Честный - слабый

Как от обожания может в один момент коротнуть до ненависти? Ох, я знаю. Лучше всех знаю. Чёртов ты псих, Аластор, от одной мысли об этой твоей самодовольной улыбке всё под ребрами замирает, мешая дышать, от злобы, от разочарования. От разочарования в себе. Я тебя, блять, ненавижу, Аластор. Ненавижу также, как себя. И я метаюсь от ненависти к себе до ненависти к тебе. И ты знаешь, как на меня давить. Знаешь, как давить на кого угодно. И меня так это притягивало. И притягивает. Срань, да одно одобрительное слово заставляет меня таять, как девочку-подростка, хочется провалиться сквозь землю, взять подушку и орать в нее, дрыгая ногами. Что же ты, ублюдок, делаешь со мной? О, и как же я был счастлив, когда ты оказался в моём плену. По крайней мере, так мне казалось. Я был унижен и отцеплен тобой, хотя в позорном положении был ты, а не я. Я так хотел тебя подчинить, но как только ты проявлял лишь каплю внимания ко мне, я был готов забыть про всё. Забыть про власть, забыть про планы. Отдать всё тебе. Но сейчас я хочу забрать всё у тебя. Но как же ты, гнида, цепляешься за все шансы. Всегда ты на шаг, нет, на три шага впереди, сукин сын. Ты такой же, как я, только не цепляешься за людей, не пытаешься им угодить, тебе нужно не внимание, полученное властью, тебе нужна даже не власть. Только твои цели. Безжалостно и безукоризненно ты идешь к цели. И я это ненавижу. Ровно также, как обожаю. Меня пьянила твоя харизма, твоя властность, твой шарм... Ты. Аластор, ты меня, блять, пьянил. Я тупел, находясь с тобой. Был так напряжён, так хотел понравиться, что всегда упускал важное. Аргументы, которыми я мог бы тебе ответить в любой полемике буквально были перед глазами, но я лишь с умным видом глотал твое мнение, в надежде тебе угодить. Сыпал комплиментами, таял лишь от намёка на намёк, настолько мне было мало нужно. А я хотел лишь одного. Быть подле тебя. Или чтобы ты был подле меня. Да, блять, неважно, кто-то настолько недостижимый, как ты, мог быть лишь надо мной, насмехаясь, несмотря на обстоятельства. О, чёрт, Аластор, может дашь мне шанс? Хотя нет, даже не проси... Но если ты попросишь дважды!.. Я точно жалок... *** Так я и бредил, восстанавливая своё тело. Башку оторвали, превратили меня в сучий айпад. Ад был почти уничтожен только из-за моей одержимостью тоб... Аластором. И даже сейчас я почему-то думал о нём. Но зачем? Почему раз из раза я возвращаюсь мыслями к нему? Пора бы отпустить уже это дерьмо. Сучата Ви постарались, чтобы выбить из меня дурь. В сраку! Поднялся раз? Поднимусь второй! Пиздец, а так можно было вообще? Просто начать дышать ровно? Просто забить хер на того, кто динамит тебя десятилетиями? Конечно же, я не забил хер, это было бы слишком просто, но какая нахуй разница? Таскаться, как влюбленная школьница за отвергающим её из раза в раз пидором-футболистом? Почему-то, когда я вновь оказался на дне и потерял почти всё, я не хочу подчиниться тебе. Соси ты хер, Аластор, но уже не мой, понял? Ну если захочешь, я... Наверное, я неисправим. Но больше не настолько одержим лишь тобой. Ты хотел, чтобы я стал твоим соперником? Хотел, чтобы дышал в пятки? Хотел, чтобы из раза в раз мы выбивали друг из друга дурь? Такие у тебя фетиши? Я устрою, я вновь стану лучшим, чтобы ты дышал мне в пятки и дрочил, сучка. Но уже не ради тебя, ты понял? Ради них. Валентино, Вельвет. Я виноват перед ними. Хватит вестись на твои... Его манипуляции и провокации. Аластор тоже не сам всё это заработал, так почему он вводил меня в настолько униженное положение? Ах, точно. Он делал меня тупым. Делал. Больше ни за что и никогда я не куплюсь на его россказни. Пускай, я останусь "зависящим" от других, но больше всех был зависим именно он. И как я этого не видел? Я был так одержим и так идеализировал его, что не замечал очевидного. Мы были равны. В чем-то он был даже хуже. Он не был