Teacher's pet

Весна – прекрасное время года. Мягкие солнечные лучи пробивались сквозь тонкие занавески. Аромат цветов и скошеной травы разносился по классу прохладным ветерком. Здесь не слишком людно, но довольно шумно. Звонкие голоса окружили новеньких расспросами, не давая вставить и слова. Среди них и Аяме Симидзу, первогодка, которая едва успела переступить порог клуба, как сразу оказалась под взором десятка любопытних глаз. Стол по центру, состоящий из нескольки рабочих мест сдвинутых в кучу, ломился от количества ароматных сладостей. Аяме усадили рядом с другими новенькими и вручили в руки кружку с горячим чаем. Девочки расположились кто где, некоторые сидели на столе, остальные на стульях вокруг него. Симидзу сидела вглядываясь в кружку. Атмосфера, после после суеты учебного дня казалась непривычно мягкой. — Новенькие, – нагромкий голос парня заставил всех притихнуть и поднять головы. Он сидел на подоконнике в профиль, частично скрываясь за занавеской. В лицо светило солнце заставляя его прищурится. Пиджак школьной формы висел на колене, а рукава рубашки небрежно закатаны. Он не смотрел на них, а куда-то в даль через окно, на темные кроны деревьев и дома. — Сегодня ничего не делаем, просто знакомство. Для начала поймайте ритм клуба. Меня зовут Мицуя Такаши, я староста клуба, приятно познакомиться. Он повернул голову и обвел взглядом всех в помещении, мягко улыбаясь. Лавандовые волосы вспыхивали золотом, создавая вокруг его головы мягкое, вибрирующее сияние – тонкий светящийся нимб. Там, где лучи касались макушки, холодный сиреневый оттенок таял, превращаясь в нежный жемчужно-розовый. Свет просвечивал сквозь кончики волос, делая их почти прозрачными, невесомыми, словно они были сотканы не из материи, а из самого этого весеннего воздуха и пыльцы. В кабинете стало совсем шумно, но это был уютный шум, от которого не хотелось спрятаться. Девочки окончательно расслабились и придвинули стулья поближе друг к другу. — Аяме-тян, ты ведь из класса 1-А? Слышала у вас там литературу ведёт "жуткий с портфелем", – Наоми со смехом потянулась за очередной печенькой, — Он у нас в прошлом году вёл, я так вам сочуствую! — Совсем он не жуткий, просто засыпает на середине предложения, – отозвалась девушка и девочки дружно прыснули, — Мы на первом уроке пол часа ждали пока он дочитает хокку, а он просто...замер. — О-о, это его традиция!, – подхватила другая девочка, Канеко, перебирая в руках кучку разноцветных пуговиц, — Главное не шевелится, а то он просыпается и заставлает писать эссе. Кстати, Аяме, ты любишь читать? Просто вид у тебя задумчивый. Аяме невольно улыбнулась, чувствуя, как её постепенно втягивают в этот общий поток. Ей нравилось, как Канеко раскладывает пуговицы по цветам. ​ — Люблю. Но больше рисовать, пока никто не видит. ​ — О, покажешь потом? Нам всегда нужны новые идеи для принтов! – Ясуда поправила очки и посмотрела на Мицую, — Слышишь, Такаши? У нас, кажется, пополнение в рядах художников, а не только «строптивых пальцев». Мицуя, который до этого сидел совсем тихо, сосредоточенно пытаясь распутать узел на мотке суровых ниток, только хмыкнул, не поднимая головы. ​ — Слышу, слышу. Главное, чтобы она мои эскизы не критиковала, а то я этого не переживу, – бросил он совершенно буднично и по комнате снова прокатился смешок. За окном пронзительно закричали птицы, пролетая мимо школы. Ветер принес в комнату запах пыльцы. Аяме смотрела, как Канеко выкладывает из пуговиц на столе какой-то узор и как Ясуда придирчиво рассматривает её новую форму, обсуждая качество ткани. ​ — Кстати, Аяме-тян, – Канеко вдруг подвинула к ней горсть перламутровых пуговиц, — Выбери одну. Любую. ​ — Зачем? ​ — Традиция. Первая пуговица в клубе, на удачу. Мы их потом пришиваем куда-нибудь с изнанки сумки. Чтобы учебный год не был таким тяжелым. ​ Аяме осторожно коснулась гладких, прохладных кружочков. Выбрала маленькую, нежно-зеленую, под цвет весенних листьев за окном. ​ — Красивая, – одобрила Ясуда, — У Такаши такая же на чехле для ножниц, кажется. В классе становилось всё темнее, солнце совсем спряталось за домами оставляя за собой лишь розовый ободок света, только настольные лампы светя тёплым жёлтым светом выхватывали из темноти самое важное: чей-то профиль, край стола, блеск игольницы. Ветер из окна стал холодным но совсем тихим, видно было лишь лёгкое покачивание занавесок. Девочки лениво перебрасывались фразами и собирали полупустые тарелки и кружки со стола, как будто не желая рушить этот мир, который создали сами. — Опять до поздна засиделись, – Ясуда потянулась, закидывая руки за голову, — Аяме-тян, тебе в какую сторону? Мы до метро. — Мне до дома всего десять минут, – Симидзу лениво прикрыла глаза, слухая тиканье настанных часов, — Третий корпус у парка. — Как и Такаши, – зевнула Канеко, складывая свои пуговицы, — Удобно вам. Мицуя в этот момент относил чайник и помытые кружки на место. Ничего на это не ответил и выключил свою настольную лампу и в углу стало темнее. ​ В воздухе плавал запах остывшего жасминового чая и мела. Кто-то тихо засмеялся, обсуждая завтрашний обед, кто-то уронил ножницы, резкий звук которых только подчеркнул общую тишину. Аяме медленно складывала свой блокнот в сумку, чувствуя, как вечерняя прохлада из окна касается лица. ​ — Пойдемте уже, – негромко сказал Мицуя, направляясь к выходу, — А то сторож нас тут закроет. ​ Девчонки потянулись к двери, продолжая вполголоса обсуждать какие-то свои дела. Аяме шла последней, ощущая под ногами скрип старого паркета. Воздух на улице был свежим, с приятной прохладой. У главных ворот они попрощались и девочки из клуба весело хохоча пошагали к метро. Аяме и Мицуя остались на немного у фонаря, который только-только начал тихо гудеть, разогреваясь. Они шли молча, продолжая спокойствие клуба. Мицуя расслаблено закинул пиджак на плечо, придерживая его рукой, второй рукой, держался за лямку сумки, которая постоянно сползала. — Ты почти ничего не ела, – подметил он , когда они свернули на аллею, ведущую к их дому, — Опять хочешь в больницу? — Просто..., – Аяме задержала дыхание засмотревшись на то, как мягко тени ложаться на его лицо, — Было так хорошо. Я не хотела отвлекаться на еду. Такаши чуть слышно усмехнулся и слегка взъерошил её волосы. Ветер шелестел высоко в кронах деревьев и иногда скидывал с них лепестки. Небо потемнело совсем и его волосы теперь казались совсем серыми. — В клубе всегда так, – сказал он сбавляя шаг, чтобы Симидзу не приходилось спешить за ним. Они прошли мимо парка, там по особенному чувствовалось наступление весны, даже запах был особым. В какой-то момент Аяме случайно задела его плечом. Хотела извиниться, но Мицуя не отреагировал, наоборот, он как будто подстроился под её ритм ещё больше. — Аяме, – он остановился у их подъезда глядя вверх, — Спасибо, что пришла. С тобой стало как то..живее. У девушки по телу расплылось что-то нежное и лёгкое. Мицуя поправил сумку и шагнул к двери, придерживая для неё. — Спокойной ночи, Такаши, – тихо сказала она у лифта. — Спокойной ночи, – кивнул он, и прежде, чем закрылись двери добавил, — Не забудь о пуговице, она тебе правда идёт. На кухне горел свет, мама уже вернулась и во всю готовила ужин. Аяме же, не зажигая свет в прихожей скинула обувь и сразу прошла в свою комнату. Чувство голода пропало совсем, вытесненное тем странным, вибрирующим вдохновением, которое обычно настигает как послевкусие от хорошего дня. Она щёлкнула выключателем настольной лампы и комнату заполонил яркий холодный свет. На столе, сверху стопки тетрадей лежал блокнот и насколько карандашей. Стены комнаты, школьные заботы и застрашнее расписание вмиг перестали существовать. Аяме села, подтянув под себя одну ногу и открыла блокнот на чистой странице. Перед глазамы всё ещё стояли образы: легкое покачивание занавесок, мягкий изгиб ткани в руках одной из девчонок, перламутровая пуговица и тени на лице Такаши. Она не думала о стежках или о том, какой шов будет лучше, а видела лишь силуэты. Карандаш мягко коснулся бумаги, сначала робко, потом увереннее, размашистые линии заполонили один лист, потом следующий. В голове всплывали детали: здесь должен быть высокий воротник, как на школьной форме, а здесь едва заметная складка, подчёркивающая форму и текстуру. В круге света существовала только она, её блокнот и рука, не успевающая на мыслями. Симидзу прикусила губу вырисовывая мелкие детали на рукаве. *** Прошло два дня и ритм жизни Аяме окончательно сместился в сторону тонкого грифеля и чистых страниц. Она рисовала в двух блокнотах. Первый – старый, потрепанный, который она таскала в кармане сумки. В нем она рисовала на переменах, на скучных лекциях «жуткого с портфелем», фиксируя обрывки идей: складку чьей-то юбки в коридоре, изгиб ветки за окном, даже то, как однокласник поправляет воротник. Эти наброски были быстрыми, нервными, полными помарок. ​ Но вечером, под лампой, начиналось таинство. Она бережно переносила лучшее в большой блокнот с плотной бумагой. Это было похоже на очищение идеи от шелухи: линии становились увереннее, а образы чище. ​ Сегодня в коридоре было особенно солнечно. Аяме, стараясь не мешать остальным, забралась с ногами на широкий подоконник в дальнем углу кабинета. Уткнулась подбородком в колено, полностью уйдя в процесс, сегодня она пыталась усмирить сложный воротник на эскизе, который никак не хотел ложиться на бумагу так, как она видела в голове. ​ — Ого, Аяме-тян, ты всё-таки не шутила про «пока никто не видит»! – звонкий голос Канеко заставил Симидзу вздрогнуть. ​ Она не успела захлопнуть блокнот, как Канеко и еще одна девочка из клуба, Хината, уже стояли рядом. ​ — Привет! А мы пришли поздороваться, смотрим, ты в облаках летаешь, – улыбнулась Хината, вытягивая шею, чтобы заглянуть в тетрадь, — Ой... это что, твои рисунки? ​ Аяме неловко попыталась прикрыть страницу ладонью, но девочки уже увидели достаточно. ​ — Подожди-ка, не закрывай! – Канеко бесцеремонно, но мягко перехватила её запястье, — Посмотри на этот рукав... Хина, ты видишь? Это же не просто фонарик, это какая-то сложная драпировка. ​ — Аяме, это безумно красиво, – выдохнула Хината, в голосе не было зависти, только искреннее изумление. — Покажешь еще? Ну пожалуйста! Мы никому не скажем, если это секретные разработки. ​ Симидзу замялась, чувствуя, как краснеют щеки. Ей всегда казалось, что её рисунки, это что-то слишком личное, почти как дневник. Но теплый интерес девочек был таким искренним, что она медленно перелистнула страницу назад, открывая эскиз летящего пальто. ​ — Обалдеть..., – прошептала Канеко, — У тебя такой стиль... Не как в журналах, а как будто вещь живая. ​ В этот момент в другом конце коридора хлопнула дверь, из класса вышел Мицуя. Он на ходу расстегивал верхнюю пуговицу пиджака, но, заметив кучку девочек на подоконнике, замедлил шаг. Он ничего не сказал, просто бросил короткий, внимательный взгляд в их сторону и Аяме показалось, что даже на расстоянии он почувствовал её волнение. ​ — Девочки, не замучайте мне новенькую, – негромко бросил он, проходя к своему столу, — Нам еще сегодня нужно закончить раскрой. ​ — Такаши-кун, ты просто обязан это увидеть! – обернулась Канеко, сверкая глазами, — У Аяме-тян тут не просто эскизы, у неё тут готовая коллекция в голове! ​ Мицуя остановился. Аяме почувствовала, как сердце пропустило удар. Одно дело, показывать рисунки девчонкам, и совсем другое – ему. Особенно, если вспомнить его наброски, которые он иногда показывал ей, когда приходил за сёстрами к ней. Девушка замерла. Ей отчаянно хотелось захлопнуть блокнот, спрятать свои нескладные, слишком личные мысли, облеченные в карандашные линии. Но Мицуя уже подошёл. Просто встал рядом, чуть склонив голову набок. От него пахло свежестью и стиральным порошком. ​ — Можно? – негромко спросил он. ​ Аяме сглотнула и, едва заметно кивнув, пододвинула блокнот к нему. ​ Такаши медленно перевернул страницу. Канеко и Хината затаили дыхание, переводя взгляд с рисунков на лицо Такаши. Он просматривал эскизы не спеша, задерживаясь на каждой детали. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе с тканями, едва касались края бумаги, словно боясь смазать графит. На одной из страниц он остановился дольше всего. Это был набросок платья, которое она рисовала ночью, с летящим подолом и сложным, «воздушным» воротником. ​ — Здесь, – он наконец заговорил, и его голос был на удивление серьезным. Он указал на линию плеча, — Ты интуитивно сделала перенос вытачки в горловину. Это очень сложно реализовать в ткани, если не знать основ кроя. Но визуально выглядит безупречно. Мицуя чуть прищурился и в глубине его глаз промелькнуло что-то похожее на искру. Он вдруг взял карандаш с подоконника и не спрашивая разрешения, очень легко, едва касаясь бумаги, провел одну корректирующую линию вдоль подола на её рисунке. ​ — Если сделаешь здесь косой крой, – он вернул ей блокнот, — то твой ветер станет настоящим. Ткань будет дышать при каждом шаге. ​ Девочки восторженно переглянулись. Для них это было чем-то невероятным, Мицуя не просто похвалил, он начал дорабатывать идею вместе с ней. ​ — Кажется, у нас в клубе разделение труда, – Ясуда, наблюдавшая за сценой из далека, лукаво улыбнулась, — Мы шьем, а эти двое, похоже, собираются перевернуть мир высокой моды. Такаши-кун, признай, ты же в восторге? ​ Мицуя ничего не ответил Ясуде. Он продолжал смотреть на Аяме. ​ — Если успеем сегодня закончить побыстрее, то попробуем перенести этот воротник на макетную ткань. Посмотрим, насколько твоя фантазия дружит с реальностью. *** В кабинете стоял гул, работали три швейных машинки, девочки шумно обсуждали что-то. Первогодкам выделили отдельный стол, чтобы они не путались под ногами у старших, которые сегодня во всю кроили тяжелую кострюмную ткань. Аяме сидела между Шизуне и Мио. Перед каждой лежали лоскутки плотной ткани, на которых Мицуя лично расчертил ровные линии. — Главное – ритм, – Канеко прохаживалась за их спинами, заглядывая через плечо, — слышите, как машинка поёт? Если она начнёт заикаться, значит, вы тянете ткань. Шизуне, закусив губу, уже во всю строчила. У неё получалось быстро, но строчка то и дело уходила в сторону, превращаясь в зигзаг. — Ой, опять, – Шизуне расстроено остановилась, — Она как будто сама поворачивает! Мицуя, который в это время помогал Ясуде выравнивать край длинного полотна на соседнем столе, поднял голову. Он положил тяжелые ножницы и подошёл к столу новичков. — Не борись с ней, Шизуне, – он мягко коснулся девушки, — Ты слишком сильно цепляешься за ткань. Просто придерживай её кончиками пальцев. Попробуй ещё раз, медленнее. Постояв над ней минуту, пока она не прошла пару сантиметров ровно, одобрительно кивнул и перевёл взгляд на Мио. Та, наоборот, шила слишком медленно, боясь нажать на педаль. — Мио, не бойся скорости. Если слишком медленно шить, нить может запутаться. Смелее, – он немного поправил положение её рук на ткани. Наконец, он подошёл к Аяме. Её строчка выглядела нормально, медленная, осторожная и вывереная до милиметра. Но Такаши заметил кое что другое. — Аяме, ты слишком сосредоточена на линии. Симидзу остановила машинку и подняла на него взгляд. — У тебя затекла шея, – подметил он, — Если будешь так горбиться над каждым швом, к вечеру не сможешь поднять голову. Шитьё это не только глаза и руки, это всё тело. Откинься немного назад. — Заканчивайте мучать прямые линии, переходим в квадрату. Канеко выдай им лоскутки. Будете учиться разворачивать иглу к углу. — Есть капитан!, – Канеко со смехом принесла новые заготовки. Аяме тяжело выдохнула. Пять строк ощущались как пробежать целый марафон. Она снова посмотрела на Мицую, он уже вернулся к Ясуде и они горячо что-то обсуждали, склонившись над синим бархатом. В свете ламп его профиль казался строгим и сосредоточеным. *** За окнами уже сгустились глубокие сумерки и в кабинете стало по настоящему уютно. Новенькие уже закончили свою практику, шум машинок постепенно прекратился, сменившись шуршанием тканей и разговорами. Мио носилась туда сюда то за булавками, то за нитками. Шизуне собирала обрезки ткани с пола. Аяме как раз относила лекала в шкав, как голос Мицуи заставил её остановится. — Ясуда, закончи, пожалуйста, с этим краем, – он передал ей иглу с нитью, — Аяме, подойди сюда. Девочки переглянулись. Мио лукаво толкнула Шизуне локтем, но промолчала и они продолжили помогать. Симидзу, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и лёгкого страха, подошла к его рабочему столу. На нём, в центре стоял тканевый манекен, на который он уже набросил кусок грубой бязи. — Как обещал, – негромко сказал он, глядя на неё через плечо, — Твой воротник. Посмотрим, как он ведёт себя в объёме. Принеси свой блокнот пожалуйста. Аяме вернулась с блокнотом в руках и отдала его ему в руки. Он почти сразу открыл его на нужной странице и положил его рядом с манекеном, придавив листы ножницами. — Смотри внимательно. То, что ты нарисовала требует особого натяжения. Мицуя взял булавки. Его движения, лёгкие, но в тоже время отточены до безупречности, он перехватил край ткани и лёгким движением зложил ту самую сложную складку, которую Аяме рисовала в полумраке своей комнаты. Светлая ткань до этого висевшая мёртвым грузом, вдруг ожила, послушно ложась в мягкий, благородный изгиб. — Вот здесь, – он указал пальцем на место, где складка уходила под горловину, — и есть та самая точка, на которой держится весь твой задум. Он повернулся к ней и в свете настольных ламп его глаза казались почти прозрачными. — Возьми булавки и заколи симетричную сторону. Почувствуй сопротивление ткани своими руками, теперь это не плоская бумага. Симидзу сделала шаг вперёд. Её пальцы коснулись ткани, она холодная и грубая, но даже из этого, у него получилось передать той "ветер", о котором она думала. В кабинете стало как-то тихо. Даже шум проезжающего вдали поезда казался несносно громким. Девочки уже закончили работать и убирать, и собрались вокруг них. Было слышно, как по окну бьётся ветка дерева и как тяжело дышит Шизуне, которая от волнения обхватила лицо обеими руками. Аяме стояла перед манекеном с булавкой в руке, не решаясь сделать ещё шаг, боясь, что испортит творение Такаши. Свет единственной включённой настольной лампы слепил ей глаза и выхватывал из темноты только белое полотно и её дрожащие пальцы. — Ну же, – тихо произнёс он. Симидзу сделала шаг и потянулась к ткани. Бязь оказалась очень жёсткой и неприятно царапнула подушечки пальцев. Девушка попыталась сделать такую же складку, как показывал Мицуя, но ткань не слушалась, топорщилась у горловины, а складка казалась мятой и какой-то жалкой. Она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Тихое шуршание бязи здесь, для неё звучало, как оглушительный позор. Она сделала глубокий вдох и шумно выдохнула, стараясь угомонить дрожь. В воздухе витал запах пыльцы и мела, что немного помог собраться с мыслями. Аяме на мгновение закрыла глаза, вспоминая, как двигались руки Мицуи, когда он перехватывал полотно, как ветер колыхал кроны деревьев за окном поздней ночью. Она попробывала снова, медленно, на этот раз не давя на ткань, позволяя ей самой изогнуться как нужно. И ткань нехотя поддалась. Каскад лег именно так, как нужно, создавая глубокий объем, который она видела во сне. — Теперь закалывай, – тихий голос Мицуи коснулся волос и испарился лёгкой вибрацией. Аяме достала булавку, которую зажимала губами и поднесла её к ткани. Руки дрожали и грубая ткань манекена никак не поддавалась. Булавка упёрлась и не шла дальше. Девушка закусила губу, чувствуя, что если она отпустит руку, то всё развалится. Такаши подошёл немного ближе и акуратно, медленно накрыл её ладонь своей. Мягко надавив сверху, передавая ей ту каплю силы, которой не хватало, чтобы ткань прокололась. С негромким, сухим щелчком булавка, наконец пробила толстую ткань и зафиксировала складку на бязи на месте. ​Аяме медленно отняла руку. Складка осталась на месте. Она выглядела безупречно, именно так, как задумывалось, но в сотню раз реальнее. В углу кто-то из девочек шумно выдохнул, и этот звук разорвал тишину. ​ — Ого..., – Шизуне первой сделала шаг вперед, её глаза блестели, — Аяме, это...это так воздушно и завораживающе. ​ Ясуда подошла ближе, поправляя сумку на плече. Она долго молчала, рассматривая макет, а потом просто коротко кивнула. — Чистая работа, Симидзу. У тебя руки чувствуют то, что другие и представить не могут. ​ Мицуя опустил руку и отступил в тень, подальше от круга света ламп. ​ — На сегодня всё, – он обвел взглядом кабинет, — Ясуда, ключи у тебя? ​ — Да, Такаши. Мы всё закрыли, – отозвалась та, направляясь к выходу вместе с остальными девочками. ​ Кабинет начал стремительно пустеть. Слышны были только затихающие шаги в пустом коридоре и скрип старого паркета. Аяме стояла у стола, глядя на манекен и чувствовала, как вечерняя прохлада из открытого окна касается её лица. На улице неожиданно холодно. Лёгкий дневной ветерок стал холодным, пробирающим до костей ветром. Тёмные дождевые тучи укрыли небо, город готовится к сильному шторму. Аяме и Мицуя попрощавшись с остальными у школы не спеша направились домой. Симидзу никак не могла успокоить тремор рук и ускореное сердцебиение. Всё казалось сном, она никогда не могла подумать, что когда-то ей удастся передать эскиз в ткани, так, как и представляла. — Зайдёшь со мной?, – спросил Мицуя, вырывая её из потока мыслей. Аяме лишь слабо кивнула в ответ и пошла за ним. В магазине было слишком светло, яркий свет резал глаза и заставлял их слезиться. Такаши ловко схватил корзинку и направился к ряду с овощами и фруктами. Набрал всего по немногу: томаты, огурцы, грибы.. Дальше направился к одделу с крупами. Симидзу ходила за ним по пятам, пока не отвлеклась на выпечку и застыла, водя глазами по полкам, ища то саме, чем бы хотела полакомится дома с чаем. Так ничего и не выбрав, она оглянулась, глазами ища Мицую. Тот стоял в одделе со сладостями. Аяме подошла к нему и тоже стала разглядывать полки. — Если возьму леденцы, они передерутся из-за цвета. Если возьму печенье, накрошат на диван, – он вздохнул, запуская руку в волосы, — Аяме, спасай. Что бы ты выбрала на месте ребенка, который очень скучал по брату? ​ Симидзу подошла ближе и указала на небольшие упаковки мармелада в виде зверушек. — Возьми эти. Они разные, можно меняться и их удобно делить. ​ — Гениально, – Мицуя с облегчением забросил пачку в корзину. На кассе он быстро расплатился, ловко распределив продукты по пакетам. На выходе из магазина он по привычке перехватил самый тяжелый пакет в правую руку, а левой придержал дверь для Аяме. — Спасибо, что помогла, – сказал он, когда они снова оказались в прохладе вечера. — Было интересно посмотреть на тебя в роли «снабженца», – поддразнила его Аяме, — Ты так серьезно выбирал помидоры, будто от этого зависит вся твоя жизнь. ​ — От этого зависит моё спокойствие на ближайший вечер, – усмехнулся Такаши, — Мана и Луна, те еще критики. Если им что-то не нравится, они высказывают всё прямо в лицо. Он на мгновение замолчал, и его взгляд стал мягче. — Но вообще... я люблю за ними приглядывать. В этом есть какой-то смысл. Когда приходишь домой, и они на тебя налетают с криками... ради этого стоит учиться выбирать правильные помидоры. ​ Аяме посмотрела на него, нагруженного пакетами, с растрепанными ветром волосами и этой доброй, немного усталой улыбкой и у самой в сердце стало чуточку теплее. *** На следующий день в клубе было