Акт любви

На уютной даче, окружённой зеленью вековых деревьев и благоухающими клумбами, ярко зажглась мертвая ночь студенческой вечеринки. В воздухе витало предвкушение беззаботности и свободного блаженства — шорох листьев, тихий шелест ветра, приглушённые шумы города вдалеке сливались с бодрым гулом музыкальных ритмов, что наполняли пространство мощной энергией. Массивные уличные светильники, словно переливчатые звёзды, рассеивали жаркое жёлтое сияние, создавая в каждое мгновение игру света и тени. Обстановка была насыщена яркими красками: разноцветные гирлянды, натянутые вдоль деревянных пергол и изгородей, переливались всеми цветами радуги, рассылая искры радости и веселья. На столах, покрытых яркими скатертями, разбросаны аппетитные закуски — сочные канапе с авокадо и козьим сыром, хрустящие крылышки в остром соусе, пузатые стаканы с пуншем, шипящая кока-кола и ярко-красный взбитый лаваш. В воздухе витали запахи жареных мясных деликатесов, свежих фруктов и сладких десертных тортов. Люди — студенты в ярких образах — словно живые картины. Девушки в коротких юбках и топах с яркими принтами, волосы заплетены в косы или распущены волнами, их глаза горят от предвкушения ночных приключений. Мальчики в ярких футболках и джинсах с рваными деталями, со смехом делятся шутками, их лица освещены отблесками света и искренней радостью. Некоторые танцуют в ритме зажигательной музыки, их движения свободны, словно ветра, что качают листья вокруг. Музыка — взрыв ярких звуков и ритмов, наполняет всё вокруг, пробуждая из глубин души желание веселиться. Она пульсирует, заставляя тела двигаться в синхроне с битами, создавая атмосферу единения и беззаботного счастья. Громкие залпы смеха, радостных криков и пиканье голосов сливаются в единый звуковой поток, в котором каждый находит свою ноту. Алкоголь льётся свободно: разноцветные коктейли в ярких бокалах, искристое шампанское, пунш с кусочками фруктов — всё это добавляет вечеринке немного магии и мигов безмайности. Люди теряются в этом море удовольствий, забывая о будничной суете, погружаясь в водоворот весёлых бесед, танцев и новых знакомств. Эта ночь — словно яркий фейерверк, вспыхивающий мгновенно, вспучивающий атмосферу полной свободы, дружбы и безмятежности, создавая память, которая будет греться в сердцах ещё долго после угасания огней. Арсений, разодетый в черную рубашку, что была расстегнута до самого пупка, сидел на коленях своего любимого парня, попивая какой-то приторно сладкий коктейль. Рука Антона покоилась где-то на талии брюнета, иногда лениво опускаясь на бедро, несильно сжимая.  — Я…никогда не занимался сексом в общественном месте, — произносит невысокий парень, стреляя глазами в сторону парочки, утроившейся на небольшом диване. Попов пьет, конечно пьет, как и Шастун. Они с самого начала их отношений питали слабость к сексу вне привычной им квартиры. Все начиналось с банального. Сначала быстрый отсос в подъезде, затем тихий секс в примерочной большого магазина, а позже и страстная любовь в ночном парке.  Со временем мягкая и большая кровать стала лишь местом сна, а стол в гостиной превратился в место приема пищи, не более. В квартире придаваться страсти стало неинтересно, скучно, невозбуждающее. Нет, не то чтобы они совсем перестали заниматься сексом дома, просто это превратилось в один быстрый перепихон перед сном.  — Арс, — шепчет Антон на ухо своему возлюбленному, будто бы невзначай касаясь губами мочки его уха, — Я тебя так хочу. Попов дергается от нежного и непозволительно низкого голоса Шастуна, что уже во всю гладил его подкаченный живот под рубашкой. Арсений вообще быстро отзывается на ласки, даже слишком, словно подросток в пубертате, но никого это не волнует. Мир только для них и они могут делать в нем все, что только вздумается. Стонать слишком громко или же мычать, закрывая рот рукой. Могут возбуждаться лишь от одних поцелуев, могут кончить от одного толчка. Все могут. — Я никогда не пытался трахнуть свою вторую половинку при своих друзьях, — с легкой злостью, произносит Сережа, сидящий напротив раскрасневшегося брюнета, — Как же вы уже заебали.  — Сережка, если тебе уже мерещится что-то, то не пора ли тебе пойти вздремнуть? — спорит Арсений, пока Шастун делает глоток, полностью отрезая то, что до этого пытался оправдать его парень. Голубоглазый брюнет одним движением прикрывает их с Антоном пледом, так, что все ниже пояса перестает быть видимым для окружающих. Шастун на это лишь ухмыляется, принимаясь сразу расстегивать брюки парня. Игра в кругу друзей продолжается, только никто из них даже не пытается слушать, стараясь сосредоточиться на действиях. Антон с Арсением вообще-то не такие нахальные, чтобы придаваться утехам на глазах у друзей и знакомых, но те сейчас изрядно пьяные, на утро об этой игре и двух парнях уж точно никто не вспомнит. Кто-то уже открыто спит, разложившись на маленьком кресле, а у кого-то еще полно энергии, но дела до пары нет никакого, они увлечены игрой, музыкой, алкоголем, но точно не Шастуном и Поповым. — Передашь мне виски?, — спрашивает шатен все тем же шепотом. Понят ли намек? О, нет, не очень. Но Арсений послушно тянется, привставая и держа плед одной рукой. Сзади слышны тихие шуршания и до брюнета только сейчас доходит, что пальцы Антона уже держатся за его штаны, аккуратно стягивая их вниз. — Держи, — произносит Попов, аккуратно опускаясь обратно. — Спасибо, родной, — мурлычет шатен, расстегивая уже свои брюки. Щеки Арсения алеют с каждой секундой все сильнее и сильнее, а перед глазами все начинает немного плыть. Он переводит взгляд с каждого сидящего тут человека. Смотрит на Сережу, который что-то говорит на ухо Позову, тихо посмеиваясь. Смотрит на Олесю, видя, как у той явно крутятся шестеренки, стараясь придумать вопрос для игры. Смотрит на Максима, что не отрывает взгляд от той же Олеси, смотрит с такой любовью и восхищением. А в кресле мирно посапывает Дима Журавлев, обнимая чью-то кофту. На танцполе медленно двигаются несколько человек, брюнет уже не может отличить лица, ведь рука Антона ложится на его ягодицы, слегка приподнимая. В этот раз намек понятен сразу. Он все так же тянется к столу, но уже кладет бутылку. Руки Шастуна управляют его движениями, медленно подтягивая того к себе. В колечко мышц упирается стоящий колом член и Арсения ведет. Он медленно опускается, позволяя войти глубже. Наверное, со стороны это смотрится очень комично.  — Я никогда не плавала в бассейне пьяная, — кричит Олеся, заставляя всех присутствующих дернуться. Попов такого скримера не ожидал тоже, поэтому одним движением дергается назад, полностью насаживаясь на длинный член любимого. Антон действует на перед и резко закрывает рот голубоглазого брюнета рукой. Арсений стонет тихо и болезненно. Да, он растянут. Да, Шастун уже успел нанести смазку на член. Но неожиданное проникновение дает волю эмоциям и стонам.  — Арсюша, — шипит шатен, — не сжимайся, иначе я кончу прямо сейчас. Сука, эти слова во время секса. Антон вообще оказывается любитель поболтать в постели. А Арсения это заводит. Заводит сильно, так, что член дергается, в попытке излиться. Но ему не дают. Шастун ловко пережимает член у основания, параллельно оставляя легкий поцелуй на загривке. — Я никогда не гулял пьяным по улице, — как ни в чем не бывало произносит Антон. — Шаст, это хуйня, — отвечает Загайский, делая глоток. — Так Димон то, тоже не выпил, — смеется шатен, поглаживая бедро сидящего на нем парня. — Дим, серьезно? — Ага, — отвечает Позов, глядя на Шастуна нечитаемым взглядом, — может сейчас пройдемся, а? На удивление идею подхватывает большинство, даже те, что в игре не участвовали. Арсений на это лишь тихо хлопает изобретательности своего любимого человека, поощряя идею легким поцелуем. — Журавля надо в комнату дотащить, — произносит Матвиенко, стараясь не смотреть в сторону друзей, что остались сидеть на диване, — Илюха, помогай. Антон тем временем на пробу делает легкий толчок, заставляя верхнего прикусить губу. Друзья все еще в комнате и было бы уж очень невежливо начать придаваться утехам прямо на их глазах. Сидеть с членом в заднице - вполне прилично. — Вы пойдете? — звучит тихий голос Олеси. — Не, мы б уже спать пошли. — Шастун, я перестану с тобой общаться, — на ухо произносит Дима, заставляя Арсения рассмеяться, — Постарайтесь