Eifersucht

Hab ich so glatte Haut?

Zieh sie in Streifen ab.

Моя кожа так гладка?

Раздери её на полосы.

Крутить интрижку с боссом казалось забавным ровно до того момента, пока Чонгук не столкнулся с первой и основной проблемой — быстро зарождающейся влюблённостью, переходящей в настоящую зависимость. Если поначалу это будоражило и заставляло в груди колотиться сердце от азарта, то со временем начинало обретать физические формы страха и паники, что в какой-то момент всё закончится, а Чонгук останется ни с чем, но с разбитым сердцем. Как бы он себя не порицал и не старался вызвать внутри отторжение к своим чувствам, они всё-таки взяли над ним верх и заставили окончательно упасть с головой в фантазии и мечты о сказочном «долго и счастливо». И это было фатальной ошибкой. Тэхён нравился ему так сильно, что хотелось выпрыгнуть из кожи и покорить весь мир, заставить солнце крутиться быстрее и достать звезду с неба. Работа стала праздником, просыпаться по утрам — благословением, а в офис он ехал не только на такси, но и на магической силе любви и желания вновь ощутить на себе томный взгляд тёмных глаз, мимолётное касание к бедру или горячее дыхание на ухо, когда Тэхён обжигал его кожу новыми поручениями. Всё это казалось настоящей феерией, противостоять которой не получалось и не хотелось. Каждый вечер пятницы он уезжал из офиса на матовом Порше Тайкан, проводил выходные в компании панорамных окон, открывающих вид на весь город, завтракал игристым и ужинал исключительно в ресторанах, а утром понедельника ехал на арендованном авто в офис, за рулём которого был специально выделенный личный водитель. Два дня в неделю Тэхён открывал ему дверь в другой, совершенно отличающийся от его обычной жизни мир, а потом Чонгук возвращался в свою холодную квартиру, разогревал пиццу и листал сделанные на телефон фотографии, грустно подмечая тот факт, что выложить куда-то их скорее всего нельзя, иначе о его связи с Тэхёном узнают пронырливые коллеги, которые с ног до головы обсосут его на кофе-брейке и поставят в неловкое положение. Заводить диалог с Тэхёном, который поставил бы точку в шатком положении Чонгука, но зато по полкам бы разложил все свои намерения и дал точный ответ, какие же между ними отношения, Чонгук не решался. В его голове всё было ясно — это простая интрижка, которая ни к чему не приведёт, а серьёзные разговоры спугнут Тэхёна, и он выстроит между ними стену. Если Чонгуку нужно похоронить свою гордость, чтобы почувствовать себя нужным и важным, то он готов пойти на эту жертву и поиграть роль эскорта.

***

Чонгук затягивается сигаретой, стряхивает пепел на землю и густо выдыхает, поправляет свободной рукой брюки, разглаживая их, поднимается с бордюра и направляется к бару, где должен был состояться новогодний корпоратив их компании, проглатывая комок в груди и сражаясь с зарождающейся паникой. Никогда он не любил такие мероприятия, где нужно общаться с большим количеством людей. Особенно, когда эти люди — твои коллеги. Единственный человек, с кем Чонгук был не против поддерживать связь во время и после работы, это Юнги — секретарь Тэхёна, по совместительству его близкий друг и близкий друг для Чонгука в том числе. Но тот, как самый приближенный к боссу человек, должен был подъехать в бар позже остальных, потому что на его, пускай и мужских, но хрупких плечах, держалась ответственность не только за него самого, но и за Тэхёна. Поэтому единственным способом общения с Юнги оставался телефон, который последние пятнадцать минут жужжал без остановки и дал понять Чонгуку, что дождаться Юнги в баре в хорошем настроении будет задачей не из простых. Любовником Тэхён был хорошим, начальником — полной занозой в заднице, и это выражалось на всех сотрудниках, которые только и делали, что надеялись не попасть под горячую руку и не схлопотать себе проблем. Чонгук тушит сигарету, выкидывая бычок в урну, открывает массивную дверь и тут же морщится, привыкая к тёмному помещению и мигающим лампочкам и гирляндам. — Вы бронировали? — подлетает к нему официантка с разносом в руке, хлопая ресницами и поправляя чёлку. — У меня третий зал, вип-помещение, — перекрикивает Чонгук музыку, расстёгивая пальто. — Пальто оставляйте в гардеробе за моей спиной, в зал я вас провожу, — кивает она. Быстро, чтобы не задерживаться на входе, Чонгук отдаёт пальто в руки сотруднице, поправляет рубашку и крепко держит в руке сумку, будто та является его защитой от всего мира. Они минуют основной зал с диджейской стойкой и баром, отходят в самый конец помещения и девушка отодвигает тяжёлую тёмно-красную шторку, открывая вид на отдельную комнату, где расположился стол и личный бар. Не успев поблагодарить официантку, Чонгук неуверенно усаживается на самый край диванчика, где ему освобождают место коллеги, укладывает руки на коленях и осматривает всех присутствующих, отчего-то нервничая куда сильнее, чем минутами ранее. Компания у него была разносортная. Несмотря на то, что Чонгук знал почти каждого по имени, особой дружбы он ни с кем не водил, а видел всех только в официальной форме. Сейчас же перед ним сидели вообще другие люди — ярко улыбающиеся, пьющие коктейли и разодетые в самые разные одежды, начиная от простых хлопковых рубашек и заканчивая колготками в сетку и глубоким декольте у девушек. — Чонгук-щи, вы замечательно выглядите! — обращается к нему девушка из соседнего отдела, подсаживаясь ближе и пододвигая бокал с игристым. — Я привыкла видеть вас в этих… Дорогих официальных вещах, но сегодня вы будто другой человек. Вам должно быть запрещено скрывать себя под этими костюмами. — Спасибо, Дасом, — смущённо улыбается Чонгук, принимая бокал. — Ты тоже… ничего. Девушка, не заметив заминки, только ярче улыбается и сияет глазами, укладывая локти на стол и мечтательно вздыхая. — Если бы я была главной, я бы ввела свободный дресс-код, чтобы никто не прятался под тоннами одежды. — Если бы все одевались так, как они хотят, то у нас не оставалось бы сил нормально работать, — вступает в разговор соседка Дасом, подхватывая девушку под локоть и хлопая глазами. — Простите её Чонгук-щи, она начала пить ещё до бара. Чонгук только хихикает, качая головой и наблюдая за женской перепалкой, достаёт телефон и открывает чат с Юнги, пробегая глазами по входящим сообщениям.

