Мертвые души

Глава 24. ЖИВАЯ ВОДА  После того вечера Драко исчез. Не буквально. По коридорам иногда было слышно эхо от его шагов. В библиотеке на столе остались, просмотренные им книги. Но для Гермионы он как будто стал призраком: не приходил на обеды, не проверял Ритуальный зал. Оно и понятно, без девятой чаши начинать новый цикл взлома Печати было невозможно. Но настойчивая ведьма не была бы собой, если бы не делала попытки убедиться, что своенравный сосед попросту не избегает ее . Гермиону всегда выводил из себя игнор. Она в совершенстве владела этим инструментом, оттренировав свое мастерство еще на бедном Роне в школьные годы. Видимо в этих стенах у нее появился достойный конкурент. Пыль приносила девушке еду и каждый раз одинаково вежливо оправдывалась: хозяин занят, хозяину нужны силы, хозяин приказывал не мешать. Гермиона не задавала лишних вопросов. Она была достаточно взрослой ведьмой и слишком хорошо знала, что происходит, когда человек внезапно сталкивается с тем, чего не может вписать в привычное уравнение. Точно так же вел себя Гарри. Он предпочитал избегать неудобных разговоров и выбирал скрываться и делать вид, что не замечает слона в комнате. Приняв привычки и слабости других, Гермиона поняла и свои сильные стороны. Как бы от нее не пытались убежать, она догоняла. Ее настойчивость брала верх над упрямством любого. А уж такой человек, как Драко Малфой должен был предвидеть исход. Но видеть пути развития, не значит смириться. Конечно, она не преследовала его. Это было бы ошибкой — и стратегической, и личной. Да, и не в правилах гордой гриффиндорки было бегать за мужчинами. Малфой отстранился после предложения «отдать богиням то, что они хотят» так, как ретируется человек, которому предложили подружиться с мантикорой. Для него это было не приемлемо. Драко мог терпеть любые пытки и лишения: рассечь руку, плавить кожу жаром Клинка Гора день за днем, страдать под непростительным Круцио. Но мысль о том, что его тело и желание становятся частью игры богов, — это был новый вид изощренного наказания. Гермиона понимала причины происходящего. И всё равно было как-то беспокойно. Почему именно она пока предпочитала не задумываться. Вместо этого она замечала пустой стул напротив во время обеда. Лишнюю кружку на каменном столе в саду, которую Пыль по привычке ставила и тут же убирала. Чуть задерживающийся взгляд эльфийки, когда она спрашивала: — Где он? — Хозяин работает, — отвечал тонкий дрожащий голосок. — Хозяин говорит, времени мало. Времени и правда становилось мало. Рука почти перестала болеть. Обугленная кожа на правой ладони светлела, руны, выжженные Клинком Гора, больше не пульсировали пожаром, а только ныли по ночам. Палочка уже почти лежала в пальцах, как раньше. Почти. Этого «почти» было достаточно, чтобы сделать один вывод: если сама Гермиона может снова держать палочку — значит, может и он. И когда Малфой сможет колдовать на полную силу, начнётся новый ритуальный цикл. Печать не ждёт. Но девятая чаша по-прежнему числилась в графе «чудо, которого нет». — Пыль, ты проверила всё? — Гермиона опустилась на корточки рядом с эльфийкой, которая сортировала свитки рядом с ней в библиотеке. — Пыль проверила все рынки, все храмы, все тайные лавки, — взвизгнула та. — Пыль пролезла  в три чужих  хранилища и чуть не лишилась ушей. Нет чаши. Амазонит молчит. — А в Библиотеке? — устало уточнила она. — Может быть, чаша была не камнем, а символом. Иллюзией. Закрытым порталом. Чем-то другим? — Библиотека тоже молчит, — буркнула Пыль. — Дом… тоже не говорит с эльфами. Он говорит только с грязнокровкой хозяина. Гермиона нахмурилась. Дом действительно не молчал, он любил нашептывать, являть странные образы во снах. Но нежелание одного упрямого чернокнижника прислушаться к этому голосу начинало утомлять. Точнее выводить из равновесия. Еще точнее - бесить так, что хотелось взорвать Бомбардой дверь в его комнату и выволочь наружу за тонкий длинный