свои игры устраивать вне нашей компании. Прикрываю последний раз. — Димочка, люблю тебя, — громко произносит Шастун, за что получает легкий удар от своего любимого. Дима на это лишь закатывает глаза, разворачиваясь в сторону выхода из комнаты. Антон не медлит ни секунды, вновь толкаясь. Арсений сдержаться в этот раз не может, тихо стонет, откидываясь спиной к шатену. — Дождитесь, когда мы уйдем, дебилы, — не поворачиваясь, говорит Позов. — Он прав, Антош, — брюнет тяжело дышит, но пока неплохо соображает. — Сам ведь еле держишься, — с улыбкой отвечает Шастун, — для тебя ж стараюсь. — А, похуй! Только лишь произносит Попов, сам начиная двигаться на члене. Медленно, аккуратно, красиво. Антона от этого ведет, он до боли сжимает чужие бока, пока губами выцеловывает открытый участок шеи голубоглазого.  — Тормозни, — шепотом просит шатен, — штаны нахуй. — В данный момент, — Арсений послушно останавливается, но слезать не собирается, — нахуй только я. — Допиздишься, штаны снимай. Кто такой Арсений, чтобы ослушаться? Правильно, сейчас никто. Поэтому он ловким движением полностью лишает себя черных брюк, параллельно издавая тихие стоны, ведь член его любимого парня все еще в нем. Антон как джентельмен, придерживает его за задницу. Больше, конечно, лапает, но все равно помогает.  — Поворот, — громко, четко и с расстановкой произносит Шастун, стоит только штанам улететь на пол. Совершать оборот на 180 градусов, когда внутри тебя член, очень даже непростая задача. Попов даже думал невозможная, но на что только ни способен организм, когда сильно возбужден. Да и на что только ни способен Арсений. Точка. — Боже, я сейчас кончу, — выдыхает брюнет, как только оказывается лицом к лицу с зеленоглазым парнем, — не думал, что смогу. Антон церемонится не собирается, сразу притягивает любимого, страстно целуя. Он вовсю вылизывает уже родной рот, пока ноги сами приподнимают таз, толкаясь в Арсения. Тот стонет в поцелуй, громко, страстно, возбуждающе.  — Антон, — отрываясь от сладких губ, стонет Попов. Толчки становятся быстрее, стоны громче, а поцелуи ниже. Шастун выцеловывает, кусает шею брюнета, оставляя уж очень заметные следы. Кто-то против? Нет, конечно. Пальцы Арсения зарываются в кудрявые волосы сидящего снизу, оттягивая их.   Руки шатена покоятся на упругих ягодицах, сминая их до покраснения и разводя в стороны. Любит он это, очень, как и Попова. Попа и брюнет у него на первом месте в рейтинге любви, почти с одинаковыми показателями, Арсений лишь на пару баллов обходит свою же пятую точку. — Обрати внимание на мои губы, Шастун, — тихо просит брюнет, продолжая в такт движениям парня двигаться. Член дергается, не в силах больше сдерживаться, окольцованная рука Антона тут же ложиться на толстый и ровный орган любимого, начиная резко двигаться вверх вниз. Попов кончает первым, как обычно у них и бывает. Ну не умеет и не хочет он сдерживаться. После пика страсти тело Арсения погрузилось в тихое забвение, словно растворяясь в нежной волне утомления. В этот миг ощущалась непередаваемая смесь облегчения и дикой насыщенности, когда все внутренние усилия и напряжение исчезали, уступая место тихому покою. Мышцы расслаблялись, словно расплавленные под блаженной волной, а дыхание становилось глубоким и равномерным, будто выдох из самой глубины души.  Шастун излился следом, не заботясь, что на нем не было презерватива. Это последнее, что его сейчас волновало. Он осторожно гладил Попова, упавшего ему на грудь. Вокруг воцарилась умиротворенная тишина, прерываемая лишь еле заметными шепотами сердечного ритма, что напоминали о пережитом событии—моменте, когда границы реальности стираются, уступая место магии соединения и ощущению полноты. Внутри обострялся тонкий вкус ускользающего экстаза, оставляя после себя сладкое послевкусие и тихое дыхание удовлетворения, наполняясь чувством завершенности и мягкой радости. — Я прибью тебя, Антон, — в голосе ни единой капли злости, лишь легкая усталость. — Я вымою тебя. — И снова трахнешь, знаю я тебя, — и снова этот спокойный голос, ни капли раздражения, ни капли возбуждения, — Я сам как-нибудь. — Да ладно тебе, сдержусь.

