Дикая охота

В предыдущих сериях…       Уэнсдей видела, что ждёт Джерико: запустение, крики похищенных душ и Дикая Охота. Банши Лидия Игл перед исчезновением своей души в посмертном видении предупредила её:       — Голоса их жертв не смолкают, Уэнсдей. Тот, кого они заберут, останется кричать с ними навечно.       В больнице во время нападения всадников Уэнсдей нашла книгу о приключениях Афины, в которой упоминался адский пёс как спутник богини:       «И из самого пламени преисподней Керес выходил невредимым, неизменно возвращаясь к Афине».       Сантьяго пригрозила Тайлеру и Уэнсдей держаться друг от друга подальше, но вопреки своим обещаниям и грубым словам они сплелись в единое целое прямо в полицейском участке под камерой наблюдения. Станет ли их секрет достоянием общественности?

***

      Красный круг солнца поднялся из-за горизонта, и его яркие лучи просочились сквозь леса и дома, пробираясь на страницу книги Уэнсдей. К этому часу Аддамс, честно говоря, уже зевала и клевала носом, потирая глаза для бодрости. Текст перед её глазами давно размывался, и читала она только для вида. Ни одно слово уже не проникало в её мозг. Тёплые лучи рассвета понемногу возвращали ей бодрость и ясное сознание.       Повернув голову, Уэнсдей не только почувствовала, как затекла шея, но и увидела Тайлера, спящего не в более удобной позе. Парень пускал слюни изо рта на собственную руку, которую, видимо, уже не чувствовал. Ладонь, лежавшая пару часов назад у Уэнсдей на бедре, скатилась к самому колену и до сих пор не упала только потому, что девушка подвинулась к нему посреди ночи из жалости. Но каждый новый луч солнца напоминал о том, что часики тикают и парню надо было поспешить, чтобы не попасться на глаза Сантьяго.       — Тайлер, проснись, — Уэнсдей слегка толкнула его в бок, и он промычал. — Скоро все придут, ты должен сходить домой, помыться и переодеться.       — Ага… уже встаю, — промычал Тайлер, но даже не шелохнулся.       — Вставай сейчас же, — она взяла его за плечо и потрясла. — Ты же не хочешь сходить с ума по мне в другом штате?       Недовольно щурясь, Тайлер поднялся и принялся моргать, чтобы увидеть, где он и что делал.       — Не хочу, — он по-детски поджал губы. — А ты хочешь?       — Иди домой, — Уэнсдей проигнорировала его потребность в признании.       Шатаясь, Тайлер пододвинулся ближе к ней и так бесцеремонно поцеловал, что Аддамс даже не успела отстраниться, как уже была в ловушке его горячих губ. Прикрыв глаза, Уэнсдей увидела, что у Галпина уже выпирал соблазняющий объект в штанах. Глянув на часы на стене, она с прискорбием поняла, что не успеет даже налюбоваться на его достоинство.       — Если эти твои акты нежности не подразумевают секс, то воздержись от них, — сказала Уэнсдей, отодвигаясь назад от Тайлера. — А на это времени нет.       — Моя связь требует поцелуев без секса, — Галпин потянулся руками к её маленькому личику. — Но если тебе неприятно, я перестану, — он незамедлительно остановился.       — Я этого не говорила.       — Значит, наше соглашение распространяется на поцелуи? — он сонно взял в руки её щеки, смахивая длинный виток чёлки.       — Ты будешь болтать или целовать меня? — прошептала Уэнсдей, опуская глаза на его манящие губы.       Держа девушку за щёки, Тайлер не заставил себя ждать. Прикасаясь холодным кончиком носа к её лицу, он целовал её, плотно прижимая к ней губы, иногда коротко вдыхая, чтобы не так долго отрываться от Уэнсдей. Его большие пальцы гладили её скулы, а руки Аддамс вцепились в его футболку, потягивая и оголяя его вспотевший торс. Его язык проник в её рот на кончик, и Уэнсдей простонала от этого нежного, мокрого прикосновения. Его вкус был странным, будь она в своём уме, она бы отстранилась, но в тот миг ей ничего больше так не хотелось. Желая впустить его целиком без преград, Уэнсдей приоткрыла для Тайлера губы, и он тут же скользнул внутрь, потираясь о её язычок. Аддамс совершенно забыла про время и уже положила руку Галпину на плечо, чтобы сесть на него верхом. Его язык поигрался с ней, собрав её слюну, и выскользнул наружу, лишая её вожделенного тепла.       — Точно времени нет? — спросил Галпин, поджав губы от возбуждения.       Его дыхание участилось.       — Тайлер, — строго произнесла она и уже привстала, чтобы перекинуть через парня ногу.       — Ладно-ладно, — его пальцы на мгновение сжали её сильнее, будто на прощание. — Сам знаю, что нельзя, — внезапно сказал он и отстранился, и Уэнсдей поспешила сесть как ни в чём не бывало.       Поправив одежду, Тайлер оставил её горящей от желания и неудовлетворённой, уйдя домой. Уэнсдей понимала, что у них не было времени, что она всё равно прогнала бы его, но было неприятно, что он понял это сам и остановился первым, когда она забылась. Она сидела до конца дежурства и злилась на саму себя за то, что оказалась слишком впечатлительной и зависимой от не такого уж и хорошего секса. Это всё вина их связи, Уэнсдей бы никогда так не привязалась к такому глупцу. Она и представить не могла, что её постигнет такая ужасная участь.       — Уэнсдей, доброе утро! — произнесла Сантьяго громко, вдруг материализовавшись перед лицом Аддамс.       По интонации шерифа было несложно догадаться, что та приветствовала её не в первый раз, но девушка её просто не слышала, зависнув в своих мыслях.       — У тебя всё хорошо? Выглядишь совсем хмурой, — заметила Ричи.       — Всё прекрасно, — поспешила ответить Уэнсдей, не желая признавать, что помрачнела из-за ухода Галпина. — Дежурство тихое. Никто не приходил.       — Пойдём выпьем кофе, и отпущу тебя домой, — предложила Сантьяго и махнула рукой.       — Я пойду спать, так что выпью воды за компанию, — ответила Уэнсдей и пошла за Ричи.       Как только Аддамс сделала несколько шагов, она поняла, как у неё затекло всё тело, как ей хотелось скорее опуститься в кровать. Её тяжёлые ноги еле довели её до кухни, где она просто села за стол без сил, опирая голову на руки. Сантьяго принялась заваривать первый утренний кофе, повернувшись к Уэнсдей спиной. Хотя Аддамс хотела пить, ей не хватило запала пойти и налить себе стакан воды.       — Я вспылила вчера, прости, — сказала Сантьяго с сожалением. — Я не буду переводить тебя на ночное дежурство, ты всё-таки мой помощник. Просто я беспокоюсь за тебя и не понимаю, что с тобой происходит.       — Я же сказала: всё прекрасно, — оборвала её Уэнсдей.       Ей уже порядком надоело чувствовать себя как на допросе с лучшей подругой, которая пользовалась своим рабочим положением в личных целях. С появлением Галпина в их участке Уэнсдей оказалась в клетке, где стены давили на неё с разных сторон. Аддамс, к своему прискорбию, понимала, что она больше не могла отстаивать свои границы и бороться стойко, как раньше, со всеми, кто на неё ополчился. Всё чаще и чаще её посещала мысль уйти в отпуск по собственному и расследовать дело о всадниках самостоятельно без надобности отчитываться перед Ричи за успехи в работе и личной жизни.       С подросткового возраста в её жизнь пытались лезть те, кого об этом не просили. Все считали её эмоционально ограниченной, не способной принимать чувственно важные решения. Но, наворотив ошибок в своей жизни, с чего бы вдруг эти люди стали экспертами в отношениях?       — Ты знаешь, я против твоих отношений с… — Ричи внезапно замолкла, услышав скрип входной двери.       — Доброе утро, — произнес Тайлер, войдя на кухню.       Подняв на него лишь глаза, но не голову, Уэнсдей увидела, что Галпин действительно постарался выглядеть хорошо: он явно уложил волосы каким-то средством, от которого его локоны были мягкими и блестящими, а лицо выглядело свежим и отдохнувшим. Вместо костюма на нём была свежая рубашка тёмного ультрамаринового оттенка и синие брюки со стрелками. Его щёки были нарочито гладко выбритыми. Уэнсдей не могла понять, когда он успел привести себя в такой безукоризненный порядок, в котором никогда не был.       — Доброе утро, агент Галпин, — Ричи тут же обернулась на Тайлера и оценила его внешний вид.       — Хотя я не обязан отчитываться, где и с кем провёл ночь, не включённую в мой рабочий день, сообщаю: я был дома и спал один на своей кровати, — уверенно выдал он подготовленную ложь.       Уэнсдей продолжала сидеть равнодушно, будто никто ничего и не произнёс. С сомнением прищурившись, Сантьяго окинула его взглядом с ног до головы и присмотрелась к лицу. Тайлер, будто ожидая вердикта, поставил руки на пояс и устало посмотрел на шерифа, чтобы убедить её в том, что он не лгал. Но Уэнсдей в его нарочитой уверенности видела, как он безмерно нервничал: он не отводил глаз от Ричи, не глотал, контролировал глубину дыхания и еле заметные движения. Его недовольный вид был достаточно убедительным, и Аддамс была удивлена, как он наконец использовал свои немногочисленные извилины мозга для поистине хорошей лжи.       — Жаль, я уже представляла, как отправлю тебя к чёрту отсюда. Но ты удивительным образом хочешь остаться, — Ричи сложила руки на груди и вопросительно наклонила голову.       — Я единственный могу излечить раны от кнутов всадников и отношусь к делу о Дикой Охоте ответственно, — ответил Тайлер, даже не моргнув. — К тому же, у вас тут приятный чистый воздух.       — И никаких карьерных перспектив для ФБР, — подметила Сантьяго.       — Обучение на практике у профессионалов — хороший фундамент для роста.       — Ладно, чёрт с тобой, — сдалась Сантьяго, и её кофеварка закипела, распространяя ароматный пар по кухне.       Когда Ричи отвернулась, Уэнсдей аккуратно выдохнула и переглянулась с Тайлером.       — Я пошла вам обоим навстречу, так что будьте добры, расскажите, что за связь между вами, — продолжила шериф, наливая в кружку кофе.       Закрыв глаза от усталости, Уэнсдей глубоко вдохнула, давая себе дополнительное время на размышления.       — Мы рассказали вчера всё, что знаем, — ответил вместо неё Тайлер. — Мы не хотели говорить, пока хотя бы не выясним, кто я, потому что в бестиарии ничего нет, и опыт детектива Аддамс ей ничего не подсказал.       — Господи, да зови ты Уэнсдей при мне по имени, что за формальности, — Ричи повернулась к ним.       От громкого скрипа, как Сантьяго отодвинула стул, Уэнсдей открыла глаза и увидела перед собой стакан с водой. Она не стала смотреть на того, кто налил ей попить, лишь заметив, что он прислонился к холодильнику, наблюдая со стороны. Занимая свой рот от разговоров, Уэнсдей припала губами к свежей воде, потёкшей по её горлу, как живительный эликсир.       — Обстоятельства этой связи, — продолжал Тайлер спокойно, — я назвал личной жизнью лишь потому, что со стороны это можно понять превратно. А мы бы не хотели неверных трактовок, из-за которых поменяется ваше отношение к нам.       — Значит, есть что-то двоякое? — Ричи посмотрела на Уэнсдей, не желавшую разговаривать.       — Некая связь между нами просто заставляет переживать о жизни друг друга, как о своей. Возможно, на это есть веская причина, о которой мы ещё не знаем, — ответил Тайлер, и Аддамс молилась, чтобы он не сказал ничего больше. — Поэтому Уэнсдей не может бросить меня умирать, а я — её. Просто товарищеская поддержка.       — Хорошо, — неожиданно согласилась Сантьяго. — Если ты тут помрёшь, по голове нас не погладят.       — Допрос окончен, я могу идти домой? — спросила Уэнсдей, поднимаясь из-за стола.       — Конечно, — разрешила Ричи, скорбно поджав губы.       Прежде чем покинуть кухню, Уэнсдей резко подошла к мусорке, стоявшей у холодильника, чтобы выкинуть стакан, а Тайлер решил как раз сесть на освобождённое место за столом. В последний миг, когда Аддамс уже повернулась к выходу, он незаметно коснулся её руки тыльной стороной ладони, намеренно задержавшись на миг. Тайлер не смотрел на неё и быстро сел за стол, оставив только послевкусие на её коже. Но одного короткого взгляда на непривычно сдержанного и спокойного Галпина хватило, чтобы Уэнсдей убедилась в том, что это лишь спектакль для Ричи, целью которого было остаться в Джерико рядом с Аддамс.       Оказавшись наконец дома, девушка с облегчением выдохнула, сняла тяжёлую обувь и грязную одежду, заваливаясь в душ. Ей хотелось принять горячую ванну и полежать подольше, но понимала, что просто там и уснёт. Приятные струи обволакивали её тело, и руки блуждали по животу и ногам, отмывая следы вчерашнего хаоса: грязь, пот и остатки смазки. Уэнсдей невольно опустила кисть к своей промежности, ещё чувствительной от бурной ночи, вспоминая, как её касался Тайлер. Прислонившись к кафельной стене, она раздвинула складки, коснулась нежного клитора и опустила свои тонкие пальчики внутрь себя. Это было ужасной ошибкой, потому что Уэнсдей сразу почувствовала, как ей хотелось, чтобы это были толстые, мускулистые, сильные руки Тайлера, трогавшие её несколько часов назад. Это ощущение было таким тоскливым, что она поспешила смыть его с себя вместе с запахом Галпина и лечь в постель.       Но какая-то чесотка на затылке не давала ей уснуть, как бы сильно ей ни хотелось уже физически отрубиться. Может, кое-кто хочет пожелать ей спокойной ночи? Разве это так тяжело? И этот человек что-то говорит про нежности и хочет с ней особых отношений? Конечно, только дала желаемое, и он сразу исчез. Да неужели ей все надо делать само…       Её телефон коротко завибрировал, и Уэнсдей тут же его схватила, распахнув глаза.       «Ты уже дома?» — пришло сообщение от контакта «Специальное недоразумение».       Недолго думая, Уэнсдей быстро набрала ответ: «Да, дома. Лежу в кровати. Холодно и тихо. Идеально». Над перепиской висело название его контакта, и ей стало как-то не по себе. Закрыв от самой себя правый глаз, Уэнсдей деревянными пальцами заменила его имя на «Тайлер Галпин ФБР».       «Тогда идеально сладких снов тебе, Уэнсдей», — написал обновлённый контакт.       Проснувшись в обед, Аддамс повернулась лицом к окну и пощурилась от яркого дневного света. Ёжась под одеялом, она подумала, что вот так, случайно, у неё получился выходной — ведь днём её уже не ждут, а на ночное дежурство не ставят. Будь на её месте Энид, она бы прошлась бы по магазинам, отправилась на свидание или осталась бы дома смотреть романтичный сериал в прикуску с чипсами. Ричи бы завалилась к семье, забрала бы детей из школы и пошла бы с ними в парк развлечений или в зоопарк, слушая недовольные вздохи своих подростков. А Галпин? Он бы точно ходил за Аддамс по пятам и затащил её на очередное свидание.       Но Уэнсдей не была похожа на своих подруг. Личная жизнь у неё умерла, когда она переступила порог полицейского участка Джерико и надела значок хранителя порядка. Кроме расследований и карьерных достижений ей больше ничего не было интересно. Её работа и была её личной жизнью. Поэтому именно Уэнсдей стала помощником шерифа, а не кто-то другой, уходящий домой по расписанию и не поднимающий трубки в выходные.       Свежая полицейская форма осталась в шкафу. Уэнсдей надела гражданский наряд, чтобы затеряться среди людей и не вызывать напряжения: чёрные широкие джинсы с массивным ремнём, простой свитер и кроссовки на массивной платформе, добавляющие ей роста. В такой одежде она сразу становилась похожей на ученицу «Невермора», прогуливающую уроки.       Но идея затеряться в толпе не оправдала ожиданий. Улицы города необычно опустели. Вместо тёплого уединения спального района Джерико её встретило пугающее одиночество кладбища. Эти нотки мрака в городе, где каждый житель улыбался Уэнсдей при встрече, безумно ей нравились. Будто влияние семьи Аддамс наконец распространилось на весь Джерико.       Уэнсдей шла по пустым улицам к дому Эшби. Люди закрыли окна плотными шторами, где-то соседи заклеили стёкла газетами. Некоторые заколотили двери деревянными досками. Свет в супермаркете был выключен. Город будто умер, спрятался в свои убежища от опасности. Идеальная атмосфера для Уэнсдей, но плохая для офицера Аддамс.       Постучав в дверь дома Эшби, девушка прислушалась, надеясь, что её коллега дома. В своё время они были напарниками, но назначение Уэнсдей на роль помощника шерифа возвело между ними стену.       Дверь отворилась, и перед лицом Аддамс оказалось дуло двуствольного ружья. Но Уэнсдей не дрогнула.       — Фу, ты! Уэнсдей! — Эшби опустила ружьё. — Я думала, это всадник.       — Призраки не стучат, — подметила Аддамс. — Как ты?       — Отлично. Никогда не чувствовала себя так хорошо, будто в отпуск слетала, — Эшби демонстративно покрутила рукой, на которой раньше была рана. — Только не говори Ричи.       — Мы сейчас не в ладах.       — Из-за Галпина? — спросила Эшби, и её уголок рта насмешливо дёрнулся. — Весь участок о вас шепчется.       — Пользуюсь его услугами напарника, раз уж он прилип ко мне, — холодно ответила Уэнсдей, не собираясь признавать унизительное чувство привязанности к этому мальчишке. — А Ричи не понимает, что его значок ФБР нужно иногда показывать, а не пихать в задний карман.       — Там чисто? — спросила вылезшая в дверной проём медсестра.       — Да, пока никого нет, — ответила Уэнсдей, оглядевшись по сторонам. — Я могу проводить вас к следующему пациенту.       — Благодарю, мне нужно к мистеру Торезу через две улицы.       Попрощавшись с Эшби кивком, Уэнсдей повела медсестру, вздрагивающую от каждого шороха. Для того, чтобы внушить женщине чувство безопасности, Аддамс достала пистолет из-за пояса.       — Простите, сестра, мне нужна ваша помощь, — начала Уэнсдей мягко и вежливо. — В больнице я нашла книгу «Приключения Афины» в палате 206. Может, вы знаете, чья это была книга?       — Простите, офицер Аддамс, у нас столько пациентов, не уследишь, кто что читает, — дрожащим голосом ответила медсестра. — Я бы посмотрела в реестре, будь мы в больнице.       — А если я вас… — начала говорить Уэнсдей, как женщина протянула ей аккуратно карту доступа.       — Вот и дом мистера Тореза. Благодарю. Берегите себя.       