Я надеваю glasses

Тусклый свет больничной лампы отбрасывал причудливые тени на стены палаты. Кря лежала неподвижно, уставившись в потолок невидящим взглядом. Её сознание словно разделилось надвое: одна часть фиксировала происходящее вокруг, а другая погружалась в пучину страха и тревоги. Она пыталась пошевелить пальцами ног, но мышцы не отзывались. Паника холодной змеёй заползала в грудь, сжимая сердце. Пульс участился, отбивая тревожную дробь в висках. — Тише, тише, — мягкий голос медсестры прозвучал словно издалека. — Не пытайтесь двигаться. Кря почувствовала, как по венам скользнул холодный катетер. В нос ударил характерный запах лекарства. — Это успокоительное, — пояснила медсестра, заметив её испуганный взгляд. — Вам нужно расслабиться. Кря хотела возразить, спросить о своих ногах, но слова застряли в горле. Лекарство начало действовать незаметно, словно туман, окутывающий сознание. Мысли становились всё более расплывчатыми, границы реальности размывались. Мир вокруг начал терять чёткость. Звуки доносились приглушённо, будто через толстое одеяло. Тело становилось всё тяжелее, а потом вдруг невесомее. Последнее, что она запомнила — заботливое лицо медсестры и успокаивающий шёпот приборов. А потом… потом всё погрузилось в мягкую, обволакивающую темноту. И в этой темноте она снова стала другой — мультяшной, и в очках, свободной от оков физического тела. Но это было уже не здесь. Не в больничной палате. Совсем в другом мире, где не существовало боли и страха. Только здесь, в этой реальности, её тело медленно погружалось в целебный сон, а пульс постепенно возвращался к норме. Кря резко распахнула глаза. Вокруг неё простиралось бескрайнее синее море, а вдалеке виднелись силуэты небольших островов. Знакомый морской бриз трепал края одежды , а в воздухе пахло солью и свободой. — Да ну на фиг! — взвизгнула она, вскакивая на ноги. — Опять эта хрень?! Она закружилась на месте, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Знакомые пейзажи, яркое солнце, кричащие чайки — всё как в первый раз. — Блядь, да что за фигня?! — заорала она, пиная песок. — Я же только что была в больнице! Какого хрена я опять здесь?! Кря начала ощупывать себя, словно не веря собственным глазам. Те же очки, тот же внешний вид, даже одежда та же. Она подпрыгнула, пытаясь понять, реальны ли её движения. — Да ё-моё! — схватилась она за голову. — Это что, какой-то бесконечный цикл? Я что, застряла между мирами? Её голос эхом разнёсся над пустынным пляжем. Она заметалась из стороны в сторону, словно загнанный зверь. — Нет, нет, нет! — кричала она, топая ногами. — Только не снова! Я не хочу начинать всё сначала! А как же мои ноги! Я была в больнице! Её крик перешёл в истерический смех. Она упала на колени, зарываясь руками в песок. — Это какой-то дурацкий сюр! — рыдала она. — Какого чёрта происходит?! Но море молчало, лишь волны лениво накатывались на берег, словно насмехаясь над её отчаянием. Кря подняла голову к небу, где парили чайки, и закричала что есть мочи: — Да услышьте же меня! Я не хочу здесь быть! Верните меня обратно! Но ответом ей была лишь тишина и шум прибоя. Кря стояла на берегу, вглядываясь в бескрайнюю морскую гладь. Вода казалась такой спокойной и манящей, но стоило ей только представить, как она погружается в неё, как по телу пробегала дрожь отвращения. Паника скручивала внутренности, а злость на саму себя только усиливалась. — Да что же это такое?! — прошипела она, сжимая кулаки. — Даже утопиться нормально не могу! Горячий ветер внезапно налетел, засыпая её песком. Кря закашлялась, отплёвываясь, и вдруг замерла. В голове словно щёлкнул выключатель. — Ха! — усмехнулась она, стряхивая песок с очков. — А ведь я знаю, кто может помочь мне с этим «вопросом». Быстро и безболезненно — это прямо его конёк. Мысли лихорадочно заметались в голове, выстраивая план. Она знала, куда идти. Знала, кто может стать её билетом обратно. Развернувшись, Кря зашагала прочь от берега, направляясь к единственной точке на горизонте, которая могла ей помочь — к казино. К его VIP-залу, где сидел он — мистер Зеро, чья жестокость могла стать её спасением. Каждый шаг отдавался в голове глухим эхом решимости. Она больше не колебалась. Не боялась. Только холодная расчётливость руководила её действиями. Песок хрустел под ногами, а впереди уже виднелись зловещие огни казино. Путь был долгим, но Кря шла уверенно, четко осознав — смерть вернет ее домой, обратно к родным. — Ну что ж, Кроки-сама — прошептала она, — похоже, пришло время нанести вам визит. Вы ведь всегда любили хорошие представления, не так ли? А сегодня у меня для вас особенное шоу. Кря уверенно шагала к казино, повторяя маршрут своего