Выбирать одежду для Тэхёна — сущий ад. 18:24

Я готов уже ему мешок на голову надеть. 18:26

Мы выбирали галстук двадцать минут, чтобы он купил самый обычный чёрный! 18:42

Этот мужчина просто невыносим. 18:51

Когда мы приедем в бар, я точно напьюсь и выскажу ему, какой он говнюк. 18:51

Он поругался с консультантами и теперь у него паршивое настроение, это ужас. 18:59

Мы будем через полчаса. 19:02

Чонгук выдыхает, откладывая телефон в сторону и принимаясь за второй бокал игристого, появившийся из ниоткуда. Залпом его выпив, он снова возвращается к девушкам, чтобы поддержать хоть какой-то диалог и не сидеть полчаса в полном молчании и отдалении от своего коллектива. — Если Ким пуджан-ним не спит со своими сотрудницами, то зачем ему такой большой кожаный диван в кабинете? Проводить сеансы психотерапии? — негодует болтливая Дасом, скрещивая руки на груди. — Он не с сотрудницами спит, — хитро щурится её подруга, постукивая пальцем по столешнице. — Я таких мужчин знаю, у них глаз только на других мужчин падает, уж поверь мне. Чонгуку остаётся только подавиться шампанским и широко распахнуть глаза, удивляясь находчивости и наблюдательности Пак Джонхи. Девушка, так ничего и не заподозрив, продолжает: — А вы сами не замечали, что парни у господина Кима задерживаются дольше, чем девушки? Уж я-то вижу, мой столик прямо напротив его кабинета. — Вот бы узнать у Юнги-сонбэнима все грязные подробности, — вздыхает Дасом. — Вы у него ничего не выпытаете, — смеётся наигранно Чонгук, обращая на себя внимание. — Это ещё почему? — насупившись пьяно восклицает Дасом. — Потому что ему хватает мозгов не болтать направо и налево, балда! — умно заключает Джонхи, влепив несильный подзатыльник соседке. Они снова вступают в перепалку, параллельно рассматривая каждого присутствующего за столом и делая ставки, кто же мог бы составить пару их сердитому и грозному начальнику, но Чонгук, стараясь избежать безбожной промывки костей от двух пьяных девушек, отходит к бару и просит себе текилу, выпивает два шота залпом и уходит в уборную, чтобы наконец ответить Юнги. Дасом уже вовсю обсуждает возможных пассий Тэхёна :) 19:15