нос. Бездействие разрушало ее, как и бушующие внутри эмоции. Скучающая от безделия, она поймала себя на мысли, что давно не тренировалась. Не билась на дуэлях, не бегала, не отрабатывала заклинания до состояния «тело помнит лучше головы». Все в ней ещё помнило войну: как резало дыхание, как жгло лёгкие, как мышцы прожигало после пробежки по разбитым лестницам Хогвартса. Но здесь, на острове, она больше думала, чем двигалась. Это было опасно. Для боевой ведьмы, почти ставшей параноиком, разум без физической разгрузки становился слишком острым. Слишком склонным к самокопанию и саморазрушению. Единственно доступным досугом оставались прогулки по длинным коридорам особняка и чтение. По пути в Зал приёмов на очередной одинокий обед она поймала себя на почти смешной мысли: «Вот бы бассейн. Хотя бы одну единственную дорожку. Хоть двадцать пять метров, Мерлин с ним, не обязательно олимпийский». Мысль была настолько будничной, что она даже усмехнулась. — Если вы такие великие, — повысив голос бросила она пустым стенам, — могли хотя бы воду дать. Я же не прошу ещё одну чашу. Богини на фресках молчали. Наивно было ожидать сию минутное исполнение ее желаний. Усмехнувшись своему глупому порыву, ведьма побрела дальше. Прошла пару метров и замерла на повороте, что что-то было не так. Между привычной колоннадой и дверью в Зал приёмов появилась ещё одна арка. Её не было вчера, как и не было неделю назад. Не было никогда. Гермиона выпустила сканирующее заклинание. Магия в воздухе чуть дрогнула, будто дом задержал дыхание. Но никаких признаков иллюзий или ловушек не было обнаружено. — Серьёзно? — тихо спросила она у пустоты. — Сейчас будешь делать вид, что это было всегда? Ответа не последовало. Эхо ее взволнованного голоса одиноко разлетелось по коридору. Гермиона стояла и взвешивала шансы попасть в ловушку. Но любопытство начинало перевешивать. Здравый смысл был отодвинут на второй план настойчивой жаждой приключений. Сделав глубокий вдох, ведьма сделала шаг вперед. Новая арка вела в полутёмный коридор, по стенам которого текли светящиеся линии — как тонкие струйки воды, превращённые в руну. Шаг, ещё один. Чем дальше она шла, тем сильнее становился особенный запах — не масла, не вина, не камня. Это была вода. Коридор расширился, и не верящая своим собственным ощущениям девушка, вышла в новый зал. Помещение с приглушенным светом представляло ни что иное, как Бассейн. Ведьма громко выдохнула от удивления. Сияя от восторга и почти приплясывая, Гермиона всматривалась в ровный прямоугольник впереди. Темная гладь воды отражала потолочные созвездия. По краям — тёплый камень, выложенный большими плитами с выгравированными знаками, которые больше напоминали древние формулы, чем декор. На глаз — метров двадцать пять в длину. Возможно, чуть больше, но взгляд Гермоны автоматически отметил «дистанцию, на которой можно выложиться до боли в мышцах». По длинным стенам тянулись фрески: Нут, выгнувшаяся небом над водой; Исида с раскрытыми ладонями; Хатхор, опирающаяся на столб, словно лениво наблюдающая за теми, кто осмелится войти. Никаких шезлонгов, никаких лестниц. Это был не курорт. Это была полоса испытания. Гермиона подошла к краю. Вода была почти чёрной, но стоило ей склониться ближе, как в глубине вспыхнули золотые тени — как будто под толщей что-то горело, очень далеко. Она опустила кончик указательного пальца на свой страх и риск. Приятная прохлада окутала кожу. — Спасибо, — тихо сказала она в пространство, обтирая ладонь о край мантии. Благодарность была предназначена для богинь. Это было обращение к острову, к особняку. И к себе, которая умудрилась попросить вовремя. Раздеться было делом техники. Вода манила ее возможностью освежиться и размять изголодавшиеся по тренировкам мышцы. Девушка уже представила, как приятно будет погрузиться в бассейн, ощутить невесомость собственного тела. Но палочка по-прежнему была в ее руке. Тревожная часть разума не желала прощаться с