Шоу «Обмен Мужьями»

***

Солнце едва пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в унылый серый цвет, словно намекая на то, каким будет этот день. Тэхён застонал, пытаясь прогнать остатки сна. Казалось, даже солнце не хочет начинать этот день. Юнджи, свернувшийся калачиком рядом, сладко посапывал, обнимая плюшевого кролика. Тэхён осторожно высвободился из-под руки сына, стараясь не разбудить его. Он с трудом разлепил глаза и потянулся к телефону, чтобы выключить назойливый звук. 6:30 утра. Снова. Первым делом – кухня. Гора грязной посуды в раковине угрюмо ждала своей очереди, словно насмехаясь над его усталостью. Тэхён вздохнул и включил воду. Каждый день одно и то же. Пока набиралась раковина, он насыпал корм кошке и проглядел тетрадку Юнджи. Пара ошибок в правописании, не страшно, поработают над этим вечером. Закончив с посудой, Тэхён принялся за завтрак. Яичница с тостами для Юнджи, чашка крепкого чёрного кофе для себя. Он ненавидит кофе, но для Юнги этот горький порошок намного дешевле, чем тот сладкий какао от которого Тэхён без ума. Юнги уже ушел на работу, оставив лишь записку на холодильнике с сухим «Ушёл». Ни «люблю», ни «пока», ни малейшего проявления чувств. Тэхён даже не пытался расшифровать эмоции за этим коротким сообщением. Уже давно перестал. Это стало нормой, но сердце все еще болезненно сжималось от этого. В пол восьмого утра, словно маленький весенний бутон, распустившийся из ночной тьмы, Юнджи проснулся. Сонный, с растрепанными волосами, торчащими в разные стороны, как у маленького цыпленка, он поплелся на кухню, шаркая тапочками с изображением динозавров. — Доброе утро, мамочка, — пробормотал он, зевая так сладко и заразительно, что Тэхён невольно улыбнулся. Его голос был хриплым и заспанным, как у маленького медвежонка, только что выбравшегося из берлоги. — Доброе утро, соня, — ответил Тэхён, и его улыбка мгновенно осветила комнату.  Он поставил перед сыном тарелку с золотистой яичницей-глазуньей, украшенной смешной рожицей из кетчупа. Рядом стоял стакан теплого молока и небольшая вазочка с фруктами, нарезанными аккуратными дольками. — Вкусно? — спросил он, наблюдая, как Юнджи с аппетитом уплетает первый кусочек. Юнджи, с набитым ртом, радостно кивнул, и кусочек яичницы смешно прилип к его щеке. Тэхён нежно вытер его салфеткой. — Ммм, очень! — прожевав, ответил Юнджи, и его глаза засияли. — Мамуля, ты самый лучший повар в мире! Тэхён смущенно покраснел. Ему было приятно слышать такие слова, особенно учитывая, что раньше он почти не готовил. Все это было новым, волнующим и… немного пугающим. — А чем бы хотел сегодня заняться в садике? — поинтересовался Тэхён, присаживаясь напротив сына и попивая свой утренний кофе. — Может, пойдешь в уголок рисования или поиграешь с машинками? Юнджи на секунду задумался, нахмурив свой маленький лобик. — Хочу построить самый большой замок из кубиков! — заявил он, решительно подняв указательный палец. — И чтобы там жили драконы и принцессы! Тэхён рассмеялся. — Отличная идея! — сказал он. — Уверен, у тебя получится самый красивый замок на свете. Но помни, надо делиться кубиками с другими детками, если они попросят тебя поиграть вместе, хорошо? Юнджи, продолжая уплетать яичницу, серьезно кивнул. — Хорошо, мамочка, – ответил он. – Я знаю. Но если кто-то сломает мой замок, я буду драться! Глаза Юнджи озорно блеснули, и Тэхён не удержался от смеха. Что ж, маленький воин. Главное, чтобы дрался с умом. После завтрака – сборы в садик. Тэхён помог Юнджи одеться, собрал рюкзак и почистил с ним его маленькие зубки. Почти в девять они вышли из дома. Детский сад находился недалеко, всего в нескольких кварталах. И это было ему на руку, а то опаздывать тэхён совсем не хотел. Дорога казалась бесконечной. Тэхён чувствовал себя выжатым, как лимон. Он помнил времена, когда прогулка с Юнджи в детский сад приносила ему радость, когда они смеялись и