идолом. Это я был идиотом. Который всё ещё его любит. Но теперь исправит всё, сделает всё, уже не ради него. Наверное... *** От лица Аластора *** Так вот что значит "крах"? Любопытно. Вот какого это, когда тот, кого давно перестал принимать за равного чуть не убил? Не только меня. Всех. Из-за меня. Это чувство... Что-то большее, чем власть. Испытать это снова я точно хочу. Также, как я хочу испытать ту власть и превосходство, которую испытывал, будучи человеком, я хочу вновь и вновь испытывать и это чувство. Меня сводит с ума то, какой силы Винсент... Вокс достиг, лишь бы в конечном итоге стереть всех, даже себя, особенно меня, ведь он был так сильно одержим мной. Меня воротило от того, каким жалким он становился от своей "любви", которая его ослепляла. Но мне правда нравилось проводить с ним досуг. Он был умён, так на меня похож, так интересен, но в итоге превратился в тех, кого я видел сотнями при жизни. Только сотни таких приносили мне удовольствие. Один такой ничего не стоил. Но он всех их превзошёл. Конечно, я не воспринимал его даже как равного, пока он опирается на других, пока он выслуживается, пока он так нуждается во всех. Но когда он нуждается во мне. Настолько нуждается, что жажда сломать его кружит голову. Был ли когда-то он подчинен мне? Нет. Это я был подчинен ему. И это, пиздец, как бесит. Я не хочу быть вместе с ним, подле него. Я не хотел, чтобы он сломал меня своими способами, чтобы один из нас стал игрушкой другого. Винсент, я хотел быть равным с тобой... Я хотел вырвать у Винсента в равном бою статус сильнейшего грешника. Но что же он устроил? Он решил, что если он неправильно понял мои намерения и испытал то, что испытал, то теперь это должен испытывать и я ? Колкую одержимость местью от унижения. И что-то ещё. Оно смешалось с тем, что я испытывал к нему изначально. Чувство чужой силы. Скрытое восхищение, удовольствие от беседы с кем-то, кто разбавит вековую скуку. С тем, кто правда мог бы когда-то сломить меня своей чистой силой. Но он воспринял отказ, как личное оскорбление, унижение, предательство. А я воспринял свой проигрыш как знак. Что не зря лелеял надежды. Я отомщу и скажу то, что всё время хотел. Я заставлю тебя вновь отдать всё естество мне. Наконец-то интерес. Новая цель. Это кружило мою голову, дышать удавалось лишь до боли глубоко, от предвкушения. О, эти сраные чувства. Спёртое дыхание, словно во рту, над нёбом, растворяется комок ниток, мешая дышать, мешая мыслить, смешиваясь с кровью. Прекрасно. Я оперся о стену ненавистного отеля. Провёл когтями по бюсту. Рана на моей груди, которую он вскрывал, так жадно и одержимо пожирая меня взглядом. Она будто кипела. Жгло. Будто сейчас забулькает. Не как вода, скорее кислота. Вечно бурлящая. Независимо от температур и внешних признаков. Истерические выдохи вышли из горла. Голос с помехами сделал похожими их на смех. Я не терпел унижений, а строил месть. Плёл её годами, десятилетиями, самыми изощрёнными способами. О, Винсент, ты не исключение. Хотя, может, и да. По изощрённости точно. Почему-то так хотелось увидеть его скулящую мордашку, так сильно нуждающегося в моём внимании. Очередной опьянённый выдох. —Ты будто одержим чем-то, чел. —Ха-ха! А тебе стоило бы не лезть не в свои дела. "Одержим". Я? Хотите сказать это я в зависимом положении? Я завишу лишь от своих целей. И пока что моя цель это ты, Вокс. Цель, странно сместившая все остальные. *** От лица Вокса. *** Последние дни происходит какая-то хрень. Нет,реально, стрёмная хуйня, за мной будто постоянно следят. Ну, я, конечно, знал какого этого, я ведь сам за всеми слежу, за мной, разумеется, тоже в ответ следят и следили, но... Это другое внимание. Другие взгляды. Другая аура. Такая знакомая, но далёкая. Хотя после дебоша у меня ненавистников жопой жуй, с ними-то я точно разберусь. Но ненавистник ли это? Чувствую ли я ненависть? Чувствую ли желание самосуда? Что-то похожее, но... Но взгляд другой. Словно я мышь в клетке. Белая лабораторная крыса, которую рассматривают со всех сторон, экспериментируя, имея над ней полную власть. И сейчас мне это не нравится. Я не хочу быть в чужой власти. Особенно такой...