Шоу «Обмен Мужьями»

В кабинете с панорамными окнами, из которых открывался захватывающий вид на ночной город, витала густая тишина. Её нарушал лишь тихий стук кубиков льда о стенки граненого бокала, наполненного наполовину янтарной жидкостью. Усталая рука Чонгука, державшая бокал, слегка дрожала. Внизу мерцали огни, словно россыпь драгоценных камней, рассыпанных на бархате ночи. Взгляд Чонгука упал на сваленные в беспорядке фотографии на столе. Свадебные снимки, профессиональные работы для журналов, случайные кадры с вечеринок. Он невольно вспомнил сияющие глаза того парня из метро, что с таким восторгом смотрел на его камеру, слушая его рассказы, словно завороженный ребенок. Грустная улыбка тронула уголки его губ. Как он мог все еще думать о нём, глядя на все эти фотографии? Как мог представлять его на месте своего мужа? Свадебные фотографии в кабинете полностью соответствовали царящей атмосфере — дорого, искусственно созданный уют и любовь, тщательно разыгранные для публики. Он больше не любит Чимина? А была ли вообще эта любовь? По крайней мере, он пытался первые два года. Пытался изо всех сил, вкладывая всего себя в их отношения, но дальше и пытаться не просили. Сказали прямо, без обиняков:  «Просто играй свою роль, дорогой. У нас контракт». Вся его жизнь превратилась в тщательно спланированный спектакль еще тогда, семь лет назад. Они с Чимином заключили брак по просьбе родителей, ради общего дела. Да и, чего лукавить, им самим это было выгодно. Восходящая супермодель и именитый фотограф, известный на весь мир, объявили о помолвке, вызвав волну восторгов в прессе и среди поклонников. Семь лет пролетели, но их брак, его жизнь, так и не изменилась. Чонгук и правда искренне надеялся, что они с Чимином сойдутся, что искра вспыхнет, что он сможет полюбить. Иногда им это даже удавалось, особенно поначалу. До того рокового дня, когда его дорогой муж, Чимин, предложил им свободные отношения: «Чонгук, я устал… просто устал заниматься с тобой сексом, понимаешь? Прошу, пойми меня правильно. Это тяжело, я боюсь, что… боюсь, что это зайдет слишком далеко». Так Чимин, невольно, признался, что боится Чонгука. Боится, что Чонгук насильно захочет завести ребенка. Этот страх опалил Чонгука сильнее огня.  Больше он не притрагивался к Чимину. Они перестали спать в одной постели, а вскоре и под одной крышей.  Просто сосуществовали в искусственно созданном мире, играя на публику роль счастливой семьи, улыбаясь папарацци и раздавая фальшивые интервью о своей «неугасающей любви».Но в четырех стенах Чонгук медленно разлагался от одиночества, утопая в тоске и чувстве собственной ненужности. Прошло четыре года с тех пор, как у них начались «свободные отношения»,которые, казалось, работали только в одну сторону – в сторону Чимина. Чимин обожал лесть в чужие постели, не заботясь о чувствах собственного мужа. И совершенно плевать, что Чонгук якобы сам не отказался от неё, этой свободы.  Отказался от него. Его ревность перехлёстывала все границы их недоотношений. Он позволял себе то, что совершенно не потерпел бы от Чонгука. Что ещё больше выводило Чонгука из себя, заставляя в любую минуту быть готовым подать на развод. С тех пор их отношения покрылись толстым слоем лака, скрывающего глубокие трещины. Чимин – вечно занят: съёмки, показы, бесконечные вечеринки, мелькание в свете софитов. Перманентные командировки, фешенебельные отели, новые континенты. Он пропадает месяцами, оставляя после себя лишь холодное эхо и чувство растущей пропасти, зияющей пропасти между ними. Чонгук чувствует, как между ними воздвигается стена – не просто непонимания, но какого-то фундаментального отчуждения, будто они говорят на разных языках, разучившись слышать друг друга. Пустота разрастается внутри него, словно плесень, отравляя каждый его день. Увидев сегодня того парня в метро, Чонгук вдохнул глоток свежего воздуха. Он точно понял, что устал от этих отношений, что больше так жить он не хочет.  