играли по дороге, когда жизнь казалась проще и светлее. Сейчас это стало еще одной рутиной, еще одной обязанностью, еще одним напоминанием о том, как сильно все изменилось. У ворот детского сада их встретила госпожа Пак, воспитательница Юнджи. Она была приветливой женщиной, но сегодня в её взгляде Тэхён заметил какое-то напряжение. — Доброе утро, господин Ким, — сказала госпожа Пак, улыбаясь, но её глаза не улыбались. — Доброе утро, госпожа Пак, — ответил Тэхён. Юнджи обнял Тэхёна за ногу, не желая отпускать. — Мама, я не хочу сегодня в садик, — вдруг захныкал малыш. — Ну что ты, Юнджи, — Тэхён присел на корточки, чтобы обнять сына. — Там же твои друзья, вы будете играть и веселиться.  — Господин Ким, вы не могли бы задержаться на минутку? — спросила она. Тэхён ощутил, как по спине пробегает холодок. Его одолела нехорошее предчувствие. Отведя Юнджи в группу, он вернулся к госпоже Пак. — Господин Ким, я понимаю, что у вас сейчас трудные времена, — начала госпожа Пак, — но я вынуждена еще раз напомнить об оплате за детский сад. Задолженность уже достаточно большая. Тэхён покраснел от стыда. Он прекрасно знал о долге. Каждый день он мучился из-за этого, не зная, как сказать об этом Юнги. — Я знаю, госпожа Пак, — сказал он, опуская глаза. — Мы постараемся заплатить как можно скорее. — Тэхён-щи, я очень сожалею, но, если оплата не поступит до конца недели, мы не сможем больше принимать Юнджи, — госпожа Пак говорила мягко, но твердо. — У нас тоже есть свои правила. Слова госпожи Пак оглушили Тэхёна. Он не мог поверить в то, что услышал. Как он объяснит это сыну? Что скажет Юнги? — Да конечно, — прошептал Тэхён. Он поблагодарил госпожу Пак и вышел из детского сада. Голова кружилась, в груди всё сжалось от отчаяния. Что ему делать? Где взять деньги? Как объяснить Юнги, что они могут потерять возможность водить Юнджи в детский сад? Он шел по улице, не видя ничего вокруг. В голове звучали слова госпожи Пак: «Мы не сможем больше принимать Юнджи». Эти слова, как набат, били по его сознанию, разрывая сердце на части. Нужно было что-то придумать. Срочно. Иначе всё рухнет, а вместе с этим и его мир.

***

Дверь с глухим стуком закрылась, и тишина накрыла квартиру густым одеялом. Тэхён вздохнул с облегчением и поспешил сменить застиранные домашние штаны на более приличные джинсы. Сегодня была назначена встреча с Сонхуном, другом, с которым они не виделись уже несколько месяцев. Предвкушение приятной беседы и кружки горячего какао немного скрашивало серую рутину последних дней. Тэхён прикинул деньги в кошельке. На такси точно не хватит, придется ехать на метро. Он вышел из дома и быстрым шагом направился к ближайшей станции. Спустившись под землю, он почувствовал, как прохладный воздух метрополитена обволакивает разгоряченное лицо. Вагон уже был переполнен, и Тэхёну пришлось протискиваться внутрь, извиняясь перед попутчиками. Теснота давила, шум стоял неимоверный, но ему повезло занять место у поручня. Поезд тронулся, и Тэхён, пытаясь удержать равновесие, неловко врезался в мужчину, стоящего рядом. — Ох, простите, пожалуйста! — выдохнул он, чувствуя, как краска заливает его щеки. Мужчина обернулся. Высокий, широкоплечий, с мягкими чертами лица и пепельными волосами, он выглядел словно сошедшим с обложки журнала. Тэхён невольно залюбовался. От мужчины исходил тонкий аромат дорогого парфюма, смешанный с оттенком феромон горького какао.  — Ничего страшного, — прозвучал глубокий, бархатистый голос, и в глазах незнакомца мелькнул какой-то лукавый огонек. Тэхён не мог отвести взгляда. Почему такой… такой мужчина едет в метро?  