контролем. Она проверила новую комнату  — никаких очевидных ловушек, никаких активных проклятий, только базовая магия поддержания температуры и чистоты воды. — Если вы рассчитываете, что я утону, — крикнула она, снимая тунику и оставшись в одном белье, — придётся постараться больше, чем в последний раз. Ответа не последовало, как и следовало ожидать. Девушка сгруппировалась и стрелой вторглась в водную гладь. Первые метры резанули лёгкие необходимостью вдыхать глубже. Вода была гуще, чем привычная, почти как кисель — магия плотным слоем лежала на дне, заставляя каждое движение превращаться в усилие. Гермиона поплыла кролем, заставляя тело вспомнить ритм, сопротивление. На третьем развороте ладонь с рунами загудела глухой болью. На четвёртом — отпустило, будто вода вымывала из кожи остатки проклятья. Довольная собой вынырнула у края, тяжело дыша, волосы прилипли к лицу, сердце колотилось — но впервые за долгое время это был знакомый, здоровый стук, а не паника или магический перегруз. Она уткнулась лбом в тёплый камень и тихо засмеялась настоящим, лёгким смехом. — Вот это да… — выдохнула девушка. — Ладно, признаю. Это — шикарно. И первая мысль, пришедшая в голову после этого, была не «теперь я могу тренироваться», не «это можно использовать», не «надо изучить руны на дне». Мысль была опять направлена определенному адресату: «Ему это нужно увидеть». Мокрая и довольная девушка завернулась в сушащийся прямо на стене халат — дом услужливо подарил его. Ведьма благосклонно приняла подношение, она уже смирилась с постоянным появлением желанного. Ткань пахла чем-то родным: солью, хлопком и чем-то напоминающим запах накрахмаленной рубашки. — Спасибо, — снова сказала она в пустоту. — Но не надейтесь, что я забуду, кто здесь главный. На потолке одна из звёзд дрогнула ярким светом. Дом, кажется, одобрял её наглость. Гермиона вышла обратно в коридор, потом — в знакомую колоннаду. Дверь в Зал приёмов уже ждала, но голод отступил на второй план. Она щёлкнула пальцами. — Тварь! Эльф появился с характерным хлопком. — Мисс Грязнокровка Грейнджер звала Тварь?- нарочито учтиво, но с отвращением в глазах спросил эльф. — Да. — Она посмотрела в сторону западного крыла. — Где хозяин? — Хозяин… занят, — привычно ответил эльф, но взгляд его дёрнулся в сторону, словно он подозревал подвох. — Занят чем? — спокойно уточнила она. — Хозяин не выходил из своих покоев, — честно выдал Тварь. — Хозяин делает расчёты. Хозяин не хочет… думать о противной недоведьме. - блеклые глаза недовольно сощурились. Эльф всем своим видом сдерживал свое презрение к девушке. — Потрясающая формулировка, — прыснула Гермиона. — Передай ему, что дом создал новый зал. С бассейном. Магическим. Потенциально ОПАСНЫМ или очень полезным. Она выдержала паузу. — И скажи, что если он не придёт посмотреть, я буду вынуждена тестировать его ОДНА. БЕЗ НЕГО. Глаза эльфа расширились от ужаса. — Тварь передаст хозяину, — заверил он и исчез. Гермиона усмехнулась. Она не собиралась тянуть его за рукав. Она не собиралась врываться в его покои, хоть идея была весьма заманчивой. Если что-то и могло вытащить Драко Малфоя из добровольной изоляции, так это сочетание слов «опасное» и «Грейнджер что-то будет делать без его одобрения». ⸻ В Западном крыле Драко сидел за столом, заваленным свитками. Кривые руны, схемы ритуалов, наброски новых конфигураций печати — всё это слоем лежало перед ним, но взгляд скользил поверх, не цепляясь. Голова раскалывалась от постоянно скачущих мыслей. Поиск чаши уступал место её голосу, когда Грейнджер произносила слова «отдать богиням то, что они хотят». Это ее виноватое и вместе с тем решительное выражение лица раз за разом всплывало в памяти. Малфой пытался уйти в расчёты, как другие уходят в запой. Один Салазар знал, каких усилий ему стоило изгонять из своей головы опасные мысли о том, что она могла быть права. Хлопок. — Хозяин… — Тварь переминался с ноги на ногу. — Мисс Грязнокровка Грейнджер