Его хандру развеял громкий, звонкий голос Чимина, который, как всегда, болтал по телефону. Голос становился всё громче, а это значило, что Чимин был рядом. Чонгук заранее приготовился к его бесконечному монологу, не понимая, зачем Чимин вообще посещает эту квартиру. Наконец, в кабинет вошёл Чимин. Идеальный, безупречный, словно сошедший с обложки модного глянца. И даже этот отточенный до мелочей образ казался теперь искусственным, выученным наизусть. — Наконец-то я нашел тебя! — произнёс он, небрежно целуя Чонгука в щёку.  Поцелуй – механический, формальный, исполненный полного отсутствия тепла. Чонгуку хотелось стереть его, даже этот незначительный жест. Хотелось, чтобы его касались совсем другие губы, настоящие, искренние. Чонгук так жаждал тепла и любви. — И зачем искал? Если я здесь, значит, мне не хочется с тобой разговаривать. По-моему, мы это уже обсуждали, — устало пробубнил он, сухим глотком осушая крепкий виски. От этого скулы немного свело, а изо рта вырвался тёплый пар. — Знаю, поэтому и искал, — недовольно цокнул Чимин, вальяжно падая на диван, скрестив руки и закинув ногу на ногу. — У меня хорошие новости. Мне предложили стать лицом нового бренда косметики. Контракт на несколько месяцев, съёмки по всей Европе. В груди Чонгука поднялась ледяная волна разочарования. Она была настолько привычной, что он почти не чувствовал боли – лишь глухую, ноющую тоску. Снова? Снова он останется один в этом роскошном склепе, задыхаясь от тишины и собственной ненужности? — Поздравляю, — выговорил он, стараясь придать голосу хоть немного искренности. — Разве ты не хотел отправиться в отпуск? Как ты там сказал, «развеяться?» — Вопрос прозвучал глухо, с издевкой. Чонгука всё в этом омеге бесило и раздражало. Чимин вздохнул с показным раздражением. — Чонгук, ну, не начинай, — он закатил глаза, словно разговор с Чонгуком – утомительная повинность. — Ты же прекрасно знаешь, что для меня это важно. Это моя карьера, моя самореализация. Это то, чем я живу. — Хорошо, — Чонгук резко вскинул голову, прожигая Чимина взглядом. — Мог бы просто написать, как обычно ты и делаешь. Зачем приехал? Чтобы что? Удостовериться, что я всё ещё здесь, жду тебя? Или чтобы почувствовать себя хорошим мужем? Кто я для тебя, Чимин? Мебель? Фон для твоей идеальной жизни? Зачем ты продолжаешь этот цирк? Чимин замолчал. Его взгляд убежал, блуждая по комнате, цепляясь за дорогие предметы интерьера, словно ища спасение.  Молчание длилось мучительно долго, и в этой тишине звучало признание, оглушительнее любых слов. Признание в том, что Чонгук для него – не более чем тень былого счастья, предмет интерьера, часть тщательно выстроенного, успешного имиджа, необходимого для поддержания популярности. В этот момент раздался пронзительный звук телефонного звонка. Спасительный звонок. Чимин, не дожидаясь ответа Чонгука, торопливо схватил телефон, словно хватаясь за соломинку, чтобы прервать этот выматывающий разговор. — Да? — произнёс он в трубку с деланой бодростью в голосе. — Здравствуйте, это Ким Сокджин, представитель телешоу «Обмен Мужьями». Поздравляем вы вторая пара, которая выиграла участие в нашем шоу! 

