Deadline.

День был солнечный. Ветер дул в лицо, развевая волосы парня, чьё лицо было скрыто лишь маской и капюшоном. Он неспешно прогуливался вдоль великой реки Хан. Обычная кофта — явно на размер больше, словно взятая у кого-то из мемберов, джинсовая куртка, широкие штаны и руки в карманах создавали вид расслабленной, почти отстранённой походки. Сону сам по себе был солнечным человеком. Но в последнее время — а точнее, уже почти год — он чувствовал рядом с самым старшим хёном, Хисыном, странное, необъяснимое напряжение. Что-то, что не поддавалось словам. С самого дебюта группы, после травмы на I-LAND, прожив вместе больше четырёх лет, видясь каждый день, работая без отдыха, достигая мечт и целей плечом к плечу, все парни стали близки друг другу — по-настоящему, по-братски.Но для Сону его химия с Хисыном всегда была чем-то большим, чем просто братская близость. В один день Хисын мог помочь ему с чем-то, невзначай положив руку на талию. В другой — обнять, заметить, что Сону похудел, и тут же заказать еду. А иногда он просто приходил в его комнату без стука, ложился поверх и засыпал, будто так и должно быть. Как сам Хисын любил шутить, для него любое место могло стать кроватью. Сегодняшней «жертвой» — а точнее, кроватью Хисына — стал Сону. Сону ничего не сказал. Он лишь обнял Хисына за плечи и легко похлопал его по правому плечу, словно убаюкивая. Но Хисын не спал. Он лежал неподвижно, притворяясь, что уснул, и прислушивался к сердцебиению Сону. Сначала оно было ровным и спокойным. Ради шутки Хисын обнял его за талию чуть крепче — и тут же заметил, как учащается дыхание. Сердца обоих забились быстрее. Воздух между ними будто стал плотнее: давящее напряжение смешивалось с опасным, пугающим интересом к тому, что могло бы случиться дальше. В три часа ночи Хисын резко проснулся от странных звуков. Сону ворочался, тихо стонал, и Хисын сразу понял — ему снова снились кошмары. Он знал Сону слишком хорошо. С самого дебюта, когда Ни-ki спал с ним, и позже, когда тот подрос и перестал, Сону всё так же оставался тактильным. Если ему снились кошмары, объятия помогали лучше всего. И теперь, когда Ни-ki повзрослел, именно Хисын был рядом. Он осторожно коснулся лба Сону — кожа была холодной от пота. Хисын взял платок с тумбочки, аккуратно приоткрыл ворот пижамы, открыл окно и сел на край кровати, наблюдая за языком его тела, за каждым движением. Постепенно тело Сону расслабилось. Дыхание выровнялось, а нахмуренные брови, ещё минуту назад напряжённые, разгладились. Чувствуя опасную близость, Хисын наклонился чуть ближе. Их лица разделяли считанные миллиметры. «Какие у него мягкие, пухлые губы… И ресницы — как красиво ложатся на щёки… Вот бы просто…» Мысли оборвал внезапный стук в дверь. Это был менеджер Юки. Он проверял мемберов, убеждаясь, что все находятся в своих комнатах. Юки знал о странном напряжении между Хисыном и Сону и заподозрил неладное. — Хисын? Ты здесь? — тихо спросил он, стараясь никого не разбудить. Хисын отпрянул от лица Сону так резко, будто его ударило током. — А! Э-э… конечно! Вам что-то нужно? — пробормотал он нервным, но приглушённым голосом. — Нет, просто хотел убедиться, что всё в порядке. Завтра тяжёлый день. Нужно будет отработать новый танец для будущего альбома THE SIN: VANISH, — спокойно ответил Юки, будто пытаясь успокоить его. — К-конечно. Я сейчас пойду в свою комнату. Спасибо, что приглядываете за нами, — Хисын сделал шаг к выходу, но Юки преградил дорогу рукой. — Да, менеджер Юки? Что-то ещё? — Просто… будь осторожен. Люди в интернете видят всё… Хисын молча кивнул и прошёл мимо. Юки убрал руку, закрыл окно и дверь в комнату Сону, устало подумав: «Господи… дай мне ещё один год с этой группой — и я сойду с ума.»