Они ещё не заподозрили тебя ХД? 19:15

Я отвожу подозрения, поддерживая её размышления. 19:15 Вы скоро будете? 19:20

Минут 5. 19:20

Закажи на меня сет шотов. 19:20

Чонгук фыркает, прячет телефон в карман брюк и осматривает себя в зеркале, пьяно щуря глаза. У него определённо не было цели наряжаться на это мероприятие, он даже идти не собирался, но Тэхён настоял на том, что хотел бы видеть его рядом. Если не углубляться в специфику их отношений, то это даже звучало приятно. На нём была чёрная атласная рубашка с широкими лацканами, оголяющими грудь до середины, и прозрачными рукавами, сквозь которые виднелись полосы татуировок на обеих руках, которые в обычные рабочие будни он старательно прятал. Чёрные брюки на высокой талии и разрезами от коленей оголяли тонкие ноги, а на ключицах сияла золотая цепочка с гравировкой, которую ему подарил Тэхён. Так же блестели кольца и серьги, тоже дорогой подарок от Тэхёна на разные праздники, когда мужчина не скупился и одаривал его драгоценностями. Лак на волосах постепенно слабел, из-за чего удлинённая чёлка, изначально зачёсанная назад, начинала потихоньку спадать локонами на лоб. Облизнув губы и внимательно себя осмотрев, Чонгук только посильнее раскрывает лацканы и поправляет цепочку, старается зачесать обратно волосы и выходит из туалета. Сразу же расправляется с двумя оставшимися шотами текилы, заказывает два сета настоек — для себя и Юнги, усаживается обратно к столику и нетерпеливо ёрзает на кресле, то и дело кидая взгляд на вход. — Чонгук-щи, а у вас кто-то есть? Не поняв сразу вопроса, Чонгук отрывает взгляд от шторы и переводит глаза на девушек перед собой, старательно фокусируясь на них и отмечая, что различить коллег ему стало уже трудно. — Конечно у него кто-то есть, ты вообще видишь какой он замечательный? — У меня… Никого нет? — неуверенно отвечает он. Дасом и Джонхи замолкают, округлив глаза, смотрят друг на друга и внезапно, быстрее, чем Чонгук успевает сообразить, окружают его с обеих сторон и обнимают за руки, наклонившись. — Если в твоей жизни есть кто-то, в кого ты влюблён, но он не понимает твоей значимости, то это хреновый выбор! — Я бы такого парня забрала и никого бы на метр не подпустила! — Ты определённо заслуживаешь большего! И они что-то ещё щебечут и щебечут, всё сильнее и ближе наваливаясь на Чонгука, из-за чего у него почти не остаётся воздуха и возможности вздохнуть, Дасом скрещивает с ним пальцы, а Джонхи укладывает голову ему на грудь, продолжая давать советы по любовным делам. Чонгук не может и слова разобрать, успевает только поднять глаза наверх и тут же встречается с чужим взглядом, тяжёлым и таким холодным, что его тут же морозом обдаёт. Тэхён смотрит прямо на него, он даже не успел отойти от входа. Впивается глубоким взглядом в лицо Чонгука, сводит брови к переносице и сжимает губы, немым вопросом в глазах осматривая его компанию. А Чонгук не может оторваться и перестать рассматривать Тэхёна, засматривается на широкие плечи, идеально подчёркнутые чёрным пиджаком, золотые запонки на рукавах и тонкие для комплекции мужчины запястья, которые он прячет в карманах пиджака. Юнги под его боком приветливо всем улыбается, находит Чонгука и садится напротив, тут же принимаясь за шоты и не замечая, что Чонгук и слова сказать не может в ответ. Всё смотрит на мужчину, который его в диван одним присутствием приколачивает, нервно сглатывает и опускает глаза, неловко отталкивая от себя девушек. Он не следит за тем, куда сядет Ким, всё ещё рассматривая свои руки под столом, но чувствует по шлейфу тяжёлого парфюма, что садится мужчина возле Юнги и напротив Чонгука. — Что это за шоты? Дрянь редкостная, — морщится Юнги, звонко ударяя пустую рюмку о стол. — Там в составе водка, — пожимает плечами Чонгук, наконец поднимая глаза. — Лучше бы просто водки взял, — парень отставляет в сторону деревянную подставку и подзывает официантку, спокойно просит у нее графин водки и два мохито, ехидно посмотрев на Чонгука и подмигнув ему, после чего укладывает голову на ладонь и смотрит на Тэхёна, лениво спрашивая: — Какие-то наставления на следующий год будут, босс? Или сегодня мы пьем без задней мысли за твой счёт? — Пейте, — усмехается бархатисто Тэхён, разводя руками. — Этот год прошёл неплохо, у меня нет причин давать вам наставления. Коллеги за столом ликующе хлопают, где-то бьются стаканы в одобрении и поддержании короткого тоста, Юнги закатывает глаза, а Чонгук не может оторвать глаз от Тэхёна, рассматривая его лицо под лучами яркой подсветки и неоновых лампочек. Задерживается на губах, густых ресницах, переводит глаза ниже к идеально острой линии челюсти. Всё в Тэхёне идеально, Чонгук ни одного изъяна не может найти, как бы не пытался. Они с Юнги шустро опрокидывают стопку водки, запивают её мохито, Чонгук старательно изображает в своем лице хоть какое-то осознание происходящего вокруг, но всё равно случайно втягивается в глупый и бессмысленный разговор с коллегами, не способный разобрать ни слова, но способный поддакивать и кивать. Юнги, заметив потупившийся взгляд и несвязную речь Чонгука, успевает за шиворот его вытащить из-за стола и вытолкать на улицу, вылить в него два стакана минералки и усадить на лестницу перед баром, заставляя хорошенько продышаться и прийти в себя. Но его труды бессмысленны, потому что уже в следующую минуту Чонгук успевает достать из сумки сигареты и хорошенько затянуться, на что Юнги только разочарованно стонет и скептически смотрит на его попытки засунуть зажигалку обратно в сумку. — Ты не умеешь пить, ты знаешь? — спрашивает Юнги, усаживаясь рядом. — Во мне сет из шести шотов, две рюмки текилы, сто двадцать грамм водки и один мохито, — возражает Чонгук, стряхивая пепел. — Я удивлён, что я могу ещё ходить на двух ногах. — Ну мы же не хотим, чтобы ты опозорился перед боссом и свалился где-нибудь на лестнице прямо ему под начищенные туфли? — Юнги хихикает, не замечая, что Чонгук тут же тушуется и хмурится. — Я бы хотел напоить Тэхёна, но он даже сейчас не пьёт ничего крепче джин-тоника. Чонгук только кивает, крепко затягивается и отводит глаза, обнимая свободной рукой свои колени. Холодный воздух отрезвляет, из-за этого все сомнения и страхи с новой силой наваливаются на него, заставляя потерять нить разговора с Юнги и