***

Чонгук стоял у дорожного барьера, задумчиво глядя на застывший в дымке зимний пейзаж. Река Хан, обычно такая оживленная, сегодня казалась скованной льдом и тишиной. Он смотрел на дисплей камеры, разглядывая несколько снимков, сделанных здесь же, на набережной: игра света на воде, силуэты деревьев в закатном солнце, отражения дороги в темной глади. На одном из снимков, сделанном совсем недавно, был запечатлен силуэт незнакомого парня. Лица не было видно, только темный контур фигуры на фоне заката. Что-то в этой мимолетной встрече, в этой анонимности и ускользающей красоте, зацепило Чонгука, побудило его незаметно сделать этот снимок. Он разглядывал фотографию, пытаясь понять, что именно так его привлекло: то ли игра света и тени, то ли ощущение таинственности, исходящее от незнакомца. В голову лезли разные идеи, позы, как обыграть фотографию, если бы парень захотел снятся. Размышления прервал резкий звонок телефона. — Чонгук, мне срочно нужно, чтобы ты приехал! — воскликнул Чимин, его голос звучал взволнованно и чуть ли не панически. Обычно Чонгука ничем не пронять, его не интересовали проблемы омеги, но если Чимину что-то нужно, он умел надавить. — Что тебе нужно, Чимин? — отозвался Чонгук, его голос звучал слегка уставшим и удивлённым. Он вдохнул глоток морозного воздуха, пытаясь прогнать остатки скуки и собраться с мыслями, пока поглядывал на свои наручные часы, показывающие ровно полдень. — Я сейчас немного занят, говори быстрее. — Ты ведь не забыл? Съемки в торговом центре! — Чимин почти прокричал в трубку, представляя, как Чонгук хмурит брови. — Да, я все помню, — протянул Чонгук, нахмурившись. — только не понимаю, зачем ты для этого нужен я? — Он пожал плечами, хотя Чимин этого и не видел. — Ну как же? — Чимин закатил глаза, его терпение было на исходе. — Чтобы мужа именитого фотографа снимал кто-то другой? Мне нужно, чтобы именно ты меня снимал, и вообще, времени нет! Скорее, я тебя жду! — выпалил он и бросил трубку, тяжело дыша. Чонгук не успел возразить, как звонок оборвался. Он тяжело вздохнул и снова оглянулся на реку, словно прощаясь с возможностью сделать еще несколько кадров. Вообще-то он планировал поснимать сегодня лебедей на реке Хан, но, кажется, его планы мало кого интересуют.  «Придется ехать, а иначе Чимин устроит мне скандал, чего уж точно не хотелось выслушивать», — подумал он с легким раздражением. Знает ведь, как умеет Чимин быть убедительным, когда чего-то хочет. Чонгук неспешно собрал свой фотоаппарат, аккуратно укладывая его в чехол. Взгляд еще раз задержался на реке, на холодном, но таком притягательном пейзаже. Он чувствовал легкую досаду из-за сорвавшихся планов. Сегодня было особенно красиво, чтобы это могло значить? Он направился к метро. Пусть муженек еще немного подождет, мчаться к нему через весь Сеул совсем не хотелось. Он знал, что Чимин будет ворчать, но Чонгук умело игнорировал любой его жалобный бубнеж.  Чонгук не сирота, на свой доход вполне может себе позволить любимую машину, но тем не менее, он очень любил ездить на метро. Возможно, это из-за его внутреннего художника, постоянно ищущего вдохновение в самых неожиданных местах. Он любил смотреть на людей и представлять за ворохом их повседневных забот целые истории, как будто читал роман, разворачивающийся прямо перед его глазами. Каждый пассажир метро для Чонгука – потенциальный персонаж. Чонгук представлял, как они одеты, что говорят, о чем думают, и в его голове рождались целые сценарии их жизни. Метро – это его микрокосм, отражение общества во всем его многообразии. Здесь можно увидеть и молодых влюбленных, и пожилых супругов, держащихся за руки, и одиноких путников, погруженных в свои мысли. И каждый из них – это кусочек пазла, составляющего картину городской жизни. Чонгук чувствовал себя частью этого пазла, частью этого непрерывного потока людей, движущихся по своим делам. Он любил это ощущение общности, единения с городом и его обитателями. Метро было для него не просто способом передвижения, а источником вдохновения, окном в мир человеческих историй.  