по-настоящему жарко. С приближением школьного фестиваля ритм работы ускорился вдвое. Аяме, как и обещала себе, пришла вовремя и сразу включилась в общую суету. ​ — Сегодня тренируетесь на плотных тканях, – объявила Ясуда, проходя мимо стола первогодок, — Шизуне, Мио, Симидзу, вот вам обрезки джинсы и драпа. Ваша задача на сегодня: научиться делать идеальный запошивочный шов. Это база для любой верхней одежды. Если строчка будет гулять хоть на миллиметр, распарываете и начинаете заново. ​ Аяме кивнула, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Она сидела плечом к плечу с Шизуне. Машинки стучали в унисон, создавая плотный ритм. ​ — Уф, эта ткань такая жесткая, – прошептала соседка, со всей силы налегая на лапку машинки, — Аяме, глянь, у тебя тоже игла так натужно идет? ​ — Попробуй чуть ослабить натяжение нити, – Аяме отвлеклась от своего лоскутка, помогая подруге подкрутить регулятор, — Мицуя вчера сказал мне, что с плотным материалом нельзя бороться силой. ​ Мио, сидевшая справа, тоже придвинулась ближе: — Девочки, а как вы подворачиваете край? У меня получается слишком толсто, машинка просто не проглатывает такой слой. ​ — А ты попробуй сначала простучать сгиб молоточком или просто хорошенько прижать ножницами, – посоветовала Симидзу, — Я видела, что так делают перед тем, как шить джинсу. ​ Они втроем склонились над машинкой Мио, пробуя разные способы. Это было здорово, быть частью этой маленькой команды, где никто не важничал. Мицуя в это время был полностью поглощен сложным кроем мужского пиджака на другом конце кабинета. Он лишь изредка бросал короткие взгляды в их сторону, проверяя, не возникло ли затыка, но не вмешивался. Он видел, что никто из них не ждёт помощи, пока не посоветуются друг з другом. ​ Часа два пролетели незаметно. Пальцы ныли от жесткой ткани, а глаза устали от постоянного напряжения. ​ — Всё, на сегодня с базой закончили! – Ясуда хлопнула в ладоши, подавая сигнал к отдыху, — новенькие, отвлекитесь на минуту, собирайте обрезки. Старшие, переходим к примеркам. ​ Когда Шизуне с Мио ушли мыть кружки после чая, Мицуя наконец подошел к Аяме. В руках у него был тот самый манекен с её вчерашним макетом, который он бережно принёс из подсобки. ​ — Ну что, «трудяга», – негромко произнес он, в его голосе слышалась легкая ирония, смешанная с одобрением, — Видел, как ты сегодня воевала с драпом. Пальцы живы? ​ Аяме подняла на него глаза и устало улыбнулась: — Живы. Но я теперь понимаю, почему ты говорил, что ткань, это не бумага. Она кусается. ​ — Она проверяет тебя на прочность, – Мицуя поставил манекен рядом с ней. — Девчонки! Идите-ка сюда на минуту. ​ Старшие девочки, отвлекшись от своих дел, обступили стол. ​ — Вчера мы заложили форму, – парень указал на воротник, — Сегодня нам нужно понять, как превратить это в лекало, которое не убьет швею. Какие идеи? Как закрепить этот объем изнутри? ​ Ясуда прищурилась, поправляя очки: — Если использовать жесткий дублерин и сделать скрытую стойку... ​ — А если пустить по краю тонкий кант для жесткости? – робко предложила Шизуне, которая как раз вернулась в кабинет. ​ Аяме слушала их и её сердце забилось чаще. Они не просто обсуждали её рисунок, они решали техническую задачу, как если бы это был проект всего клуба. Мицуя посмотрел на Симидзу и протянул ей мел. ​ — Аяме, теперь твоя очередь. Мы набросали варианты, но концепция твоя. Где, по-твоему, должна пройти линия разреза, чтобы не нарушить «ветер», но дать ткани опору? Не бойся ошибиться, мы все здесь для того, чтобы додумать это вместе. ​ Аяме взяла мел. Она чувствовала плечо Хинаты рядом и внимательный, спокойный взгляд Мицуи. Так и замерла с зажатым в пальцах мелом, глядя на белую ткань, которая в свете ламп казалась почти ослепительной. Все взгляды были прикованы к ней и тишина начала давить на плечи. Она чувствовала, что если сейчас ошибётся, то разрушит ту самую магию «ветра», которую так бережно создавала. Вместо того чтобы сразу коснуться манекена, она отложила мел на край стола и притянула к себе блокнот. Ножницы, прижимавшие страницы, глухо звякнули. Девушка быстро, почти лихорадочно, начала набрасывать схему воротника в углу страницы. «Если разрезать здесь, складка упадет. Если пустить шов слишком высоко, он будет виден...» Она нарисовала один вариант, зачеркнула. Второй, тоже не то. Пальцы в грифеле, на лбу выступила испарина. Шизуне и Мио затаили дыхание, даже Ясуда перестала поправлять очки и внимательно следила за кончиком её карандаша. Прошло несколько минут, долгих, напряженных, наполненных только шорохом грифеля о бумагу. Наконец, Аяме замерла. Она нашла ту самую линию. Снова взяла мел. Рука уже не дрожала так сильно, в голове сложилась четкая картинка. Она подошла к манекену, на котором белел лишь одинокий воротник и, помедлив секунду, уверенным движением провела тонкую дугообразную линию прямо по изгибу ткани. — Здесь, – твердо сказала она, — Если мы сделаем рассечку в этой точке и укрепим внутреннюю стойку, внешняя часть воротника останется свободной. Она будет «лететь», но не потеряет форму. Мицуя наклонился к манекену, почти касаясь лицом ткани. Он проследил взглядом за её меловой линией, прищурился, оценивая техническую сторону. — Скрытый шов внутри каскада... – прошептал он, и на его лице медленно расплылась довольная улыбка. — Это умно. Ты решила это не как художник, а как конструктор. Ясуда подошла с другой стороны и осторожно прощупала место, отмеченное мелом. — Рискованно, – констатировала она, но в её голосе уже не было ни тени сомнения, — Но если мы возьмем тонкий релин для каркаса, это сработает. Симидзу, ты только что упростила работу на три дня вперед. В кабинете стало удивительно легко. Старшие девочки зашумели, обсуждая, какую именно клеевую ткань лучше взять, а Мицуя просто посмотрел на Аяме. В его глазах было какое-то особенное признание, которое предназначалось только ей. — Ты справилась, – сказал он так, чтобы слышала только она, — Теперь это не просто рисунок. Это настоящая вещь. Он взял ножницы и протянул их ей кольцами вперед. — Хочешь сделать первый надрез на лекале? Теперь, когда мы знаем, где резать, это уже не страшно. Аяме посмотрела на ножницы в руке Мицуи. Они были тяжелыми, профессиональными, с идеально заточенными лезвиями, которые тускло поблескивали в свете ламп. Сделать первый надрез, это как переступить черту. Назад дороги не будет. — Я... – она замялась, глядя на свою меловую линию на белой бязи, — Я боюсь. А если я промахнусь на пару миллиметров? — Не промахнешься, – Мицуя вложил инструмент ей в ладонь. — Ты уже всё продумала в голове. Руки просто следуют за мыслью. Давай, Аяме. Это твой «ветер», тебе его и приручать. Девушка глубоко вздохнула. Шизуне и Мио придвинулись почти вплотную. Аяме аккуратно подвела лезвие к краю ткани. Раздался тихий, сочный хруст. Качественная сталь прошла сквозь бязь как по маслу. Она вела ножницы медленно, чувствуя каждое волокно материала. Когда последний миллиметр был пройден и лишний лоскут мягко упал на стол, воротник на манекене вдруг «расправился», принимая ту самую идеальную форму, к которой они стремились. — Есть! – выдохнула Шизуне, захлопав в ладоши, — он держится! Даже без булавок почти не падает! — Невероятно, – Канеко подошла ближе, поправляя край, — Аяме-тян, ты настоящий техник. Я три года в клубе, а до такой рассечки сама бы не додумалась. Аяме чувствовала, как внутри всё буквально поет от облегчения и радости. Она посмотрела на Мицую. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. На его лице не было бурного восторга, только тихая, спокойная уверенность, будто он с самого начала знал, что у неё получится. — Теперь это база для выкройки, – сказал он, подходя к столу, — Девочки, помогите Аяме перенести этот макет на кальку. Шизуне, Мио, это и для вас практика. Учитесь, как из куска ткани получается чертеж. — Слушай, – шепнула Шизуне, пока они вдвоем разглаживали кальку, — а Мицуя-сенпай сегодня какой-то другой, тебе не кажется? — В смысле? – Аяме подняла голову, украдкой взглянув на Такаши, который в это время помогал Ясуде с утюгом. — Ну... он обычно такой строгий, когда дело касается кроя. А сегодня... он на тебя так смотрит, будто ты не воротник придумала, а как минимум спасла мир,– Шизуне хитро прищурилась, — Улыбается всё время. Аяме почувствовала, как уши начинают гореть. Она быстро уткнулась обратно в чертеж, стараясь скрыть смущение. — Он просто рад, что у нас дело сдвинулось, – пробормотала она. — Ну-ну, – протянула Шизуне, но развивать тему не стала. В кабинете снова поднялся шум. Хотя воротник Аяме стал маленькой победой, суровая реальность быстро напомнила о себе. Ясуда, Канеко и еще пара девочек, вернулись к своим рейлам. Костюмы для фестиваля были готовы едва ли на треть и бархат с шелком требовали железной дисциплины. ​ — Так, первогодки, не расслабляемся! – Ясуда обернулась от гладильной доски, поправляя выбившиеся пряди, — То, что у Симидзу получилось с макетом, не отменяет того, что вы все сегодня «зажевали» нижнюю нить минимум по три раза. ​ Шизуне виновато прикусила язык, а Мио обреченно вздохнула, глядя на свой лоскуток драпа, который больше напоминал пожеванную газету. ​ — На следующее занятие план такой, – Ясуда постучала мелом по доске, — Все трое, Симидзу, Шизуне, Мио, садитесь за оверлок. Будем учиться обрабатывать края так, чтобы они не осыпались через пять минут носки. И пока не пройдете по два метра ровного края на обрезках, к основным тканям я вас не подпущу. ​ Мицуя, который в это время помогал Канеко расправить тяжелую подкладку пиджака, согласно кивнул. — Всё верно. Техника прежде всего. Шизуне, обрати внимание на скорость, оверлок быстрее обычной машинки, он пальцы не жалеет. Аяме, ты помогаешь девочкам с заправкой нитей, раз у тебя это получается быстрее. Работаете вместе. ​ — Есть! – хором отозвались первогодки. ​ Финальный час занятия прошел в суматохе. Пока старшие спорили о длине подола и расположении пуговиц, Аяме вместе с подругами ползала по полу, собирая бесконечные обрезки ниток и кусочки ткани. Это была не самая романтичная часть работы, но именно сейчас, со шваброй в руках и в компании смеющейся Шизуне, Аяме чувствовала себя по-настоящему «своей». ​ — Фух, я никогда не думала, что от ниток бывает столько пыли, – Мио чихнула, вытирая пыль с подоконника. ​ — Это пыль вдохновения, – отшутилась Аяме, сворачивая кабели машинок. Когда в кабинете наконец навели порядок и пахнущий мелом воздух стал прозрачнее, Мицуя объявил конец сборов. Девочки зашумели, прощаясь и на ходу обсуждая планы на вечер. Аяме задержалась у шкафа, аккуратно складывая свой блокнот. Она уже собиралась уходить, когда Мицуя подошел, чтобы закрыть окно. — Хорошо поработали, – сказал он, закрывая тяжелую створку окна. В классе сразу стало тише, только шторы еще подрагивали от сквозняка, — Завтра будет еще тяжелее. Оверлок, штука капризная, Ясуда на нем никого не щадит. Готова завтра воевать с техникой? — Немного страшно, – честно призналась Аяме, закидывая сумку на плечо, — Он так рычит, будто хочет откусить кусок ткани вместе с пальцами. Мицуя негромко рассмеялся и звук эхом отозвался в пустеющем кабинете. Он взял свою сумку со стола и кивнул на дверь. — Он просто чувствует неуверенность. Завтра я покажу вам троим, как с ним договориться. Главное, не давать ему «жевать» край. Они вышли из класса последними. Мицуя привычным движением запер дверь на ключ и несколько секунд проверял, плотно ли она сидит в пазах, в этом был весь он, ответственный до мелочей. В коридорах школы уже горел дежурный свет и их тени, длинные и ломаные, бежали впереди них по линолеуму. — Ты сегодня молодец, Аяме, – произнес он, когда они спускались по лестнице. Его голос в пустом пролете