На нем длинное темный пальто из-за чего этот мужчина выглядел невероятно стильно, с какой-то небрежной элегантностью. А на шее висела фотокамера – огромная, профессиональная, с объективом, о котором Тэхён мог только мечтать. В груди у Тэхёна защемило. Он всегда мечтал стать фотографом. С детства любил ловить моменты, кадрировать мир, видеть красоту в обыденности. Но ранний брак и рождение ребенка; теперь он был домохозяйкой, полностью зависящим от заработка мужа – оставили мечту пылиться на дальней полке. Он взглянул на камеру еще раз. — У вас очень красивая камера, — не удержался Тэхён. Его голос прозвучал немного робко, почти как у подростка. Чонгук улыбнулся шире. — Спасибо. Я ею зарабатываю на жизнь, — ответил он с легкой гордостью в голосе. Его губы при этом изогнулись в едва заметной, но от этого еще более притягательной ухмылке. — Фотографируете? — Выпалил Тэхён, чувствуя, как в душе разгорается искра надежды – или, скорее, легкий уголек тоски по несбывшемуся. — Можно и так сказать. Я профессиональный фотограф, – подтвердил Чонгук. — Снимаю для журналов, работаю на показах мод, иногда занимаюсь рекламными кампаниями. — Его глаза загорелись, когда он говорил о своей работе. Тэхён почувствовал укол зависти, смешанный с восхищением. — Это, наверное, очень интересная работа, — тихо произнес он, опуская глаза. — Несомненно. Но она требует много сил и времени, — ответил Чонгук. — А вы чем занимаетесь? Тэхён немного замялся. — Я… домохозяин, — сказал он, стараясь скрыть горечь в голосе. Чонгук на мгновение задумался. — Заботиться о доме и семье – это тоже работа, и очень важная, — сказал он искренне. — Но она должна приносить удовлетворение. Вам нравится то, чем вы занимаетесь? В глубине души Чонгука заворочалась болезненная зависть. Да, его работа – это свобода, признание, деньги. Он объездил полмира, снимал для самых известных журналов, его фотографии выставлялись в галереях. Но когда он возвращался в свою просторную, холодную квартиру, его встречала лишь тишина.  Он всегда мечтал о другом – о теплом доме, о детском смехе, о заботливом партнере, с которым можно разделить радости и горести. Но его муж, Чимин, был категорически против детей. «Карьера прежде всего, Гукки, — повторял он. — У нас еще вся жизнь впереди!» И Чонгук послушно соглашался, подавляя в себе тоску по чему-то большему. Тэхён отвернул голову, не в силах смотреть Чонгуку в глаза. Ему было стыдно. Стыдно за неудавшуюся жизнь, за несбывшиеся мечты, за ощущение, что он предал самого себя. Вопрос Чонгука прозвучал словно приговор. «Нравится ли мне это?» Нет, конечно, не нравится. Он терпеть не мог свою жизнь. Внезапно вагон качнуло, и толпа пришла в движение. Тэхёна сильно прижало к Чонгуку. Он почувствовал тепло его тела, тонкий шлейф его феромонов, горькое какао, прикосновение ткани его пальто к своей щеке. Сердце бешено заколотилось. Этот случайный контакт обжег его, словно искра, вспыхнувшая в темноте. Он почувствовал себя растерянным и смущенным, словно нашкодивший мальчишка. Ему захотелось оттолкнуть Чонгука, отодвинуться, но толпа не позволяла этого сделать. Чем сильнее он пытался вырваться, тем сильнее его прижимало к нему. Тэхён боялся поднять глаза, боялся увидеть в глазах Чонгука отвращение или насмешку. Ему казалось, что он запачкался, запятнал себя своей скучной и серой жизнью. Он чувствовал себя ничтожным и незначительным рядом с этим ярким, успешным и уверенным в себе мужчиной. Ему оставалось только стоять, не двигаясь, и молча страдать, ощущая каждой клеточкой своего тела близость с незнакомым мужчиной и острое сожаление о том, какой могла бы быть его жизнь. Чонгук посмотрел на Тэхёна с неожиданной теплотой и крепче прижал его к себе, — Знаете, я всегда восхищался людьми, которые посвящают себя семье, — прошептал Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и искренне.  — В это нужно вкладывать душу, и это не менее сложно, чем создавать шедевры искусства. — Его взгляд скользнул по уставшему лицу Тэхёна, по его немного грустным глазам, и подрагивающему телу, которое явно смущал их тесный контакт. — Наверное, это очень… полноценная жизнь. — Чонгук неосознанно наклонился чуть ближе, и его дыхание обожгло ухо Тэхёна, едва касаясь губами чужого виска. От этого неловкого, почти невинного прикосновения, Тэхён невольно вздрогнул.  