Поезд дернулся, и какой-то парень, пытаясь удержаться, врезался прямо в него.  — Ох, простите, пожалуйста! – выпалил он, и Чон заметил, как зарделась его щеки. Чонгук обернулся. Парень… симпатичный. Не в его вкусе обычно, но что-то в нем было притягательное. Невысокий, худенький, острые скулы, глазки… как у олененка. И пахнет приятно – цветами какими-то нежными. Интересно. Теперь история приключилась и с ним, интересно какой конец его ожидает?  — Ничего страшного, — ответил он, решив поиграть немного. В глазах у него что-то вроде восхищения мелькнуло. Забавно. Интересно куда этот парень едет? Одежда простая, дешевая, видно, что не из богатых. Но взгляд… в нем что-то есть. Тоска какая-то, что ли? Чонгуе окинул его взглядом. Да, точно. И камера у него, как назло, висит. Знал бы, спрятал. Сейчас начнется… — У вас очень красивая камера, — произнес он робко, почти шепотом. Чонгук улыбнулся шире. — Спасибо. Я ею зарабатываю на жизнь, — ответил с гордостью, но без надменности. Просто констатировал факт. Улыбка у него, наверное, довольная получилась. Чонгук просто очень любит свою работу. — Фотографируете? — выпалил незнакомец, как будто боялся, что он сейчас исчезнет. — Можно и так сказать. Я профессиональный фотограф, — подтвердил он, чувствуя, как внутри разгорается привычный азарт. — Снимаю для журналов, работаю на показах мод, иногда занимаюсь рекламными кампаниями. — Чонгук невольно начал перечислять, парень мог бы подумать что он хвастался, но на самом деле альфа просто хотел его разговорить. У него в глазах зависть мелькнула, но какая-то… светлая, что ли. Не злобная. — Это, наверное, очень интересная работа, — тихо произнес парень, опуская глаза. — Несомненно. Но она требует много сил и времени, — ответил Чонгук, вспоминая бесконечные перелеты, бессонные ночи, капризы моделей и истерики редакторов. — А вы чем занимаетесь? Он замялся. — Я… домохозяин, — сказал омега таким тоном, будто извиняется. Домохозяин? Интересно. Чонгук на мгновение задумался. — Заботиться о доме и семье – это тоже работа, и очень важная, — сказал он искренне. — Но она должна приносить удовлетворение. Вам нравится то, чем вы занимаетесь? Вопрос этот, если честно, у него у самого в глотке застрял. Чонгука его работа нравится, конечно. Свобода, признание, деньги – все при ней. Мир посмотрел, для лучших журналов снимал, в галереях выставлялся. Но когда возвращаюсь в свою огромную квартиру… там только тишина. Мечтал же он всегда о другом. О доме теплом, о детском смехе, о ком-то, кто ждет и любит. С Чимином этого не будет никогда. Он у него карьерист до мозга костей. «Карьера прежде всего, Гукки, – твердит он. – У нас еще вся жизнь впереди!» И он кивает, соглашается, а внутри тоска растет. Домохозяин… Интересно, что у него там, в его «доме»? Счастье, наверное. Или, наоборот, печать? По глазам кажется второе.  