звучал глубже, — Не только из-за воротника. А из-за того, что помогала Мио и Шизуне. В нашем клубе это важнее, чем умение рисовать. — Они классные, – Аяме улыбнулась, вспоминая, как они вместе воевали с пылью под столами, — С ними я забываю, что должна «соответствовать» чему-то. Мы просто вместе портим ткань. Мицуя хмыкнул, толкая плечом входную дверь школы. На улице их встретил запах надвигающегося дождя и свежесть. — Ну, до завтра, – сказал он, когда они дошли до развилки у школьных ворот, — Мне нужно еще в одно место заскочить по делам, так что сегодня не провожу. — Да, конечно, без проблем! – Аяме чуть засуетилась, поправляя лямку, — Увидимся. Мицуя по-доброму усмехнулся, махнув ей рукой на прощание. — Не сиди допоздна над эскизами, Симидзу. Глазам нужен отдых. Аяме смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. На душе было легко и как-то правильно. Она медленно пошла в сторону своего дома, перебирая в голове моменты дня. *** В комнате было темно, только тусклый свет уличных фонарей падал на пол, разрезая пространство на длинные тени. Аяме сидела на подоконнике, подтянув колени к подбородку. В наушниках тихим эхом разливался голос. Музыка обволакивала, создавая кокон, в котором не хотелось ничего делать, ни рисовать, ни думать о завтрашнем оверлоке. Она просто смотрела вниз. Город жил своей ночной, тягучей жизнью. Вот прошла парочка под одним зонтом, хотя дождя ещё не было, вот пробежал кто-то с собакой. Мир казался игрушечным и понятным. Вдруг, на главной дороге, в паре кварталов от дома, вспыхнуло зарево. Свет был слишком белым и плотным для обычных машин. А через секунду даже сквозь вакуум наушников прорвался низкий, рокочущий звук. Он нарастал, вибрируя где-то в грудине. Целая кавалькада огней пронеслась по проспекту, рев десятков моторов слился в один первобытный рык. Аяме прижалась лбом к холодному стеклу. Мотоциклы. Много. Они неслись единым организмом, разрезая ночную тишину. Один из байков, отделившись от общей массы, резко заложил вираж и свернул во двор их дома. Остальные, взревев на прощание, скрылись за поворотом, оставив после себя только запах паленой резины и затихающий гул. Байк во дворе двигался медленно, его фара ярким лучом сканировала асфальт и припаркованные машины. Мотоциклист заглушил двигатель прямо под её окнами. В наступившей тишине было слышно только, как щелкает остывающий металл. Человек на байке не спешил слезать. Он закинул голову назад, подставляя лицо ночному небу и снял шлем, вешая его на зеркало. С высоты четвертого этажа Аяме узнала этот затылок и мягкий отблеск лавандовых волос. Мицуя. Он выглядел иначе. На нем была не привычная школьная форма или легкий пиджак, а черная форма с какими-то иероглифами, тяжелая, массивная. В свете дворового фонаря он казался частью той самой ночной стихии, которая только что пронеслась по улице. Аяме невольно подалась вперед и её ладонь оставила на стекле мутное пятно. В этот момент Мицуя, словно почувствовав взгляд, медленно опустил голову и посмотрел прямо на её окна. Девушка замерла, боясь пошевелиться. В наушниках женщина запела о чем-то тоскливом, а сердце Аяме, наоборот, пустилось вскачь. Видел ли он её в этой темноте? Такаши смотрел всего пару секунд. Затем он едва заметно, почти неуловимо улыбнулся, так, как улыбаются старым знакомым и, подхватив шлем, направился к подъезду. Его походка в этой тяжелой форме была другой: более жесткой, уверенной.. Аяме медленно сняла наушники. В комнате стало оглушительно тихо. Она всё еще видела перед глазами этот свет фар и его лицо, закинутое к звездам. «Значит, вот какой ты на самом деле, когда не держишь в руках иголку» *** Утро в школе выдалось суматошным, но мысли Аяме всё время возвращались к ночному образу Мицуи. Чёрная форма, рёв мотора... В кабинете клуба он снова был в школьном пиджаке, с мягким взглядом и неизменным сантиметром на шее, но для неё этот образ теперь стал многослойным. — Так, народ, по местам! – скомандовала Ясуда, — Сегодня день «великого и ужасного» оверлока. Старшие заняли свои места, а троица новичков сгрудилась у одной из самых громоздких машин в углу. Оверлок и правда выглядел внушительно: четыре огромные катушки ниток, сложная система заправки и тот самый нож, который блестел на свету. — Первой пойдет Симидзу, – Ясуда скрестила руки на груди, — Аяме, садись. Главное, не тяни ткань, нож сам сделает работу. Просто направляй. Аяме села за машину. Сердце колотилось. Она нажала на педаль, и оверлок мгновенно отозвался резким, пулеметным стуком. Ткань буквально полетела под иглы. От неожиданности Аяме дернула рукой и нож срезал чуть больше, чем нужно. — Стоп! – Ясуда нахмурилась, — Я же сказала, не дергай. Мицуя, который до этого проверял эскизы на другом столе, подошёл к ним. Он не стал читать нотации. Он просто встал за её спиной, чуть склонившись. — Всё нормально, – тихо сказал он. Его голос, спокойный и ровный, подействовал на Аяме как успокоительное, — Ты просто не привыкла к его ритму. Давай еще раз. Смотри на нож, а не на иглы. Направляй край вот по этой полосе. Аяме попробовала снова. Стук машинки больше не казался таким пугающим. Когда она закончила лоскуток, край был обработан идеально ровной «косичкой». — Неплохо, – хмыкнула Ясуда. — Ладно, Шизуне, теперь ты. Симидзу, иди помоги Канеко с обрезкой лишних ниток на готовых изделиях. Пока Аяме аккуратно работала ножницами над подолом огромной юбки, к ней подсела Шизуне, которая только что закончила свою очередь у оверлока. — Псс, Аяме, – прошептала подруга, хитро поглядывая в сторону Мицуи, — Ты заметила? — Что заметила? – Аяме старалась не поднимать глаз. — Ну, когда ты шила, он даже дышать перестал. Стоял сзади, как охранник. А когда села Мио, он просто ушел к окну. — Шизуне, не выдумывай, – покраснела Аяме, — Он просто проверял, чтобы я не отрезала себе пальцы. — Ага, конечно, – встряла Мио, которая подошла за иголками, — А как он тебе блокнот подает? С таким видом, будто это не тетрадка, а хрустальная туфелька. Весь клуб уже переглядывается, одна ты делаешь вид, что «просто шьешь». В этот момент Мицуя обернулся: — Девочки, меньше разговоров, больше дела. Канеко ждет эти юбки. Он сказал это строго, но Аяме заметила, как уголок его губ едва заметно дрогнул в улыбке, когда он встретился с ней взглядом. Девчонки тут же прыснули в кулаки и уткнулись в работу. В конце занятия, когда все уже начали собираться, Ясуда подошла к Мицуе: — Такаши, нужно закупить фурнитуру на понедельник. Кто пойдет? Мицуя на мгновение задумался, глядя на список. — Мне нужны двое. Канеко занята. Пусть пойдут Шизуне и Симидзу. Шизуне хорошо разбирается в оттенках, а Аяме... – он сделал паузу, — Аяме поможет ей всё донести. — О-о-о, – нестройно протянули девчонки в углу. — Что «о»? – Мицуя поднял бровь, — Симидзу вчера показала, что умеет концентрироваться. Мне не нужно, чтобы по дороге рассыпали две тысячи бусин. Всё, свободны. Шизуне тут же ткнула Аяме локтем: — Видала? «Поможет донести». Мы идем в магазин фурнитуры вместе с ним! Обещаю, что дам вам возможность остаться на едине, – хихикнула она и тут же получила толчок локтем он Аяме. *** Работа в клубе кипела. Аяме, в прошлый раз освоившись с оверлоком, работала наравне с остальными. Постепенно кабинет наполнился специфическим запахом перегретого металла и хлопковой пыли. — Симидзу, не отвлекайся, – Ясуда прошла мимо, поправляя стопку лекал. — Если такой шов пойдет волной, придется распарывать всё изделие. Аяме кивнула, закусив губу. — Аяме, – Шизуне подсела к девушке, когда та закончила очередной прогон. — Помнишь, мы говорили про то новое кафе с блинчиками у станции? Мио говорит, что сегодня там акция «два по цене одного» до шести вечера! Пошли с нами? Мы как раз закончили норму на сегодня. Ясуда-сенпай сказала, что мы можем быть свободны, если убрали свои места. Аяме бросила быстрый взгляд на Мицую. Он был поглощен чертежами. Обычно она оставалась до конца, до того самого момента, когда он щелкнет выключателем, но сегодня... сегодня Шизуне и Мио так весело переглядывались и в кабинете было так душно от работы. Ей вдруг захотелось простого девчоночьего вечера. — Знаете что? Пошли! – Аяме решительно выключила машинку. Они быстро, стараясь не шуметь, прибрали столы. Аяме аккуратно сложила свой блокнот в сумку. — Мы всё, Мицуя-сенпай! – хором звонко объявили Шизуне и Мио, уже стоя в дверях. Мицуя поднял голову от журнала. — Мы решили зайти в кафе, – Аяме улыбнулась ему, и её глаза светились предвкушением отдыха, — Увидимся! — А... – Мицуя на мгновение замер с ручкой в руке. Его брови едва заметно приподнялись, — Да. Конечно. Хорошо отдохните. — Пока-пока! – Шизуне помахала рукой, и троица со смехом скрылась за дверью. Их звонкие голоса ещё долго эхом отдавались в пустом коридоре, пока окончательно не затихли. В кабинете же жизнь продолжалась. Ясуда с грохотом переставляла коробки с фурнитурой, а Канеко что-то усердно напевала себе под нос, наглаживая бесконечные метры фатина.. Мицуя сидел за столом и со стороны казалось, что он предельно сосредоточен на списке покупок. Но на самом деле он уже три минуты смотрел в одну и ту же строчку. Гулкий смех Аяме, затихший в коридоре, будто унес с собой ту мягкую, уютную атмосферу, к которой он привык. — Такаши-кун, ты этот список до завтра мучить будешь? – Ясуда подошла к столу и бесцеремонно оперлась на него руками, — Ты уже дважды записал туда одни и те же молнии. Мицуя моргнул и посмотрел на бумагу. Действительно. — Просто... прикидываю объем, – отозвался он, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. — Прикидывает он, – хмыкнула Канеко, проходя мимо с утюгом, — Как Симидзу-тян ушла, ты будто в режиме энергосбережения работаешь. Что, непривычно, когда «хвостик» убежал по своим делам? Мицуя поднял бровь, сохраняя лицо «железного президента». — Ей полезно общаться со сверстницами. Клуб не должен занимать всё её время. — Ой, да ладно тебе строить из себя благородного сенпая, – рассмеялась Ясуда, закидывая блокнот в сумку, — У тебя на лице написано: «Почему это блинчики интереснее, чем мои лекала?». Ладно, зануда, мы тоже закончили. Проверишь всё сам? — Да, идите. Я допишу отчет и закрою. Когда старшие ушли, Мицуя наконец позволил себе откинуться на спинку стула и шумно выдохнуть. В пустом классе тишина стала какой-то колючей. Он встал, подошел к оверлоку, на котором сегодня работали новенькие и машинально поправил чехол, который Аяме накинула чуть кривовато. Собрал вещи, выключил свет и вышел в пустой школьный коридор. Шаги звучали слишком громко. «Завтра магазин», – напомнил он себе, закрывая за собой входную дверь школы. *** Кафе было набито битком и этот хаос несказанно радовал. Воздух был пропитан ароматом жареного теста, ванили и дешевого ягодного чая, а шум вокруг, звон вилок, выкрики официантов и гул десятков голосов, создавал приятный белый шум, в котором наконец-то можно было расслабиться. Аяме чувствовала себя так, будто сошла на берег после долгого плавания на корабле, где всё подчинялось строгому распорядку. — Ты только посмотри на это! – Шизуне с восторгом вонзила вилку в гору взбитых сливок на своем блинчике, — Никаких выкроек, никакой Ясуды с её «линия должна быть параллельна кромке». Только сахар и свобода! Аяме рассмеялась, чувствуя, как напряжение в плечах, копившееся всё занятие, окончательно исчезает. — Я думала, у меня пальцы останутся в форме крючков после этого оверлока, – призналась она, с удовольствием делая большой глоток горячего чая, — Знаете, это странно. В клубе кажется, что мир сузился до размеров швейной иглы. А здесь... здесь столько людей, и никому нет дела до того, ровный ли у тебя шов. — Вот именно! – подхватила Мио, подвигая к середине стола общую тарелку с