Мертвые души

Глава 39 Разговор живых с мёртвыми. Врата не открывались — они приглашали тех, кто пришёл. Чёрный песок лёг у подножия арки плотным, тяжёлым кругом. Он не был похож на обычную пыль пустыни — слишком тёмный, слишком вязкий, будто собранный не из земли, а из сожжённых судеб. Драко высыпал его медленно, с математической точностью, следя, чтобы ни одна крупица не вышла за границу. Песок тянулся к камню, прилипал к древней кладке, словно знал: здесь его место. Гермиона стояла поодаль, держа факел судьбы. Пламя не колыхалось. Оно не реагировало ни на дыхание ветра, ни на движение воздуха — будто горело вне времени. Этот свет был зажжён не чтобы согреть или разжечь костёр. Огонь обнажал суть, вскрывая тьму. Вряд ли Гермиону Грейнджер можно было обвинить в физической слабости, но рука изрядно устала держать факел. Ведьма внимательно наблюдала за действиями дорогого её сердцу мужчины и ждала команды, чтобы приступить к следующей части ритуала. Кисть затекла от веса тяжёлого артефакта, и она переступила с ноги на ногу, зашуршав песком. — Не приближайся, — сказал Драко, не поворачивая головы. В его голосе не было приказа. Только попытка уберечь самое ценное. Его руки уже все в отметинах чёрной магии. Нет ни одной клетки на теле, оставшейся без её отпечатка. Но Грейнджер слишком дорога его сердцу. И она теперь носит его сына. Драко не мог позволить слишком близкое соседство столь опасного артефакта с теми, кого хотел защитить. Он рассыпал чёрную пудру, когда-то бывшую камнем, себе под ноги, чётко рассчитав радиус поражения. Древние говорили, что чёрный песок возник из истлевшего сердца Анубиса. И Драко именно сейчас поймал себя на мысли, что безусловно любовь к женщине стала причиной разрушения каменного сердца Бога мёртвых. Хотя, может, и египтянин был объектом страсти, сжёгшей дотла несчастный орган влюблённого псоголового божества. Долгие годы славный потомок великого рода Малфоев с презрением смотрел на слабаков, прогнувшихся под давлением чувств. Ему были чужды душевные муки от неразделённой любви. Будучи ещё школьником, он не упускал возможности бросить едкую шутку в разбитое сердце сокурсника. Драко забавляло видеть, как Нарцисса Малфой вьёт верёвки из тёмного мага, безжалостного Пожирателя смерти, чей взгляд вселял ужас в добрую половину магической Британии. Но Люциус становился мягким и податливым куском глины в руках его матери. Если уж он сломался, то у остальных не было и шанса долго держать оборону своего сердца. И вот сейчас Драко стоит, и его пульс эхом отдаётся в ушах. Он едва улыбается от осознания, что неизвестность и возможная смерть за ещё не открытыми вратами в мир мёртвых не страшат его. Он уже исполнил долг — освободил родителей от позорного заточения. Доказал всем: он смог, отстоял честь своего дома. Иначе и быть не могло. Годы планирования и расчётов, опасные эксперименты и настойчивость дали свои плоды. Но вместо того чтобы мчаться со своими родителями как можно дальше из прогнившей Британии, он по-прежнему топчет горячий песок Египта. Он всё ещё здесь из-за неё. Потому что должен ей помочь. Нет, он добровольно ввязался в безумную авантюру по спасению жалкой и никчёмной душонки слетевшего с катушек очкарика. Как иронично. Книга мёртвых лежит у ног, раскрытая. Древние страницы рукописи словно живые — старше бумаги, старше языка, старше человеческой памяти. Уж они точно были свидетелями той несчастной истории любви тех, кого мы сейчас называем богами. Чернила перетекают и складываются в слова, ждут, как ждёт нож кожу. Драко опустился на колено и провёл ладонью над страницей, не касаясь. — Osir… neb