просила передать… — Я занят, — отрезал Драко. — Там новый зал, — выпалил эльф, чуть не подпрыгнув на месте от возбуждения. — Дом сделал. Бассейн. Большой. Эта Недоведьма уже была там. Сейчас она… снова пойдёт туда одна. Драко оторвался от папируса, медленно отложил перо. — Бассейн? — переспросил он. — Длинная вода, — поспешно пояснил Тварь. — Магия. Грязнокровка славного Хозяина сказала, что зал потенциально опасен или очень полезен. И что если хозяин не придёт, она будет тестировать его одна. Эльф смолк, понимая, что сказал главное. Руки эльфа нервно тряслись. Драко помолчал. Вновь посмотрел на свитки, на руны, на пустое место на столе, где должна была лежать чаша, которой так и не нашли. Эта ведьма хуже порчи! Мертвого поднимет из могилы. От последней мысли, губы сами растянулись в улыбке. Слишком уж было прямой связь с недавними событиями. Драко осторожно сомкнул пальцы на древке волшебной палочки. Боль в руках была уже не той, что раньше. Еще пару дней и он сможет пользоваться магией в полную силу. Но сейчас это было вторично, важным было другое. Одна взбалмошная ведьма вновь решила поиграть с богами. И это заставляло забыть о боли и собственной недееспособности. Всё планирование и стратегии разлетались, как карточный домик. Это не могло не раздражать. И раздражало неимоверно. Каждый раз, когда он ловил себя на мысли о последней капле терпения, кареглазая ведьма находила способ продемонстрировать новые грани слабоумия и отваги. Она была его персональной карой Египетской, даже хуже. Именно об этом подумал Драко, но произнес в слух совсем другое. — Передай мисс Грейнджер, — холодно сказал он, — что я не намерен позволить дому играть с ней в одиночку. Тварь облегчённо кивнул. — И, Тварь… — Драко задержал его. — Если зал действительно новый — предупреди Пыль. Пусть проверит защиту. Дом стал слишком щедрым. Когда эльф исчез, Драко на секунду опёрся ладонями о стол. Мысли начали выстраиваться в стройный ряд, как солдаты на плацу. Вода. Дом даёт ей воду. Таких совпадений быть не может. «Неуправляемая ведьма!» — он выпрямился. Привычным движением пригладил волосы. Покончил с иллюзией, что сможет спрятаться в бумагах и пошёл туда, где Грейнджер уже опережала его на шаг в желании быть приконченной в этих стенах.   ——————— Гермиона сидела на краю бассейна, свесив ноги в мерцающую воду. Капли стекали по коже, по щиколоткам, исчезая в чёрной глади. Дом молчал, но в этом молчании было что-то выжидающее. Он придёт. Она знала это так же четко, как знала своё имя. Драко не заставил себя долго ждать. Двери распахнулись, гулкий звук отдался под потолком, и в зал вошёл Малфой — твёрдой, выверенной походкой человека, привыкшего контролировать любое пространство, в которое ступает. Лицо — как всегда недовольное, скулы напряжены, губы сжаты в тонкую линию раздражения. — Новая комната, — вместо приветствия сказал он, останавливаясь рядом. Взгляд скользнул по бассейну, по фрескам, по её мокрым волосам, по следам воды на камне. — И как тебе удаётся нарушать баланс с такой завидной регулярностью, Грейнджер? Прихожу к выводу, что у тебя талант сеять хаос. — И я тоже рада тебя видеть, Малфой, — спокойно отметила она, даже не повернув головы. Мужчина коротко хмыкнул, уголок губ едва заметно дёрнулся. — Ты уже проверила воду и стены на проклятия? — голос стал деловым, отстранённым. — Первым делом, — раздосадовалась ведьма столь глупым вопросом. Он не стал спорить, вместо этого поднял палочку. Руки едва слушались, но усилием воли удалось взять контроль над потоком магии. — Aparecium. Заклинание прошло по залу волной — от пола до потолка. Если бы здесь были скрытые чары, воздух должен был зашипеть, стены — отозваться вспышками. Но ничего не произошло. Только тихо дрогнул свет на воде. — Finite incantatem, — вторым кругом. Никаких дополнительных слоёв. Никаких ловушек, готовых сорваться при первом же контакте. — И воду я тоже проверила, — предвосхищая следующий вопрос