Извращенной. Неуловимый взгляд буравит мой "затылок"... Ладно, скорее заднюю стенку плазменной панели. Но опустим, меня совершенно точно преследуют. И это заебало. Я даже когда сплю с кем-то ощущаю его. При том активнее прочего! Это точно какой-то куколд-извращенец. И нет, меня такое не заводит. Совершенно. Ни чуточки. Вообще. Агх, вот когда я так от этого открещиваюсь, кажется, что... Я лучше промолчу, наверное. Просто крышак едет... Поэтому теперь вокруг еще больше камер. Мда. Как я мог бы догадаться, это нихера не помогло! Конечно, добавить туда, где и без того камер жопой жуй, ещё камер - это верх конфиденциальности и контроля. Но! Это было бесполезно не на 100%. На 95%, но не 100! Я увидел тень. Если соединить эту тень, замеченную с трех ракурсов на 6 камерах, то... То нихера, Вокс, ты рожден в 50-х, ты не ебать его в рот хакер! Но тот, у кого есть баблишко и связи, может всё. Теперь есть идеальная проекция тени. Итак, видно, что эта тень принадлежит кому-то довольно худощавому, без длинных волос... Ох, блять, какое же всё смазанное, я скормлю акулам этого фокусника ебучего. Я полагаю это... Нахуй, да кто угодно это может быть! Что ж, власть дана чтобы ей пользоваться... И я опять делаю всё не своими силами. Нет, что важнее я зачем-то опять вспомнил слова этого говножуя. Да поебать на осуждение моих способов от этого радио-бздуна. Вот вообще ничуть меня это не задевает, вот сейчас как... Ладно. Сам разберусь. Ну, а вообще, меня это чужое присутствие и не смущает. Да! Какого хера я опять помешался? Вот, оказывается, как же легко забить-то можно! Это чужие проблемы, ну или фетиши, кого-то до жути возбуждает моя задница? Флаг в руки, член тоже, и пиздуйте, хоть обдрочитесь на моё великолепие! ... Нет, забить не помогло. Когда чувствуешь чужое присутствие даже когда дрочишь - это просто пиздец. Думай, как можно выяснить, кто в аду помешался на твоей заднице... Может подставная вечеринка? Ну, очищение репутации заодно, бесплатный бухич и ты прощён половиной ада! ... Вот так я, великий и прекрасный Вокс, устроил ВВВпати, чтобы по ауре и тени выяснить кто в сталкеры заделался. Сподвижек мало. Но чужого присутствия я почти не ощущаю. И отчего-то это напрягает даже больше. Момент, и меня пробирает до дрожи. Он. Аластор. Ну и какого хера? Да даже его дружелюбных дружков из отеля здесь по пальцам посчитать можно. А он, ебен сыр, тут! — Что, очищаешь репутацию, Вокси? — Соси хуй, Аластор. — Как некультурно, ай-ай-ай. К чему ты это затеял, м? Опять этот взгляд. Ещё более тяжёлый. Будто этот вопрос был... Чтобы проверить меня. Он будто всё уже знал. С самого начала знал. С самого начала дергал за ниточки. Почему-то паранойя сложила всё в ровный идеальный пазл. Хотя логика вторила, что это абсурд. Почему он? — Слушай. Это ты следишь за мной? — Вокс, посмотри. В глаза мне. По-твоему, мне что, настолько нехер делать? — У тебя сейчас другие глаза. — Что-что? — Взгляд другой. Рука невольно скользнула к чужому подбородку. Вот эта моя сучья тактильность, как не вовремя! Хотя этот сучок не любит, когда его личные границы нарушают, пусть помучается. — Ты угашенный? — Веки более приподнятые... Когда смотришь на меня. — Ты псих. — Ха, кто это ещё из нас "псих"? Ты сам сюда пришёл после всего, что случилось. — И ты даже не уничтожил всё вокруг. — И не собираюсь. — И даже не хочешь? — А ради чего? — А ради чего уничтожал в прошлый раз? — Ради тебя. Моя рука на чужом лице дрогнула, оставляя легкую царапину. Я почти отстранился, но Аластор внезапно схватил своей рукой мою. Сцепляя их. — Так почему сейчас нет? — Что ты