Отправляясь в больницу пешком, Уэнсдей руководствовалась тем, что машина будет отслеживаемым доказательством её проникновения на закрытую территорию. Достать необходимую информацию нужно было тайно. Любой на её месте бы подстраховался или хотя бы испытал страх перед дверями опустевшей больницы, но Уэнсдей не считала своё бесстрашие смелостью или храбростью. Ведь, если ты не боишься, то тебе нечего преодолевать. В её жизни были вещи пострашнее, например, Тайлер Галпин, хотя этого она признавать не хотела.       Уэнсдей не считала совпадением то, что две книги о Дикой Охоте оказались в Джерико одновременно. Агнес нашла древний оксфордский бестиарий и спрятала его в своей комнате, перед тем как исчезнуть. Книга о похождениях Афины не могла быть просто современной переработкой мифов. Она могла бы расследовать это и официально, если бы не одно НО: некий Керес или Цербер уж слишком напоминал Галпина, о способностях которого уже многие знали. С этой находкой книга переставала быть её расследованием и начинала задевать личную жизнь Тайлера, который её с работой смешивать не хотел. Ради конфиденциальности того, что происходило между ними, и своей репутации она не собиралась его подставлять.       Протиснувшись под ограничительной жёлтой лентой, Уэнсдей убедилась, что вокруг не было ни души, и пролезла в больницу. В тёмных коридорах горели только тусклые лампы «EXIT» над дверьми. Повсюду были разбросаны вещи, от сквозняка по полу летали документы и больничные карты.       К счастью, электричество не выключили. Всё-таки морг нужно было содержать в холоде. Компьютер за стойкой администрации включился с громким звуком, разлетевшимся по каменным стенам эхом, отражавшимся о металлические стойки. Уэнсдей тихо напечатала на старой клавиатуре номер палаты в надежде, что человек, находившийся в ней, ещё мог ответить на её звонок.       В палате 206 лежали четверо пациентов: Мередит Лайт, Кира Тошиба, Луиза Дениз и Карен Бутовски. К сожалению, расположения людей по койкам не было, что усложняло задачу. Когда Уэнсдей позвонила Карен, на том конце сообщили, что этого номера не существовало. От Луизы Дениз ответили родственники: она так и не добралась до дома в тот день, исчезнув на лужайке в клубе голубого дыма. Мисс Тошиба лежала в тяжёлом состоянии и не могла ответить ни на один вопрос.       На исходе надежды Уэнсдей позвонила Мередит Лайт.       — «Путешествия Афины», говорите? — спросила женщина на том конце. — Да, видела её. Карен читала книгу и делилась своими находками, читала вслух по вечерам.       — Карен… — угрюмо произнесла Уэнсдей, зная, что старушка уже не могла ответить ни на какие вопросы.       — Чудесная книга. Она отвлекала Карен от её мигреней, — продолжала Мередит. — Спасибо той милой женщине, что подарила ей эту книгу.       — Какая женщина? — ухватилась Уэнсдей.       — Она приезжала пару месяцев назад на сдачу анализов. Ей было очень плохо, совсем не двигалась. Она уже и книгу в руках толком держать не могла, поэтому и отдала её Карен.       — Вы не помните, как её зовут? — судорожно спросила она, скрестив пальцы.       — Нет, простите, — сожалением произнесла Мередит. — Помню, сын ей помогал, сама-то она уже не движимая была.       — Случайно не Мейсон его звали?       — Да, точно! Мейсон! — женщина продолжала ещё что-то рассказывать, но Уэнсдей уже её больше не слушала.       Мейсон привёз свою мать Лидию Игл на обследование, где она передала книгу о Дикой Охоте и цербере обычной женщине, которая читала её вслух всем присутствующим. Она пыталась предупредить всех, а не только Уэнсдей.       Вдруг входная дверь тихо скрипнула. Уэнсдей не стала ждать появления незваного гостя или всадника, вытащила провод компьютера из розетки и спряталась под стол. Длинные осторожные шаги приближались, и Аддамс снова достала пистолет, тихо снимая его с предохранителя, зная, что это не призрак, а значит, его можно было ранить. По стенам коридора разлился белый свет от фонарика. Уэнсдей задержала дыхание и едва выглянула из-за стойки, как вдруг луч упал на компьютерный стул. Неизвестный, не увидев никого, продолжил идти дальше.       Краем глаза Уэнсдей посмотрела на удаляющиеся от неё лакированные ботинки и отглаженные брюки, которые она в тот день уже видела. Сжатое от адреналина сердце тут же вернуло прежний ритм. Недовольно выдыхая, девушка с шумом отодвинула стул и поднялась на ноги.       — Мать твою! — вскрикнул мужчина, поворачиваясь на звук, и поднял луч фонарика ей на лицо.       — Не свети мне в глаза, Галпин, — она скривила недовольно губы, убирая пистолет за пояс.       — У тебя хобби пугать людей? — спросил Тайлер возмущённо, опуская фонарик.       — А нехер было за мной идти. Как ты меня нашёл?       — Увидел, как ты идёшь не в участок, стало интересно, куда. У тебя же выходной. Чего не отдыхаешь?       Закатив глаза, Уэнсдей направилась к выходу из больницы, не боясь издавать громкие звуки.       — Отдых — это смена деятельности, — заявила она.       — Ты расследуешь дело, это не…       — Ты понятия не имеешь, чем я занимаюсь, — резко оборвала Уэнсдей его и остановилась, смотря строго ему в глаза. — Я это и для тебя делаю, в том числе.       — О чём ты?       Тайлер встал поближе, сокращая расстояние между ними. Пугающая обстановка вдруг стала интимной от его тёплого дыхания на её щеке.       — Ты не читал книгу «Путешествия Афины», которую я оставила в участке? — спросила она, скрещивая руки на груди.       — Нет, — неловко растянул Тайлер, и уголки его губ поползли вниз.       — Признайся, что без меня ты просто бездельничаешь, — Уэнсдей цокнула и закатила глаза. — В этой книге есть описание монстра, очень похожего на тебя. И я пыталась выяснить, кому она принадлежит.       — И? Ты нашла? — Тайлер воодушевился.       — Да, но она уже умерла, — язвительно ответила она, чтобы подразнить парня и увидеть разочарование на его лице, которое заставляло её душу торжествовать.       С этими словами, наслаждаясь унынием и негодованием Галпина, Уэнсдей вышла из больницы, и он, шаркая ногами, последовал за ней. Они скрылись между домами, и лишь затем Тайлер вышел из внутренних размышлений.       — И что теперь делать? — спросил он в замешательстве, хмурясь.       — Ты мне скажи, — провокационно ответила Уэнсдей, хотя уже знала, что будет делать. — Ты же агент ФБР, должен быть умнее обычного офицера полиции.       — Это изгойские дела. Я в них не эксперт, поэтому и обращаюсь к вам, детектив Аддамс, — саркастично произнёс Тайлер, но ей было достаточно и того, что он признал её превосходство.       — Я собираюсь вызвать владелицу книги на разговор спиритическим сеансом.       В доме Уэнсдей для ритуалов была отведена специальная комната. Хотя Тайлер ей был не нужен в этом обряде, она со скрипом разрешила ему присутствовать, надеясь, что он ничему не помешает своим слабоумием и отвагой. На деревянном полу был снят ковролин, чтобы ритуальные свечи, выстроенные в центре в форму круга, не сожгли дом и её владелицу вместе с ним. На полках шкафов стояли книги с обрядами, от которых пахло старостью и прожитыми годами.       — Ты точно офицер полиции, а не шаманка? — спросил Тайлер, разглядывая нарисованные символы на стенах.       — И те, и другие ищут ответы, просто разными способами, — ответила Уэнсдей и уселась в круг на колени.       — И что ты будешь делать сейчас? — он скрестил руки на груди.       — Я буду вызывать видение, а ты будешь молчать, — приказала она колючим голосом, и тот сразу поджал губы.       Хотя Уэнсдей проводила спиритический сеанс не в первый раз, в присутствии Тайлера она чувствовала, будто должна выступить блистательно и сразу дать ответы на все вопросы, из-за чего она только переживала сильнее. Она закрыла глаза, но продолжала чувствовать на себе его взгляд.       — Встань у двери в комнату, — сказала Уэнсдей ровным тоном, не смотря на него.       — Смущаю? — коварно спросил Тайлер, прикусывая губу.       — Мешаешь духовному потоку, — она раздражённо выдохнула.       Хмыкнув, Тайлер послушно ушёл к двери, скрываясь за её спиной. Уэнсдей старалась отстраниться от волнения, дышать глубже и думать о Лидии Игл, держа в руках книгу «Путешествия Афины».       Ветер, заходящий в комнату через открытое окно, неожиданно поднялся, развевая прозрачные шторы. Пламя свечей зашевелилось, и Уэнсдей вздохнула поглубже, чтобы настроиться на правильный лад. Тайлер тревожно оглянулся по сторонам, почти сказав что-то, но вовремя закрыл рот. Терпкий аромат распространился по комнате, как все движения прекратились.       — Чёрт, просто ветер, — прошипела Уэнсдей, сжимая губы.       Резко её тело парализовало, её голова запрокинулась, и перед глазами всё помутнело.       — Эй, эй! — обеспокоенные крики Тайлера раздались глухим эхом и стихли.       