мармеладом, — Поэтому мы и вытащили тебя. Ты там скоро в манекен превратишься, если будешь так много времени проводить с Мицуей-сенпаем. Он, конечно, крутой и всё такое, но иногда он слишком... ну, ты понимаешь. Слишком серьезный. Будто он не школьную форму шьет, а доспехи для спасения человечества. Аяме улыбнулась, вспомнив, как сосредоточенно Такаши подкручивал лапку машинки. — Он просто любит, чтобы всё было идеально. Но вы правы, блинчики, это отличная смена декораций. Девчонки заболтали о предстоящем фестивале, но уже не с точки зрения работы, а обсуждая, кто в каком классе что будет готовить и какие парни из параллельного придут на выступление. Аяме слушала их вполуха, разглядывая людей за соседними столиками. Вот группа парней в спортивной форме что-то шумно доказывает друг другу, вот старушка в смешной шляпке медленно пьет кофе. Это было так интересно, просто наблюдать. — Аяме, ты видела, какое лицо было у Мицуи, когда мы уходили? – Шизуне вдруг хитро прищурилась, облокотившись на стол, — Он выглядел так, будто у него прямо из-под носа увели последний рулон эксклюзивного бархата. — Перестань, – Аяме отмахнулась, хотя внутри что-то колыхнулось, — Он просто удивился. Наверное, рассчитывал, что мы поможем с уборкой, как обычно. — «Как обычно», слышала её? — Мио хихикнула, — Вы как старая супружеская пара. «Дорогая, ты помыла оверлок? Да, милый, и выключила утюг». Мы же видим, как он на тебя полагается. Но сегодня, никаких сенпаев! Сегодня мы идем в караоке после кафе! — В караоке? – Аяме округлила глаза, — Но уже темнеет и дождь начинается... — И что? Тем веселее! – Шизуне решительно встала, подхватывая сумку, — Аяме, не будь занудой. Один вечер без проверки розеток тебя не убьет. За окном действительно потемнело. Крупные капли дождя начали биться о стекло, расплываясь длинными дорожками. В свете неоновых вывесок улица выглядела празднично и немного таинственно. Аяме почувствовала внезапный прилив азарта. Почему бы и нет? Она молода, у неё есть подруги, и сегодня она не хочет быть прилежной ученицей. Когда они выскочили из кафе, холодный воздух и дождь мгновенно обдали их свежестью. Девчонки, взвизгнув, накинули капюшоны и побежали по тротуару, перепрыгивая через лужи. Аяме бежала за ними, чувствуя, как капли попадают за шиворот, а в кроссовках начинает хлюпать. Ей было всё равно. Она смеялась в голос, слушая, как Шизуне пытается перекричать шум машин, запевая какую-то попсовую песенку. В караоке-боксе было тесно, пахло дезинфектором и лимонадом. Они провели там больше часа, срывая голоса под старые хиты и дурачась перед зеркалом. Аяме выбрала песню которую слушала вчера на подоконнике. Только теперь она не грустила под неё, а почти выкрикивала слова в микрофон, пока Шизуне и Мио изображали безумный бэк-вокал. — Это было... – Аяме перевела дух, когда они наконец вышли на улицу, — Это было просто необходимо. — А мы что говорили! – Мио победно вскинула кулак, — Ну что, по домам? А то нас точно потеряют. Дождь уже почти стих, превратившись в мелкую, противную изморось. Распрощавшись с подругами у развилки, Аяме медленно пошла к своему дому. Адреналин постепенно уходил, оставляя после себя приятную пустоту и легкую усталость. Она посмотрела на свои руки: они пахли карамельным сиропом, а не мелом и железом. *** Мицуя вышел из школы, застегивая пальто на ходу. Ветер был колючим, и он на мгновение остановился у ворот, по привычке поправляя лямку сумки. Перед ним была пустая улица и редкие прохожие, спешащие к метро. Он пошел вперед, чеканя шаг. Дорога домой в одиночестве имела свои плюсы: не нужно было подстраиваться под чужой темп или слушать бесконечные вопросы. Можно было просто подумать о своем. Но через десять минут он поймал себя на том, что идет слишком быстро, почти бежит. «Куда ты несешься?» – мысленно одернул он себя и замедлился. Парень зашёл в супермаркет. Взял корзину, прошел к рядам с продуктами. В списке дел на вечер было: приготовить ужин, проверить уроки у Луны и зашить карман на куртке Маны. Обычная бытовуха. Но когда он проходил мимо отдела с выпечкой, рука сама потянулась к упаковке свежих булочек. — Обойдутся, – буркнул он, возвращая булки на полку. Нечего баловать сестер сахаром на ночь. На выходе из магазина его застал дождь. Пока еще не ливень, но противная мелкая морось, которая за пять минут пропитывает одежду насквозь. Мицуя накинул капюшон и прибавил ходу. Дома его встретил привычный шум: сестры устроили на ковре «стройку» из конструктора, везде валялись карандаши. Вечер прошел в заботах. Он пожарил рыбу, заставил Луну дописать иероглифы, выслушал жалобы Маны на вредного мальчика в садике. Жизнь шла своим чередом. Но каждый раз, когда за окном гремел гром или по стеклу хлестал поток воды, он непроизвольно отмечал: «Дождь усилился». Он сидел на кухне, перебирая в коробке пуговицы для завтрашнего похода в магазин. Тишина в доме, (сестры наконец-то затихли в своей комнате), обычно помогала сосредоточиться, но сегодня она казалась какой-то пустой. Мицуя сложил пуговицы, закрыл коробку и посмотрел на часы. Было уже поздно. Он взял пакет с мусором, отличный повод выйти в подъезд и проверить, не заливает ли через открытое окно на лестнице, которое он сам же утром и открыл. Он вышел в коридор, щелкнув выключателем. Подъезд встретил его прохладой и гулким эхом. Мицуя подошел к окну между этажами, закрыл его и на секунду задержался, глядя вниз, во двор, где под фонарями блестели лужи. «Завтра выберем всё по списку, и работа пойдет быстрее», – подумал он, подавляя желание проверить, не горит ли свет в квартире Аяме этажом ниже. В конце концов, она имела полное право гулять столько, сколько захочет. *** Аяме зашла в подъезд, когда дождь снова усилился и превратился в сплошную стену. Она была абсолютно мокрой: куртка потяжелела, кроссовки при каждом шаге издавали отчетливое «хлюп», а по лицу стекали капли, щекоча шею. Но адреналин после караоке еще не выветрился, поэтому она лишь весело фыркнула, пытаясь отжать край шарфа прямо на кафельный пол. В холле было пусто, но пахло чем-то знакомым, не сыростью улицы, а легким, едва уловимым ароматом кондиционера для белья. Аяме нажала на кнопку лифта, он отозвался моментально. Двери разъехались. Лифт плавно поехал вверх. Аяме смотрела на свое отражение в зеркале: растрепанная, с размазанной тушью, но с горящими глазами. Она чувствовала себя странно виноватой и одновременно довольной. Когда лифт остановился на её четвертом этаже, она вышла и на секунду прислушалась. Сверху, с пятого этажа, донесся отчетливый звук закрывающейся двери и приглушенный детский смех, Мана и Луна явно еще не собирались спать. С другой стороны двери, на пятом этаже, Мицуя вешал куртку на крючок. Он только что вернулся с лестничной площадки, где проверял окно. Он слышал, как внизу хлопнула входная дверь, а потом загудел лифт. Кабина поехала вверх, остановилась на четвертом, постояла там лишнюю минуту и поехала дальше в режим ожидания. — Такаши, ты чего застыл? – Луна высунулась из комнаты, сжимая в руках облезлого плюшевого зайца, — Пошли дочитывать сказку! — Иду, иду, – он тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Он зашел в детскую и сел на край кровати. За окном хлестал дождь, но в квартире было тепло и пахло жареной рыбой. Жизнь вернулась в норму. Тот факт, что Аяме вернулась домой, судя по звукам, живая и невредимая, поставил финальную точку в его беспокойном вечере. Аяме за стеной внизу, наверное, уже сушила волосы феном, а Мицуя, читая вслух сказку про храброго портняжку, ловил себя на том, что уже планирует завтрашний маршрут до магазина фурнитуры. *** Суббота. На календаре выходной, но для учасников клуба это мало что меняло: запасы пуговиц, молний и ниток таяли на глазах, а Ясуда ещё вчера ясно дала понять, что без свежего привоза фурнитуры в понедельник работа встанет. Аяме стояла перед зеркалом, поправляя воротник. Настроение было странным, вчерашний вечер с блинчиками и караоке всё еще отзывался приятным шумом в голове, но мысль о предстоящем деле заставляла её нервно поправлять кофту. Она ждала звонка от Шизуне, чтобы встретиться у станции. Телефон завибрировал на комоде. Аяме схватила его, ожидая услышать бодрое «Я выхожу!», но вместо этого из динамика донеслось нечто среднее между скрипом несмазанной двери и предсмертным вздохом. — Аяме... я... всё... – просипела Шизуне. — Боже, что с тобой?! – Аяме отпрянула от телефона. — Ливень... – Шизуне зашлась в таком кашле, что, казалось, сейчас выплюнет легкие, — Мама впихнула в меня градусник, там тридцать восемь с копейками. Она меня даже к окну не пускает, не то что в магазин. Аяме расстроено опустилась на пуфик в прихожей. — О нет... Бедная. Давай тогда перенесем? Сама я в этих артикулах запутаюсь, а Мицуе-сенпаю одной мне помогать будет неудобно. — Не смей! – Шизуне вдруг заговорила удивительно четко для умирающей, хотя голос всё еще был пугающе хриплым, — Ясуда с нас шкуру спустит, если мы придем с пустыми руками. Я уже написала Такаши-куну, что не приду. Так что всё, Симидзу... у тебя свида-а-ание! — Шизуне! Какое свидание? Мы едем за молниями! – Аяме почувствовала, как к щекам приливает жар. — Конечно-конечно, – хрипло хихикнула подруга, — Громадный склад, узкие проходы между стеллажами, только ты и красавчик-президент выбираете идеальную застежку... Это же классика сёдзё-манги! Не подведи меня! Всё, я впадаю в кому. В трубке пошли гудки. Аяме посидела пару минут в тишине, глядя на свои ботинки. «Свидание среди катушек», – пронеслось в голове. Глупости. Она глубоко вздохнула, накинула куртку и вышла из квартиры. В ту же секунду этажом выше хлопнула дверь. Знакомый ритм шагов: спокойный, уверенный. Аяме замерла у лифта, чувствуя, как внутри всё сжимается от глупого предвкушения. Лифт, стоявший на пятом этаже, дрогнул и пополз вниз. Дзинь. Двери разъехались. Мицуя стоял в кабине, прислонившись спиной к стенке и изучая длинный список в своем блокноте. Сегодня на нем простая темная куртка, серый худи, волосы чуть более растрепаны, чем обычно. Он выглядел так просто и по-домашнему, что Аяме на секунду забыла, как дышать. Он поднял глаза. — Шизуне отзвонилась? – спросил он, чуть приподняв уголок губ. — Да... – Аяме шагнула в лифт, стараясь не смотреть ему прямо в глаза, — Сказала, что слегла с температурой. — Бывает. Вчерашний дождь никого не пощадил, – Мицуя нажал кнопку первого этажа, — Значит, сегодня полагаюсь на твой вкус, Симидзу. Список большой: от косой бейки до потайных крючков. Если я начну выбирать пуговицы сам, мы проторчим там до вечера. — Я постараюсь помочь, – негромко ответила она. Лифт плавно пошел вниз. В зеркальной поверхности кабины Аяме видела их двоих: она, всё еще немного смущенная после слов Шизуне и он, спокойный, пахнущий свежестью и чем-то неуловимо техническим. *** Магазин фурнитуры напоминал сокровищницу, скрытую от посторонних глаз: высокие стеллажи, уходящие под самый потолок, были забиты тысячами катушек, коробок с пуговицами и рулонами тесьмы. Воздух здесь был особенным, сухим, с легким ароматом новой ткани и металла. Мицуя двигался между рядами уверенно, почти не глядя на указатели. Он знал этот склад как свои пять пальцев, но сегодня не спешил, как обычно. Он шел на полшага впереди Аяме, то и дело притормаживая у полок, которые даже не значились в их списке. — Симидзу, взгляни сюда, – он остановился у стенда с фурнитурой из натурального перламутра. Он не стал дожидаться, пока она подойдет, а сам чуть отступил, освобождая ей место в узком проходе и фактически заключая её в пространство между собой и стеллажом. Аяме осторожно коснулась гладкой поверхности пуговиц. — Они светятся изнутри, – прошептала она, завороженная переливами цвета. — Это из-за структуры