добавила Гермиона. Она не ожидала, что Малфой просто поверит ей на слово и прыгнет в бассейн, не убедившись сам. — Там руны на дне. Хочешь взглянуть? — Ты уже была в воде, насколько я могу судить, — он внимательно оглядел её: мокрые волосы, покрасневшие от холода колени. — Что-то заметила? — Да. Вода ощущается плотнее обычного. Идеально подходит для тренировки, — она с нескрываемым восторгом посмотрела на волшебника, все еще сжимающего палочку. — Удивительное совпадение, — протянул он и подошёл к краю, протянул руку, касаясь поверхности. Холодная гладь скользнула по обожжённой магией кисти. На мгновение показалось, что контакт с водой дает облегчение привычной боли. Идеальная температура, — отметил про себя, но вслух не сказал. — Это не совпадение, это я попросила, — с лёгким вызовом уточнила Гермиона. Он поднял взгляд, цепляя её глаза, словно проверяя: блефует она или и правда считает, что может о чём-то просить у этого дома. Ее карие глаза светились самодовольно в тусклом освещении, как у ребенка, нашедшего тайник с конфетами. — Я думала о месте, где могла бы тренироваться, — продолжила Гермиона будничным тоном. — И бассейн показался самым удачным вариантом. Ее босые ноги беспечно чертили круги в воде — Как все замечательно сложилось, — тем же тоном повторил он, но в голосе было ясно слышно обратное. — Знала ли ты, Грейнджер, что до твоего появления я каждый день плавал. — Он машинально вытер мокрую ладонь о висящую на стене мантию девушки. Круги на воде разбежались опадающими волнами. Гермиона с интересом смерила взглядом высокую фигуру напротив, перестав болтать ногами. — Хочешь сказать, это не я захотела, а меня аккуратно подвели к этой мысли? — прищурилась она. — Я ничего не «хочу сказать». — Малфой пожал плечами. — Я просто сообщаю факты. Этот дом не делает подарков бескорыстно. Он всегда ждёт что-то взамен. Их глаза встретились. — Мы будем смотреть руны или ты ещё немного пофилософствуешь? — Гермиона закатила глаза, так чтоб он отчетливо мог это видеть. — Не хочу быть банальным, — медленно произнёс волшебник, начиная расстёгивать верхние пуговицы рубашки, — но не говори потом, что я не предупреждал. Сердце у ведьмы сбилось с ритма на долю удара. Было бы глупо отрицать: как мужчина Драко Малфой был опасно привлекателен, а принудительная изоляция на острове делала её собственные инстинкты менее послушными аргументам разума. Она отвела взгляд, давая себе роскошь - пару секунд просто дышать. Меньше всего хотелось быть замеченной в разглядывании этого непростительно идеального тела. Что-то неправильное было в том, как она на него смотрит. Драко, положил руки на ремень, но вдруг остановился и чуть отступил к самому краю бассейна. — Останусь в брюках, — бросил он, встречая удивленный взгляд. — Да ну? — фыркнула Гермиона. — Не думала, что ты из стеснительных. И словно бросая вызов, развязала пояс халата и спокойно скинула его на камень, оставаясь в одном белье. Холодный воздух прошёлся по коже мурашками, но она не дрогнула. Малфой, похоже, такого хода не ожидал. Брови чуть заметно приподнялись, но он почти сразу вернул себе привычную маску равнодушия. — Не думал, что ты такая легкомысленная, — сухо парировал он. — У меня сложилось впечатление, что в своих снах ты видел меня и менее одетой, — колко заметила девушка, подходя ближе. Он запнулся на полуслове — и этого хватило. Гермиона шагнула вперёд и толкнула его в грудь. Падение вышло коротким и громким: всплеск ударил по стенам, созвездия рассыпались в отражении. Смеясь, ведьма прыгнула следом. — Грейнджер! — его голос глухо отозвался в зале. — Что за игры? — Ты бы ещё сто лет стоял у бортика и умничал, — убрала мокрые пряди с лица. Серые глаза ответили ледяным взглядом, в котором, однако, промелькнула искра неприкрытого интереса. — Показывай, где руны, — коротко бросил Драко. Они поплыли к центру бассейна. Вода обтекала тела плотным, почти давящим слоем, будто сдерживая каждое движение. Чем ближе