упасть в собственные размышления. Если Тэхён не даёт ему конкретики, то значит ли это, что они ничем друг другу не обязаны? И если это так, то может ли Чонгук сыграть на чужой ревности и вывести её в свою пользу? Будет ли ревность Тэхёна показательным доказательством того, что мужчине не наплевать? Чонгук ёрзает на холодной плитке, ехидно ухмыляясь, тушит сигарету об асфальт и поднимается на ноги, подавая руку Юнги. Тот удивлённо поднимает брови, отряхивает джинсы и осторожно спрашивает: — Что ты задумал? — Я хочу нарваться на неприятности, — улыбается Чонгук, хитро сужая глаза. Юнги ничего не говорит, внимательно его осматривает, после чего ухмыляется и хлопает друга по спине, подталкивая его в сторону бара. — Давай создадим тебе неприятности. Они минуют залы, возвращаясь к себе, Чонгук тут же усаживается на своё место между двумя девушками и, предварительно поймав взгляд Тэхёна, заводит разговор с Дасом об отношениях. Та, не заметив подвоха, в красках рассказывает ему о своём бойфренде, жалуется на отсутствие внимания и прочие подробности, а Чонгук в ответ с важным видом кивает, много улыбается и рассказывает о том, что девушка заслуживает большего. Много рассказывает о себе и о том, что сделал бы он, будь Дасом его женщиной. И о тех подарках, и о тех отпусках, и даже о тех мелочах, которые забывает чужой бойфренд — с Чонгуком бы Дасом ни в чём не нуждалась. Точнее, будь у Чонгука такая же девушка, какой является Дасом. О том, что его никогда не заинтересуют девушки, ей конечно же знать совсем необязательно. Они даже заходят с телефона Чонгука на сайт цветочного магазина, Чонгук выбирает самый дорогой и роскошный букет, какой только есть в ассортименте, не раздумывает и оформляет доставку на утро, за что девушка взвизгивает, крепко обнимает Чонгука и падает ему головой на грудь, мечтательно улыбаясь. Чонгук тоже улыбается, поглаживая коллегу по голове, пока не ощущает, как по его ноге медленно скользит чужой ботинок. Он резко поднимает глаза на Тэхёна, который безотрывно глядит на него в ответ, наблюдает за тем, как его голова качается, а губы смыкаются в неодобрении. Чонгук чувствует, что его сердце начинает биться быстрее, но он лишь хитро улыбается, возвращается глазами к Дасом, которая уже пришла в себя и выпрямилась, вместе с ней и Юнги выпивает новую стопку водки и не замечает, как его утягивают на танцпол в основной зал. Людей, что решили потанцевать, оказывается больше, чем он мог представить. Но он не думает ни про окружение, ни про духоту в воздухе, ни про сжимающую его руку Дасом, которая увлекает его в танец. Сначала они хорошенько и немного безумно двигаются под модную зарубежную попсу, потом долго смеются и замирают в неуверенности, когда диджей включает медленную песню. — Я надеюсь, ты не подумаешь, будто это что-то значит? — спрашивает девушка, поднимая бровь. — Ты, очевидно, хорошенький, но у меня всё ещё есть парень. — Не переживай на этот счёт, — смеётся Чонгук, отмечая то, что Дасом, сама того не подозревая, очень ему помогает в осуществлении плана. — Тогда давай потанцуем! Она уверенно укладывает его руки у себя на талии, сама располагает свои запястья на мужских плечах, совсем ненавязчиво и не переступая грань, но она подталкивает его в такт музыке, покачивая бёдрами и вливаясь в общую массу на танцполе. Чонгук не смотрит на девушку, но переводит глаза на шторку вип-комнаты, выискивая того, ради кого это представление и начиналось. И находит. Тэхён смотрит на него, даже не думая взгляд отводить. Чёрными глазами рассматривает, так жадно и властно, что у Чонгука вот-вот ноги подкосятся, сжимает граненный стакан и облизывает губы, наклоняя голову и позволяя прядям упасть на лоб. Ни одного движения не упускает, ни одного касания к чужому телу и ни одного шага — молча впитывает, запоминает и, Чонгук уверен, просто давится ревностью. Он её ощущает даже на расстоянии. Танец заканчивается, Дасом коротко целует Чонгука в щёку и убегает в сторону вип-комнаты, пока Чонгук, едва переставляя ноги от ощущения чужого взгляда на себе и подступающего возбуждения где-то глубоко в животе, направляется к туалету. Закрывается в кабинке, облокачивается на холодную дверцу затылком и закрывает глаза, тяжело выдыхая, горячую ладонь кладёт на лоб и пьяно смеётся, зачёсывая волосы назад. На выходе моет руки и мочит волосы, едва успевает переступить порог, как сталкивается с Тэхёном, который преграждает ему путь. — Привет? — неуверенно тихо произносит Чонгук, отряхивая мокрые руки. Тэхён в ответ лишь усмехается, осматривает пустую уборную и тут же заталкивает Чонгука обратно, захлопывая дверь и запирая её ключом, неизвестно откуда у него взявшимся. Мужчина прижимает его к плитке на стене, выставляя руки по обе стороны от головы Чонгука, осматривает румяное от алкоголя лицо и опускается на влажные губы, близко наклоняясь. — И что это было? — шепчет Тэхён в полуоткрытые губы. — Что? Чонгук продолжает игру дальше, непонимающе хлопает глазами и невинно улыбается, пока на его шее не смыкается чужая горячая ладонь и не сдавливает её, перекрывая кислород. — Флиртуешь с ней, танцуешь, позволяешь себя трогать, — перечисляет мужчина, сильнее сдавливая тонкую шею. Губ всё так же не касается, лишь опаляет дыханием. — Играешь со мной, заставляешь смотреть, ревновать… Зачем? Хватка на шее слабеет, на замену ей приходят чужие губы, целующие пульсирующую жилку под кожей и кусающие чуть выше плеча, заставляя Чонгука тихо выдохнуть и прикрыть глаза в наслаждении. — Думаешь, я это так спущу? Сделаю вид, что не замечаю твоей наглой улыбки? Не пойму, зачем ты это делаешь? Тэхён грубо кусает молочную кожу, оставляя влажный след и розоватую отметину, возвращается к губам и завлекает Чонгука в глубокий и жадный поцелуй, оттягивая пухлую нижнюю губу и зализывая ранки. Чонгук тянется руками к лицу мужчины, но тот пресекает его попытки и правой рукой сковывает тонкие запястья, поднимая их наверх и прижимая к стене. Свободную руку укладывает на подбородок Чонгука, грубо поворачивает его лицо в сторону и недовольно осматривает след от помады на скуле, который тут же стирается большим пальцем и перекрывается влажным поцелуем. — Ты очень плохо себя ведёшь, душенька, — шепчет Тэхён, осматривая лицо Чонгука. — Даже не знаю, что с тобой