Парень отвернулся, словно ему стыдно стало. Наверное, зря Чонгук спросил. Не любит он, видимо, свое «домохозяйство» Внезапно вагон качнуло, и толпа пришла в движение. Его прижало ко Чонгуку. Совсем близко. Он почувствовал тепло чужого тела, этот цветочный аромат… Голова немного закружилась даже. Парень напрягся, пытается отстраниться, но толпа не дает. Чонгук посмотрел на него. Щеки красные, глаза испуганные. Наверное, некомфортно ему. Внутри заворочалось какое-то странное желание – успокоить его, что ли? Чонгук прижал его к себе, как бы защищая от толчка. — Знаете, — прошептал он ему на ухо, стараясь говорить ровно, — я всегда восхищался людьми, которые посвящают себя семье. Чонгук почувствовал, как дернулся. Он там совсем близко был, Чонгук чуть шеей его коснулся. Парень не дышит почти. Смущается. — В это нужно вкладывать душу. Это не менее сложно, чем создавать шедевры искусства. — Он бросил взгляд на его уставшее лицо, посмотрел в его немного грустные, но такие честные глаза. И тут, кажется, на Чонгука нашло какое-то затмение. Неосознанно наклонился ближе и губами почти коснулся его виска. Мягкая кожа… Черт. Парень в ответ вздрогнул. Совсем немного, еле заметно, но Чонгук почувствовал. Пробила его дрожь мелкая. — Простите… — зачем-то пробормотал он почти неслышно, не смея поднять взгляд. Он смущенный, видно. Зажат весь. Но… что-то во всем этом Чонгука заводит. В этот чертов момент ему захотелось поменяться местами с его мужем. Хоть на один день. Почувствовать запах домашней еды, вместо этого дорогого молекулярной хрени, услышать детский лепет, вместо щелчков затвора и громкой музыки. Захотелось просто нормальной жизни… Бред какой-то. Поезд начал замедляться. Его станция. — Это моя станция, — сказал Чонгук, отстраняясь от тела, от которого, к его удивлению, совсем не хотелось отрываться. Поправил на плече сумку с камерой, стараясь скрыть смущение в голосе. — А, вот как, — тихо отозвался незнакомец, словно расстроен. Расстроен, что он уходит? Ну конечно. Чонгук посмотрел на него еще раз. Парень правда интересный. — Было приятно пообщаться. Может, когда-нибудь пересечемся снова, — произнес он и вышел из вагона.  Что-то в этом олененке Чонгука зацепило. На выходе он оглянулся. Парень все еще стоит там, смотрит ему вслед. Грустный взгляд. Чонгуку захотелось улыбнуться ему на прощание. Словно старые знакомые, ожидающие скорой встречи. Будет ли он скучать? Вполне возможно. И, скорее всего, он постарается его забыть. Семья, точно. Надо только придумать, как это сделать.

***

Чонгуку казалось, что это какое-то нелепое совпадение или жестокая игра судьбы. А может, он сам придумал себе этого парня, словно наваждение, преследующее его по пятам и бередящее раны потерянного счастья. Как вообще такое возможно, что они снова столкнулись? Вернее, Чонгук снова увидел его. Он стоял возле полок с детскими игрушками, с каким-то зачарованным выражением выбирая подарок для своего ребенка. И от этой картины почему-то становилось невыносимо тоскливо. — Опять ты витаешь в облаках, Чонгук? — с раздражением проговорил Чимин, хватая его за руку. — Мы здесь не на экскурсии. Мне нужно сделать этот чертов пост, а ты… Что ты вообще высматриваешь? Чонгук вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он попытался скрыть замешательство, но его выдал румянец на щеках. — Да так, ничего особенного, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто кое-что вспомнил… Чимин скептически приподнял бровь. — А, понятно. Опять страдаешь о своей несбыточной идее? Забудь об этом, Чонгук. У нас нет времени на глупости. Лучше бы придумал, как мне эффектнее прорекламировать этот убогий магазин. Он демонстративно обвёл рукой пространство вокруг. Чонгук вздохнул, зная, что спорить с Чимином бесполезно. — Может, проведём конкурс? Разыграем какой-нибудь из этих конструкторов… Чимин закатил глаза. — Конкурс? Серьёзно? Это слишком банально. Нужно что-то более оригинальное, что-то, что зацепит людей. — Внезапно его взгляд упал на лотерейный киоск, стоявший неподалеку.