творишь? — Потанцуем? — Ты... Он схватил вторую руку, сцепляя. — Аластор, что у тебя блять на уме? — А ты что, не умеешь танцевать? — Всё я умею!!! Ну вот. Я опять поддался его вызову. Я не могу иначе. Да и это... Я мог об этом только мечтать. Конечно, у меня всё внутри сейчас переворачивается, буквально, будто кто-то венчиком внутри моих мышц крутит, настолько всё неустойчиво. Но музыка хороша, и я не вру, я умею танцевать!!! Шаг. Второй. Мои руки у него на талии. Господи, какая узкая, я в жизни не ощущал настолько тонкой талии, бред... Я его так трогаю, господи, заткни пасть, тупица, держи ритм. Вообще, это нихрена не вальсовая музыка. Чтобы поспевать за ритмом здесь столько шагов и поворотов делается, что блевануть можно. Но его всё устраивает. Меня тоже. Блять, меня не просто устраивает, каким хуем всё так обернулось-то! То есть, вот эти концерты и всякая херь, чтобы привлечь его внимание не работали, а как только я... Бля, а в чем изначальная цель была? Да хуй с ней с этой целью! Я задыхался, импровизация в танце и одно нахождение с ним выбивали воздух из лёгких. Шаг, поворот, наклон, рука об руку... Говорить ли о том, что Вельвет и Валентино были в неописуемом ахуе? Думаю, не стоит, потому что мои мысли были не о них. О его взгляде. Он никогда так не смотрел до этого на меня. Ну, и какого хера я нахожусь сейчас в своих влажных снах? Слушай, вспоминай, самоконтроль, да, нахер тебе этот козёл... Олень. Олень этот нахер не нужен. Да кого я обманываю. Я приподнимаю его, мое лицо оказывается упёртым в его торс, кажется, пара пикселей перегорело от восторга. И конец. Я отпускаю его. Отпускаю чувства. Надеюсь. Хватит. Пожалуйста. Да бля, умоляю, хватит меня убивать, моё сердце не выдерживает. Мы стоим где-то за сценой. — Теперь ты доволен? — Да, пожалуй, признаю, ты умеешь танцевать. — Тебе только это нужно было? — Нет. — Так зачем ты здесь? — А зачем ты устроил эту вечеринку? — Я первым задал вопрос. Да, и ты сам говорил, "обелить репутацию". — Я же тебя знаю, ты... — Нихуя ты меня не знаешь! Хватит. — Хорошо, я знаю не тебя. Винсента я знаю. — Прекрати. — И он бы... — Я - не он! Хватит блять этой канители, ни я, ни даже "Винсент" тебе не нравились и не нравятся, никого из них ты не знал и не понимал, понять даже не хотел! — Ты прав. Почти. — И что тебе тогда от меня нужно? — Ты правда ждёшь от меня честности? — Я с тобой честен. — Честность - это слабость. И, вероятно, это комплимент тебе. Ты никогда не был до конца честным. — Спасибо блять, вот таких комплиментов я ждал полвека. — Ты ждал комплиментов? — О, не придуривайся, ты итак знаешь, что я хотел. — И что хочешь. — И что же я хочу? — Власти. — Это я хотел. — И всё ещё хочешь. Но я недоговорил. — Удиви. — Надо мной. — Не удивил. — Ты хочешь, чтобы я тебя удивил? — А ты хочешь меня удивить? — Хм. Пожалуй. — Валяй. — Я тоже хочу власти. — Да ну! — Над тобой. — О. О... О!.. Удивил...- Я сейчас не ослышался? Он! Он хочет. Он нуждается во мне. Конечно, он не говорил этого. Но я знаю, какого это желать подчинить другого. Это в отчаянии быть согласным подчиниться. И я хочу довести его до отчаяния. — И что же тебя сподвигло? — Ты меня унизил. Хочу взаимности. — А ты не унизил меня уже достаточно? Эти пару десятилетий, что я бегал за тобой. — Ты разнёс меня в пух и прах. Почти уничтожил ад. Я думаю, я тебя до такой крайности не доводил. — Ты меня до этого и довёл. И ты хочешь власти над всеми, кто тебя унизил? — Пожалуй, да. — О, какая честь находиться в твоём списке обид. — Думаешь радио-демона много кто "обижал"? — Не имею чрезмерно завышенного мнения о тебе. — С каких пор? — С каких унизил тебя. — Да ты... Меняешься. Он улыбнулся. Не усмехнулся как обычно. — Рад иметь честь. — Ты почти заставляешь признать тебя равным. —...