делать. — Я просто хотел твоего внимания, — прикусывает губу Чонгук, снизу-вверх смотря на Тэхёна. — Ты перестарался, — хмуро подмечает мужчина. Чонгук надувает губы, хлопает ресницами и недовольно хнычет, когда Тэхён опускает его руки и отходит. — Мы уезжаем, — Тэхён проворачивает ключ в скважине и прячет его в карман, мягко нажимает на ручку двери и открывает её, кивком приглашая Чонгука на выход. — Если ты, конечно, не собираешься остаться. Парень выпрыгивает настолько быстро, насколько только способен. Не оборачивается, обиженно скрещивает на груди руки и торопится вернуться за стол, чтобы опрокинуть ещё парочку стопок водки и не думать о том, что его месть Тэхёну провалилась на шестьдесят процентов из ста. Он надеялся хотя бы на то, что его отчитают! Или заставят раздеться прямо в грязном туалете бара, чтобы хорошенько наказать и показать Чонгуку, кому именно он принадлежит. Но Тэхён, чёрт бы его побрал, оказался более спокойным и взрослым, чем того хотелось бы. Он быстро, пока Тэхён не дошёл до стола, залпом выпивает сразу две стопки, запивает остатками мохито и молча встаёт у барной стойки, надеясь выцепить ещё что-нибудь высокоградусное и алкогольное. Уже даже успевает открыть рот и подозвать бармена, когда на его бедро опускается чужая ладонь, крепко вонзившаяся ему в кожу, а ухо опаляют тихим и злым: — Что конкретно в фразе «мы уезжаем» тебе осталось неясным? Чонгук возразить не успевает, Тэхён быстро утягивает его к гардеробу, не дав даже попрощаться с Юнги и коллегами, озвучивает гардеробщице какие вещи им нужны и накидывает Чонгуку на плечи пальто, после чего долго смотрит на него, снимает его и передаёт обратно сотруднице. — Это не наше пальто. — Другого нет, господин, — мотает головой женщина. — Что значит «нет»? У вас одно коричневое пальто на всех? Пальто в пол, тёмно-коричневое, там ещё шерстяной шарф — вы хорошо посмотрели? Женщина заметно нервничает, упирает руки в бока и сводит брови к переносице, восклицая: — У меня нет цели забирать чужие вещи, если не то пальто, то вашего и нет здесь! Тэхён заметно мрачнеет, смотрит на Чонгука, который за его спиной пьяно мнётся на месте и почти падает, но тот успевает его поймать и снова поставить на ноги. Своё пальто с себя снимает и надевает на Чонгука, игнорируя разницу в размерах и то, как подол его пальто подметает пол в баре, выводит парня за руку на улицу и вызывает такси, предварительно посадив его на скамейку. — А моё пальто? — подаёт голос Чонгук, кутаясь в тёплую ткань и рассматривая свои ботинки. — Завтра найдём, я разберусь, — устало выдыхает мужчина. — А если украли? — Куплю новое. — Дорого будет… — шепчет в ответ. Тэхён предупреждающе смеряет его взглядом, поднимает голову Чонгука за подбородок и внимательно всматривается в чужие глаза. — Я же сказал — разберусь. Чонгук в ответ только фыркает, но довольной улыбки сдержать не может. Удобнее усаживается, обнимает себя широкими рукавами и болтает ногами, вдыхая аромат, исходящий от ткани и мужчины рядом. — А мы поговорим? — Мы уже разговариваем, — усмехается Тэхён. — Не об этом, — хмурится Чонгук. — Обо мне. О нас. — А есть о чём? — задумчиво спрашивает Тэхён, снова касаясь лица парня и наблюдая за тем, как Чонгук трётся щекой о его ладонь. — Ты же вон как умеешь — играешь со мной, находишь подружек, флиртуешь с кем попало. Что я тебе скажу? — Что тебе не всё равно, — Чонгук глаза открывает и доверчиво смотрит на мужчину, протягивая руки к его пиджаку и поглаживая ткань. — Что я что-то значу. Что это всё что-то значит. Значит же? Тэхён неодобрительно мотает головой, тяжело выдыхая, отнимает руку от нежного лица и высматривает подъезжающую машину, поднимая Чонгука со скамейки и направляя его к такси. Чонгук только опускает глаза на землю, так и не получив ответа, молча плетётся следом и садится в тёплый салон, отворачиваясь к окну и чувствуя, как в груди от обиды зарождается комок, который вот-вот заставит его разреветься. Тэхён садится следом, проверяет у таксиста адрес и смотрит в темноте на Чонгука, укладывает руку на его колено и удивлённо поднимает брови, когда Чонгук своей рукой его отталкивает, всхлипывая. Долго смотрит, пододвигается ближе и поражённый замирает, когда в отблеске ночных фонарей видит слёзы на чужих щеках. — Душенька… — тихо начинает мужчина, разворачивая парня к себе. — Чонгук-а, посмотри на меня… — Почему ты всегда… — разбито произносит он, продолжая отталкивать Тэхёна. — Ты никогда не говоришь мне то, что мне важно услышать. Даже сейчас. — Ты устал, Чонгук, давай поговорим дома, ладно? — сдаётся он, больше не протягивая к Чонгуку рук. Чонгук в ответ лишь молчит, укладывает голову на стекло и закрывает глаза, стараясь успокоиться и прийти в себя. Доезжают они быстро, Чонгук выбегает из машины и торопится к подъезду, ищет свои ключи и только потом вспоминает, что те остались в потерянном пальто. Ждёт Тэхёна, который бежит за ним следом, молча смотрит за тем, как мужчина открывает входную дверь и пропускает его в квартиру. Быстро снимает пальто, вытирает слёзы и прячется в спальне, стараясь как можно быстрее снять с себя одежду, пропахшую женскими духами и ощущающуюся тяжестью не случившейся измены. — Давай поговорим, — подаёт голос Тэхён, закрывая собой дверной проём и скрещивая на груди руки. — Вот теперь-то ты готов разговаривать, — зло бросает Чонгук. — Умный, взрослый, всё у тебя просчитано. Как разговаривать будем? Словами, сексом? Как понятнее будет? — Что с тобой, Чонгук? — наклоняет голову Ким, опуская плечи и приближаясь. — Что на тебя нашло? — Что с тобой, Тэхён? К чему эти разговоры, если ты меня просто трахнешь, а потом мы разбежимся, будто ничего не было? Я каждый раз пытаюсь узнать, что между нами происходит, намекаю и намекаю, что мне нужна конкретика, а ты придуриваешься и делаешь вид, что тебя это устраивает. — Так пытаешься, что ни разу даже не спросил? — начинает злиться Тэхён, медленно снимая пиджак и наступая ближе. — Я тебе звезду достать готов с неба, а ты до сих пор не понимаешь, что это значит? Думаешь, я тебя как шлюху в свой дом веду, как со шлюхой провожу время и потом выставляю за дверь? — Именно так я себя и ощущаю! — сдаётся Чонгук, делая шаг навстречу. Тэхён поражённо замирает, словно по-новому видя Чонгука перед собой, преодолевает