— А что если… — Чимин хитро прищурился. — Ты сыграешь в лотерею, Чонгук? Если выиграешь, я пожертвую весь выигрыш на благотворительность от имени магазина. Это будет отличный пиар-ход! Чонгук замялся. Он не любил азартные игры, считая их пустой тратой времени. Но он знал, что отказ вызовет у Чимина новую вспышку раздражения. — Ладно, — сдался он. — Попробую. Дурацкая лотерея. И зачем только… Надежда на мимолетную удачу казалась такой же бессмысленной, как и все отчаянные попытки забыть его. Но Чимин не унимался, настойчиво подталкивая к киоску с яркими билетами. Чонгук, уступив напору мужа, купил один. Просто так. Не веря ни во что, кроме своей разъедающей тоски. А тут еще и какую-то анкету нужно заполнить, с кучей вопросов, будто это не лотерея, а что-то посерьезнее. Чонгук машинально вписал номер Чимина. Ему же это нужно, вот пусть потом и разбирается со всеми этими звонками и сообщениями. И правда, для розыгрыша как-то чересчур много личной информации. Странно все это. Чонгук особо подробно не заполнял бланк, думая: «Все равно ничего не выиграю». Он уже собирался отвернуться от киоска, когда его взгляд случайно встретился с ним. Совпадение? Как там говорят? Бог любит троицу? Значит, это не просто случайность. Судьба! Но какая же это судьба, если у него вон пакет с игрушками для ребенка, наверняка дома ждет заботливый муж, а Чонгук… а он просто запутавшийся в жизни человек, воспылавший непонятной страстью к незнакомцу из метро. Так глупо, правда? Сердце подскочило к горлу, перекрывая дыхание. Встреча была мимолетной, но отпечаталась в памяти, словно вспышка яркого света. Время словно замерло. Ноги приросли к полу. Он видел, как Тэхён почувствовал его взгляд и попытался отвернуться. Но не смог. Чонгук видел смятение на его лице, растерянность в глазах. Чимин, как назло, увлеченно копался в телефоне, не обращая на него никакого внимания. Чонгук, чувствуя себя неловко и взволнованно, как и Тэхён, сделал шаг в его сторону. «Я должен с ним заговорить», — пронеслось в голове. — Простите, — неуверенно начал Чонгук, его голос звучал немного хрипло. — Мы же встречались в метро, верно? Незнакомец замер, не зная, что ответить. Он сглотнул, пытаясь собраться. — Да, — тихо произнес он, опуская взгляд. Чонгук шумно выдохнул, будто решившись на что-то важное. — Я… Я очень волновался за вас, когда вы упали. Надеюсь, вы не сильно ушиблись? «Стоп. Ушибся? Хотя он же упал… на меня» — неловко промелькнуло в голове Чонгука, пока он все разглядывал чужое смущеное лицо омеги, который явно тронут от этой незначительной заботы.  — Нет, все в порядке, — ответил он, немного смущенно улыбаясь. — Спасибо, что помогли мне тогда. — Пустяки, — отмахнулся Чонгук. — Кстати, я Чонгук. И мне очень понравилось с вами говорить. — Он протянул ладонь для рукопожатия, пальцы слегка подрагивали от волнения. — Тэхён, — вышло немного хрипло, а у Чонгука от этого тихого голоса внутри что-то сжалось. Больше не незнакомец.  Руки их встретились, ладони слились в легком касании, которое затянулось на долю секунды дольше, чем следовало. Тепло от прикосновения Тэхёна разлилось по руке Чонгука, как горячий мед, и омега поспешил высвободить ладонь. Наверное его рука тоже начала гореть? Неловкая пауза повисла в воздухе. Чонгук судорожно думал, что сказать дальше. Он хотел поблагодарить его еще раз, но слова застревали в горле. Боялся показаться слишком навязчивым. — Вы… Вы с сыном? — спросил Чонгук, кивнув на пакет с плюшевым зайцем. — А? Нет, это… подарок, — ответил Тэхён. — Он очень любит зайцев. Чонгук кивнул, и его губы растянулись в легкой улыбке, будто луна, выглянувшая из-за туч. Его улыбка была такой искренней и теплой, что Чонгук на мгновение забыл обо всем на свете. — Дети всегда радуются игрушкам, — заметил Чонгук. — Это самое