прошлого появления в этом мире. Она точно знала, что делать, каждый шаг был выверен, каждое действие просчитано. В её голове пульсировала только одна мысль — выбраться отсюда любой ценой. Всё шло как по маслу. Уточка без труда повторила свой прошлый путь к Крокодайлу, словно прокручивая заезженную плёнку. Она знала каждый поворот, каждое движение, каждое слово, которое должно было быть сказано. Но внутри неё бушевала настоящая буря. Когда они наконец остались наедине, плотина, сдерживающая её эмоции, рухнула. Злость, отчаяние, бессилие — всё это вырвалось наружу, превращая Кря в совершенно другого человека. — На колени! Я хочу прокатиться… как на лошади! И если ты посмеешь отказаться, я найду для тебя пару пуль из кайросеки и мы сыграем ещё раз! В её словах звучала такая отчаянная решимость, что даже видавший виды пират почувствовал холодок вдоль позвоночника. Кря больше не была той наивной девчонкой, что пришла к нему в прошлый раз. Теперь перед ним стояла одержимая легкой смертью во спасение личность, готовая на всё. Крокодайл смотрел на Кря с нескрываемым удивлением. Его губы искривились в презрительной усмешке: — Ты что, совсем с ума сошла? Думаешь, можешь командовать здесь? — Ещё как могу! — прорычала Кря, мысленно ловя азарт, от обсурдности своих же требований и надвигающейся кончины. — В прошлый раз ты играл со мной в свои игры с пистолетом. Теперь моя очередь устанавливать правила! Он остановился в шаге от неё, их взгляды встретились в смертельной дуэли. — Ты думаешь, что всё продумала? — его губы искривились в ухмылке. — А что, если я просто убью тебя прямо здесь? Черти забегали в недавно потухшем взгляде, Кря решила дожать до конца и усмехнулась. — Ты встанешь на колени, — она сделала шаг вперёд. — И я прокачусь на тебе, как на лошади. Это будет моё последнее желание. А потом… ты поможешь мне уйти. Навсегда. В комнате повисла тяжёлая тишина. Крокодайл оценивающе смотрел на неё, словно пытаясь понять, насколько серьёзна она в своих намерениях. — Думаешь, я буду подчиняться приказам какой-то утки? — процедил он сквозь зубы. — Не утке, — Кря покачала головой. — Судьбе. Или ты боишься проиграть снова? Это было его слабое место. Крокодайл ненавидел проигрывать. И Кря это знала. Она видела, как в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с яростью. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Но помни: ты сама этого захотела. Кря торжествующе улыбнулась. Она выиграла этот раунд. Но знала — настоящая игра только начинается. В комнате повисла тяжёлая тишина. Крокодайл понимал, что попался в собственную ловушку. А Кря… Кря знала, что это только начало её пути к свободе. В полумраке VIP-зала, где тени играли в зловещие игры на стенах, Крокодайл медленно опустился на колени. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало смесь презрения и холодного расчёта. Кря, восседая на нём сверху, чувствовала, как под ней напрягаются мышцы этого опасного человека. Её голос, хриплый и уверенный, разрезал тишину комнаты: Я надеваю glasses, Шлепаю asses, Посылаю посылаю на хуй пидарasses, Забиваю гол, Give me your тело Вместо твоих confesses. С каждым словом её рука взлетала вверх, оставляя звонкий след на его упругой попе. Звук шлепков эхом отражался от стен, создавая извращённую симфонию власти и подчинения. Крокодайл стиснул зубы, но не издал ни звука — его гордость не позволяла показать слабость. Я надеваю glasses, Шлепаю asses, Посылаю посылаю на хуй пидарasses, Забиваю гол, Не передаю passes, Give me your тело Вместо твоих confesses. Её движения становились всё более агрессивными, а ритм песни — всё более яростным. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой. Каждый шлепок был не просто физическим действием — это был символ её победы, её триумфа над этим могущественным противником. Внезапно что-то изменилось. В глазах Крокодайла вспыхнул нечеловеческий огонь. Его золотой крюк, до этого момента неподвижный, молниеносно взметнулся вверх, словно змея, готовящаяся к смертельному удару. Кря почувствовала, как острая боль пронзила её тело. Мир начал кружиться перед глазами, очки соскользнули с носа и, ударившись о мраморный пол, разлетелись на острые осколки. В этих осколках отразилось её лицо — лицо, искажённое не болью, а торжествующей улыбкой. Её глаза встретились с глазами Крокодайла в последний раз. В них не было ни страха, ни сожаления — только триумф. Она знала, что её план сработал. Теперь она наконец-то сможет вернуться домой. Тело начало терять сознание, но улыбка не сходила с её лица. В отражении разбитых стёкол она видела не просто конец — она видела начало своего освобождения, свою победу над этим проклятым миром.