Лавандовое поле, отравленное аконитом

Открыв глаза, я увидела, что лежала среди белой гвоздики. Я попыталась встать, чтобы осмотреть местность, где я нахожусь. Но… Меня будто что-то держало и не давало хоть как-то сдвинуться… Попытавшись поднять свою руку, я заметила, что её держали острые лозы гвоздики, как и всё тело. Пытаясь вырваться из этих не самых приятных объятий, я с каждой своей попыткой чувствовала сильную боль. Эти травяные оковы казались самыми крепкими, что я пыталась вообще вырвать в своей жизни. Мои руки кровоточили, на моём теле оставались шрамы от этой борьбы, боль была просто невыносимой... Казалось, что если я перестану бороться, то эти страдания только продолжатся и никогда не узнают конца… Но вскоре мне удалось выбраться из мучительных объятий лоз гвоздики. Сначала я решила осмотреть свои запястья, закатав рукава моей олимпийки. На удивление, шрамов и повреждений просто не существовало... Как будто этих лоз и моих попыток вырваться из неволи просто не было. Это было странно. Потом я решила оглянуться вокруг: только одно поле с цветами белой гвоздики и тёмное звёздное небо. Казалось, что этих цветов, которые любила моя мать и я, бесконечное количество. Однако я заметила, что белый цвет резко переходит в фиолетовый и в совсем другой цветок: лаванду. Я направилась к пурпурной долине. На этот раз меня не встретили лозы, которые сковывали бы меня. Зато я встретила её – Мафую. Но она казалась… Совсем другой. На её лице было совсем непривычное для неё явление: искренняя настоящая улыбка. Я никогда не видела Юки такой, поэтому я не на шутку испугалась. В руках она держала букет лиловых цветов. Впоследствии она повернула свою голову ко мне, которая была полна непонимания и ужаса. Мафую начала ко мне обращаться с непривычно живым для неё тоном: — Привет, Канаде! А я тебя тут довольно долго жду. — М-М-Мафую?.. — произнесла я тихо с дрожью от страха и удивления. — Да, это я. Твоя любимая подруга Мафую, — ответила она мне со спокойным дружеским тоном. Я не могла поверить своим глазам и ушам, что я вижу и слышу её такой живой… Страх сменился некоторой радостью видеть её такой, какой я её представляла спасённой. Я подошла к ней ближе и посмотрела ей в глаза. Они были не такими стеклянными, как раньше. Почему она стала такой? Меня это смущало, поэтому я решила спросить Мафую об этом напрямую. — А почему ты такая радостная и… Живая? — произнесла я свой вопрос с неуверенностью в голосе на последнем слове. — Хах, в том-то и дело, что я больше не жива, Канаде, — ответила она мне с некой насмешкой. Эти слова меня заставили замереть от ужаса и шока. И будто добивая меня, Мафую продолжила: — Я радостна потому, что больше нет смысла меня спасать и моя мечта сбылась. Ты не страдаешь. Мамочка моя не страдает. И я сама не страдаю, мешая своим существованием другим… Я теперь по-настоящему свободна, моя мечта исчезнуть из этого мира теперь является реальностью. Это твоя последняя встреча со мной, Канаде… — Ч-ч-что ты несёшь, Мафую?.. Б-б-без тебя моя жизнь потеряет хоть какой-то смысл… Я-я-я, наоборот, больше буду страдать, если тебя в этом мире больше не будет… Не бросай меня, пожалуйста… Я не хочу тебя терять… Я хочу тебя спасти!.. — говорила я Мафую со слезами на глазах. Она лишь ещё больше улыбнулась, будто я сказала что-то смешное. Меня всю трясло от ярости и ужаса одновременно... Как она может себя вести так передо мной и обесценивать всё, что я для неё делала?.. Но мои размышления прервал её ответ на мои слова: — Канаде… Я не хотела тебя никак обидеть и обесценить твой вклад в мою жизнь. С тобой действительно было хорошо проводить время, хоть я и не могла показать этого. Я тебе благодарна за все те усилия, что ты вложила во все эти песни, в заботу по отношению ко мне. Но, как видишь… Судьба решила иначе. Возможно, моей судьбой и было исчезнуть из этого мира так рано, не оправдав твоих и моей матери надежд на лучшее… Возможно, моя настоящая мечта перестать существовать была сильнее, чем ваши две вместе взятых… Я уже больше не в силах сдерживать слёзы. Подойдя к ней, я обняла её, крепко сжимая. Я не хотела её отпускать, ведь боялась потерять мою дорогую подругу хотя бы во сне. — Н-н-не уходи от меня… Останься хотя бы здесь… Я не представляю свою жизнь без тебя, Мафую… Я же обещала самой себе, что спасу чью-то жизнь, а не потеряю ещё кого-то, кроме отца… — говорила я Мафую, рыдая в её плечо. — Канаде… Мне нужно идти. Не жди меня напрасно. Я понемногу привыкну к небу. А тебе и моей мамочке стоит привыкнуть к жизни без меня. Просто прими, что меня больше нет, — ответила она на моё рыдание спокойным тоном. Я не могла просто это принять как данность, и эти её слова меня больше раздражали. Не могу я просто забыть о ней и жить дальше… Мысли из-за ярости и неопределённости смешивались. Поэтому моя глупая голова решила толкнуть Мафую. Я быстро пожалела об этом решении. Её сразу же схватили белые нити, напоминавшие паутину, и потянули её как можно дальше от меня. — М-М-МАФУЮ! — прокричала я, пытаясь схватить её и оттащить к себе. Но я не успела… Сидя на коленях среди лаванды, я смотрела на то, как Мафую тянет эта паутина дальше и дальше в темноту. От неё остался лишь букет с фиолетовыми, как её волосы, цветами. Я решила его поднять и вдохнуть аромат цветочков. Но это был не запах лаванды. Он был… Неприятным и чувствовался так, будто я вдыхаю яд. Я отодвинула от себя эти цветы и поняла: это не лаванда. Это аконит. Потом я встала от ужаса и осмотрела всё поле. Я ошиблась… Это всё поле было аконитовым, а не лавандовым. Я начала тяжело дышать, моё лицо будто онемело, а руки не слушались меня. Зрение быстро покрывалось темнотой, и я упала лицом в эти ужасные ядовитые цветы. Казалось, что я уже больше не проснусь. Но нет. Мои глаза начали открываться. Сначала я всё видела размыто и ничего не понимала. Пока моё зрение не стало лучше и я не увидела себя в палате и… Её?..