продвигались к середине, тем явственнее в глубине начинали мерцать золотые переливы, собираясь в ритмичные структуры. Малфой нырнул без предупреждения, Гермиона — следом. Глубина была небольшой — метра четыре, не больше. Но ощущение было такое, будто вниз тянет не вода, а сама магия. На дне бассейна руны складывались в круг. Линии — сложные, многослойные, с пересечениями и узлами из мелких символов. В центре — ещё три знака, сияющих ярче остальных, как тройная точка сборки. Все это магическое кружево отдаленно напоминало то, что волшебники вырезали на черном камне пола в Ритуальном зале. Под водой тишина казалась все поглощающей, но где-то на самом краю сознания Гермиона почти слышала шёпот — неразборчивый, как будто сами богини переговариваются над их головами. Ей захотелось проверить, не желают ли божества предоставить какую-то новую подсказку. Малфой задержался под водой дольше. Он внимательно считывал каждый изгиб линий, вглядывался, запоминал. Гермиона наблюдала сверху. Это было вне ее компетенции, и претворяться, что она понимает больше, чем есть на самом деле не было ни какого желания. Силы начали покидать утомленные тренировкой руки. И ведьма приняла единственно правильное для себя решение. Еще одно погружение под воду и тяжело дышащая девушка всплыла у бортика. Вцепилась пальцами в тёплый камень, переводя дыхание. Через минуту рядом вынырнул Драко. И в этот момент вода под ними словно ожила. Незримое течение, которого раньше не было, подхватило его и мягко, но настойчиво повело в сторону Гермионы. Мокрые тела столкнулись: сначала коленями, потом бедрами. Они на секунду оказались слишком близко, чтобы это можно было списать на случайность. Вода обвилась вокруг, утягивая в нужном ей направлении, как будто сам бассейн — или те, кто его создал, — проверяли то, насколько близко они готовы подпустить друг друга, прежде чем снова начать отрицать неизбежное. Колено Драко чуть сильнее коснулось обнаженной женской ноги — и он мгновенно напрягся, будто в воде была не Гермиона, а русалка. — Прекрати, — сказал он слишком резко, словно обращался не к ней, а к самой стихии. Гермиона вскинула брови: — Я? Это вода, Малфой. Он хотел было отстраниться, но течение — тихое, но упорное снова подтолкнуло его ближе, почти вплотную. На долю секунды воздух между ними застыл, хотя вода была приятной температуры. Драко резко рванул в сторону, но движение оказалось не достаточно сильным, как будто вода поглотила его импульс. Гермиона схватила ртом воздух, почувствовав, как дрогнули упругие мышцы, прижимаясь к ее животу. — Похоже, — тихо произнесла она, — кто-то хочет, чтобы мы .... взаимодействовали. Драко бросил на неё взгляд — острый, как клинок Гора: — Кто-то хочет проверить, насколько быстро я потеряю терпение. — Мерлин, - оттолкнула его от себя двумя руками ведьма. - кто о чем, а Малфой как всегда только о своей персоне. Гермиона отвернулась, недовольно сопя. И в этот самый момент, пока она искала на что бы переключить внимание с полуголого волшебника рядом, золотые руны на дне вспыхнули ярче. — Видишь? — она указала подбородком в глубину. — Они реагируют. — На кого? — усмехнулся Драко, делая попытку отплыть подальше. — На нас. - сделала гребок вперед ведьма, в стремлении доказать свою правоту. Течение, будто подтверждая её слова, снова коснулось их тел, заставляя сблизится. Драко чуть прищурился, напряжение в челюсти выдало больше, чем он хотел: — Этот зал — не просто тренировочный. — Ни один зал здесь не “просто”, — с легким раздражением заметила Гермиона. — Этот дом - больше, чем мы готовы признать. Он фыркнул: — Дом хочет поиграть. И ты ведешься. Прелестно. Она передразнила то, как он недовольно выдохнул воздух: — А мы с тобой как две разозлённых пешки, которые думают, что могут диктовать правила. — Я никогда не был пешкой, — холодно отрезал он, стараясь снова увеличить дистанцию между ними. Гермиона приблизилась — сама, на этот раз без помощи воды. — Ты