Уэнсдей стояла посреди спортивного поля, окружённого трибунами. Одна за другой включились огромные лампы белого, холодного света, режущего глаза. Коротко стриженная трава поля щекотала её лодыжки. В воздухе витала мокрая прохлада, которую можно было собрать рукой. Она прикрыла глаза ладонью, чтобы что-то разглядеть, как услышала женский незнакомый голос, шепчущий и зовущий куда-то в ослепляющую неизвестность.       Протянув руку вперёд, Уэнсдей сделала шаг, и её перетащило на главный двор школы. Она потёрла глаза и проморгалась, чтобы лучше видеть в полумраке. Высокие кирпичные стены, бетонный пол. Двор был уставлен одинокими скамейками, на которых лежали тетради, листы, книги, страницы которых замерли.       — Уэнсдей, — раздался женский голос сзади.       Аддамс тут же обернулась, и на парковке перед школой стояла девушка среднего роста с рыжими волосами. Она была окружена призрачными всадниками, но не напугана. Девушка стояла уверенно и спокойно рядом с каменным знаком «Beacon Hills High School». Только Уэнсдей шагнула к ней, чтобы спасти, как её ноги увязли в земле, словно в зыбучих песках, и рыжая незнакомка закричала во всё горло, своей силой превращая всадников в пыль вокруг себя.       И вот снова Аддамс была в своей ритуальной комнате, а над ней склонился Тайлер, держа девушку за талию и обеспокоенно вглядываясь в её лицо. Уэнсдей не спешила выбираться из его объятий.       — Ты в порядке? — спросил Галпин, видя, что она пришла в себя.       — Да, — ответила Уэнсдей, не отводя от парня глаз, и почувствовала, что в горле пересохло. — Дай воды.       Длинная рука Тайлера с лёгкостью дотянулась до стоящей неподалёку бутылки так, что он не отпускал её.       — В этот раз меня не затянуло, хотя я коснулся тебя. Что ты видела? — Галпин осторожно подал ей воды.       Выпив воды, Уэнсдей отвела глаза и поднялась на ноги, поправляя одежду. Раз Тайлер так быстро перешёл от беспокойства о ней к работе, то ей незачем было продолжать лежать у него на руках. Уэнсдей бросила бутылку на стол.       — Узнаешь вместе со всеми на собрании, — деловито ответила она, туша свечи.       — Ах да, у нас ведь совсем нахер нет времени, — недовольно произнёс он, поднимаясь с пола.       Отвернувшись от Тайлера, Уэнсдей закатила глаза и демонстративно устало выдохнула на свечу. Но Галпину вдруг пришла идея быстро подойти к ней в два шага и, проскользнув руками под свитер, щекотать её бока через футболку.       — Убери от меня руки! — злобно сказала Уэнсдей, вырываясь, но Тайлер вцепился в неё.       — Вредных девчонок щекочут, детектив Аддамс, — ехидно хихикал Галпин, наблюдая, как она вертелась в его руках.       — Отвали, Галпин! Я оторву тебе руки! — Уэнсдей брыкалась и уходила, но он продолжал её преследовать.       — Тогда мне нечем будет тебя ласкать.       Вдруг прекратив свои щекотливые издевательства, Тайлер крепко взял её за талию, прижал к стене у двери и страстно поцеловал её, обхватывая её губы. Руки Уэнсдей поднялись в воздух, чтобы ударить его, но она просто вцепилась пальцами в его широкие плечи, заставляя его томно промычать ей в рот от удовольствия. Она подняла голову на него, вовлекаясь в ласки, и Тайлер прижался к ней всем телом. Его плотные брюки быстро натянулись на ширинке. Ладони Галпина сжимались на её талии, собирая футболку в складки на боках, но Уэнсдей не удовлетворяли эти пуританские ласки.       — Возьми меня на руки, — прошептала девушка, впиваясь пальцами в его шею и волосы на затылке.       — Легко.       Его руки медленно сползли по её бокам к бёдрам, ухватились за упругие ягодицы, и Тайлер тут же поднял Уэнсдей в воздух. Их лица оказались на одном уровне, плечи вздымались от глубокого дыхания. Скрестив ноги за его спиной, Аддамс прижалась своим лоном к его пульсирующей выпуклости и неожиданно нежно простонала, за что тут же прокляла себя и прикусила губу.       — Боже, ты такая страстная, — он опустил голову к её шее и осыпал её мокрыми, горячими поцелуями.       Его бёдра ритмично задвигались, создавая приятное трение и давление, и вопреки её воле Уэнсдей стало активно дышать и развратно постанывать. Поражённый её отдачей, Тайлер припал к её губам глубоко и крепко, вдыхая её аромат, как кислород. Приоткрыв рот, Уэнсдей пустила его язык в себя, и её стоны растеклись эхом по его горлу.       Нечто на её бедре завибрировало, и ей понадобилось время, чтобы понять, что это был её телефон. Не слазя с Тайлера, Уэнсдей вытащила смартфон из кармана и увидела имя, приведшее её в ужас, будто её поймали с поличным. Опустив голову ниже, Галпин успокаивающе поцеловал её шею и глянул на телефон, пока она выравнивала дыхание, прежде чем поднять трубку.       — Да, шериф, — строго произнесла Уэнсдей, а Тайлер продолжал причмокивать её кожей и мягко сжимать её попу.       — Передай трубку Галпину, — сказала Сантьяго, и Аддамс поджала губы.       — Если нужен он, ему и звони.       — Тогда скажи ему, что он опаздывает на собрание, — Ричи бросила трубку, и Тайлер закатил глаза.       — Если я уже опоздал, то неважно же, насколько я опоздаю, да? — Галпин продолжал осыпать её щёки поцелуями.       — Мне нужно рассказать всем о видении, это срочно, — руки Уэнсдей сползли по его спине.       — Ладно, — он раздосадовано выдохнул и опустил её на пол. — Но только потому, что тебе это надо. Как Ричи вообще узнала, что я с тобой?       — Полицейский маячок, гений.       От осознания своего слабоумия Галпин ударился лбом об стену.       Раз Ричи уже знала, что они были вместе, то не было смысла раздельно приходить в участок. Уэнсдей первая вошла в переговорку Галпина, где проводили собрание, а Тайлер зашёл сразу за ней. Собрание ещё не началось, коллеги разговаривали между собой, аккуратно поглядывая на парочку, делающую вид, что не замечают этого пристального внимания. Ричи в кабинете пока ещё не было.       В конце переговорки рядом со стулом Галпина был свободный стул, который Тайлер отодвинул для Уэнсдей, помогая ей сесть. Хотя Аддамс была из аристократической среды, она давно отвыкла от таких джентльменских жестов, но видом этого не показала. Сидя рядом с Тайлером, Уэнсдей внешне была невозмутима, но по костям проходила дрожь от тревоги. Ей казалось, будто все уже всё знали, всё видели, и её личная жизнь больше не была тайной, но всё ещё оставалась доказательством её постыдной слабости.       Дверь в кабинет, наконец, скрипнула, и в комнату зашла Ричи, а за ней Ксавье, который был на полторы головы выше шерифа. Не зная, зачем сюда привели того, кто не имеет никакого отношения к полиции, Уэнсдей нахмурилась и выпрямилась в кресле. Ричи окинула кабинет быстрым взглядом, и её глаза остановились на Аддамс и Галпине, сидящих рядом, и подозрительно сузились.       — Коллеги, — начала собрание Сантьяго. — В силу чрезвычайного положения в нашем городе мистер Ксавье Торп взял на себя должность временно исполняющего обязанности мэра Джерико.       — Друзья, мы сейчас находимся в очень тяжелой ситуации, и я обещаю помочь с любым вопросом, — заверил их Ксавье, неотрывно смотря на Уэнсдей с чистейшим благородством в глазах. — По всему городу оборудованы небольшие убежища, находящиеся в моей собственности, где люди смогут укрыться от пуль всадников.       — Тогда перейдём к собранию, — продолжила Ричи, воспользовавшись паузой в речи Ксавье. — В нашем городе осталось меньше половины жителей, а мы до сих пор не знаем, как их уничтожить и как достать похищенных людей из лимба. Поэтому с завтрашнего дня вводится ограничение передвижения по улице. Всех людей мы будем загонять обратно в дома, обеспечивая их доставкой продуктов и воды.       — Так скоро и нас не останется, — возмутился кто-то из коллег.       — Мы не отряд самоубийц, — присоединился кто-то другой.       — Я понимаю, — спокойно ответила Ричи. — Но это не билет в один конец. Мы выясним, как победить их, и вернём всех жителей.       — А если не выясним? Мы все просто исчезнем! — продолжалась паника.       — Послушайте, — встряла Уэнсдей, и все голоса стихли. — Я уже сбила двоих всадников своим голосом. Агент Галпин может исцелять раны от хлыстов. Мы уже даём им отпор.       — Ты выяснила что-нибудь ещё с помощью видений? — спросила с надеждой Энид, и все ожидали ответ, обещающий светлое будущее.       Уэнсдей знала, что отчаяние — главный враг в их деле. Это чувство она давно в себе поборола, но не все были так же сильны духом, как она. Недаром слона сажают в детстве на цепь, которая его удерживает, чтобы спустя годы, когда он окрепнет, он всё ещё безнадёжно верил, что сбежать не в его силах. Вера в себя и знания — вот истинная причина многих побед.       — И видения, и книги дали мне много подсказок, которые надо собрать воедино, — Уэнсдей твёрдо ударила указательным пальцем по столу. — Сегодня мне было видение о ещё одном городе, охваченном Дикой Охотой — Бейкон Хиллс. Там есть банши, которая зовёт меня. Возможно, она даст нам ответ, как прогнать всадников.       — Бейкон Хиллс в шестистах километрах отсюда, но если ты можешь противостоять всадникам, ты должна оставаться здесь, — подметила Энид.       — Я могу лишь вырубить одного на время, но не больше. Нам нужны знания.       — Бейкон Хиллс — это центр притяжения сверхъестественного, — вдруг заговорил Ксавье с энтузиазмом, поддерживая Уэнсдей. — Мой отец ездил туда в поисках древа духов, чтобы усилить свои экстрасенсорные способности. Если оно существует, то даже без банши Уэнсдей сможет узнать ответы от древних, кто раньше сталкивался с Дикой Охотой.       — Поезжай в Бейкон Хиллс так скоро, как сможешь, — разрешила ей Сантьяго. — И возвращайся быстрее.       — Я поеду с ней, — заявил Галпин, за что Уэнсдей тут же ударила его ногой под столом, но он не подал виду. — Детектив Аддамс — наш единственный источник информации, нельзя оставлять её без защиты. На неё могут напасть на выезде из города.       — Поддерживаю, — Энид подняла руку, будто это было голосование. — Нельзя оставлять Уэнсдей одну. К тому же, нужен сменный водитель, чтобы она скорее вернулась в Джерико.       В эти секунды молчания на лице Ричи были выражены раздражение и неприязнь, которые она тщетно пыталась скрыть за невозмутимостью, но её глаза горели от злости, что Тайлер продолжал делать то, что хотел. Уэнсдей чувствовала, будто пол под её стулом проминается, готовясь провалиться вместе с ней под землю к самому ядру планеты, чтобы она больше не испытывала стыд. Но сказать, что она против сопровождения Тайлера в поездке, Аддамс уже не могла, ведь трепет от того, что он сам вызвался, уже растекался по её чёрному сердцу, как бы она ни старалась остановить его.       — Хотя агент Галпин мне неприятен, — заметил Ксавье, — не могу не согласиться с тем, что Уэнсдей необходимо охранять. Поэтому я поеду с ними. Два защитника лучше одного.       — Зачем? — выпалила Уэнсдей, не подумав. — То есть, я хотела сказать, что ты ведь временный мэр, ты нужен здесь. И каждый полицейский нужен здесь на время моего отсутствия, чтобы защищать гражданских.       — Я согласна с мистером Торпом, — заявила Сантьяго уже не так напряжённо. — Должна быть защита, но и полицейские нужны здесь, как ты сказала. Поэтому вы поедете втроём. К тому же, мистер Торп — эксперт в видениях и изгоях, а значит его совет тебе может пригодиться.       — Всё верно, — включился Ксавье. — В Бейкон Хиллс пересекаются магнитные линии земли и сталкиваются энергетические поля, что может дурно сказаться на банши. А я помогу контролировать этот процесс, если что-то случится. К тому же, древо духов — Неметон — не даст себя найти, если не захочет, а я знаю, как его, так скажем, уговорить. Столетиями друиды питались у этого дерева, а в его корнях прятали монстров…       От его заумных речей Уэнсдей клонило в сон. Ксавье ещё со школьных лет заимел привычку рассказывать ненужную информацию в самый неподходящий момент. Его уверенность существовала из-за хороших оценок и уважения учителей, но все ученики знали, что причиной тому было спонсорство его отца, а не выдающийся ум. Правда, сам юный Торп за все годы об этом так и не догадался.       Пока Ксавье объяснял, что-то невероятно скучное про Неметон, Галпин ненароком зевнул. Сидящая рядом Уэнсдей, конечно, это заметила и тут же напряглась, незаметно сжав губы, чтобы не показать, что что-то не так. Тайлер по её реакции сразу осознал свою ошибку и закрыл рот, пытаясь сделать это естественно. Но от Сантьяго не ускользнул этот нервный импульс.       — Таким образом Неме…       — Галпин, ты зевнул? — резко прервала речь Торпа Ричи.       — Нет. Вам показалось, — невозмутимо ответил Тайлер, но все его мышцы лица замерли.       — Энид? — женщина перевела взгляд на блондинку, и та вздрогнула.       — Я слушала Ксавье, я не видела, — отнекивалась неуверенно девочка.       — Уэнсдей? — спросила Ричи более строго.       — Мне нет дела до того, зевнул он или нет, — ответила Аддамс, пожав плечами.       — А в чем собственно дело? — недовольно сказал Ксавье, напоминая о себе.       — Я обещала отправить агента Галпина к чёрту на куличики, если он сегодня зевнёт, — пресекла его Ричи. — Ваши оправдания?       — Много думал, поздно уснул. Даже выходил на ночную прогулку, — и тут как бы невзначай Тайлер закрыл рот.       — Ладно. Отправляйтесь в Бейкон Хиллс завтра утром. На этом собрание окончено, — произнесла Ричи холодно и безразлично, как робот.       Коллеги разбежались по свои рабочим местам. Тайлер благодарно глянул на Уэнсдей, когда она вышла из его кабинета, чувствуя на себе красноречивый взор Сантьяго. Переведя глаза с Галпина на Ричи, Уэнсдей всё поняла по немому укору на лице женщины и проследовала за шерифом в её кабинет. Пытаясь сохранить лёгкость для предстоящего тяжелого разговора, Аддамс присела на подлокотник дивана в ожидании очередного допроса. Ричи, пользуясь полицейскими манипуляциями, уселась на своё кожаное кресло, позади которого на стене висели награды и дипломы за годы службы народу. Женщина положила руки на стол и выжидающе посмотрела на Уэнсдей, давая ей шанс признаться в преступлении самой, но этот приём Аддамс был известен. Она не собиралась ловиться на очевидный крючок.       — Вы переспали? — без прелюдий спросила Сантьяго, застав Уэнсдей врасплох.       — Нет, — быстро ответила Уэнсдей, чтобы не создавать сомнительную паузу. — С чего вдруг такой вопрос?       О существовании реального доказательства обратного Аддамс прекрасно знала, что давало ей преимущество, ведь она знала, как тогда вести игру, чтобы не создать поводов искать опровержение её слов. Нужно верить в то, что Сантьяго лишь предполагала, но не знала, иначе она бы не задавала вопрос, а констатировала факт.       — Ты больше не критикуешь и не отказываешься от его компании, — ответила Ричи. — Пустила его в свой дом.       — Мне нужна была помощь в ритуале, а он был единственным свободным сотрудником, — уверенно лгала Уэнсдей. — Ты ведь сама на второй день приняла от него кофе. Я же заставила его заслуживать моё доверие дольше.       — И если я посмотрю камеры с твоего ночного дежурства, то я ничего не найду? — Ричи с вызовом вскинула бровь.       — Да, — твёрдо ответила Уэнсдей, пытаясь не выдать себя.       Аддамс понимала, что она была как никогда близка к провалу, но было необходимо придерживаться той же тактики, иначе она облажается.       — Когда ты выйдешь из участка, я сяду смотреть камеры. И я не блефую, — продолжала давить Ричи.       — Хорошо, — легко сказала Аддамс, хотя внутри у неё звучал сигнал тревоги.       — Супер, — Сантьяго опустила глаза в компьютер перед собой. — Тогда ты свободна.       Продолжая придерживаться легенды, Уэнсдей вышла из кабинета, сохраняя невозмутимый вид, но её сердце бешено колотилось в груди. Она отыграла свою тактику верно, без ошибок и убедила Ричи в своей версии событий. Но ничего не мешало шерифу просто проверить её слова.       Уэнсдей пришла к выводу, что так или иначе всё тайное станет явным. И лучше это скажет сама Аддамс, чем шериф посмотрит её home-video, ведь не стоило забывать о том, что на записи она была не одна. Этим решением заняться сексом с Тайлером в участке, она взяла на себя ответственность и за него, ведь именно она склонила его к преступлению. Уэнсдей посмотрела на задумчивую рожицу Галпина, что-то изучающего в своём ноутбуке. Чувствуя на себе её глаза, Тайлер поднял на неё взгляд в ответ и мило улыбнулся. Его глупую голову тоже можно было бы привлечь, чтобы Аддамс не пришлось отчитываться одной, но, по правде говоря, он сделал бы всё только хуже.       Уэнсдей резко развернулась и, ввалившись в кабинет, закрыла за собой дверь.       — Да, мы переспали, — сказала она достаточно громко, отрывая Ричи от компьютера. — Не смотри камеры.       — Нет уж, — хмыкнула Сантьяго. — Теперь мне интересно, что там за член, что ты пошла на сделку с совестью.       — Дело не в члене. Ты сама знаешь, это всё сверхъестественная связь… — начала оправдываться Уэнсдей, вспоминая уклончивые утренние формулировки Тайлера.       — Конечно, дело не в мускулах, рельефном прессе, упругой груди и толстом члене, — перебила её Ричи с усмешкой, превращаясь из шерифа в подругу. — Может, в милой улыбочке? Признайся: тебе нравятся такие весёлые и глупые мальчишки.       — Он мне не нравится, — прошипела Уэнсдей. — Вы с Энид что, сговорились?       — Зачем тогда ты с ним переспала? — скептически спросила шериф.       — Я хотела снять напряжение, чтобы природа банши меня хоть немножко не беспокоила. Ты нормис, ты не понимаешь, какого это: контролировать, но не лишаться связи.       — Я мать. Уверена, что я не понимаю? — на это Уэнсдей нечего было ответить. — Допустим. Надеюсь, это была разовая акция?       — Конечно, — выпалила Аддамс, прекрасно понимая, что это ложь.       