раковины, – негромко пояснил Мицуя. Он встал совсем рядом, так что его плечо почти касалось её, — Дешевая пластмасса никогда не даст такой глубины. Если хочешь, чтобы вещь «жила», нужно выбирать материалы, которые сами по себе рассказывают историю. Он протянул руку и достал одну пуговицу, самую крупную и яркую. Вместо того чтобы просто отдать её, он аккуратно взял Аяме за руку, развернул её ладонью вверх и вложил перламутр ей в пальцы. Его кожа была прохладной, а прикосновение, неожиданно долгим и осознанным. — Подержи. Она должна нагреться от твоего тепла, тогда цвет станет еще мягче. Мицуя смотрел не на пуговицу, а на то, как Аяме сосредоточенно её изучает. Казалось, он задался целью показать ей всё самое лучшее, что скрывал этот пыльный склад, стать для неё единственным проводником в этот сложный и красивый мир. — Идем дальше, нам ещё нужно найти те потайные крючки для пояса, – он мягко коснулся её локтя, направляя вглубь лабиринта стеллажей. Они зашли в самый дальний отдел, где ряды стояли настолько плотно, что двоим было невозможно разойтись, не прижавшись друг к другу. Мицуя остановился у ячейки с образцами старинной вышивки. Здесь было темнее, чем в основном зале и свет одинокой лампы выхватывал только их двоих и золотые нити на черном бархате. — Смотри на этот стежок, – он наклонился к ней, указывая на сложный узор, — В нашем деле важна не только скорость, но и понимание нюансов, – его голос стал тише, приобретая ту самую бархатистую глубину, которую Аяме слышала только в моменты их совместной работы в клубе, — любой может следить за графиком и порядком, но душу в вещь вкладывает тот, кто понимает, почему один стежок лучше другого. — Сегодня мы не будем торопиться, – добавил он и в его глазах промелькнула мягкая, теплая искра, — Мы выберем всё самое лучшее. Так, чтобы даже Ясуда не нашла, к чему придраться. Что думаешь насчет того кружева в конце ряда? Пойдем проверим? Они провели в магазине ещё около часа. Мицуя вел её по самым дальним углам, показывая то редкие катушки шелковых нитей, то коробки со старинными наперстками, которые даже не продавались, а стояли как музейные экспонаты. Он словно заново открывал для нее этот мир, терпеливо объясняя разницу между типами плетения и составом металлов. Каждый раз, когда Аяме тянулась к верхней полке, он оказывался рядом. Его молчаливое присутствие заполняло собой все пространство между стеллажами. Наконец, корзина была заполнена доверху. Мицуя еще раз сверился со списком, аккуратно вычеркивая последний пункт. — Ну вот и всё. На сегодня миссия выполнена, – он посмотрел на нее и Аяме заметила, что его взгляд стал гораздо теплее, чем утром в лифте, — Идем к кассе. Они вышли к длинному прилавку, заставленному образцами тканей. Продавец, пожилой мужчина в очках, начал медленно сканировать их покупки. Мицуя достал из кармана конверт с клубными деньгами, но делал это без спешки, продолжая о чем-то негромко переговариваться с Аяме. — Смотри, как он считает, – шепнул Мицуя, наклонившись к самому ее уху. — Старая школа. Сначала проверяет качество каждой молнии, а потом только пробивает. У него есть чему поучиться. Аяме кивнула, чувствуя, как его дыхание щекочет кожу. Она стояла рядом, наблюдая, как он деловито проверяет чек. Мицуя был в своей стихии, собранный, ответственный, настоящий лидер. Когда всё было оплачено и упаковано в два объемных крафтовых пакета, Мицуя решительно подхватил оба. — Ой, давай я помогу! Один пакет мой, – Аяме потянулась к ручкам. — Не нужно, Симидзу, – он мягко, но твердо отодвинул пакет в сторону, не давая ей его забрать, — Я не для того тебя сюда звал, чтобы ты тяжести таскала. Твои руки нужны для тонкой работы, а не для пакетов. Иди впереди, открывай дверь. Он подмигнул ей и Аяме не нашлось, что ответить. Она пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. У самых дверей Мицуя притормозил. Он посмотрел на часы, а потом на небо, которое стало непривычно ясным после ночной бури. — Знаешь, – начал он, когда они вышли на улицу и прохладный воздух ударил в лицо, — Пакеты довольно тяжелые. Нам нужно немного перевести дух перед тем, как ехать обратно. Он обернулся к ней и на его губах заиграла лёгкая, чуть загадочная улыбка. — Я знаю одно место совсем рядом. Там не бывает толп и у них потрясающий чай. Зайдем? Считай это частью обучения, настоящий мастер должен уметь вовремя сделать перерыв, чтобы не замылился глаз. Аяме посмотрела на него, на его расслабленные плечи, на то, как бережно он прижимал к себе пакеты с их «сокровищами» и поняла, что совершенно не хочет, чтобы этот день заканчивался. — С удовольствием, Мицуя-кун. — Вот и отлично, – кивнул он, — Нам за тот угол... В кофейне было тихо и пахло старой бумагой и карамелью. Мицуя выбрал самый укромный столик, задвинутый в нишу за книжным стеллажом. Милая официантка быстро принесла их заказ и так же удалилась. Он аккуратно расставил чашки, отсунул тарелку с ягодным муссом и занялся чаем, разливая его с той же точностью, с какой обычно раскраивает шелк. Когда пар от чашек перестал быть обжигающим, Мицуя обхватил свою кружку ладонями. Он сидел молча, глядя, как свет лампы играет на поверхности напитка, пока его руки не прогрелись докрасна. Затем он медленно отставил чашку и, не говоря ни слова, взял Аяме за руку. Его ладони были обжигающе горячими. Он мягко обхватил её пальцы, согревая их и начал медленно растирать холодную кожу. Аяме замерла, боясь даже вздохнуть, её ладонь полностью исчезла в его. — Я хотел, чтобы этот поход за пуговицами был только нашим. Чтобы ты смотрела на меня, а не на подруг. Чтобы ты спрашивала совета у меня. Я хотел этого одиночества на двоих гораздо сильнее, чем готов был признать даже самому себе. ​ Аяме смотрела на него широко открытыми глазами, в которых читалось чистое, кристальное недоумение вперемешку с восторгом. Она не могла поверить, что этот уверенный в себе парень, её кумир и наставник, может испытывать такую простую и человеческую потребность, быть для неё единственным. Он медленно отпустил её руку, но только для того, чтобы пододвинуть к ней тарелку с ягодным десертом. — Ешь. И, не смотри на меня так, будто я открыл тебе секрет вселенной. ​ Аяме взяла ложечку, чувствуя, как внутри расцветает что-то невероятно нежное и хрупкое. Она взглянула на него, на его мягкий профиль, на спокойные руки, на то, как он подливает ей чай, и невольно сердце заколотилось быстрее. Когда они вышли из кофейни, сумерки уже плотно окутали город. Уличные фонари зажглись один за другим, отражаясь в чистых после дождя витринах. Тишина между ними ощущалась, как то самое спокойствие, которое наступает, когда всё важное уже сказано. ​ Путь, который обычно занял бы пятнадцать минут, сегодня казался коротким мгновением. У самого подъезда Мицуя придержал тяжелую дверь, пропуская Аяме вперед и на секунду задержал руку на её плече, просто чтобы убедиться, что она не оступилась на пороге. Лифт звякнул и закрылся, оставив их в гулкой тишине этажа. Мицуя поставил тяжелые пакеты у двери, но не выпрямился до конца, а на мгновение оперся рукой о стену рядом с плечом Аяме, перекрывая ей путь. — Ну вот и всё, – негромко сказал он. Его голос в пустом коридоре прозвучал непривычно низко. Симидзу стояла, прижавшись спиной к двери и смотрела на него снизу вверх. Она видела, как свет мигающей лампы играет на его лице, делая черты резче и взрослее. Такаши молчал, изучая её, будто читал сложную схему вышивки и вдруг, коротко усмехнувшись каким-то своим мыслям, сделал шаг вперед. Он не стал спрашивать разрешения. Его руки уверенно легли ей на талию, и он просто притянул её к себе. Аяме тихо ахнула, но не отстранилась, наоборот, она непроизвольно подалась вперед и её ладони сами собой легли ему на грудь, сминая ткань серого худи. Под её пальцами бешено, наперебой с её собственным, колотилось его сердце. Мицуя буквально спрятал её в своих руках. Одна его рука крепко обхватила её за пояс, прижимая почти вплотную, а вторая легла на затылок, пальцы запутались в волосах, мягко фиксируя её голову. Он глубоко, со свистом выдохнул и уткнулся носом ей прямо в макушку, замирая так на долгие секунды. — Знаешь, – его голос прозвучал глухо, вибрируя прямо в её макушку, — я весь день держался. Пытался быть серьезным, что-то там объяснять про крючки и швы... Аяме почувствовала, как по телу разливается ответная волна тепла. Она медленно подняла руки выше, обнимая его за плечи, и спрятала лицо у него на груди, вдыхая запах свежего ветра и того самого облепихового чая. — Ты... ты сегодня был очень хорошим учителем, Такаши, – едва слышно прошептала она. Он чуть сильнее сжал её в объятиях, притискивая к себе так крепко, что, казалось, они стали одним целым. Его тепло окутывало её, как самый плотный кокон. — Но сейчас, когда мы наконец одни... я просто хочу постоять так еще минуту. Потерпишь своего сенпая? – в его голосе послышалась легкая ирония. — Я не против... – Аяме прикрыла глаза, чувствуя, как его пальцы на её затылке продолжают ласково перебирать волосы, — Мне совсем не хочется тебя отпускать. Мицуя издал тихий звук, похожий на короткий смешок, смешанный с облегчением. Он чуть отстранился, но рук не убрал. Его пальцы скользнули от затылка к её щеке и он приподнял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него. В его глазах, обычно таких стальных, сейчас было столько нескрываемого восхищения, что у Аяме закружилась голова. — Спи спокойно, Аяме, – шепнул он. Он медлил, будто на самом деле боролся с желанием остаться, но потом, собрав волю в кулак, всё же сделал шаг назад, — Завтра воскресенье. Если что-то понадобится, напиши, ладно? Даже если это будет глупый вопрос про иголки. Он задержал свой взгляд на её губах ещё на мгновение, подмигнул и, наконец, развернулся. Пошел по лестнице неторопливо, обернувшись у первого пролета, чтобы убедиться, что она заходит в квартиру. Аяме закрыла дверь и долго стояла в прихожей, прислушиваясь к затихающим шагам наверху. Она всё ещё чувствовала тепло его рук на своей талии и то, как сильно билось его сердце под её ладонями. *** ​ Аяме выползла на площадку, придерживая тяжелую дверь квартиры носком кеда. Пакеты в руках шуршали на весь подъезд так оглушительно, что казалось, она поднимает на уши всех соседей разом. Пальцы уже начало неприятно тянуть от веса фурнитуры и она уже всерьез примеривалась, как бы половчее нажать на кнопку лифта зубами или локтем, когда боковым зрением заметила, что у окна кто-то есть. ​ Мицуя. Он просто залипал в телефон, прислонившись спиной к старой батарее. В неярком свете солнца он выглядел по-особенному домашним: школьная форма сидела чуть небрежно, волосы были слегка лохматыми, а взгляд, заспанным и каким-то мягким. Услышав шум и её приглушенное ворчание, он неспешно поднял голову, убрал мобильник в карман и оттолкнулся от стены. ​ — О, вышла наконец, – сказал он, сокращая расстояние между ними в два шага. ​ Он просто забрал пакеты из её рук, без лишних церемоний, просто освободил её ладони, которые тут же закололо от вернувшегося кровотока. ​ — Ты чего тут вообще забыл? – Аяме выпрямилась, с облегчением поправляя съехавшую лямку сумки, — Ждал, что ли? ​ — Ну не мимо же проходил, – Мицуя нажал кнопку вызова и обернулся к ней с легкой, едва заметной усмешкой, — Эти заклепки и рулоны весят как пол-ящика кирпичей. Я прикинул, что до школы ты их дотащишь только по частям. Вот и зашел. ​ В лифте они ехали в полной, почти осязаемой тишине. Аяме старательно разглядывала свои кеды, изучая каждую потертость на носках, а Мицуя невозмутимо следил за мигающими цифрами этажей. Кабинка казалась теснее, чем обычно. Ощущение было странное, вроде бы всё как всегда, те же лица, та же дорога, но в голове у обоих явно крутилось