Его и без того смущенное тело пробила мелкая дрожь, словно от слабого электрического разряда. Он ощутил, как краска прилила к щекам, и сердце бешено заколошматилось в груди. Этот случайный жест, вызванный теснотой в вагоне, казался невероятно интимным и вторгался в его личное пространство, пробуждая давно забытый трепет. Он не мог понять, что больше его пугает: близость Чонгука или собственные, внезапно проснувшиеся чувства. — Простите… — пробормотал Тэхён, почти неслышно, не смея поднять взгляд на Чонгука.  Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть в толпе, но в то же время каждой клеточкой тела он желал, чтобы этот момент длился вечно. Каждое мимолетное касание теплых рук этого мужчины, случайно касавшихся его спины в этой тесноте, казалось нечаянным откровением. Это было что-то запретное, волнующее, словно искра, пролетевшая сквозь тьму его серой жизни. И он, вопреки здравому смыслу и обстоятельствам, хотел, чтобы эти искорки продолжали вспыхивать. В этот момент Чонгуку вдруг жутко захотелось поменяться местами с его мужем. Хотя бы на день. Почувствовать запах домашней еды, вместо дорогой изысканной кухни, услышать детский лепет, вместо щелчков затвора камеры и громкой музыки. Но он знал, что это лишь иллюзия. Судьба каждого предрешена, и он сам выбрал свой путь. Просто иногда, глядя на других, он начинал сомневаться в правильности этого выбора. Тэхён промолчал, не смог найти в себе ответы на все его вопросы. Он прекрасно знал, что его жизнь за последние годы превратилась в рутину из уборки, готовки и заботы о ребенке. Он любил свою семью, он любил своего ребёнка, но чувствовал, как день за днем угасает внутри, теряя себя. Он жил мечтой, погребенной под слоем подгузников, кастрюль и домашних заданий. Поезд начал замедляться.  — Это моя станция, — сказал Чонгук, отдаляясь от тела, которое, к своему удивлению, совсем не хотелось отпускать. Он поправил сумку с камерой, стараясь скрыть едва заметную заминку в голосе. — А, вот как, — отозвался Тэхён, чувствуя, как странный, пронизывающий холод сковывает его изнутри после этих недолгих, но таких обжигающих объятий.  Словно кто-то резко выключил свет, потушив ту робкую искру, что успела вспыхнуть в его душе. Уход Чонгука оставил после себя пустоту, осязаемую и горькую, словно отголосок несбывшейся мечты. Он вновь остался один на один со своей реальностью – и она казалась еще более серой и угнетающей, чем прежде. — Было приятно пообщаться. Может, когда-нибудь пересечемся снова. В действительности же, Чонгук чувствовал нечто большее, чем простое «приятно пообщаться». Что-то в этом уставшем, но таком настоящем Тэхёне зацепило его. Что-то заставило его на секунду задуматься о том, как много он упускает в своей блестящей, но такой одинокой жизни. И теперь, покидая вагон, Чонгук испытывал странное, необъяснимое желание увидеть этого домохозяина снова, узнать его лучше, понять, что скрывается за этой мимолетной грустью в его глазах.  — Может, когда-нибудь пересечемся… — прозвучало как робкая надежда, как несмелое обещание будущей встречи. Тэхён, чувствовал легкую грусть и странное возбуждение.  Ему хотелось еще немного поговорить, спросить совета, узнать больше о мире фотографии. Что-то в этом Чонгуке его притягивало. Что-то будоражило и обещало перемены. Чонгук вышел из вагона, и Тэхён проводил его взглядом. В этот момент он ощутил внезапный, жгучий порыв – желание вырваться из замкнутого круга, вернуться к своей мечте, доказать себе, что он еще на что-то способен. Но как это сделать… как вообще можно начать, когда тебе двадцать шесть лет, у тебя семья и никаких перспектив? Он посмотрел на свои руки – руки, которые привыкли к губкам и тряпкам, а не к фотоаппарату. И вдруг ему стало нестерпимо грустно.