остальное расстояние за два шага и вонзается в губы Чонгука с жадным поцелуем, вытягивая из него болезненный стон. Отрывает от пола, заставляя на своих бёдрах скрестить ноги, целует и целует, крепко сжимая чужую талию и оставляя отпечатки пальцев на коже, усаживает на подоконник и опускается поцелуями по шее, скользит укусами по коже, оставляя отметины на ключицах и плечах, лёгким движением развязывает пояс рубашки и скидывает её с узких плеч, горячими руками оглаживая бархатистую кожу. — Ты — мой, Чонгук, — рычит он, зализывая яркий след на шее. — Мне принадлежишь, каждой частичкой своего тела. Никто и взгляда на тебе оставлять не смеет, ты мой и только для меня, это ясно? Чонгук громко стонет, сильнее притягивая бёдра Тэхёна к себе, дрожащими руками начинает расстёгивать дорогую рубашку, отбрасывает её на пол и жадно оглаживает твёрдый пресс и подтянутую грудь, облизываясь и слизывая с губ слюну. — Где твой галстук? — хрипло шепчет Чонгук, пьяно хлопает глазами. — Свяжешь меня? Тэхён сам пьянеет, дуреет от такой просьбы. С блеском в глазах отходит к пиджаку, достаёт из кармана шёлковый чёрный галстук и наматывает его на своё запястье, смотря на Чонгука голодным взглядом. — Зависит от того, как хорошо ты попросишь, — ухмыляется он, усаживаясь на кровать и приглашающе похлопывая по своим коленям. Чонгук на это улыбается, медленно соскальзывает с подоконника и не спеша подходит к Тэхёну, прикусывая губу. Парень опускается на колени, не отрывая взгляда, тянется руками к кожаному ремню и нарочито медленно расстёгивает его, вынимая из шлевок. Тэхён недовольно мычит, развязывает галстук и опускает петлю на тонкую шею, затягивая её и натягивая на себя. Чонгук выдыхает, возбуждённо ёрзает на полу и стаскивает с мужчины брюки вместе с боксерами, влажными глазами осматривая чужой возбуждённый член. Дрожащей рукой касается ствола, крепко сжимает и двигает, выбивая из Тэхёна первый судорожный вздох, что только подогревает Чонгука. Он обхватывает головку губами, не переставая двигать рукой, жадно слизывает горячим языком густую каплю предэякулята, прикрывает глаза и глубоко насаживается горлом, заглушая стон и пряча в ресницах слёзы. Тэхён, тяжело выдохнув, натягивает галстук сильнее и отводит голову Чонгука назад, грубым шёпотом озвучивая: — В глаза мне смотри, не отводи. Чонгук ресницами взмахивает, тут же поднимая глаза наверх, снова заглатывает длину и позволяет слезам от нехватки воздуха упасть на щёки. Прогибается сильнее, берёт глубже, отодвигается и широко мажет языком по всей длине, лижет влажную головку и помогает себе рукой. Тэхёна кроет от этого так сильно, что он даже оторвать взгляда не может, следит за мокрыми красными губами, блестящими от слюны, давится стонами и смотрит за тем, как тушь с глаз Чонгука размазывается в уголках глаз и оставляет чёрные следы. Как же грязно и разбито выглядит он сейчас, как же Тэхён упивается этим видом прогнутой спины и округлых ягодиц, которые подчёркивают брюки сильнее. Чонгук вытаскивает член изо рта, нарочно протягивая тонкую нить слюны, облизывает губы и дует на головку, с наслаждением снова опускается губами на ствол и принимает так глубоко, что у Тэхёна воздуха дышать не остаётся. — Роскошный, невероятный, — шепчет он, между пальцев пропуская чёрный шёлк и натягивая. Он чувствует, как Чонгук начинает задыхаться, как его бёдра напрягаются, а свободная рука тянется к своим брюкам, но Тэхён тут же это пресекает и сильнее тянет галстук. — Дрянной мальчишка, нравится меня провоцировать? Парень обиженно стонет, активнее двигает головой и принимает член в свою глотку до самого конца, пару секунд ждёт и отодвигается лишь тогда, когда Тэхён сам убирает его голову. — Я хочу твой член, — сбито шепчет Чонгук, умоляюще надувая губы. — Пожалуйста, позволь мне… — Ты плохо себя вёл, душенька, — мотает головой Тэхён. — Может быть, мне оставить тебя без оргазма? Бросить неудовлетворённым, разбитым и жаждущим моего члена, заставить наблюдать за тем, как я кончаю без твоей помощи и запретить тебе себя касаться? Чонгук испугано распахивает глаза, вонзается пальцами в ткань брюк Тэхёна и опускает голову ему на ноги, затихая. — Но я так не сделаю, душенька, — улыбается Тэхён, поднимая голову Чонгука галстуком. — Но кончишь ты только тогда, когда я позволю. Он поднимает Чонгука на кровать, снимает с него брюки и довольно рассматривает наливающиеся кровью синяки на острых коленях, переворачивает на живот и ловит глазами хитрый взгляд Чонгука, который снова облизывает губы. — Я хотел тебя обрадовать, — произносит тот, выгибая спину. Тэхён заинтересованно оглаживает молочные широкие бёдра, спускает указательным пальцем чёрное кружево и восхищённо смотрит на блестящий в темноте камушек рубина между ягодиц Чонгука. Неспеша проводит ладонью по коже, касается подушечкой пальца пробки и чуть надавливает, из-за чего Чонгук тихо стонет и вздрагивает. — Хотел быть хорошей деткой, пока не задумал меня злить? Ты такой непостоянный, Чонгук-а, — качает головой Тэхён. — Выводишь меня на эмоции, заставляешь ругаться с тобой, чтобы потом получить наказание? Тебе нравится это? Он вынимает пробку наполовину и снова вставляет её, прокручивая, медленно наполняет и вынимает, распаляя Чонгука сильнее и заставляя глотать жадные стоны. — Нравится, когда я не могу насладиться тобой и вынужден придумывать наказания? Нравится быть плохим мальчишкой? Чонгук мычит, пряча голову в подушках, сильнее возбуждается и давится воздухом, ниже опускается локтями на покрывало и пытается дотянуться до бёдер мужчины, но Тэхён сильнее прежнего натягивает галстук на его шее и рывком поднимает голову наверх. — Отвечай, когда я с тобой разговариваю, — рычит Тэхён, крепко сжимая кожу на ягодицах Чонгука, после чего несильно ударяя. — Тебе нравится это? — Да, — скулит Чонгук после очередного шлепка. — Хороший мальчик, — Тэхён целует место удара. Смотрит на Чонгука, голодным взглядом скользит по мокрой коже на выгнутой спине, округлым ягодицам с алыми отметинами от его пальцев, рывком пододвигает парня к себе и погружает два пальца в раскрытое кольцо мышц. До самых костяшек проталкивает, оглаживает горячие стеночки, переворачивает руку и раздвигает пальцы, медленно и глубоко двигает ими, прислушиваясь к плаксивым стонам. Добавляет