***

— Антошенька, — хитро улыбается Арсений, — хочу минет. — Тут? — Именно здесь. В сером полумраке старого института, его коридоры тянулись бесконечными змеями, словно бы пряча в своих тенистых заключениях тайны минувших эпох. Ветхие стены, изъеденные временем и поросшие ломкими трещинами, хранили в себе эхо давно прошедших шумных лекций и гулких обсуждений. Кабинет располагался в глубине коридора, за массивной дверью со стеклянной вставкой, покрытой тонким слоем пыли. Внутри царила особая атмосфера уюта и одновременно безмолвной абстрагированности. Стены были украшены аккуратно выведенными на бумаге схемами, рукописными заметками и разными учебными пособиями, охраняемыми с благоговением. На старом деревянном столе, покрытом кожаным портфелем и кипами бумаг, сидели студенты: глаза их затеняли мягкая полумрак, а лица — погружены в свои мысли или уткнуты в книги. В аудитории стоял преподаватель — тихий человек с усталыми глазами, глубоко погруженными в монотонное повествование. Его речь текла неспешно, словно медленная река, перетекая из одной бесконечной фразы в другую. Его голос неторопливым ритмом скользил по пространству, не побуждая к оживлению, а словно растворяясь в воздухе, навсегда оставляя ощущение безвременья. На четвертом курсе среди студентов было заметно слабое ощущение присутствия: редкие из них перестали посещать занятия, растворяясь в потоках самостоятельной работы или прогулок по студенческим дворам. Так в этом безмолвии и задыхавшемся воздухе создавалась особая, немного заброшенная, но всё же ценная атмосфера, где знания и тишина слиты воедино, образуя тихие волны учебного уединения. — Собираешься приступать, родной? — тихо спрашивает Арсений, легонько тыкая локтем в плечо. Ответа не следует. Антон лишь быстрым и тихим движением спускается под стол. Руки упираются на колени сидевшего парня, а на губах играет улыбка предвкушения. — Давай, Шаст, времени не так много, — шепчет Попов, растягивая ширинку, выпуская уже стоявший орган. — Что тебя возбудило? — так же тихо спрашивает сидящий под столом шатен. — В телефоне были уж очень интересные видео, — без капли стеснения, отвечает Арсений, проходясь рукой по члену. За что получает шлепок по кисти. Антон не любит растягивать, поэтому одним движением проходит языком от основания до кончика. Он берет в рот лишь головку, втягивая легонько щеки. — Тц, ты же не воду из трубочки пьешь, — недовольно произносит брюнет. Шастун медлит лишь на секунду, раздумывая над словами любимого. Затем, придя, видимо, к какому-то выводу, резко насаживается, расслабляя горло. Сверху слышится не то стон, не то кашель, вызывая улыбку у нижнего.  — Да, все хорошо, — слышит Антон, понимая, что Арсений все же привлек внимание преподавателя. Шатен продолжает ритмично двигать головой, рукой помогая себе, надрачивая у основания. Челюсть потихоньку начинает затекать, а слюни текут куда-то на белоснежные кроссовки Попова.  — Еще немного, — шепчет брюнет. Мягкие губы исчезают с члена, на замену им приходит рука, что начинает двигаться быстрее, ритмичнее. Ноги Арсения начинают легонько подрагивать, предвещая скорый финал. Антон на это лишь самодовольно улыбается. — Я…—сбивчиво шепчет Попов, — сейчас. Шастун не думает, вновь берет в рот член, сразу начиная быстро двигать головой. Брюнет изливается моментально, с негромким звуком плюхаясь на стол. Лишь только рука тянется к зеленоглазому, желая потрепать по волосам. Антон же лишь быстро сглатывает горькую сперму и спешит подняться, морщась от вкуса на