воспоминание о субботнем вечере, когда они стояли в этом же лифте, только в гораздо менее рабочей обстановке. ​ Они вышли на улицу и в лицо тут же ударила противная утренняя изморось. Мелкие капли мгновенно осели на волосах и ресницах. Холодный воздух немного протрезвил и Аяме, не выдержав затянувшегося молчания, ляпнула первое, что пришло в голову: ​ — Мама в субботу вечером спрашивала, чё это я такая довольная пришла. Сказала, что от меня за километр кофе и булками пахнет. Даже подозрительно прищурилась, когда я пыталась про чеки за ткань втирать. ​ Мицуя хмыкнул, перехватывая пакеты поудобнее и перепрыгивая через небольшую лужу у бордюра. ​ — Луна спрашивала, почему я улыбаюсь в тарелку с рисом, – отозвался он, покосившись на неё. ​ Остаток пути они прошли почти молча, перекидываясь редкими, ленивыми фразами про расписание и про то, какой сегодня будет длинный и сложный день. В какой-то момент, когда они ждали зеленый свет на перекрестке, Мицуя вдруг шагнул ближе и поправил ей воротник куртки, который загнулся внутрь и явно мешал. Он сделал это так быстро, естественно и буднично, что Аяме даже не успела смутиться, только почувствовала его холодные пальцы на своей шее на долю секунды. ​ Школьные ворота уже гудели от толпы учеников. Шизуне, как и ожидалось, стояла на самом видном месте, на верхнем крыльце, наполовину спрятав лицо в свой огромный, до невозможности яркий шарф. Она не махала руками и не кричала, просто проводила их взглядом, долгим, внимательным и каким-то слишком уж понимающим, от которого Аяме захотелось втянуть голову в плечи. ​ — Смотри, – негромко сказал Мицуя, кивнув в сторону замершей подруги, — Твоя Шизуне сейчас взорвется от любопытства. У нее на лице написано, что она уже составляет список вопросов. ​ — Она не моя, – привычно буркнула Аяме, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть, — Но да, чувствую, на первой же перемене она мне весь мозг выест чайной ложкой. ​ — Ну, удачи в этом нелегком деле, – он чуть подтолкнул её плечом, заходя в школьные двери первым и освобождая ей путь, — Постарайся выжить. Встретимся в клубе, там и разберем это богатство. *** Аяме сидела на подоконнике, уткнувшись взглядом в пачку сока и методично сгибая трубочку. Мысли были где-то в районе субботнего вечера, пока в плечо не прилетел ощутимый толчок. ​ ​— Ну и чего мы светимся, как начищенный чайник?, – раздался рядом сиплый, прокуренный простудой голос. ​ ​— Чайник? – Аяме постаралась сделать максимально «каменное» лицо, — Просто погода хорошая. И сок вкусный. Хочешь? ​ — Сок свой сама пей, – Шизуне зашлась в коротком, сухом кашле, а потом хитро прищурилась, — Сдвинь булки, – прохрипела и запрыгнула рядом. ​ Выглядела она как выжившая в зомби-апокалипсисе: глаза красные, из носа свистит, а голос такой, будто она всю ночь орала в караоке. Она смачно шмыгнула носом и, не дожидаясь, пока Аяме что-то скажет, в упор на нее уставилась. ​ — Ну? – выдала она, выжидающе приподняв бровь. ​ — Что «ну»? – Аяме сделала вид, что очень увлечена дыркой в пачке, — Ты чего в школу-то приперлась? Тебя же качает. ​ — Не переводи стрелки, Симидзу, – Шизуне зашлась в кашле, утерлась платком и снова вперилась в подругу, — Я с восьми утра жду, пока ты мне всё выложишь. Колись давай, чё в субботу было. И не вздумай мне втирать про «мы просто выбирали молнии». ​ — Да ничего такого... – Аяме попыталась отвернуться к окну, но Шизуне бесцеремонно схватила её за подбородок и повернула обратно. ​ — В глаза смотри. У тебя на лбу написано: «Меня в субботу переехал грузовик с романтикой». Вы за всё время хоть раз про шитье-то забыли? ​ Аяме замолчала. Она понимала: если сейчас не дать этой больной женщине хоть какую-то кость, та от неё до вечера не отвяжется. Она сделала ещё глоток сока и тихо выдохнула: ​— Ладно. Да, забыли, – буркнула она, чувствуя, как щеки предательски теплеют, — Мы в кафе пошли. И он там... короче, он не такой, как в клубе. А когда к дому подошли... ​ Аяме запнулась, вспоминая ту тишину в подъезде. ​ — Ну?! – Шизуне аж подалась вперед, едва не свалившись с подоконника, — Не тяни резину! ​ — Да обнял он меня, – выпалила Аяме, пряча лицо в ладонях, — Просто взял и прижал. В подъезде. Я вообще не ожидала, стояла как бревно, а он просто молчал и... ну, за макушку меня так погладил. ​ Шизуне издала звук, похожий на вопль раненого тюленя, который тут же перешел в приступ кашля. ​ — Вот это поворот! – выдавила она сквозь слезы, вытирая нос, – Наш капитан-кремень! Обнял он её... Я знала! Я же видела, как он на тебя пялится. ​ — Шизуне, если ты сейчас начнешь орать об этом в клубе, я тебя лично в рулон ткани закатаю. ​ — Молчу! Клянусь своими антибиотиками! , – потом оглянулась по сторонам и придвинулась ближе к Аяме, — И че? Сильно сердце колотилось? ​ — А ты как думаешь? – тихо спросила Аяме, — Я думала, он слышит, как я там внутри разваливаюсь. — Ну всё, пропала девка, – ​Шизуне довольно хлопнула её по колену, — Пиши пропало. Ладно, иди на урок, а то я сейчас тут окончательно загнусь. Но в клубе я за вами буду палить в оба глаза, так и знай. *** Аяме сидела за машинкой вместе с Мио и Шизуне, стараясь сосредоточиться на учебных строчках, но мысли то и дело уплывали к манекену, стоявшему чуть поодаль. Тот самый воротник, над которым они бились всем клубом, притягивал взгляд. Какой смысл был возиться с этим идеальным воротником, если на манекене до сих пор нет остальной части платья? ​ — Опять ты на него пялишься, – прохрипела Шизуне, прерывая её мысли. Она шмыгнула носом и покосилась на манекен, — Аяме, там сейчас дырка прогорит от твоего взгляда. ​ — Я просто думаю, что пора его закончить, – буркнула Аяме, отрезая нитку, — Глупо оставлять один воротник. ​ — Ну так и флаг тебе в руки, – Шизуне потянулась, задевая локтем Мио, — Мы-то свои нормы отстрочили. Мио-тян, ты как? Идем? ​ — Да, я всё! – Мио бодро вскочила, собирая лоскуты, — Аяме-тян, ты точно остаешься? ​ — Да, – Аяме уже встала и направилась к стеллажу с макетной тканью, — Хочу накинуть базу, посмотреть, как пойдет длина. ​ — Трудоголик, – Шизуне картинно вздохнула, заматывая свой бесконечный шарф. Дверь захлопнулась и в мастерской наконец-то стало тихо. Только дождь нудно барабанил по стеклу. Аяме выдохнула, чувствуя, как плечи сами собой расслабляются. Подошла к манекену, на котором одиноко белел воротник из жесткой бязи. Мицуя не спеша прибрал со стола лекала, выключил оверлок и подошел к ней. Встал с другой стороны, рассматривая макет. — Всё-таки решила накинуть базу? – спросил он, не оборачиваясь. — Смысл было возиться, если он один тут висит? – Аяме взяла кусок бязи и приложила к плечу манекена, — Подержи здесь. Мицуя молча прижал ткань. В тишине мастерской было слышно даже их дыхание. Аяме начала закалывать складку, стараясь не смотреть ему в руки. — Ты утром на этаж зачем пришёл? – спросила она, не отрываясь от булавок, — Внизу же проще подождать. Мицуя хмыкнул, перехватывая край ткани, чтобы та не провисала. — У подъезда всегда кто-то ходит. А на площадке было тихо. Хотел пять минут спокойно постоять, пока ты дверь не открыла. Аяме на мгновение замерла, втыкая булавку. Она вспомнила, как он там стоял, сонный, прислонившись к батарее. — Я думала, ты из-за пакетов. — Пакеты, это чтобы ты не ворчала, что я припёрся ни с того ни с сего, – честно ответил он. Аяме перешла к талии, натягивая бязь. Мицуя помогал, вовремя подхватывая тяжелый край. Но она запнулась, вспоминая тишину в подъезде и то, как он просто прижал её к себе на прощание. Мицуя чуть перехватил ткань на талии, помогая ей сформировать залом. ​ — В субботу было хорошо, – негромко произнес он, — я весь день об этом думал. ​ — Я тоже, – призналась Аяме, наконец подняв на него взгляд, — Поэтому сегодня всё из рук валилось. Шизуне весь перерыв мозг выедала, а я только и думала о том, что ты сегодня будешь стоять в мастерской так, будто ничего не было. Мицуя чуть улыбнулся, той самой мягкой улыбкой, которую он «включал» только для неё. — Ну, сейчас-то нас никто не видит. ​ Он не убрал руку с макета. Наоборот, его пальцы медленно скользнули по грубой бязи воротника вверх, пока не коснулись ладони Аяме. Она замерла, чувствуя, как по коже пробежал электрический разряд. ​ — Ты весь день какая-то колючая, – негромко сказал он, делая шаг еще ближе, — Пряталась за машинкой, смотрела на всех, кроме меня. ​ — Я просто… – Аяме запнулась, чувствуя, как его тепло перетекает через пальцы, — Пыталась сделать вид, что всё нормально.. ​ Мицуя хмыкнул и она почувствовала его дыхание у самого уха. Он аккуратно забрал у неё игольницу и отложил её на край, освобождая её руки. Аяме пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Разница в росте заставляла её чувствовать себя совсем хрупкой под его напором. Он шагнул вплотную, перехватил её за талию и, легко подавшись вперед, просто подхватил её под бедра. Аяме вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись пальцами в его плечи, когда он одним движением усадил её на край того самого раскройного стола, где еще недавно лежали лекала. ​ Теперь их лица оказались на одном уровне. Расстояние исчезло. ​ — Вот так удобнее, – прошептал он, не выпуская её из кольца своих рук. ​ Он медленно сократил последние сантиметры. Поцелуй сначала был осторожным, почти невесомым, но когда Аяме, выдохнув, потянулась навстречу и зарылась пальцами в его затылок, он стал увереннее. ​ Симидзу чувствовала, как его ладони обжигают сквозь тонкую ткань юбки, как он притягивает её ближе к себе, не давая ни шанса отстраниться. В голове всё поплыло. Все мысли о платье, о бязи и о том, что завтра Шизуне устроит допрос, просто стерлись. ​ Мицуя оторвался от её губ всего на мгновение, чтобы уткнуться лбом в её лоб. Его глаза лихорадочно блестели. ​ — Знаешь, – выдохнул он, чуть улыбаясь, — я всё утро думал о том, как затащить тебя в пустую мастерскую. Кажется, план сработал идеально. ​ — Так ты подыгрывал мне? – Аяме слабо улыбнулась, всё еще не разжимая рук на его шее. ​ — Я просто очень хотел, чтобы ты осталась, – он снова накрыл её губы коротким, но властным поцелуем. Мицуя не спешил её отпускать. Его ладони, до этого лежавшие на талии, переместились выше, обхватывая её лицо. Большие пальцы медленно очертили линию скул, заставляя Аяме мелко дрожать. Она обвила ногами его бедра, чтобы быть ещё ближе, и чувствовала, как под её ладонями бешено колотится его сердце сквозь тонкую ткань рубашки. ​ — У тебя всё ещё руки холодные, – прошептал он ей в губы, прерывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы согреть её своим дыханием, — Как ты шьешь? ​ — Привыкла, – выдохнула Аяме. Она подалась вперед, утыкаясь носом в его шею и вдыхая запах его парфюма, смесь чего-то свежего и едва уловимого аромата чистого хлопка, — Мицуя... если нас кто-то увидит... ​ — Дверь заперта, – он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В полумраке его взгляд казался почти обжигающим, — Я ещё в субботу хотел это сделать. И утром в лифте. Ты хоть представляешь, как сложно было просто стоять рядом и делать вид, что я проверяю твои строчки? ​ Аяме тихо рассмеялась, чувствуя, как внутри всё плавится от его признания. Она запустила пальцы в его волосы, слегка потянув на себя. — Значит, староста клуба не такой уж и выдержанный? ​ — Только не с тобой, – отрезал он и снова накрыл её губы поцелуем, на этот раз более глубоким и жадным. ​ Его рука соскользнула с её щеки вниз, к воротнику её школьной блузки и на секунду задержалась там, где билась жилка на шее. Аяме вздрогнула, когда почувствовала, как он осторожно, почти невесомо, прикусил её нижнюю губу, а потом сразу же смягчил это движение языком. Воздуха катастрофически не хватало, в голове шумело, а пространство