сын жаждущих власти и признания Малфоев. Драко, ты был Пожирателем Смерти. Ты был солдатом Темного Лорда. Ты стал пленником печати. Ты был тем, кого вынуждали терпеть боль и лишения. — Она чуть наклонилась ближе, так чтоб каждое ее слово было отчетливо слышно, а каждая эмоция на ее лице была считана им наверняка. — И всё ещё думаешь, что никогда не был пешкой? Скрививший лицо в недовольной усмешке мужчина резко вскинул подбородок, взгляд вспыхнул чем-то опасным: — Я тот, кто превосходно умеет выживать в любой игре. - ему хотелось, придушить эту потерявшую всякие границы дозволенного ведьму. Вместо этого рука сама схватила тонкое запястье и резко дернула ближе. Гермиона охнула от неожиданности, но приняла вызов. Ее раззадорила возможность загнать свои колкости глубже под его толстую, непробиваемую шкуру: — Да. Но выживший — не значит свободный. Вода вокруг вдруг вспыхнула мягким золотым сиянием — как от далёкого, неясного факела. Словно древний зал отозвался на их слова, отметив точку напряжения. Драко почувствовал, как магия проходит по коже — тонкой вибрацией, словно его руны, высеченные на руке реагируют. А может это его тело так реагирует на разгоряченное женское тело рядом? — Нам пора наверх, — бросил он, стараясь вернуть холодный тон и выпуская из руки ее запястье. — Эти руны нужно расшифровать. — Конечно, — убрала волосы с лица девушка. Но, подплывая к выходу из воды, она подумала — с какой целью Дом показал им это место именно сейчас. И кому на самом деле нужна их близость: богам, этой земле или все так и ей самой. К точке выхода приплыли почти одновременно. Дышали тяжело оба, слишком своенравная вода отнимала много сил. Гермиона почувствовала камень под ногами и откинула мокрые волосы назад, приглаживая тяжелые пряди руками. На ее запястье красовался след от железной хватки Малфоя. Девушка встретила недовольный взгляд серых глаз. — Если ты предпочитаешь пожестче, мог бы так сразу и сказать? — с напускной игривостью пошутила ведьма. Малфой не сразу нашёл ответ, продолжая сверлить взглядом: — Что ты делаешь, Грейнджер? - его тонкие пальцы обхватили виски, демонстрируя усталость. Это была совсем не та реакция, которую ожидала Гермиона. Она несколько раз открыла и закрыла рот, так и не найдя нужных слов. Потому что он был прав. Что она делает? - Прекращай играть роль обольстительной вейлы, если не готова получить то, на что так упорно напрашиваешься. - Впервые за долгое время в его голосе не было ни насмешки, ни привычной колючести. Только правда, которой он, кажется, сам не очень хотел верить. Под водой всё стихло, но что-то между ними — наоборот — натянулось до предела. Гермиона первой почувствовала, что тишина стала слишком громкой. Она смотрела прямо на него, и в какой-то момент перестала видеть Драко Малфоя — видела только мужчину, который стоит слишком близко, дышит тем же воздухом и больше не прячется за сарказмом. Он отвёл взгляд — всего на секунду — и в этой секунде было больше честности, чем в сотне их диалогов. — А если я готова? — прошептала она. Он хотел уйти, хотел сказать «нет», хотел опять скрыться за равнодушной фразой… но слова не пришли. Только дыхание, сбившееся, словно магия ударила прямо в грудь. Вода обволакивала кожу как вторая невидимая ткань, и каждая её волна толкала их ближе. Гермиона почувствовала, как рука Драко — тёплая, сильная — скользнула по её талии чуть ниже, чем позволяли приличия. Она не отстранилась. Мокрое бельё прилипало к телу, подчёркивая каждый изгиб. Он смотрел так, словно еще думал взять или отступить. Но голод и желание одержали верх над здравым смыслом. Гермиона подняла руку и легчайшим движением коснулась капель воды, стекающих по его шее. Драко вдохнул резко, как будто это оказалось больнее, чем режущее проклятие. — Ты должна отойти, — хрипло сказал он, но пальцы не двинулись. — Тогда отойди сам, — прошептала она, подаваясь ближе так, что её обнаженное бедро коснулось намокших брюк где-то