третий палец, легко растягивает вход и выливает смазки, упрощая скольжение и охлаждая бархатистую кожу. — Ты считаешь, что заслуживаешь моего члена? — наигранно и незаинтересованно спрашивает Тэхён, наклоняя голову вбок и переводя глаза на Чонгука. — Может быть, мне всё же стоит прекратить и уложить тебя спать? Чонгук испуганно расширяет мокрые от слёз глаза, приоткрывает рот и мотает головой, нервно сглатывает, смотря на мужчину так разбито и потеряно, что Тэхён взгляда отвести не может. Только и смотрит на тёмные дорожки от размазанной туши, слипшиеся длинные ресницы, сияющие в темноте лунного света, распухшие от укусов губы и следы на шее от галстука, чувствует, как сильно и отчаянно хочется ему Чонгука, а потому и медлит с трудом, едва сдерживаясь от возбуждения. — Пожалуйста, Тэхён-а… — едва слышно шепчет Чонгук, слизывая с губ слюну и протягивая руки назад, раздвигая ладонями ягодицы. Тэхён срывается, дуреет от этого. Быстро мажет член остатками смазки с ладони, помогает себе рукой и одним жадным, резким и грубым толчком проникает внутрь, судорожно выдыхая и прикрывая в наслаждении глаза. Не даёт привыкнуть, сразу же начинает двигаться и каждым точным движением заполняет Чонгука полностью, выбивая из него хрипы и звонкие стоны, сам теряет контроль окончательно и не замечает, как начинает ускоряться. Умещает руки на мягких бёдрах, сжимая до синяков кожу и прижимая к себе, чередует медленный и быстрый темпы, прикусывает губу и вслушивается в разбитые крики под собой, которыми Чонгук греет его слух. — Бля-ядство, — рычит Тэхён, тяжело дышит и останавливается, дожидаясь реакции Чонгука. Чонгук же в ощущениях теряется, держится лишь благодаря крепкой хватке на его бёдрах и мажет мокрыми щеками по наволочке, оставляя после себя чёрный след от подводки и туши, задыхается стонами и наслаждением, поджимая даже пальцы на ногах и смыкая зубы. Вскрикивает, когда на ягодицу обрушивается звонкий удар, прокусывает губу и едва успевает перевести дыхание, когда Тэхён нарочито медленно начинает двигаться. Нечленораздельно просит быстрее, дрожит и почти плачет, сжимает до побелевших костяшек мокрую простынь и приглушённо стонет, выгибаясь. Тэхён снова набирает темп, до основания входит и выходит почти полностью, ни капли не щадит Чонгука и только наслаждается тем, как сильно узкие стенки сжимают его член, как отзывчиво и доверчиво льнёт ближе Чонгук, просит глубже и быстрее, любуется следами на коже, расцветающими синяками, щурит глаза и тихо спрашивает: — Ты хочешь кончить, детка? Чонгук воет, рвано кивает, задерживает дыхание и звонко всхлипывает, но Тэхён цокает языком, одним точным толчком бьёт по простате и спрашивает громче, выдерживая паузу: — Ты хочешь, Чонгук? Я тебя не слышу. — Пожалуйста! — собирает остатки сил парень, пока Тэхён с новыми резкими толчками не начинает двигаться. — Я не могу больше терпеть, я… — Сможешь, — грубо отрезает мужчина. Сам напряжён до предела и едва сдерживается, шипит болезненно, ускоряется и наконец кончает, вдыхает душный воздух и слизывает с губ капли пота, оглаживает горячими ладонями бёдра Чонгука и выходит, резко переворачивая его на спину. Безвольной куклой он падает, откидывает голову и не открывает крепко сжатых глаз, перемещая руку с простыни на лицо и прикусывая палец зубами. Тэхён касается ладонью болезненно возбуждённого члена Чонгука, сковывает его в кулак и грубыми движениями ведёт вверх-вниз, массирует влажную от предэякулята головку и крепко сжимает ствол. Ловит каждый судорожный выдох и движение дрожащих ног, наращивает скорость и потом резко сбрасывает её, не доводя Чонгука до разрядки. Тот разбито хнычет, гнёт спину и машет бёдрами, сжимает пальцами подушку, извивается и пытается ноги свести, но Тэхён не позволяет. — Терпи, душенька, — сужает глаза Тэхён, с наслаждением наблюдая за попытками сдержаться Чонгука. Прокручивает кулак, большим пальцем ласкает красную от напряжения головку, ждёт ровно до того момента, пока Чонгук совсем не потеряется, и лишь тогда шепчет долгожданное: — Кончай. Чонгук тут же сдаётся — с громким стоном изливается себе на живот, даже не успевает почувствовать наслаждения, как на него обрушивается усталость и сонливость, снова всхлипывает и пытается восстановить дыхание, выпадая из реальности. Сердце у него колотится так, что вот-вот выскочит, ноги дрожат, всё тело мокрое и липкое — он даже глаз открыть не может. Приходит в себя лишь тогда, когда Тэхён опускает его в горячую воду — по ощущениям, минут через десять после разрядки. Лениво открывает глаза, чувствуя, как горячее тело опускается за ним следом, доверчиво льнёт назад и падает на крепкую грудь, тут же переворачивается и утыкается в неё носом, поднимая взгляд наверх. Тэхён ласково гладит его по волосам, зачёсывая влажные пряди назад и открывая лоб, бережно смывает с щёк дорожки слёз и косметики, а потом прижимает к себе с такой силой, что дышать получается с трудом. — Всё хорошо? — интересуется мужчина, внимательно осматривая его лицо. — Хорошо… — шепчет Чонгук, не решаясь подать голоса. Да и тот по ощущениям сорван его стонами и криками. — Никогда так больше не делай, ладно? — сразу же произносит Тэхён. Чонгук непонимающе хмурится, укладывая голову на его теле и сонно хлопая глазами. — Не нужно выводить меня на ревность. Я уже твой, ты — мой. — Но ведь никто об этом никогда не узнает, — поникши бурчит парень, шмыгая носом. — Какой смысл, если нам нужно скрываться и прятаться… Тэхён поднимает бровь, кривит губы и сердито смотрит на Чонгука, снова убирая ему волосы с лица. — Ты не спрашивал моего мнения, я не запрещал тебе афишировать нашу связь. Ты сам придумал, что этого делать нельзя, меня ни о чём не спросил и сам обиделся. Мне нет дела до рабочих сплетен, Чонгук. Они и так шепчутся о том, что я кого-то трахаю из отдела на кожаном диване, так какая разница — будут ли они выискивать моего любовника или знать, что это ты и твоё место рядом со мной, потому что мы вместе? Чонгуку нечего возразить. Он лишь обессиленно закрывает глаза, мирно вдыхая аромат с тела Тэхёна, укладывается поудобнее и почти начинает сопеть, когда мужчина хрипло смеётся и чуть подталкивает его. — Не спи, душенька. Сейчас до кровати донесу тебя и выспишься, я тебя не отпущу от себя больше ни на шаг.