Один раз можно было и соврать подруге, ведь Ричи всё равно не поняла бы её. Её нормисовскому сознанию невозможно постичь ту страсть, что захватывала душу каждый раз, когда Уэнсдей видела Тайлера, когда он улыбался и вёл себя как полный дурак. Её мысли были охвачены одной идеей сладостного акта соития в любом месте и в любое время. Её воздержание стоило невероятных усилий.       На удивление раскрытие правды не стало ещё более тяжким грузом, а наоборот — облегчило душу, хотя теперь Ричи имела все основания больше не верить словам Уэнсдей о её отношении к агенту Галпину. Аддамс не знала, что будет дальше с её карьерой, когда закончится история с Дикой Охотой, но и не желала думать о том, что могло никогда не наступить.       Чтобы заполнить документы на короткую командировку, Уэнсдей уселась за рабочий стол и принялась заполнять форму, как её отвлекла вибрация телефона.       «Может, поужинаем вместе?» — высветилось СМС от Тайлера на экране, и Уэнсдей украдкой глянула в сторону его переговорки.       «Тогда всё прикрытие, что мы никто друг другу, пойдет насмарку», — ответила она, хотя их уже раскрыли.       «Возьми Энид с собой. И все будет окей».       Через пару часов офис опустел. Энид с удовольствием приняла предложение поужинать со своими друзьями. Избегая Ричи, Уэнсдей с блондинкой пошли в столовую первыми, а Тайлер спустя время последовал за ними.       В столовой уже был частично выключен свет, оставался лишь жёлтый полумрак. У раздачи еды сидели единственные посетители — двое коллег-мужчин, обсуждающих что-то, что вводило их в грусть и разочарование. На стойках лежали остатки холодной еды, которую себе взяли Тайлер и Энид, а Уэнсдей взяла лазанью из своих запасов, не собираясь есть пустые полуфабрикаты.       Не боясь грозного глаза Ричи, Галпин откровенно зевал на всю столовую. Его веки почти опустились, он подпирал голову рукой, а мышцы лица расслабились. Говорил он с ошибками и паузами, что, впрочем, Уэнсдей совсем не напрягало, ведь Энид заполняла пустоты своей болтовнёй.       — Знаете, я сторонник того, что даже в чрезвычайном положении нужно отдыхать, — добродушно сказала Синклер. — Потому что уставший ты никому не поможешь. Так что я рада, что вы поедете в Бейкон Хиллс, развеетесь.       — Это не отпуск, и мы много времени проведём в дороге, — Уэнсдей аккуратно отрезала кусочек своей лазаньи и, заметив, как Тайлер смотрел ей в тарелку, невзначай положила ему эту часть.       — А меня ты никогда не подкармливаешь! — игриво возмутилась Энид, улыбаясь.       — Тайлер здесь ненадолго, и ему некогда отвлекаться на приготовление еды. А ты систематически этого не делаешь, хотя у тебя есть такая возможность. Я не буду подкармливать твою несамостоятельность.       — Я думала, что Тайлер собирается оставаться здесь… Или ты уже передумал? — хмурясь, спросила Энид.       — Чего бы я ни хотел, не всё в моих силах, — он вытянул ноги под столом, касаясь лодыжек Уэнсдей.       Энид ещё болтала о том, как на них взъелась Сантьяго, о чём они уже и так прекрасно знали. Уэнсдей беседовала с ней, как обычно, хотя мысль о том, что Ричи всё знала, не давала ей покоя. Тайлер почти не встревал в их разговор, хотя совместный ужин был именно его идеей. Он был просто пассивным наблюдателем, поддакивающим и не сводящим глаз с Уэнсдей.       Когда Энид отошла сделать себе горячий шоколад с недельной дозой сахара, Аддамс было подумала, что наступили тихие минуты спокойствия, когда никто не будет с ней говорить, а Галпин порадует её своим молчаливым присутствием.       — Не вижу в твоём общении разницу между мной и Энид, — заявил Галпин, уныло хмурясь. — Почему тогда ты не называешь меня своим другом?       Под его глазами то ли от усталости, то ли лучей садящегося солнца образовались значительные тени. Такие вопросы не делали никого из них более бодрыми и жизнерадостными.       — Когда мы с Энид встретились, я ни с кем не обнималась, но она не заставляла меня переделываться, — ответила Уэнсдей размеренно. — А ты только и делаешь с первого дня, как двигаешь мои границы.       — Твои границы — это избегать близости, — колко подметил Тайлер. — Ты мне о себе даже ничего не рассказываешь.       — Хочешь, чтобы я поделилась детскими травмами, как тяжело быть аристократкой, как учителя меня не любили, потому что я была самой умной? — съязвила Уэнсдей, на показ крутя в руке вилку с ароматной лазаньей.       — Да, — без шуток ответил он. — Разве это так сильно нарушает твои личные границы?       — Ты затягиваешь на моей шее петлю из своего присутствия, — процедила она, чувствуя, как горло действительно сжалось от темы разговора. — Как только ты перестанешь меня душить, я, может, и расскажу пару историй, что тебе так интересны.       Дверь в столовую громко хлопнула, эхо разлетелось по бетонным стенам, заставляя их замолчать. Двое коллег ушли, оставив их наедине. Лишь на другом конце Энид мутила свой горячий шоколад из автомата с кучей сиропов и посыпок. Тайлер опечалился и тяжело выдохнул, смотря на Уэнсдей из-под уставших век.       — Понимаешь, я хочу близости с тобой не только телом, — мягко пояснил Галпин, пододвигая к ней руку и касаясь её тонких пальцев.       — А подождать ты не можешь? — Уэнсдей не стала убирать ладонь от контакта с ним.       — А почему ты не поделишься сейчас?       — Потому что не хочу. И пока ты давишь на меня, я не захочу, — она отстранилась от Тайлера, убирая руку к себе на колени. — Дело не в ожидании, а в отсутствии попыток ускорить меня, продавить, чтобы я сделала так, как ты хочешь. Ты ведь в этот момент не думаешь, как я хочу.       — Так дело в том, что ты никак не хочешь! — вспылил Галпин, сказав чуть громче, и тут же продолжил шептать. — А я так не могу. Я чувствую, будто я для тебя — никто.       Уэнсдей закрыла глаза, злясь, что его претензия если и не была безосновательной, то не была своевременной, ведь они буквально друг другу никто и договорились об этом на берегу. Требовать от неё изменения соглашения было по-Галпиновски глупо. Но всё же Уэнсдей не была лишена эмпатии и просто чувства гуманности, которым противоречило безразличие к боли другой души. Её цель — это контроль, а не причинение вреда.       — Если я долго присматриваюсь, то это значит, что я подхожу к этому осознанно, с холодной головой, и связь будет крепче, — подсластила Уэнсдей ему пилюлю в надежде, что его глупая голова поймёт ей посыл верно.       — Ладно, — сквозь зубы согласился он, видя приближение Энид.       Попивая свою сахарную бомбу, блондинка подошла к ним чуть ли не вприпрыжку и плюхнулась на свой стул. После напряжённого разговора Уэнсдей и Тайлеру сложно было восстановить непринуждённый вид.       — Такой вкусный горячий шоколад получился, хотите попробовать? — предложила Энид и протянула стакан.       — Нет, спасибо, — одновременно ответили они и переглянулись.       От неловкости беседа больше не строилась, и они скоро закончили ужин. На улице уже было темно и ещё безлюднее, чем днём, так что, не спрашивая Уэнсдей, Тайлер вызвался её провожать до дома. Галпин шёл медленно рядом с Аддамс, чтобы ей не приходилось успевать за ним своими крохотными ножками. Они молчали, но не прогоняли друг друга, будто это было испорченное свидание. От гнетущей атмосферы между ними Уэнсдей захотела, чтобы Тайлер оказался типичным мужчиной, сказавшим, что из-за разговора с ней у него нет желания провожать её домой. Ну или чтобы хотя бы появились всадники и заменили страхом неловкость и вину. Но всё было удручающе хорошо.       Оказавшись на пороге дома, Уэнсдей глянула из-за плеча на Тайлера и не стала закрывать за собой дверь, молча приглашая зайти его внутрь, чем он воспользовался. Теперь он без спешки внимательно осмотрел её гостиную, совмещённую с кухней, хотя её жилище не отличалось роскошеством. Игнорируя его присутствие, Уэнсдей занялась своими делами и пошла умываться в ванной, прилегающей к её спальне. Тайлер молча проследовал за ней.       Галпин обошёл её спальню и приоткрыл штору, чтобы глянуть на улицу, будто был каким-то оценщиком, а Уэнсдей ушла перевести дух в ванную, оставив дверь открытой. Холодная вода вернула ей рассудок и логичные мысли, как можно было бы начать разговор с Тайлером, но все фразы даже в её голове звучали слишком прямыми и резкими. Её разум спорил сам с собой: стоит ли быть с Галпином помягче или не изменять себе.       Когда Уэнсдей уже подготовила речь о том, что им стоит найти компромисс, чтобы эта связь не доставляла им дискомфорт, как она увидела, что Тайлер начал раздеваться и отодвинул одеяло на её кровати.       — А ну стоп! — закричала она особенно громко в тишине между ними.       Незамедлительно Галпин замер, уже расстегнув рубашку наполовину и показав свой манящий пресс. Выпрямив спину, как по линейке, Уэнсдей прошла мимо него, открыла шкаф и кинула в Тайлера полотенце, попавшее ему прямо в лицо.       — Ты не ляжешь грязным в мою кровать, — она кивнула в сторону ванной.       — Как скажешь, — согласился Тайлер спокойно и продолжил раздеваться на глазах у Уэнсдей.       