мастерской, заставленное манекенами, казалось сейчас самым лучшим местом в мире. ​ Мицуя чуть подался вперед, заставляя её немного отклониться назад, на поверхность стола. Его колено уперлось в край столешницы между её ног. ​ — Мы так никогда не уйдем отсюда, – пробормотала Аяме, когда он начал медленно покрывать поцелуями её шею, спускаясь к ключице. ​ — Пять минут, – отозвался он глухим голосом, — Ещё пять минут и я обещаю, что мы соберемся. ​ Он нашел чувствительную точку под самым ухом и Аяме невольно выгнулась в его руках, сжимая пальцами его плечи так сильно, что на ткани наверняка останутся заломы. Она понимала, что теперь ей будет сложно смотреть ему в глаза при всех... ​ Мицуя наконец остановился. Он не отстранился, просто прижался лбом к её плечу, тяжело и часто дыша. Его руки всё еще крепко держали её за талию, не давая соскользнуть вниз. ​ — Ладно, – выдохнул он через силу, — Если я сейчас не остановлюсь, мы тут точно до утра останемся. А мне ещё нужно довести тебя до дома в целости и сохранности. ​ Он осторожно помог ей спуститься со стола. Когда ноги Аяме коснулись пола, они на мгновение подогнулись и Мицуя тут же подхватил её, придерживая за локти. Он смотрел на неё с такой нежностью и торжеством одновременно, что Аяме пришлось отвести взгляд, чтобы не сгореть со стыда. ​ — Поправь юбку, – усмехнулся он, кивнув на её помятую форму и сам начал быстро застегивать манжеты на рукавах рубашки, которые успели распахнуться в процессе. ​— Ой, замолчи, – Аяме пихнула его кулаком в плечо, пряча улыбку, — У тебя самого рубашка вся измята. ​ — Переживу, – он подхватил сумку со стула и кивнул на дверь, — Пошли. Пока сторож кабинеты не начал проверять. ​ Они шли по улице и Мицуя, вопреки своей обычной сдержанности, не выпускал руку Аяме. Его пальцы были теплыми и он то и дело чуть сжимал её ладонь, будто проверяя, не приснилось ли ему всё то, что было в мастерской. Аяме шла, уткнувшись носом в воротник куртки, всё еще чувствуя вкус его поцелуя на губах. ​ Тишину прервал резкий звонок телефона. Аяме вздрогнула и еле выудила мобильник из кармана. ​ — Мама? – удивилась она, принимая вызов, — Да, я иду... Уже почти у дома. Что? ​ Она покосилась на Такаши, который остановился и вопросительно приподнял бровь. ​ — Да, Мицуя-кун рядом. Мы вместе из клуба идем. А что случилось? – Аяме замолчала, слушая быстрый голос матери, и её глаза округлились, — У нас? Ладно, сейчас будем. ​ Она нажала отбой и посмотрела на Такаши. Тот уже напрягся. ​ — В общем... – Аяме закусила губу, пытаясь не рассмеяться, — Моя мама спрашивает, когда ты заберешь своих потеряшек. ​ — Каких еще потеряшек? – не понял он. ​ — Луну и Ману. Оказывается они просидели на лестнице, пока их не выловила моя мама и не затащила к нам кормить ужином. ​ Мицуя на секунду замер, прикрыв глаза рукой. — Черт. Я же спросонья даже не проверил, закрыли они дверь или просто захлопнули. Мана точно ключи в рюкзак не положила, а Луна, видимо, тоже в облаках летала. ​ — Пошли, «капитан», – Аяме легонько толкнула его плечом, — Спасать твоих детей. Мама сказала, Мана уже добралась до кота, а Луна пытается делать уроки под её крики. ​ Когда они дошли до нужного этажа и зашли в квартиру Аяме, в прихожей их встретил настоящий шторм. Из кухни доносился запах жареного риса и звонкий смех Маны. ​ — Такаши-нии! – Мана вылетела в коридор с перемазанным в соусе лицом и с разбегу врезалась брату в коленки, — А мы у Аяме-тян! У неё есть кот! И мультики! ​ Мицуя подхватил мелкую на руки, машинально вытирая ей щеку краем своей салфетки, которую выудил из кармана. Из кухни вышла Луна, выглядящая виноватой и слегка замученной. ​ — Прости, – шепнула она, поглядывая на брата, — Я думала, ключи у Маны в кармашке, а она их на тумбочке оставила... Мы побоялись тебе в школу звонить. ​ — Ладно, разберемся, – выдохнул Мицуя, но Аяме заметила, как он расслабился. Мама Аяме вышла следом, вытирая руки о фартук, и лукаво прищурилась, переводя взгляд с Мицуи на Аяме. ​— Аяме, господи, – мама покачала головой, подходя ближе, — Ты на себя в зеркало-то смотрела? На голове воронье гнездо. Ты что, расчёску в школе потеряла? Вся растрепанная, воротник набок... ​ Аяме похолодела. Она инстинктивно вскинула руку к голове, чувствуя, как пряди волос, которые Мицуя еще десять минут назад сжимал в своих пальцах, торчат в разные стороны. Щеки мгновенно вспыхнули пунцовым. ​ — Я... это... – она начала судорожно приглаживать волосы руками, не зная, куда деть глаза, — Просто в мастерской окна были открыты, сквозняк сильный... И вообще, там влажность высокая, волосы пушатся. ​ Мама перевела многозначительный взгляд на Мицую. Тот стоял непривычно ровно, рассматривая свои ботинки, но Аяме заметила, как у него покраснели кончики ушей. ​ — Сквозняк, значит? – мама хмыкнула, скрестив руки на груди, — Ну надо же, какой избирательный сквозняк в этом вашем клубе. Вы там что, манекены на скорость перетаскивали? ​ — Типа того, – буркнул Мицуя, всё еще не поднимая головы, — Тяжелый проект выдался, много работы руками. ​ — Ну-ну, – мама Аяме явно не поверила ни единому слову, но решила не дожимать их при детях, — Работники.. Луна, Мана, идите одевайтесь, брат за вами пришел. Мицуя мельком глянул на Аяме, в его глазах промелькнул смех и то самое «попались». ​ Когда сестры уже стояли в дверях, обуваясь, Мицуя на секунду задержался. Пока мама Аяме отвлеклась на Ману, он наклонился к самому уху Аяме и тихо прошептал: ​ — А мне «сквозняк» понравился. Тебе идет. ​ — Уходи уже! – зашипела она, толкая его в плечо, но на губах всё равно играла дурацкая улыбка. *** Утро вторника началось для Аяме с паники перед зеркалом в ванной. Пока она чистила зубы, взгляд упал на отражение в зеркале и зубная щетка чуть не вылетела из рук. На шее, ниже уха, алело небольшое, но вполне отчетливое пятнышко. ​ — Вот тебе и ещё пять минут, – пробормотала она, лихорадочно соображая, что делать. ​ Пластырь выглядел слишком подозрительно, поэтому Аяме решила максимально высоко застегнуть воротник школьной блузки и распустить волосы, чтобы пряди закрывали шею. Весь путь до школы она нервно поправляла причёску. ​ На большой перемене, как и всегда, к ней в класс заглянула Шизуне. Она выглядела уже гораздо бодрее, хотя голос всё еще немного хрипел. ​ — Ну что, трудоголик, жива? – Шизуне облокотилась на дверной косяк, смерив Аяме своим фирменным рентгеновским взглядом, — Как там платье? Небось, всю ночь глаз не смыкали? ​ — Нормально всё, – Аяме постаралась ответить как можно будничнее, уткнувшись в тетрадь, — Наметили базу и разошлись. Дождь же начался, долго не сидели. ​ Шизуне зашла в класс и бесцеремонно уселась на край парты перед Аяме. — А чего это ты сегодня как монашка застегнута? Жара на улице, Симидзу, а ты воротник под самый подбородок натянула. ​ Она протянула руку, явно намереваясь в шутку поправить воротник подруги, но Аяме испуганно отпрянула, едва не свалившись со стула. ​ — Эй, ты чего дерганая такая? – Шизуне прищурилась и в её глазах зажегся огонек опасного любопытства, — Ну-ка, поверни голову. ​ — Да ничего там нет! – выпалила Аяме, прижимая ладонь к шее, — Я просто... утюжком обожглась утром. Спешила очень, рука дрогнула. Теперь там пятно дурацкое, не хочу, чтобы все пялились. ​ Шизуне замерла, не сводя с неё глаз. Она медленно обвела взглядом лицо Аяме, её пунцовые щеки и то, как отчаянно та вцепилась в свою блузку. ​ — Утюжком, значит? – протянула она, и на её губах медленно расплылась та самая ухмылка, от которой у Аяме всегда холодело внутри. — Надо же, какая незадача. Она спрыгнула с парты и поправила свой шарф. — Учти, Аяме, утюжки обычно оставляют полоски, – Шизуне сделала паузу, наслаждаясь моментом, — в следующий раз будь аккуратнее с «горячими приборами». Пошли в столовую, а то там всё карри разберут, пока ты тут воротник приглаживаешь. ​ Аяме выдохнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Шизуне явно не купилась на историю с утюжком, но, к счастью, пока отстала. ​ — Иду я, иду, – буркнула Аяме, вставая из-за стола и ещё раз судорожно проверяя, надежно ли волосы закрывают шею. *** Среда выдалась суетливой. В мастерской стоял гул голосов, стрекот машинок и шуршание тяжелых тканей, старшие наводили последние штрихи на костюмы для грядущего фестиваля. Аяме сидела за своей машинкой, методично прокладывая учебные строчки. ​ Ясуда, проходя мимо с охапкой фатина, притормозила у её стола и придирчиво осмотрела лоскут. — Идеально, Симидзу. Даже придраться не к чему, – Ясуда кивнула в сторону двери, — На сегодня можешь быть свободна, иди отдыхай. ​ Шизуне, сидевшая рядом и сражавшаяся с запутавшейся ниткой, страдальчески вздохнула. Мио сочувственно шмыгнула носом. ​ — Спасибо, Ясуда-сан, – Аяме закрепила нитку и подняла взгляд на манекен, стоявший в углу, — Но если ты не против, я бы хотела задержаться и доделать макет того платья. Пока в голове всё свежо. ​ — Хозяин-барин, – хмыкнула Ясуда, — Давай, добро даю. Только не засиживайся. ​ Аяме встала и подошла к углу, где под белой простыней скрывался макет. Когда она одним движением сняла ткань, работа в клубе на мгновение замерла. Все, от Мио до самых строгих старшеклассниц, сгрудились вокруг, рассматривая силуэт из бязи. ​ — Ого, – выдохнула Мио, — Вы в понедельник это вдвоем успели? — Воротник просто нереальный, – добавила одна из старших, осторожно трогая жесткую бязь, — Отлично получилось, Аяме. ​ Шизуне подошла ближе всех, щурясь и рассматривая линию талии. — Да уж, продуктивно вы посидели, – бросила она, зыркнув на Мицую. Тот в этот момент как раз натягивал рукав на один из фестивальных костюмов и даже бровью не повел. ​ Вскоре все вернулись к работе. Мастерская наполнилась привычным ритмом. Аяме взяла игольницу, новый отрез бязи и начала формировать подол, закалывая складки прямо на манекене. Мицуя периодически подходил к ней, якобы за мелом или булавками. Он останавливался рядом, внимательно смотрел на её работу и негромко давал советы: — Здесь чуть больше напуска на бедро, Аяме. Пусть ткань сама диктует форму. ​ Его голос, спокойный и деловой, заставлял её внутренне подтягиваться. Каждый раз, когда его рука оказывалась рядом с её ладонью на манекене, она вспоминала понедельник и шея под высоким воротником начинала предательски гореть. ​ Постепенно мастерская начала пустеть. Девочки сворачивали работу, переговариваясь о планах на вечер. Ясуда ушла последней из старших, напомнив, чтобы не забыли выключить свет. Шизуне и Мио, уже одетые, заглянули на прощание. — Не превратись в манекен, Аяме! – крикнула Шизуне, закрывая за собой дверь. ​ Щелчок замка прозвучал как сигнал. Мицуя уже закончил со своими костюмами. Проходился по мастерской, закрывая окна. На нём уже была куртка, сумка висела на плече. Аяме в этот момент как раз вкалывала последнюю булавку в нижний край подола. Она сделала шаг назад, критически осматривая результат. Белая бязь теперь полностью закрывала манекен, формируя четкий, но летящий силуэт. — Ты его закончила, – негромко сказал Мицуя, вставая рядом, — База готова. — Кажется, да, – Аяме устало опустила руки, — Теперь хоть понятно, ради чего мы мучились с воротником. Мицуя посмотрел на макет, а потом перевел взгляд на Аяме. В полумраке мастерской он выглядел очень спокойным. Он протянул руку и аккуратно коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя чуть поднять голову. — Оно отличное, – он улыбнулся мягкой улыбкой, — но ты выглядишь так, будто сейчас упадешь прямо здесь. Аяме прикрыла глаза, чувствуя его тепло. — Просто длинный день. Мицуя мягко провел большим пальцем по её щеке. — Хватит на сегодня. Ты молодец, – Он подхватил её сумку со стола и кивнул на выход, — Пошли домой, Аяме. В пятницу посмотришь на платье трезвым взглядом.