прекрасное в мире. — Да, — легко согласился Тэхён,— Они умеют видеть прекрасное в простых вещах. Чимин, оторвавшись от телефона, недовольно хмыкнул. — Чонгук, ты скоро? — нетерпеливо спросил он. — У меня нет времени стоять здесь весь день. Чонгук вздрогнул и виновато посмотрел на Чимина. — Да, сейчас иду, — сказал он, и повернулся к Тэхёну обратно. — Простите, мне пора. Он бросил на Тэхёна последний взгляд, полный сожаления и надежды. — Было приятно познакомиться, — все еще говорил Чонгук, не желая заканчивать их беседу. — Надеюсь, мы еще встретимся. — Мне тоже, — Тэхён кивнул, чувствуя, как сердце сжимается от разочарования.  Чонгук развернулся и направился к Чимину. Он старался не смотреть назад, но чувствовал на себе взгляд Тэхёна. — Ну и кто это был? — ехидно спросил Чимин, хватая его за руку. — Случайно не твой новый поклонник? Чонгук нахмурился. — Просто знакомый, — коротко ответил он. — Не стоит твоих переживаний. Но Чимин не собирался отступать. Он чувствовал, что этот парень чем-то зацепил Чонгука, и это его раздражало. — Знакомый? — повторил он, прищурившись. — И о чем же вы так мило беседовали? Чонгук вздохнул. Он знал, что Чимин не отстанет, пока не вытянет из него всю правду. Но он не хотел рассказывать ему о Тэхёне. Что-то внутри подсказывало ему, что это личное, сокровенное, что нельзя доверять чужим ушам. — Ни о чем особенном, — сказал он, пытаясь сменить тему. — Просто о погоде. Чимин скептически посмотрел на него, но промолчал. Он решил, что позже вернется к этому разговору. А Чонгук, идя рядом с Чимином, продолжал думать о Тэхёне и надеяться на новую встречу с ним. Он наверное плохой муж, но они и не мужья вовсе, так сожители, а Тэхён… интересно он какой? Он точно хороший муж и очень заботливый папа, он наверное очень любит своего мужа?  «Только бы судьба дала мне еще один шанс», — Чонгук точно спятил. 

***

Чимин, как и Тэхён в своё время, сначала принял это за глупую шутку.  Но Ким Сокджин – профессиональный манипулятор. Он быстро убедил Чимина, что участие в шоу – это уникальная возможность встряхнуть их отношения, внести элемент непредсказуемости и, возможно, разжечь угасшую страсть. Он давил на самолюбие Чимина, намекая, что их идеальный брак, возможно, уже не так интересен публике, как раньше. Что рейтинги падают, интерес угасает. Чимин отключился, с нервной усмешкой пересказывая разговор Чонгуку, ожидая, что тот разразится гневной тирадой и высмеет эту абсурдную идею. Но Чонгук молчал, отвернувшись к окну. Его взгляд, как и всегда в последнее время, пуст и отстранен. — Может быть… это и к лучшему, — тихо произнёс он, словно говоря сам с собой. — Думаю, нам действительно нужно… немного побыть друг без друга. Может быть, только так мы поймем, что для нас важнее. Чимин был удивлен. Он ожидал любой реакции, только не этого внезапного согласия. Он всегда считал, что Чонгук будет категорически против любого публичного вмешательства в их личную жизнь. — То есть… ты согласен? — уточнил он, с недоверием глядя на Чонгука. Чонгук медленно кивнул, не отрывая взгляда от мерцающих огней города, в которых отражалась его собственная, измученная, одинокая душа. — Да. Согласен, — в его голосе звучала усталость и обреченность. Каждый из них прекрасно понимал, что этот шаг – отчаянная попытка. Возможно, это их последняя возможность спасти то, что еще осталось от их брака, раздуть умирающий уголек любви, затерявшийся под пеплом обид и взаимного непонимания.  А может быть… это лишь финальный аккорд трагической симфонии, окончательное признание в крахе их отношений, безвозвратная точка в истории их любви. Безмолвная пустота между ними сгущалась, подобно туче, предвещая надвигающуюся бурю.