Не прикасайся

Комната для допросов была слишком маленькой. Слишком яркий свет, слишком близкие стены, и слишком много тишины между ними, Антон сидел на стуле, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки. Плечи были напряжены, словно он ждал удара не физического, а словесного, Тихонов сел напротив формально, правильно, он смотрел в протокол, но видел не буквы, он видел, как Антон дышит неглубоко, сбивчиво. Как дрожат колени, как он иногда тянет рукав вниз, будто прячется. — Рассказывай. Ровно приказал Константин. Антон поднял глаза, и тут Костя понял, он пропал, в этих глазах не было защиты, только усталость и странное, почти болезненное доверие, Антон говорил, а голос временами срывался, будто он цеплялся за каждое слово, чтобы не развалиться. — Звери приходили ночью, я слышал их раньше, но тогда… тогда они были ближе. Тихонов сжал ручку сильнее, чем нужно. — Антон, ты понимаешь, что это звучит как бред? Грубым голосом спросил старший лейтенант. Антон кивнул, и от этого стало хуже. — Я знаю. Но для меня это было… реально. Слёзы выступили неожиданно, он не вытирал их сразу будто не заметил, одна сорвалась, прошла по щеке, Костя встал прежде, чем осознал это, он подошёл ближе, настолько, что Антон почувствовал поднял голову, задержал дыхание. Костя протянул руку. Остановился в сантиметре, колебался. Мужчина снял его очки, большой палец всё же коснулся щеки, тёплой, влажной. Антон вздрогнул всем телом не от страха, от неожиданности, от того, что прикосновение было аккуратным, почти бережным. Костя медленно стер слезу, потом вторую, и не убрал руку. — Ты не должен сейчас… начал он и замолчал. Потому что Антон накрыл его запястье своими пальцами, принимая, тонкие пальцы были холодными, контраст ударил током. Тихонов почувствовал это всем телом как будто граница между ними стала опасно тонкой. — Не уходите… тихо сказал Антон. — Пожалуйста. Костя выдохнул и сел рядом, стул скрипнул, расстояние исчезло, их плечи почти касались. Он чувствовал тепло Антона сквозь ткань, его напряжение, и понимал, что сам сидит слишком близко, но не двигается. Антон осторожно опустил голову ему на плечо, секунда, и он бы отстранился, но Константин не дал. Он положил руку ему на затылок, пальцы утонули в светлых волосах, очень медленно, слишком интимно для этой ситуации. — Тише... Дыши. Антон подчинился, его дыхание стало ровнее, но пальцы на Костином рукаве сжались сильнее, он держался за него, как за единственное устойчивое. — Вы… Вы всегда так на меня смотрели... — Как? — Будто хотите быть ближе... Но не позволяете себе. Тишина стала давящей, Костя закрыл глаза, от горькой правды. Тихонова всегда привлекал именно этот маленький, милый, по его мнению невинный, беззащитный мальчик, рука на затылке Антона на секунду сжалась сильнее, и тут же ослабла. — Ты не понимаешь, что говоришь. — Понимаю! Именно сейчас понимаю. Внутри что-то резко напряглось, по позвоночнику прошёл жар, опустился ниже, заставив стиснуть челюсть и выпрямиться слишком резко, он отвернулся на секунду, будто проверяя что-то на стене, просто чтобы не смотреть на Антона. Тело не слушалось, Антон был слишком близко, слишком красивый со слезами на глазах, дыхание слишком ощутимо, тёплое плечо касалось формы, и этот контакт отдавался в нём пугающе остро, будто каждое прикосновение усиливало реакцию, которую он не имел права чувствовать. — Вам плохо?.. тихо спросил Антон. Этот вопрос был хуже всего. — Нет... Всё в порядке.