в области ширинки. Драко смерил взглядом скользнувшую совсем близко ногу. Ладонь сама пробежала по её бедру, задержалась, будто проверяя, насколько далеко ему можно зайти, прежде чем эта прогулка по острию бритвы окончательно сведет их с ума. И когда Гермиона не остановила его — он потерял ту грань, за которую цеплялся последние секунды. Если бы губы не вжались в слегка приоткрытый рот Гермионы, его бы разорвало в клочья. Драко притянул её к себе так, будто портал мог унести ее, если бы не его хватка. Поцелуй был не аккуратным — жестоким от того, сколько в нём запретного желания. Её руки обвили сильную шею, мокрые волосы прилипли к его щеке, вода стекала между их телами, оставляя ощущение, что всё слишком открыто, слишком близко, слишком правильно, чтобы называться ошибкой. Черные, как сам ад ладони нашли острые лопатки девушки и опустились ниже — медленно, как будто изучая каждую тёмную мысль, которую раньше Драко заставлял себя забыть. Гермиона прижалась бедром, и он не удержался: подхватил её за талию и рывком прижал к бортику, словно хотел растворить расстояние между телами полностью. — Грейнджер… — голос сорвался на хрип, — если сейчас не остановиться… Она настойчиво прикусила его нижнюю губу, едва, но достаточно, чтобы стало ясно: она не хотела останавливаться. — Не останавливайся, — прошептала она у самого уха, и от этого шёпота волна жара прошла по всему телу, плавя стальную волю. Требовательные пальцы скользнули под резинку тонкого, мокрого белья, ощущая скользкое подтверждение ее желания. И сам Дьявол бы не заставил теперь его оторваться от ведьмы, жадно хватающей ртом воздух. Если бы не вспышка света под водой. Руны вспыхнули соколом — золотые крылья развернулись на дне бассейна, как знак, который их прервал в последний возможный момент. Драко отстранился от неё рывком, словно избегая смертельного проклятья. Расширенные от адреналина и желания зрачки безошибочно опознали руну. — Это… Гор, — выдохнул он, глядя вниз, стирая с лица капли толи воды, то ли пота. Гермиона медленно перевела дух, ещё не осознав, что произошло. — Бог? — спросила она. Драко кивнул, но глаза его сузились, зубы сомкнулись так, что желваки выступили на челюсти. То простое человеческое, что буквально секунду назад вырвалось наружу бурей эмоций, скрылось где-то глубоко, как будто он снова облачился во всю свою броню. — Это не просто Бог, — прошипел он хищно. — Моаад. Гермиона ничего не понимала. Ее будто только что перебежало стадо кентавров: — Что — Моаад? — Он из рода, связанного с культом Гора. — Драко вышел на сушу, вода стекала по коже тонкими дорожками. — Я видел эти символы в архивах, на его письмах стоит идентичная печать. И… Он замолчал, будто проглатывая неприятную правду. — Он умеет принимать форму сокола, — сжал кулаки Драко, не глядя на кутающуюся в полотенце ведьму. — Это его семейная анимагия. Гермиона даже забыла, что собиралась делать, халат выпал из ее рук, приземлившись в лужу под ногами. — Ты думаешь, что чаша… — У Моаада, — кивнул Драко. — Он прятал её от нас всё это время. И дом сейчас подтверждает мои догадки. Гермиона опустила взгляд на воду — сокол уже растворялся, словно тень, уходящая в глубину. — В особняке? — спросила она. — Скорее в его личном хранилище, — Драко говорил коротко, точными фразами — как на войне. — Он не держит такие вещи на виду. Тем более ту, которая может восстановить весь ритуальный цикл. Накинув рубашку на мокрое тело, будто даже не заметив моментально прилипшей ткани, Малфой в несколько шагов преодолел расстояние между ним и девушкой, старательно просушивающей волосы. — Нам нужно проникнуть туда. - ладони бескомпромиссно сомкнулись на ее плечах. — Когда? — скрывая панику от всего происходящего, выдохнула девушка — Сегодня. На потолке зажглась новая звезда — тонкая, синяя, будто чей-то глаз. И вместо воздуха в зале вдруг стало слишком много тишины, из той, что предвещает только два варианта: спасение или катастрофу.