохом состоянии, и использовать их как бинты будет чревато новыми проблемами. Может, в медпункте найдётся более белая и стерильная ткань, чем эта жёлтая и заплесневелая. На крайний случай можно будет использовать свою одежду. Илья отрешённо помотал головой, отгоняя все эмоции. Сейчас не до переживаний: хочешь выжить с монстром, прикинься своим. Поэтому эмоции ни к чему. Юноша отошёл от тайника и направился к выходу. Теперь надо добиться цели. Всё остальное неважно. Хоть ходить, как и раньше, тихо было трудновато с размытым миром, но что поделаешь. Притом спина и впрямь начала подавать сигналы боли. Но их пришлось игнорировать. Пара десятков шагов, и вот он у двери. Такая же холодная ручка, как и в прошлый раз у школы. Илья вышел не спеша, хмыкнув про себя. Перед ним два пути: откуда бежала касатка, то есть вперёд, и откуда он пришёл, вбок. А есть и третий путь: правая стена, сквозь которую прошёл монстр. По факту он стоит на развилке... или на перекрёстке. Лучшим решением будет идти вперёд, там ещё не бывал, да и не зря же оттуда монстр выходил. Юноша пошёл, чуть нервно теребя записку детей, единственное, что мог себе позволить. Коридор как коридор: с непонятным источником света, без каких-либо плакатов, без запаха, без ощущений. Как и в прошлый раз. Только казался намного длиннее. Время тянулось медленно, мучительно. В принципе это можно было отследить лишь по нарастающей боли в спине и в голове. Всё остальное не менялось. Было ощущение, что он идёт на одном месте, потому что никаких различий не было. Как тогда хоть умудрился найти плакаты или зайчика? Илья давно потерял счёт времени, но теперь хотя бы видит конец лабиринта. И следующую развилку. Может, он прошёл полкилометра, а может, метров семьсот-восемьсот. Не так много, но достаточно, чтобы организм начал сдавать. Спина отяжелела настолько, что боль почувствовалась как в Закулисье. Словно вес тех крыльев или их отражение перенеслось в это пространство. На мгновение ему захотелось найти зеркало, чтобы понять, не появились ли те, но он быстро опомнился и проигнорировал навязчивое желание. Обычно он боялся и презирал отражения, но сейчас была странная ситуация со странными возможностями. В конце коридора виднелась дверь с табличкой. Что именно на ней, он не мог разглядеть. Было бы хорошо сделать перерыв. Да, даже настолько маленькое расстояние заставляло его отдыхать, но это же лучше, чем упасть? Ведь пространство начало кружиться чаще. А монстром пока и не пахло. Илья шагнул. Органы скрутило. В глазах потемнело. На губах почувствовалась мерзкая тёплая жидкость. Кровь. Но по окончании шага ощущение перевёрнутости внутри исчезло. Илья, не понимая, попытался открыть глаза, сложившись в три погибели. Что произошло? Да он сам и не понял. Спустя болезненные пять минут непонятного состояния Илья попытался разогнуться. Но кровь неприятно ударила в голову, отчего стало только хуже. Что можно сказать о его состоянии? Да в принципе ничего, что не было уже обговорено. Сны — это сплошная боль. Было холодно, очень холодно. Мороз прошёлся по мышцам. Из круговорота боли его вывело чувство, что за ним наблюдают. Илья, сильно моргая, пытался поднять взгляд. Но дыхание сбилось. Было ощущение, словно его пережевали и выплюнули. Хотя, может, так оно и есть, раз теперь, когда он двинулся назад, тихо и лихорадочно желая спрятаться от взгляда, наткнулся на стену. Откуда, мать твою, преграда? Я, блять, только что был в коридоре! Что происходит? Кое-как подняв голову, юноша разглядел силуэт человека. А, Зеленушка. Пронзительные глаза цвета хвои изумлённо смотрели на него, словно он был трупом. Отчего-то стало смешно. Но, увидев строгий взгляд мужчины, пришлось проглотить ухмылку. Кажись, кукуха полностью поехала. Раз сейчас он смеётся над своей же неизбежной болью. Или как тогда объяснить свои мысли при виде человека с оружием? Глаза бегали, искали хоть какую-то деталь, которая подсказала бы, что тут, чёрт возьми, происходит. Но ответа он не находил. Единственная логическая мысль, которая появилась: он сам того не зная прошёл сквозь стену. Или это галлюцинация в виде Зеленушки, которая решила забрать его домой. Хоть бы второй вариант. Илья инстинктивно повторил действие — стёр кровь с подбородка, но размазал. Всё повторилось. В принципе, чем он сейчас отличается от теней? Действует одинаково, да уж. Он только что сравнил себя с тварями. Нет, он человек. Всегда им был и будет. Мысли совсем слетели. Почему он скачет от одного к другому, но забывает о силуэте? Лихорадочную возню прервал грубый мужской голос: — Не с места. Илью как отрезало. Это не галлюцинация. Это человек. Юноша замер. Теперь он не один, теперь есть ещё кто-то. Он отшатнулся к стене, чем непроизвольно задел рану на спине, но не обратил внимания. — Кто ты? — продолжил незнакомец, изучая его и словно пробираясь под кожу. Илья не знал, как ответить. Конечно, человек. Кто же ещё? — Человек, — хрипло сказал он, еле передвигая языком. За эти несколько часов Илья ни разу не говорил. Даже с самим собой. Отчего голос прозвучал обрывками, а на губах выступила кровь. И почему на него посмотрели как на сумасшедшего? Что он неправильно брякнул? Мужчина недоверчиво сверлил юношу взглядом, но ничего не сказал. Спустя минуту молчания, сопровождавшегося хрипом и откашливанием крови, Зеленушка всё же спросил: — Как ты выжил?