***

Торговый центр обрушился на Тэхёна какофонией звуков и кислотным взрывом красок. Яркие вывески магазинов завлекали покупателей обещаниями неслыханных скидок, громкая поп-музыка пульсировала прямо в висках, а толпы людей сноровисто лавировали между витринами, не замечая никого вокруг. Тэхён, привыкший к обволакивающей тишине их небольшой квартирки, а точнее, к тишине своего одиночества, чувствовал себя здесь чужим и потерянным. Он прошел мимо витрин, скользя взглядом по выставленным товарам: новым моделям стиральных машин, манящим блеском сумочкам, развевающимся на манекенах дизайнерским платьям. Всё это казалось декорациями из параллельной вселенной, заветным, но недоступным миром из прошлой жизни. Сонхун ждал возле фонтана, который, подсвеченный разноцветными огнями, выплескивал в воздух каскады сверкающей воды. Он был одет в куртку неоново-зелёного цвета, которая выделялась на фоне толпы, и выглядел, как всегда, энергичным и полным жизни. Его улыбка сияла так ослепительно, что казалось, будто он подпитывается от собственной энергии. — Тэхён! Рад тебя видеть! — воскликнул Сонхун, широко раскрывая объятия. — Как жизнь? Как Юнджи? Небось, совсем большой уже стал! — Всё хорошо, — ответил Тэхён, улыбаясь в ответ. Ему всегда нравилась неуёмная жизнерадостность Сонхуна, она казалась заразительной. — Юнджи сегодня в садике. Строит, наверное, свой очередной замок. А у тебя что нового? Они направились в ближайшее кафе, спасаясь от шума и суеты. Сонхун заказал себе большую порцию капучино с двойным эспрессо, а Тэхён, немного поколебавшись, попросил горячего какао, но на этот раз без сахара. Ему почему-то хотелось почувствовать терпкий, чуть горьковатый вкус, который напомнил бы ему о мимолётном прикосновении – об альфе, которого он встретил в метро. Эта мысль заставила его покраснеть. Они расположились за небольшим столиком в углу кафе, и Сонхун, отхлебнув глоток кофе, принялся рассказывать о своей бурной жизни. Он говорил о новых проектах на работе, о знакомстве с интересными и красивыми людьми, о вечеринках и светских раутах. Тэхён внимательно слушал, кивал и даже пытался вставлять комментарии, но чувствовал себя отстранённым. Его жизнь казалась такой предсказуемой и однообразной, словно заезженная пластинка, по сравнению с яркими рассказами друга. Выходя из кафе, они проходили через огромный магазин детских товаров. Тэхён невольно замедлил шаг, разглядывая полки, уставленные дорогими костюмчиками, изысканными куклами ручной работы и сложными конструкторами, о которых его сын мог только мечтать. Глаза Тэхёна наполнились печалью. Он представил, как бы обрадовался Юнджи, получив хотя бы одну из этих чудесных игрушек. Но, к сожалению, в ближайшее время он не мог себе этого позволить. Сожаление сдавило его горло. Сонхун, заметив печальные глаза друга, взял его под руку и потянул за собой. — Эй, чего ты там застрял? — весело  спросил он. — Пошли, пошли! Сейчас мы что-нибудь выберем для твоего сорванца! Тэхён замялся, чувствуя себя неловко. Он не хотел, чтобы кто-то делал это вместо него. Он хотел сам заработать на эти игрушки, но Сонхун, увидев его сомнения, лишь сильнее сжал его руку и потащил вглубь магазина. — Ну что ты как маленький, в самом деле? Это же всего лишь небольшой подарок! И потом, я отлично помню день рождения Юнджи! И вот они уже стояли перед витринами, рассматривая плюшевых зайцев, медведей и прочих сказочных зверюшек. Тэхён трогал мягкий мех, разглядывал вышитые глазки и пушистые хвостики. Его внимание привлёк забавный зайчик с длинными ушами и немного нахальным выражением лица. Почему-то, глядя на него, Тэхён вспомнил того мужчину из метро – строгого, но с какой-то скрытой