Избегая его соблазняющего вида, Аддамс вернулась в ванную, охладить щёки, что начинали заливаться краской. Не успела она успокоиться, как Тайлер прошёл позади неё в одних свободных синих трусах, и останавливать жар в груди уже было поздно. Уэнсдей не собиралась палиться, что не может отвести взгляд от его рельефной спины, груди и мускулистых рук, так что наблюдала за ним периферийным зрением, которое не удовлетворяло полностью её желание пялиться на шикарное тело.       Но, когда его трусы слетели по ногам вниз, глаза Уэнсдей окаменели, болезненно борясь с жаждой увидеть его голого целиком. Тайлер безэмоционально наблюдал за её реакцией, будто не стоял прямо перед ней обнажённым, и зашёл в душевую, задёргивая шторку. Уэнсдей свело ноги от возбуждения.       — Тебе спинку потереть? — спросил Тайлер, включая воду.       — Я после тебя помоюсь. Могу позволить себе не экономить воду.       Уэнсдей чуть ли не выбежала из ванной, закрывая дверь, и отдышалась от приступа возбуждения. Её бросило в жар, и она просидела у распахнутого окна, пока вода в душевой не прекратила литься.       Выйдя из душа, Тайлер обмотал полотенце на поясе так низко, что были видны его короткие лобковые волосы, будто он недавно их укоротил. Мокрые волосы собрались в мелкие кудри. Тайлер выглядел как чёртов древнегреческий спортсмен на Олимпийских играх, которого запечатлели в самой подробной статуе, чтобы сохранить его красоту на века. Только Уэнсдей знала, что одно не соответствует тем старым стандартам красоты, что она считала вопиющим достоинством. Капли воды стекали по его мышцам, и Уэнсдей понимала, что сойдёт с ума, если сейчас не выйдет из этой комнаты.       — Ты чего у открытого окна… — начал говорить Тайлер, как она убежала в ванную. — Стоишь.       Несколько минут под душем Уэнсдей старалась выровнять дыхание, успокоиться, перестать краснеть при мысли о Тайлере и том виде, в котором он сейчас ждал её за дверью. Но руки сами собой опускались по дрожащему телу, жаждущему прикосновений кого-то побольше. Она не могла отделаться от фантазий о его ласках.       Чёрная майка и трусики выиграли место на её теле вместо закрытой шёлковой пижамы. Поправив волосы, Уэнсдей с трепетом медленно повернула ручку ванной и вернулась в комнату, где от свежего воздуха её кожа тут же покрылась мурашками. Вещи Тайлера висели на стуле, а сам он уже лежал на боку в её кровати, дожидаясь её. Он откинул для неё одеяло, и Уэнсдей села на постель, чтобы намазать руки кремом. Его тёмный взгляд блуждал по её телу без остановки.       Его пальцы прикоснулись к спине Уэнсдей, отчего она вздрогнула, и начали расслабляюще гладить. Большая ладонь Тайлера ласково скользила по её маленьким плечикам.       — Сантьяго знает, что мы переспали, — сообщила Уэнсдей апатично.       — Как она узнала? — спокойно спросил он, не прекращая свои нежные поглаживания.       — Может, поняла все, когда ты отодвинул мне стул.       — А, прости, что я забочусь о тебе, — саркастично произнёс Тайлер, надавливая ей на дельты пальцами.       — Я не обвиняю тебя, Тайлер. Просто… Ричи — последний человек, кто должен был знать об этом.       — И при этом она отпустила тебя со мной в Бейкон Хиллс. По-моему, это хороший знак, — он поднялся и поцеловал её в плечо.       — Это не значит ничего хорошего, так что постарайся держать себя в руках, — она повернула к нему голову, его уставшие глаза смотрели на неё с нежностью.       — Ты что? Я сама невинность, — Тайлер лукаво улыбнулся, и Уэнсдей знала, что ничего приличного не было в его мыслях.       Его взгляд опустился на её губы, и Галпин поцеловал Аддамс, увлекая объятьями на кровать. Уэнсдей вдыхала запах его тела, терпкий и пряный, и её ментолового геля для душа. Этот запах преследовал её с самого первого дня их встречи, но больше не раздражал её.       Между ласками его руки переместились ей на плечи, нежно проминая, чтобы снять усталость, но не причинить боль. Уэнсдей перевернулась на бок спиной к Тайлеру, поцеловавшему её между лопаток и продолжившему лёгкий массаж. Он гладил и массировал её, окружая её пеленой заботы и заставляя расслабиться рядом с ним. Его пальцы проскальзывали под майку, чтобы промять лопатки. Забывая обо всём, Уэнсдей глубоко дышала и медленно засыпала.       — Снимешь майку? Она мне мешает, — прошептал Тайлер ей на ушко.       — Секса не будет, я слишком устала, — промычала она в подушку.       — А я разве говорил что-то про секс?       Его слова были такими спокойными и невозмутимыми, что могли обмануть, кого угодно, и Уэнсдей подавила свою подозрительность, хотя именно такая интонация выдавала его явные намерения. Подцепив край майки, девушка стянула её через верх и сразу легла на кровать грудью, чтобы Тайлеру была видна лишь её спина. Повернув голову на бок, Уэнсдей краем глаза посмотрела на парня и подумала, виден ли рельеф её мышц и костей в этом полумраке. Галпин перекинул через неё ногу, оказавшись сверху и сел чуть ниже ягодиц. Его большие ладони полностью закрывали её лопатки.       Сначала Тайлер легко щекотливо провёл кончиками пальцев по её спине, потом положил руки ей на плечи и вдавливающими движениями прошёлся до самой поясницы. Уэнсдей учащённо дышала, откликаясь на приятные прикосновения, замечая, как он плотнее прижимался к её бёдрам, и между ними наливается его твёрдость.       Спустя время его руки спустили одеяло ниже, а пальцы надавили на ямочки на ягодицах, опуская ладони на её мягкую попку. По её телу прошла приятная волна, приводящая её в возбуждающий тонус.       — Теперь скажешь, что тебе мешают мои трусы? — хмыкнула Уэнсдей.       — Вообще делать массаж они мне не мешают, а вот пялиться на твою киску — ещё как, — он прикусил губу, не отрывая глаз от её разгорячённого лица. — Так что, снимешь?       — Зачем тебе это шоу-представление? — провокационно спросила она.       — Как зачем? Твоя киска такая красивая, блестящая. А эти сжатые складочки так развратно открываются, чтобы впустить мой член. Я только и думал об этом виде весь день. Твой вкус всё ещё у меня на языке… — он закатил глаза, руками разводя половинки её попы в стороны. — А запах и сейчас чую, — он блеснул хищной улыбкой. — Специально спрашиваешь, чтобы я сильнее захотел?       — Хочу, чтобы ты заслужил, — сказала она неожиданно дерзко и приподнялась, чтобы стянуть с себя последнее бельё.       Но Тайлер не собирался заставлять её корячиться в угоду себе, уложил её обратно на кровать и сам снял её трусики, бросив их на тумбу. Хотя Уэнсдей лежала голой перед ним, и её мотивы и желания были очевидны, она легла ровно, выпрямив руки и ноги, будто вправду была на обычном массаже. Его жёсткие ладони легли на её нежные ягодицы и неторопливо сжали, разводя в стороны. Прохладный воздух коснулся её самого чувствительного места, и мурашки побежали по спине. А затем его прерывистое дыхание опалило её влажную кожу, и бёдра дрогнули, подаваясь навстречу.       — Чёрт, ты так сильно течёшь, — прошептал Тайлер, и прежде чем она успела ему что-то ответить или взбрыкнуть, он опустился лицом между её ягодиц и звонко поцеловал в самый вход.       — Я не… — еле произнесла Уэнсдей и громко простонала, когда его язык скользнул по её складкам ниже.       Её язвительные слова застряли в горле, и она с блаженством отпустила все несогласные мысли, приносящие ей дискомфорт.       — Ты самая мокрая, самая сладкая киска, — его голос вибрировал между её ног и щекотал кожу. — Я вылижу тебя дочиста.       Тайлер припал к ней ртом с жадностью, которая граничила с безумием, будто умирал от жажды, а она была единственным источником. Уэнсдей выгнулась, зарываясь лицом в подушку, чтобы не закричать. Но, когда его пальцы скользнули к ней легко, дразня, будто играя, она не выдержала и раздвинула ноги шире, приподняла бёдра, сама подставляясь ему. Подушка намокла от её стонов. Заставляя её ёрзать от неудовлетворенности, Тайлер медленно облизал её щёлочку снизу до верха, разводя языком складки.       — Тебе нравится? — спросил он сбившимся голосом и ввёл в неё пальцы.       — Да, черт подери, — громко простонала ответ Уэнсдей.       — Видишь, я способный ученик, — он вошёл в неё глубже и шлёпнул ладонью по лобку, заставляя её выгибаться и прорычать от удовольствия. — Мне дважды повторять не надо.       Тайлер снова приник к её промежности ртом, но теперь быстрее, жёстче без поддразниваний и игры с одной целью — довести до предела. Уэнсдей кричала, и подушка не могла заглушить её стоны. Она брыкалась, хваталась за простынь, сжимала бёдрами голову Тайлера, который продолжал держать её, несмотря ни на что. В этом блаженстве Уэнсдей забыла обо всем, отдавая себя всю в руки Галпина.       — Да, да, Тайлер! — её стон сменился рыком, когда она схватилась за изголовье кровати.       