Дары

Тишину на кухне нарушало лишь потрескивание дров в печи и мерный стук ножа о разделочную доску. За окном сгущались осенние сумерки, окрашивая небо в сиреневый цвет. Перед Арсеном горкой лежало его «лесное сокровище»: рыжие лисички, крепкие боровики с ещё не обсохшей хвоей на шляпках, несколько маслят. Наоя стоял у раковины, готовя миску с холодной водой и щётку, его глаза с интересом следили за ловкими движениями Арсена, за тем как его пухлые пальчики нежно перебирают каждый грибок. — Так, — Арсен взял в руку первый боровик, тяжёлый и упругий. Его большой палец, покрытый мелкими царапинками, нежно провёл по бархатистой коричневой шляпке, счищая невидимый сор. — Этот точно добавляем - у него идеальная, плотная ножка. Для насыщенности бульона. Он отложил гриб в отдельную эмалированную миску, а Зенин молча протянул ему мягкую щётку. Их пальцы ненадолго встретились: пальцы Наои, длинные и прохладные, коснулись тёплых, немного грубоватых пальцев Арсена. — Спасибо, — улыбнулся Маркарян, и его щёки, покрытые курчавыми волосами, стали ещё круглее. Он принялся аккуратно чистить ножку следующего гриба, не срезая, а именно очищая. — А этот? — Наоя взял из кучи маленькую, немного помятую лисичку. — И его, — кивнул Арсен. — Только давай его не резать. Лисички целиком в супе это красиво. Они для цвета и лёгкой кислинки, положи его вот сюда. Он указал на тарелку поменьше. Наоя осторожно, с каким-то почтительным пиететом, положил хрупкую лисичку на указанное место. Он наблюдал, как Арсен работает: как он поворачивает каждый гриб на свет, как отламывает кусочек шляпки, чтобы убедиться в отсутствии горечи, как что-то бормочет себе под нос. — Ты с ними разговариваешь? — спросил Наоя, прислонившись к столу. В его голосе звучала не насмешка, а искреннее любопытство. Арсен слегка смутился. —Не то чтобы… Просто благодарю. Лес щедрый. Нельзя брать его дары молча. Это… невежливо. Наоя улыбнулся, взял нож и начал тонко, с непривычной аккуратностью, нарезать уже очищенный боровик на ровные, почти прозрачные ломтики. Арсен смотрел на его работу, и в его глазах светилось одобрение. — Вот, смотри, — Зенин протянул ему идеальный ломтик, на просвет виднелись тонкие прожилки. — Так пойдёт? — Идеально, — прошептал Арсен, и почему-то его сердце ёкнуло не от вида гриба, а от сосредоточенного, старательного выражения лица Наои. Он взял ломтик, и его пальцы снова коснулись пальцев Наои. На этот раз он не отвёл руки. — Ты учишься быстро. Наоя ничего не ответил, просто его улыбка стала чуть шире. Маркарян объяснял тонкости: почему маслята нужно чистить, пока они ещё влажные, а подберёзовики лучше слегка подсушить на сковороде перед тем, как отправить в бульон. — И последняя деталь, — торжественно объявил Арсен, доставая из кармана своего растянутого свитера маленький холщовый мешочек. Он развязал его и высыпал на ладонь горсть сушёных белых грибов, сморщенных и тёмных, но издающих концентрированный, густой аромат. Он протянул ладонь Наое, чтобы тот вдохнул аромат. Тот наклонился, его волосы почти коснулись запястья Арсена, и он задержался так на секунду, вдыхая запах леса, домашнего уюта и чего-то невыразимо тёплого, что исходило от самого Арсена. — Пахнет... вкусно, — тихо сказал Наоя, выпрямляясь. Его глаза, встретились с глазами Арсена. Тот растерялся на мгновение, затем густая краска залила его щёки. Он взял несколько сушёных грибов из его ладони, и их пальцы снова сплелись уже намеренно, над горстью тёмных сморчков. — Давай варить. Позже, когда в чугунном казане на печи зашипел лук, а затем забулькал, наполняя кухню божественным ароматом, они стояли рядом у плиты. Маркарян помешивал содержимое большой деревянной ложкой, а Наоя, примостившись сбоку, наблюдал, как в золотистом бульоне кружатся ломтики картофеля, моркови и те самые, тщательно отобранные грибы. Арсен почувствовал, как тонкая, но твёрдая рука обвила его талию сбоку, а подбородок упёрся в его мягкое плечо. — Люблю тебя, — прошептал Наоя. Арсен перестал помешивать, положил свободную руку сверху на руку Наои, прижимая её к себе ещё сильнее. За окном окончательно стемнело, и в тёмном стекле отражалась их сдвоенная тень.