добротой в глазах. Он неловко улыбнулся, коря себя за мысли о незнакомце. — Ну что, берём этого? — Сонхун ткнул пальцем в зайчика, заставив Тэхёна вздрогнуть. — А, что? Да… Наверное… Он милый. Но в глубине души Тэхён чувствовал смущение. Ему хотелось отказаться, но он не хотел обижать Сонхуна. К тому же, он знал, как обрадуется Юнджи, увидев эту игрушку. И ради этого он был готов поступиться своей гордостью. Тэхён, сжимая в руках пакет с плюшевым зайцем, старался улыбаться Сонхуну, но внутри все сжималось от неприятного чувства зависимости. Ему казалось, что его благородный порыв превращается в унизительную подачку. В этот момент, проходя мимо витрины с конструкторами, он заметил знакомую фигуру. Высокий мужчина в строгом пальто внимательно изучал полки с игрушками. Сердце Тэхёна забилось чаще, кровь прилила к щекам – это был тот самый незнакомец из метро. Неподалеку от него стоял молодой парень, одетый в безупречно стильный наряд. Он раздраженно постукивал пальцем по экрану телефона, что-то яростно печатая.  Тэхён узнал его – Пак Чимин, звезда модельного мира, чьи фотографии мелькали в каждом рекламном посте. Чонгук, не замечая ничего вокруг себя, продолжал смотреть на Тэхёна. В его взгляде читалось сложное переплетение эмоций: удивление, смятение и едва уловимая… нежность? Чимин, оторвавшись от телефона, заметил взгляд Чонгука и проследил за его направлением. Увидев большой детский магазин, он нахмурился и фыркнул. — Опять ты витаешь в облаках, Чонгук? — с раздражением проговорил Чимин, хватая его за руку. — Мы здесь не на экскурсии. Мне нужно сделать этот чертов пост, а ты… Что ты вообще высматриваешь? Чонгук вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он попытался скрыть замешательство, но его выдал румянец на щеках. — Да так, ничего особенного, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто кое-что вспомнил… Чимин скептически приподнял бровь. — А, понятно. Опять страдаешь о своей несбыточной идее? Забудь об этом, Чонгук. У нас нет времени на глупости. Лучше бы придумал, как мне эффектнее прорекламировать этот убогий магазин. Он демонстративно обвёл рукой пространство вокруг. Чонгук вздохнул, зная, что спорить с Чимином бесполезно. — Может, проведём конкурс? Разыграем какой-нибудь из этих конструкторов… Чимин закатил глаза. — Конкурс? Серьёзно? Это слишком банально. Нужно что-то более оригинальное, что-то, что зацепит людей. — Внезапно его взгляд упал на лотерейный киоск, стоявший неподалеку. — А что если… — Чимин хитро прищурился. — Ты сыграешь в лотерею, Чонгук? Если выиграешь, я пожертвую весь выигрыш на благотворительность от имени магазина. Это будет отличный пиар-ход! Чонгук замялся. Он не любил азартные игры, считая их пустой тратой времени. Но он знал, что отказ вызовет у Чимина новую вспышку раздражения. — Ладно, — сдался он. — Попробую. Чимин радостно захлопал в ладоши. — Вот и отлично! Тогда вперёд, мой дорогой! Посмотрим, улыбнётся ли тебе сегодня удача! А пока ты будешь играть, я придумаю подходящий текст для поста. Он отвернулся, погружаясь в свой телефон, а Чонгук, чувствуя себя неловко, подошёл к лотерейному киоску. Его мысли снова вернулись к омеге, к его печальным глазам, к той грусти, что он уловил в его взгляде. Он хотел помочь ему, облегчить его ношу, но не знал, как это сделать, не нарушив его личное пространство. Тем временем Тэхён, стараясь не смотреть в сторону Чонгука, спешил покинуть магазин. Он чувствовал на себе его взгляд и это вызывало странное волнение, смешанное со смущением и надеждой. Он понимал, что это глупо, но его сердце продолжало трепетать. Но его ответе настойчивый голос друга.  — Тэхеен! — Сонхун сжал пакеты в руках крепче, чувствуя, как раздражение поднимается по спине горячими иглами. Он уже в пятый раз звал друга, который зачем-то резко поспешил улизнуть у него из виду. — А, да? — Тэхеен медленно повернулся, и Сонхун замер. В его обычно ясных глазах плавала какая-то мутная тень, а губы слегка дрожали, будто он только что откусил кусочек запретного плода и теперь не мог решить — выплюнуть или проглотить. — Ты вообще меня слышал? — Сонхун шагнул ближе, втягивая запах его запах с горьковатыми нотами чего-то чужого. — Так вот! Тут рядом лотерея проходит, — продолжил он, отхлебнув кофе. — Давай поучаствуем? Вдруг повезёт! Тэхён скривился. Лотереи он не любил, считая их пустой тратой денег и времени. Бессмысленное ожидание призрачного выигрыша всегда казалось ему чем-то унизительным. Ему очень хотелось домой, спрятаться под теплым одеялом и в тишине страдать от внезапно вспыхнувшей, совершенно нелогичной симпатии к, по сути, чужому мужчине. Но отказывать Сонхуну не хотелось. В конце концов, хоть так он сможет его отблагодарить за трогательный подарок для Юнджи. Эта маленькая демонстрация благодарности казалась Тэхёну наименьшим, что он мог сделать. — Да ладно, Тэхён, чего ты такой скучный? — Сонхун дружески подтолкнул его локтем. — Это же всего лишь развлечение! Шанс вырваться из рутины. И потом, вдруг выиграем что-нибудь ценное! Представляешь, новая приставка или поездка на море? Тэхён, поколебавшись, сдался. Всё равно дома его ждала лишь пустая квартира и тягостные раздумья. А так хотя бы получится отвлечься от навязчивых мыслей об этом опасном, но почему-то притягательном человеке. Опасном… и прекрасном – эта мысль кольнула его, как заноза. — Ладно, пошли, — сказал он, нехотя вздыхая. — Но я не жду ничего хорошего. Если мы потратим деньги впустую, я буду винить тебя. Стол с лотереей был украшен яркими шарами и плакатами. Весёлые девушки раздавали анкеты и улыбались во все тридцать два зуба. Сонхун быстро заполнил свою анкету, а Тэхён медлил. Он взял ручку и начал заполнять поля. Имя, фамилия, телефон… Он чувствовал себя не в своей тарелке. Будто участвует в глупой игре. Тэхён оглядел себя. На нём были старые джинсы, простая футболка и изношенные кеды. Одежда была чистой, но явно не новой. Он чувствовал себя серым и незаметным. На нём не было никаких украшений, кроме обручального кольца на пальце. Кольцо блестело, напоминая о браке, который трещал по швам, и который он даже не пытался склеить. У Тэхёна нет никакого желания тратить на это силы. У Тэхёна больше нет любви к Юнги. Когда он закончил заполнять анкету, то почувствовал себя еще более уставшим. — Ну что, готов испытать удачу? — Сонхун подмигнул ему, опуская свою анкету в лотерейный ящик. Тэхён, нехотя, последовал его примеру. Его анкета скользнула к другим таким же, полным надеждами о выигрыше. «Всё равно ничего не выиграю», — подумал Тэхён, уже собирался отвернуться, когда его взгляд случайно встретился с Чонгуком, стоявшим у лотерейного киоска. Встреча была мимолетной, но отпечаталась в памяти, словно вспышка яркого света. Время словно замерло. Тэхён почувствовал, как по телу пробегает волна жара, а сердце начинает биться чаще. Чонгук смотрел на него, и в его взгляде читалось что-то… сложное. Тэхён торопливо отвел глаза, не в силах выдержать его пристального взгляда. Он почувствовал, как щеки предательски заливаются краской. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимым. Но ноги, словно прикованные, отказывались двигаться. Чонгук, чувствуя себя столь же неловко и взволнованно, как и Тэхён, сделал шаг в его сторону. Чимин, увлеченный телефоном, не обращал на него никакого внимания. — Простите, — неуверенно начал Чонгук, его голос звучал немного хрипло. — Мы же встречались в метро, верно? Тэхён замер, не зная, что ответить. Он сглотнул, пытаясь справиться с волнением. — Да, — тихо произнес он, опуская взгляд. Чонгук шумно выдохнул, будто решившись на что-то важное. — Я… Я очень волновался за вас, когда вы упали. Надеюсь, вы не сильно ушиблись? Тэхён почувствовал тепло в груди и слегла задумался. «Ушибся? Когда упал?» — Хотя это было не важно, это милая забота незнакомого человека тронула его. — Нет, все в порядке, — ответил он, немного смущенно улыбаясь. — Спасибо, что помогли мне тогда. — Пустяки, — отмахнулся Чонгук. — Кстати, я Чонгук. Мне очень понравилось с вами говорить. — Он протянул ладонь для рукопожатия, пальцы слегка подрагивали от предвкушение.  — Тэхён, — вышла немного хрипло, а у Чонгука от этого тихого голоса внутри что-то сжалось.  Руки их встретились, ладони слились в легком пожатии, которое затянулось на долю секунды дольше, чем следовало. Тепло от прикосновения Чонгука разлилось по руке Тэхёна, как горячий мед, и он поспешил высвободить ладонь, пока она не начала гореть. Неловкая пауза повисла в воздухе. Тэхён судорожно думал, что сказать дальше. Он хотел поблагодарить его еще раз, выразить свою симпатию, но слова застревали в горле. Он боялся показаться навязчивым, глупым, нелепым. — Вы… Вы с сыном? — спросил Чонгук, кивнув на пакет с плюшевым зайцем. — А? нет, это… подарок, — сказал Тэхён. — Он очень любит зайцев.  Чонгук кивнул и его губы растянулись в легкой улыбке, будто луна, выглянувшая из-за туч. Его улыбка была такой искренней и теплой, что Тэхён на мгновение забыл обо всем на свете. — Дети всегда радуются игрушкам, — заметил Чонгук. — Это самое прекрасное в мире. — Да, — согласился Тэхён, «У него есть ребенок?»— они умеют видеть прекрасное в простых вещах. Чимин, оторвавшись от телефона, недовольно хмыкнул. — Чонгук, ты скоро? — нетерпеливо спросил он. — У меня нет времени стоять здесь весь день. Чонгук вздрогнул и виновато посмотрел на Чимина. — Да, сейчас иду, — сказал он. — Простите, мне пора. Он бросил на Тэхёна последний взгляд, полный сожаления и надежды. — Было приятно познакомиться, — все продолжал Чонгук, не желая заканчивать их беседу. — Надеюсь, мы еще встретимся. — Мне тоже, — Тэхён кивнул, чувствуя, как сердце сжимается от разочарования. — Надеюсь встретимся… — тихо прошептал он ему вслед. Чонгук развернулся и направился к Чимину. Тэхён смотрел на него, пока его фигура не скрылась в толпе. — Ну и кто это был? — ехидно спросил Чимин, вцепляясь в руку Чонгука. — Случайно не твой новый поклонник? Чонгук нахмурился. Ему не понравилось, как Чимин говорил о Тэхёне. — Просто знакомый, — коротко ответил он. — Не стоит твоих переживаний. Но Чимин не собирался отступать. Он чувствовал, что этот парень чем-то зацепил Чонгука, и это его раздражало. — Знакомый? — повторил он, прищурившись. — И о чем же вы так мило беседовали? Чонгук вздохнул. Он знал, что Чимин не отстанет, пока не вытянет из него всю правду. Но он не хотел рассказывать ему о Тэхёне. Что-то внутри подсказывало ему, что это личное, сокровенное, что нельзя доверять чужим ушам. — Ни о чем особенном, — сказал он, пытаясь сменить тему. — Просто о погоде. Чимин скептически посмотрел на него, но промолчал. Он решил, что позже вернется к этому разговору. Тем временем Тэхён стоял, как вкопанный, глядя туда, где только что стоял Чонгук. Он чувствовал себя странно, взволнованно, и, в то же время, немного грустно. Он понимал, что эта встреча, скорее всего, ничего не значит. Просто мимолетное знакомство, которое забудется через несколько дней. Но что-то внутри него отказывалось верить в это. Что-то подсказывало ему, что это только начало…