***

В офис за Чонгуком снова приезжает водитель. С растрёпанными волосами, в несвойственной ему длинной рубашке, одетой совсем не по размеру, мятых брюках с корпоратива и с двумя стаканчиками кофе в руках, чтобы самому не задремать и передать Юнги, который с девяти утра разрывает ему телефон сообщениями. Заходит он с опаской, отчего-то уверенный, что на его спине красуется огромная надпись «Я сплю с вашим начальником», озирается по сторонам и подпрыгивает, когда Дасом подходит к нему со спины и крепко обнимает, широко улыбаясь. — Рада видеть вас, Чонгук-щи! Вы прекрасно выглядите, будто и не глушили вчера водку залпом, — подмигивает она, скрещивая на груди руки. Осматривает его с ног до головы, задумываясь о чём-то, распахивает глаза и произносит: — У вас новый парфюм? — Это… гель для стирки, — блеет Чонгук, чувствуя, как краснеют его щёки. — Вкуснотища, — кивает она. — Мне пришёл букет! Я и забыла, что вы вчера мне его заказали. Бойфренд был просто в ярости, когда принимал курьера, долго пытал меня расспросами и в итоге сдался. — У тебя не будет проблем с этим? — О, не переживайте! Он бывает резок, но он любит меня, — улыбается она. — Если он и подумал о чём-то, так это о том, что я была бы больше рада, если бы этот букет был от него. Так что, вы только помогли ему вправить мозги. Чонгук смеётся, отводя глаза, хочет спросить что-то ещё, но не успевает — крепкая рука ложится на его плечо, чуть отодвигая в сторону, а после сползает по спине и укладывается прочно на талии, пряча его от девушки. Дасом в миг краснеет, замерев с открытым ртом, переводит глаза с Чонгука за его спину и хлопает в ладоши, хихикая. — Так и знала! Тэхён, появившийся из ниоткуда и заявивший права на Чонгука прямо посреди коридора, лишь коротко улыбается, кивает Дасом в сторону и произносит мягкое: — Я жду свои отчёты. — Конечно! — с сияющей улыбкой бросает она, рвано кланяется и убегает на каблуках в сторону своего столика, не переставая кидать заинтересованные взгляды на Тэхёна и Чонгука. Чонгук, всё ещё не пришедший в себя, только нервно смеётся и оборачивается, рассматривая ужасно довольное лицо мужчины перед собой. Тот ухмыляется, снова укладывает руки на бёдра Чонгука и смотрит на свою рубашку, наспех застёгнутую неправильно, одёргивает шёлковую ткань и беззастенчиво сжимает руки, заставляя Чонгука покраснеть и опустить глаза в пол. — Я купил тебе новое пальто, — невзначай бросает он. — Ты сказал, что найдёшь моё! Мне нравилось оно, и мой шарф… И мои ключи остались там! Как я домой попаду? — Чонгук ворчит, а сам едва держится, чтобы не разулыбаться. Вредничает лишь из интереса, смотрит на реакцию. — Я сказал, что разберусь, я и разобрался. У тебя новое пальто, жить заберу тебя к себе, а кофе Юнги давно остыл, и мне, так уж и быть, придётся забрать кого-то на кофе-брейк и угостить тебя и своего секретаря. У тебя были планы получше? Чонгук даже не отвечает. Смущённо улыбается, сдаваясь, ждёт, пока Тэхён вынесет ему новое пальто и накинет тяжёлую ткань на плечи, а потом быстро выскакивает на улицу, надеясь, что ни у кого не возникнет вопросов. Хотя, он точно уверен, что даже если они и возникнут, то он сможет их объяснить. А внезапное свидание с боссом в середине рабочего дня не послужит причиной для грязных сплетен и слухов. По крайней мере, ему точно удастся договориться с Тэхёном о том, чтобы свой стаканчик с кофе получили абсолютно все сотрудники.