Носки её ног вытянулись, Уэнсдей закатила глаза, когда оргазм сковал её тело. Её протяжные стоны не стихали, пока Тайлер не стал двигать пальцами медленнее, давая ей передышку. Он ласково погладил Уэнсдей по ягодицам, перекатываясь на бок рядом, и, держа её за плечо, поцеловал долго и нежно без всяких пошлых намёков. По его шее прокатилась блестящая капелька пота.       Несколько минут они просто лежали в темноте и тишине, прижавшись друг ко другу. Тайлер тёрся о бёдра Уэнсдей своей волосатой ногой и гладил её по спине между лопаток рукой, которая только что была в ней и всё ещё помнила её жар. Между грудью Галпина образовалась складка, по которой Аддамс провела пальцем, собирая выступивший пот. Отдыхая от оргазма, Уэнсдей смотрела исключительно на его тело, зная, что, когда она посмотрит ему в глаза, не сможет больше держать себя в руках, что и без его полуголого вида удавалось не очень успешно.       Но, когда Тайлер нежно провёл рукой по её щеке, убирая с лица прилипшие волосы, Аддамс глянула на его лицо случайно, увидев в его взгляде нежное обожание, которому невозможно было сопротивляться. Но ей не о чём было жалеть.       Уэнсдей потянулась в тумбочку и достала оттуда презервативы.       — А кто-то говорил секса не будет, — Тайлер ехидно улыбнулся.       — Ты все равно меня не слушаешь, — оправдалась она, передавая ему презерватив.       — Так мне остановиться? — Тайлер замер, поднеся к зубам блестящую упаковку.       Всё ещё лёжа на боку, Галпин смотрел на неё провокационно и довольно улыбался, зная, какой последует ответ. Раньше Уэнсдей сама бы инициировала остановку, прекратила игры и не дала ему возможность приставать, но он перевернул шахматную доску в свою пользу. Она задумалась, стоило ли ей прогибаться под него и поступать так, как он того ожидал. На её лице выражалось сдержанное недовольство тем, что её поставили в тупик, и Тайлер, поджав улыбку, легко, почти воздушно поцеловал её снова в плечо, подбираясь к её лицу, собирая губами капли пота.       — Я просто хочу услышать, что ты меня тоже хочешь, — прошептал он и потёрся носом о мочку её уха, и Уэнсдей сдалась.       — Возьми меня, Тайлер, — произнесла она сдавленным голосом. — Доволен?       — И возбужден, — он прикусил её за ухо.       Бодро вскочив, будто и не было недосыпа и усталости, Тайлер снова возвысился над ней. Уэнсдей услышала, как его трусы упали на пол, и в следующее мгновение он уже оказался за её спиной, сведя её ноги вместе. Она не успела ничего разглядеть, только почувствовала, как что-то горячее и твёрдое скользнуло между её бёдер, коснувшись влажной плоти. Шуршащая упаковка презерватива была кинута точно в мусорку, и Уэнсдей в ожидании посмотрела себе за спину. Поставив руки на кровать, Тайлер навис над ней, разглядывая её изгиб позвоночника, лопатки, выступающие под бледной кожей, ямочки на пояснице. Он скользнул внутрь, в её влажное, тугое тепло его без сопротивления. Уэнсдей с облегчением выдохнула и уронила голову на постель.       — Ох, Уэнсдей, — Тайлер замер на несколько секунд, чувствуя, чувствуя, как её плоть пульсирует вокруг него. — Твои сомкнутые ножки выглядят так красиво, когда я вхожу в тебя. Так скромно и развратно одновременно.       Ей было непривычно слышать такие слова, смешанные с комплиментами, похвалой и пошлостью, а умные фразы не лезли в голову, в которой все мысли были только о его члене, так что Уэнсдей ничего не ответила. Тайлер неспешно начал двигаться, наслаждаясь, как её тело принимало его, как её складочки раскрывались, чтобы впустить его. С каждым его движением внутри неё разрастался жар. Стон рвался из груди всё громче, и она уже не пыталась его сдержать, не закусывала губу. Впервые ей не нужно было молчать.       — Можно я возьму тебя за грудь? — спросил Тайлер, сгорбившись над ней и шепча прямо в ухо.       — Да, — простонала Уэнсдей, сводя брови.       Ей было так хорошо и спокойно, что в тот момент она могла разрешить Галпину всё, чего бы он ни попросил. Причиной этому было и то, что Уэнсдей знала, что его желания не выходили за рамки того, чего она сама хотела. Замедлившись, Тайлер опустился и практически лёг на неё и приблизился к её лицу, держась на локтях, чтобы не придавить её. Уэнсдей чувствовала его на своей спине грудь, горячую, влажную от пота, тяжело вздымающуюся в такт её дыханию. Его твёрдые руки скользнули под её тело, нащупали мягкую и тёплую грудь, ласково сжали её. Поцеловав Уэнсдей неторопливо, Тайлер потёр её ореолы, чувствуя, как соски наливались от его ласк. Ей не хватало воздуха, но она не хотела отстраняться, ловя каждое движение его языка, и стоны вырывались сами.       Его бёдра ритмично и звонко шлёпались о её ягодицы, и каждое движение отдавалось влажным хлопком. Его хриплое дыхание и её развратные стоны играли песню удовольствия в её комнате. Вокруг не было других звуков: только шёпот простыней, влажное скольжение тел и этот общий, на двоих, пульс, который бился где-то внизу живота.       — Что мне надо сделать, чтобы ты кончила на моём члене? — спросил Тайлер у неё, лизнув её губы.       — Поднимись, — приказала Уэнсдей, и он тут же замер и отстранился, испугавшись, что всё-таки придавил её.       — Прости, я тебя задавил? — Тайлер начал подниматься, почти выходя из неё, но она схватила его рукой за бедро, останавливая.       — Нет, всё в порядке, — сказала Уэнсдей, хмыкнув, потому что его обеспокоенность показалась ей милой. — Дай мне…       Тайлер сел позади Уэнсдей, и она поднялась, прижимаясь к его мокрой груди и напряжённому животу спиной. Аддамс положила голову ему на плечо, задирая подбородок, чтобы смотреть на его лицо, охваченное страстью, как туманом. Она чувствовала биение его сердца в себя за спиной. Его губы опустились ей на подбородок, затем щёки и губы, чмокая, ласкаясь и дразня языком. Между её тонких бёдер стоял его длинный член с красной, блестящей головкой.       Её рука скользнула вниз к промежности, из которой сочилась смазка, и Уэнсдей направила его член обратно в свою плоть, сажая себя на Галпина до конца. Простонав и приоткрыв губы, Тайлер вошёл легко, ведь она уже была мокрой, готовой и пульсирующей.       — Так лучше, — прошептала она, закрывая глаза.       — Да, точно, — Тайлер обнял её и снова нежно поцеловал, толкаясь бёдрами вперёд.       Его рука требовательно сжала её грудь, вторая скользнула по животу ниже, туда, где они были соединены. Он ласкал её в такт движениям, и Уэнсдей выгнулась, прижимаясь попкой к нему ещё теснее, ловя каждое прикосновение. Он ускорился, и внутри неё всё сжалось, задрожало. Его губы скользили по её шее, по плечу, по мочке уха. Она перестала думать. Были только его руки, его ритм, его дыхание, смешавшееся с её стоном. Её пальцы впились в его бёдра, удерживая и не отпуская. Они двигались вместе — одно тело, один пульс. Его ладонь всё ещё сжимала её грудь, и она качалась в такт ему, растворяясь в каждом толчке.       — Боже, — прошептал он ей в ухо. — Ты такая красивая, когда отдаёшься и открываешься мне.       От его слов Уэнсдей сжала ноги сильнее, усиливая давление вокруг его члена, и это было именно то, что приближало её к краю.       — Кончи для меня, Уэнсдей, — простонал Тайлер, чувствуя, как её внутренние мышцы начинают ритмично сокращаться. — Награди оргазмом своего хорошего мальчика.       — Это… — она неожиданно прорычала, извиваясь в её руках, но он крепко держал её.       — Да, залей меня, детка, — Тайлер учащённо дышал, хмурясь, находясь на грани от того, чтобы самому кончить.       Её ногти впились в его бёдра до полумесяцев на коже. Уэнсдей кончила снова с громким стоном, похожий на рык самки. Внутри неё всё сжалось, забилось, и она почувствовала, как он задрожал следом, растворяясь в ней.       — Ах, Уэнсдей, я… — Тайлер простонал слова и громко прорычал, скалясь.       Его толчки стали глубже, быстрее, оставляя только сплошной жар, в котором они оба растворялись. Тайлер прижимал Уэнсдей к себе так крепко, что она едва могла вздохнуть. Они дышали в унисон, сплетаясь друг с другом только сильнее. Когда последняя волна схлынула, Уэнсдей вдруг осознала, какая она мокрая, разгорячённая, обессиленная, словно отдала все свои силы Тайлеру.       Обнимаясь, Галпин упал с ней на кровать боком, громко выдохнув от облегчения. Он выскользнул из неё и, ослабляя объятия, переместил руки с её груди и бёдер на живот и талию, поглаживая медленно, успокаивающе. Уэнсдей не сопротивлялась его нежности, устроилась поудобнее, не собираясь прогонять Тайлера, а наслаждаясь его тёплым неизменным присутствием, толстыми ногами, которыми он тёрся о её гладкие бёдра так привычно, будто они лежали так не в первый раз.       — Надо сходить в душ, — сказала она сонно, закрывая глаза.       — Давай полежим так немного, а потом помоемся, — предложил Тайлер, а у Уэнсдей не осталось сил настаивать.       — Хорошо, — она прекрасно понимала, что проваливается в сон, но не могла этому противостоять.       Его объятия согревали её. Тайлер тихонечко сопел ей под ухом, поглаживая её кисти рук большим пальцем. Было горячо и громко. Идеально.