почти? — Почти-и-и. — И что это значит? — Что пока нет. — А когда да? — А ты так нуждаешься в этом? — Забудь. — Оууу, далеко тебе до равенства... — Всё, хватит с меня, я ухожу. — Убегаешь от неравного боя, ах, какая жалость. — Неравного интересно в чью сторону? Я тут патимейкер, а не твой личный тамада. — Я всё ещё "сильнейший грешник ада", не забывайся. — И ты, такой крутой, обиделся на меня, м? — Как я всегда и говорил, честность - это слабость... — Утютю. — Ладно, говорю твоим языком, сказать тебе правду - это получить тысячу припизднутых подколов. — Почти цитата из "Love is". — Хватит с меня этих бэби-бумерских шуток. — Ну и бес с тобой, у меня ещё дела есть так-то. — Ого. — Ладно, если так просишь рассказать... — Я не просил. — Да, так вот меня преследует один обмудок. — Интересно. — И не смотря на твою реакцию я не настолько туп, чтобы вычеркнуть тебя из подозреваемых. — Ну и зачем мне преследовать тебя? — О, уже не пытаешься привести меня в чувства, значит... — Значит я заинтересован, что пришло в твоё больное полное микросхем подобие головы. — Аура такая же, да и у тебя есть мотивы. — У половины ада есть мотивы, чтобы следить за тобой. — Оуу! Завязывай с комплиментами, застал меня врасплох... — Это был не комплимент. Да, и "аура" - это не улика. — Там было твоё присутствие. — И как ты мог это определить? — Я наблюдал за тобой столько, что готов поклясться, что узнаю твой почерк из тысячи. — Ты сталкер, в курсе? — И ты такой же. — А если оно и окажется так, что ты собираешься делать? — Если это так, то мне придётся разобраться с тобой. — Как страшно. — То есть, ты признаёшь виновность? — Я же знаю, что ты трус. В микросхемах всё пульсировало, там, где должны быть виски, всё горело, я не продумывал вообще этот исход. Чё мне блять делать? И я снова сглупил. Как это делал всё последнее время. Всё время, что находился с ним я делал глупости. И сейчас я притянул его к себе. Эту до одури тонкую талию сжал, не давая контроля. Я смотрел в его перекошенное лицо, не давая пошевелиться. Он пока не атаковал. Лишь прошипел: — И это очередная трусость. — А что ты, блядский критик, не осудишь то нахуй? — Ты не знаешь как надо контролировать. И что он делает? Нет, у меня отрицание, я нихрена не понимаю. Это слишком. Какого хрена он меня?... Лапает! Натурально. Сжал ягодицы и будто не я его прижал, а он меня. Он придвинулся лицом ближе к монитору, чтобы я видел всё, что показывает его лицо, что говорит его рот. — Что, теперь намерен сопротивляться, хотя так жаждал меня, Винсент? — Да иди ты знаешь куда... Динамики глушились помехами моего негодования. Конечно, я жаждал его, но блять, такую дурость моя гордость не простит. Это было слишком. Я его ненавижу. *** От лица Аластора. *** Срань, жалкий вид этого демона, несносного и невыносимого, будоражил меня. Каждый раз, когда его выражение менялось, когда я колол его прямо в слабое место, я готов был сожрать его с потрохами. Колкая одержимость, которая могла воссоздавать даже обожание. Могла воссоздать любую эмоцию. Потому что одержимость - была всем. И чтобы достигнуть объекта одержимости, эмоции менялись как угодно. Лишь бы я был ближе к тому, чтобы сломать его, чтобы подчинить. И сейчас я прижат к нему, дыхание спёрлось, мы были одного роста, но он был значительно габаритнее. Я сжал его ягодицы, почувствовав лёгкий разряд тока, он дернулся, выражения всё менялись и менялись. Как эти пиксели способны воссоздавать что-то, что меня так пленит? Он выгнул спину, тихо выдыхая. — Да иди ты знаешь куда... — Сдайся, Вокс. — О, а теперь-то я "Вокс"?! Он попытался отстраниться, разжал хватку на талии, упер мою руку в плечо, пытаясь отбросить. Я схватил одной рукой его атакующую руку, а другой, его так покорно выгнутую спину. Он продолжал сопротивляться: — Ты, блять, думаешь, мне теперь нужна эта твоя власть надо мной? Думаешь, я хочу подчиниться? Думаешь, я поведусь хоть на что-то из твоих заигрываний? Он оттянул меня за волосы. Искры перед