Сто причин, почему

В их квартире царил тот самый уют, который приходит только с осенью. За окном непрерывно шёл дождь, и потоки воды по стеклу искажали огни фонарей, превращая их в размытые пятнышки. Ровный, успокаивающий стук капель по подоконнику наполнял комнату неспешным ритмом. В гостиной горел торшер под старым абажуром, отбрасывавшим на стены тёплый, янтарный свет. Он окутывал каждую вещь — книжные полки, фотографии в рамках на комоде — делая пространство по-настоящему своим, безопасным от сырости и ветра за окном. Эллиот удобно устроился в углу дивана, с головой укутавшись в мягкий плед. Он перелистывал страницы, а в свете лампы его пальцы, лежавшие на корешке книги, казались почти прозрачными. Время от времени он отрывался от чтения, чтобы сделать глоток горячего чая. Ароматный пар густой струйкой поднимался из кружки, разнося по воздуху терпкий запах заварки с тонкими нотами мёда. Тишина в комнате была плотной и тёплой, она обволакивала, как тот самый плед, и это спокойствие казалось почти осязаемым, словно его можно было провести рукой. Шанс в это время стоял под навесом цветочного ларька, прислушиваясь к монотонному стуку дождя по жестяной крыше. Влажный осенний воздух наполнялся свежим ароматом мокрой земли и цветов. Он внимательно рассматривал каждый стебель, перебирая в пальцах упругие бутоны красных хризантем. Эти цветы были лишены вычурности роз и излишней пышности пионов, но в их скромной красоте таилась особая прелесть. Они напоминали ему их с Эллиотом отношения — такие же непритязательные, но невероятно стойкие и живые. «Вот этот бутон еще слишком тугой, а этот уже начинает осыпаться..», — Размышлял Шанс, склонившись над цветами. Его пальцы осторожно касались лепестков, будто проверяя их на прочность. Он представлял, как будет вручать каждый цветок, и хотел, чтобы все они были совершенны. Продавщица в поношенном фартуке с выцветшим рисунком наблюдала за ним с доброжелательным интересом. В её глазах читалось понимание, когда она мягко спросила: — Для важного человека подбираете? Шанс встрепенулся, его лицо озарилось тёплой улыбкой. — Для самого дорогого, — Проговорил он, и в голосе зазвучали нежные нотки. — Пожалуйста, мне нужно ровно сто цветков. Женщина кивнула, доставая большую оберточную бумагу с защитным покрытием от дождя. — Не каждый день встречаю таких щедрых покупателей, — Заметила она, начиная аккуратно формировать букет. — Наверное, празднуете что-то важное? — Нет, — Покачал головой Шанс, помогая укладывать хризантемы. — Просто захотелось сделать эту пятницу немного особеннее. Пока продавщица собирала букет, он мысленно продолжал: «Эта хризантема — за то, как ты приносишь мне кофе в постель, не дожидаясь просьбы... А вот эта — за твое терпение, когда я снова забываю положить вещи на место...» Дождь усиливался, образуя мелкую водяную пыль в свете уличных фонарей, но Шанс уже не обращал внимания на непогоду. В его руках был не просто букет. В этих цветах хранилась память об их простом, но таком дорогом счастье — обо всех тех маленьких, но важных моментах, что были в их жизни. Он шагал по мокрым осенним улицам, бережно прижимая к груди огромный букет. Алые хризантемы ярким пятном выделялись на фоне серого дождливого дня. Чтобы защитить цветы от непогоды, он накинул на них своё пальто, хотя сам давно промок. Капли дождя стекали по его лицу, но он почти не замечал этого. Сердце учащённо билось в груди. «Главное, чтобы он понял... Понял, что это не просто красивый жест», — Мысленно повторял он. Дверь открылась беззвучно. На пороге возник Эллиот, его глаза округлились от изумления, отражая пылающее алое море цветов. — Шанс?.. — Голос его прозвучал неуверенно. — Что всё это означает? Шанс вошёл в прихожую, прошёл на балкон за высокой стеклянной вазой и осторожно разместил в ней букет. Затем вернулся к Эллиоту, взял его за руку и нежно притянул к себе. — Это... — Тихо произнёс он, соприкасаясь лбом с его лбом, — Всё о тебе. — Но их так много.. — Эллиот рассмеялся, всё ещё не в силах поверить происходящему. Он погрузил лицо в прохладные лепестки, вдыхая до боли знакомый аромат. — Для чего? Шанс выбрал один цветок и протянул ему. — Это первая причина. За то, как ты смешно морщишь нос утром, только проснувшись. Эллиот застыл на месте, и его глаза немного наполнились слезами. Шанс взял второй цветок. — А это — за те забавные песенки без слов, что ты напеваешь, занимаясь делами. Третий. — За твои весёлые рисунки, которые ты оставляешь на полях моих книг. Четвёртый. — За твою веру в меня, особенно когда я сомневаюсь в себе. И он продолжал, вручая цветок за цветком, напоминая самые простые, но самые ценные мгновения их совместной жизни. — Это не просто букет, Элл, — Объяснял Шанс, передавая очередной цветок. — Это история нашей любви. Только рассказанная не словами, а цветами. — Ты... Ты запоминал все эти мгновения? — Голос Эллиота снова дрогнул. — Я был уверен, что ты просто сходил в магазин... — Прошептал он, прижимая к себе алые цветы, как самое дорогое, что у него есть. — Ты правда думал, я не вижу? — Продолжал Шанс. — Я замечаю каждую мелочь. Как ты ставишь на место мою кружку, как оставляешь последнюю печеньку... Для меня это не пустяки. В этом — весь ты. Когда в букете осталась последняя хризантема, Шанс взял её с особой бережностью. — А это сотая причина, — Его голос прозвучал особенно мягко. — Просто за то, что ты есть. Благодаря тебе моя жизнь стала светлее и уютнее. Эллиот перестал сдерживаться. Слёзы катились по его лицу, он одновременно смеялся и плакал, прижимая к сердцу последний цветок. — Я люблю тебя, — Выдохнул он, целуя Шанса в щёку. — Скажи, а что будет с этими причинами завтра? Шанс крепче обнял его, уткнувшись лицом в его шею. — Завтра найдётся сто первая причина. И послезавтра тоже. Это никогда не закончится. И они стояли в комнате, среди множества алых хризантем. Двое людей, понимавших друг друга без слов. Они обнимались, и по их лицам текли слёзы — но это были слёзы счастья, потому что в этот момент они чувствовали себя по-настоящему единым целым.