языке. Шастун не фанат глотать белую смесь, но на данный момент - это единственный вариант. Наверное, появилось бы много вопросов, если бы на одежде у кого-то появились пятна, открыто показывая, что на парах они вовсе не об учебе думают. — Лучший, — лишь произносит брюнет, переплетая пальцы, — тебе помощь нужна? — Подрочишь? — Могу даже отсосать. — Не, давай дрочка, — краснея, говорит шатен, — одно-два движения и я все. Рука Попова проникает под черные спортивки Антона, проходясь большим пальцем по чувствительной головке. Заставляя сидящего задышать тяжело и часто. Брюнет двигает рукой быстро, резко, даже немного грубовато, но Шастуну нравится, очень. Он закусывает губу, стараясь не издать провокационных звуков. У них то тут может и любовь со страстью, у остальных в аудитории пара. Антон кончает и правда быстро, пачкая не только руку Арсения, но и свои штаны.  — Блять, я как буду так сидеть еще две пары? — обессилено спрашивает Шастун, укладывая голову на плечо парня. — Может съебемся после этой? Конечно съебуться. Четвертый курс, всем как-то плевать на присутвия на парах. Да к тому же на дворе начало апреля, многие студенты, да и преподаватели тоже, поглащены подготовкой к предстоящим экзаменам и защите дипломов.

***

— Арс, тебе не хватило? — тяжело дыша, спрашивает Шастун, руками зарываясь в темные, густые волосы. — Абсолютно точно нет. В парке аттракционов уж очень просто найти место, где почти не бывает людей, а попасть туда, как оказалось, еще проще. Именно поэтому двое парней сейчас стоят в каком-то отдаленном уголке Сочинского развлекательного места. Где-то в далеке раздаются радостные визги отдыхающих, гулы от американских горок и попсовых песен.  Арсению абсолютно все равно на эти звуки, его больше привлекают тихие вздохи любимого человека, который сейчас так страстно целует его, спиной опираясь к какому-то техническому зданию. Антону уже нетерпится хоть что-то почувствовать в своей тощей, но красивой заднице, но он покорно продолжает играть в игры Попова. Брюнет любитель поцелуев, иногда даже смахивает на маньяка. — Дима звонит, — нехотя отрываясь от мягких губ, произносит Шастун, глядя на свой телефон. — Поебать. — Да, Поз? Намерен ли останавливаться Арсений? Конечно, нет. Поэтому глядя расфокусированным взглядом на шпалу, стоящую перед ним, он лишь улыбается уголками губ. Антон готов поспорить, что видел, как блеснули глаза любимого человека. — Мы? — тихо, спрашивает тот, стараясь не портить момент, — Арса фоткаю, нашел место какое-то. Врет? Лукавит! Попов хочет было продолжить на том моменте, где они остановились, но видит, что шатен сбрасывать звонок не собирается. Поэтому не церемонясь, он быстро разворачивает лицом к той самой стене, которая уже была нагрета его же спиной, и рывком спускает штаны до щиколоток. Антон старается не издавать звуков, прикусывая губу, хотя собеседник уже явно понял, что не разнообразием контента они тут занимаются. Арсений выцеловывает каждый миллиметр до ужаса белой задницы Шастуна, иногда несильно прикусывая, но все же оставляя следы. Рука тем временем уже двигается на привставшем члене шатена, заставляя того непроизвольно толкаться на встречу ласкам. — Мешаешь? — Антон на это лишь оборачивается через плечо, заранее зная, что увидит лишь отрицательное мотание головы брюнетом, — Нет. Игра начинается. Попов кончиком языка проходится по кружочку мышц, чувствуя, как верхний оттопыривает пятую точку сильнее. Шастуну не терпится, а брюнет намерен поиграться. Он продолжает медленно, ели касаясь, вылизывать кудрявого парня, стараясь не продуть в свою же игру. Антон дрожит, дрожит от ласк, от желания, от любви и интимности.  — Попов, во внутрь, — тихо шипит тот, убирая телефон подальше от себя, чтобы Дима не услышал, — быстро. Ладно, Арсений проиграл. Он проникает языком во внутрь, руками разводя половинки в стороны сильнее. До чего ж приятно слышать легкие стоны сверху. Голубоглазый парень уж точно не собирается останавливать, даже наоборот, он активней начинает двигаться в любимом. Двигает языком вперед, проводит по кругу, вверх-вниз.  — Ага, слушаю, — почти что шипит Антон. К языку подключается палец, что входит во всю длину сразу. Никто тут церемониться не собирается. Шастун уже насаживается сам, когда чувствует, как в нем остается только палец, к которому уже спешит добавиться еще один. Арсений вскакивает на ноги, продолжая активно двигать рукой. Губы нежно целуют солоноватую шею, спускаясь ниже к приоткрытым плечам.  — Поз, а вы где сами? Антон чувствует что-то холодное, вздрагивая от неожиданности. Откуда вообще у Попова с собой смазка? Так еще и в бутылке. На немой вопрос в глазах брюнет лишь пожимает плечами, целуя Шастуна уже в губы. Третий палец входит чуть труднее, чем предыдущие, но эффекта добавляет больше.  — Ага, нам тоже купите. Как вообще Антон может здраво мыслить в такой ситуации остается загадкой. В нем пальцы его любимого человека, на его шеи легкие укусы от того же, а в телефоне его лучший друг, который что-то продолжает говорить. — Все, уже давно, — произносит Шастун, ведя тазом вперед. Арсений сам еле держится, поэтому без лишних слов и возмущений, он вытаскивает пальцы, вытирая о футболку. Как он в ней потом будет ходить по парку, не понятно, но его это особо не волнует. Презерватив с рекордной скоростью оказывается на среднем, но толстом члене Попова. Смазка уже льется куда-то на траву, а не туда, где она по назначению должна быть.  — Нет, еще фоткается. Ага, как же. Арсений на эти слова лишь тихо смеется, приставляя свой орган ко входу Антона. Тот не первый год вместе с брюнетом, поэтому заранее отводит руку с телефоном подальше, подозревая, что будет дальше. И да, он чертовски прав, Попов толкается резко, сразу входя во всю длину. У всех свои фетиши, не имеете право осуждать. — Ах, епт, — громко так изрекает Шастун, возвращая телефон в исходную точку, — Поз? В ответ лишь молчание. Конечно, они поняли, как тут не понять, когда тебе в трубку стонут последние 10 минут, если не больше. — Сбросил, — говорит шатен, откидывая гаджет куда-то на траву. Является ли эта фраза зеленым светом? Конечно. Поэтому Арсений начинает двигаться быстрее, сильнее, грубее, вырывая из уст шатена все более громкие стоны. Они уже будто бы забыли о том, где сейчас находятся, что в любой момент работник парка аттракционов может пройти мимо них.  — Господи, — стонет Антон. Давно он уже не был снизу, кажется даже позабыл, какие ощущения это доставляет. Он насаживается уже сам, руками опираясь на стену, а голову откидывая назад. Арсений беспорядочно целует его, попадая то в щеку, то в нос, то в глаз.  — Я почти, — тяжело дыша, произносит брюнет, ускоряя движения. Попов извливается почти сразу, сжимая руками бедра Антона, который помогает себе дойти до пика самостоятельно. Сил уже нет ни у одного из них, но брюнет продолжает двигаться, медленнее чем до этого, но явно метко, потому что Шастун изливается быстро, пачкая такую спасительную стену. — Они убьют нас, — смеется Арсений, обессилено валясь на траву. — Похуй на них.