глазами. Какое-то новое чувство. Одержимость подкрепляла любой его выпад выбросом дофамина. Так жалко сбилось моё дыхание от этого его бесцеремонства. Я хочу его. Без остатка. Черт знает в каком смысле. — Я вижу, как ты "не хочешь". Я взял наши руки, сцепленные в замок, прижал к стене, присталбивая и его к ней. — Я не говорил... — Что-что? — Свали. — Что ты не говорил? Скажи. Глаза засветились. Блять, какой сюр, только ради своей цели я готов на такие попусту потраченные силы? Но я уловил. Ему понравилось. Ему нравится, когда его припугивают или что? — Что не хочу, блять, я не говорил, что не хочу тебя. — То есть? — Я и не говорил, что хочу тебя. Я прижался ещё ближе, прижал коленом его пах, сильнее вдавливая в стену, он сдавленно выдохнул, сдерживая стон, я вгляделся в его монитор. — Но ты можешь. — Честность - это слабость. Я прижал колено сильнее, рассмеявшись. Он всё это время был пиздец интересной игрушкой. Как я мог это упускать? — В дебатах перевод стрелок не ценится, знаешь ли. — Значит ты не участвовал в дебатах. — Вы в своих 50-х всё извратили. — Вы в своих 30-х и без того были извращенцами, глядя на тебя. — Ты же отвечаешь за свои слова? Он выдохнул, повернув телек полубоком. Я провел по его бюсту пальцами, расстёгивая пуговицы. Я почувствовал, как его мышцы все напряглись. Он пока не пытался меня отпиздить, супер, время первой мести. Я резким движением провел когтями по его груди, оставляя раны на груди, ровно те же, что он своими когтями изуродовал их у меня, разорвав все швы. Он выдал лишь обрывок крика. Словно пытался кричать, но его сразу заткнули комом. Он тут же отбросил меня. Кровь стекала по одежде, прилипала к торсу, открытые ключицы, изуродованный бюст, по всему сочилась кровь. И как же это привлекательно. Не успел я опомниться, как почувствовал струйку слюны на своем подбородке. Я пускал слюни на этот вид, какой же бред... Он прижался к стене, глубоко дыша, наклонился, пытался закрыть рану. Я снова подошёл к нему, вытирая недоразумение на моем лице рукавом. Он с странным выражением глянул на меня. Я улыбался. Как всегда. Но мою улыбку смазало. Его кулаком. Он нехило вышиб из меня дурь, аж вертолёты в голове. Он навис надо мною. Я был очарован. Я был лицом под его кровоточащей моими силами раной. Он приподнялся, только чтобы ударить меня в живот. Весь воздух из легких пропал, стало тяжело мыслить, я почти не мог вдохнуть. И тут он меня целует. Откуда у него вообще язык я понятия не имел, но это было так неожиданно и больно, что я был обескуражен. Не мог вернуть дыхание назад, почти задыхался, но от этого было так хорошо. Он прижался своей грудью к моей, я был весь в его крови, запах пробуждал какую-то неведомую жадность. Я почти пытался откусить ему язык, но он разорвал поцелуй и сплюнул кровь мне в рот. Я прижал его своими ногами ближе, мой рот уткнулся ему в шею, я провел языком, он задёргался, не хотел, чтобы я откусил ему голову. Он опять оттянул мою голову за волосы, сильнее, чем прежде. И мне это снова подарило чарующие искры. Мы все в грязи пыли и крови. Вокс тяжело дышит, нависая надо мной. Я извивался, пытаясь отхватить от него больший кусочек. — Я нихрена не понимаю, что у тебя в башке? — Ты. Он замер, истерически выдыхая. Он плакал. И меня это заводило. Я не понимал, почему именно это довело его до слёз. Случайно брошенная правда. И все? Он бессильно опустился, вдыхая аромат на мне. Какая глупость. — Это безумство, с тобой вообще невозможно управиться. — Избить - это пытаться управиться? — Ты не отлипал даже после этого. — А ты хотел бы? — Нет. — Ты псих. — Из нас признаков психа больше у тебя. — Да ну. — Ты пытался меня сожрать. — Я хотел больше. — Проще было потрахаться. — Скучно. — Я тебя никогда не пойму. Он устало выдохнул и вырубился прямо на мне. Я мог бы запереть его где-нибудь на цепи, но... Пусть лежит. Потом. Всё это потом.