ta-duat… — произнёс он, и храм отозвался. Как эхо множества голосов, фолиант заговорил на мёртвых языках. Запретных, забытых. Руны, вырезанные когда-то клинком Гора, вспыхнули болью, предупреждая о грядущих испытаниях для их обладателя. Тот же жгучий отклик прошёл по руке Гермионы, словно кто-то коснулся её нервов изнутри. Она стиснула зубы, но не отвела взгляда. Предчувствие чем-то вязким обволокло горло. Гермиона задержала дыхание. Вот он — тот самый миг, к которому они готовились долгие месяцы. В эти минуты решается слишком многое. Предпочитая держать всё под контролем, ведьма усилием воли заставляла себя не паниковать. Ей просто нужно довериться Драко и ждать, когда Рон исполнит другую часть плана. Ждать и верить. Верить и ждать. Есть лишь один вопрос, который не может остаться без ответа. Сейчас или никогда. Потом может быть уже поздно. Она подошла ближе, забыв указания Малфоя. Врата вздохнули. — Драко, кто же всё-таки эти боги? Она наклонила голову и прикусила нижнюю губу. Загадки всегда манили Гермиону Грейнджер. А вопросы мучили хуже зудящей кожи от жгучего сока бубонтюбера. Драко, не отрывая глаз от Книги мёртвых, жестом дал ей сигнал отойти подальше. Он знал, что эта ведьма не отступит, не получив желаемого. Гермиона, поджав губы, сделала шаг назад, как бы заключая сделку: я отойду — ты расскажешь всё. — Не сомневаюсь, ты уже заметила, что в Египте нет призраков, — отряхнув руки, Малфой сделал паузу, дав время на очевидный ответ. — Ни одного. Пушистая каштановая бровь взлетела вверх. — А кто такие призраки? Драко всё же оторвался от ритуала и посмотрел прямо в карие глаза напротив. Было удивительно приятно смаковать удовольствие от этого момента — всезнайка с Гриффиндора не знала ответов на все вопросы об этой вселенной. Ребячество, ничего не значащая мелочь. Он сам не до конца понимал, чему именно так радуется его сердце. — Души, не нашедшие покоя. — Именно. Египетская магия отличается от нашей. Я знаю, ты это почувствовала. Гермиона довольно хмыкнула. Конечно, он знал. Она освоила целый арсенал боевых проклятий, считанных с папирусов. Если бы не эти знания, им бы не удалось выжить в битве с солдатами египетского министерства. Драко продолжил, поправив взмокшую прядь волос у лица. — Египтяне привязаны к земле кровью, родом. Их сила берёт своё начало в пустыне и черпает её из магии крови. Я предполагаю, что боги — это маги прошлого. Влиятельные и талантливые главы родов. Как Мерлин, Салазар Слизерин… — Годрик Гриффиндор, — добавила Гермиона с вызовом в голосе. Малфой усмехнулся. — Гриффиндор, верно. История магии шла по другим дорогам здесь. Фараон — глава рода — находил свой покой после физической смерти в песках пустыни. Ты видела ритуалы захоронений. Короткий кивок. — Пирамиды. Нетерпение сквозило в её словах, глаза блестели, ладони вспотели. Так выглядела Гермиона Грейнджер, когда тайна должна была вот-вот открыться перед её пытливым умом. — Именно. Вспомни ка-хранителя, вызванного нами. А это был обычный раб. Теперь представь, что можно ожидать от его хозяина. — Ты хочешь сказать, что боги — это реинкарнация фараонов? — Я бы выразился иначе, но твой ответ мне тоже нравится. Драко высыпал остатки чёрного песка и закрыл Книгу мёртвых. Камень заскрипел, словно древнюю конструкцию медленно вытаскивали из небытия. Между колоннами разлилась тьма — не пустая, не слепая, а глубокая, наполненная памятью. В неё не падали. В неё входили добровольно, если соглашались больше не быть прежними. По ту сторону арки двух магов ждал иной Египет. И они переступили границу между двумя мирами. Храм был узнаваем — и изуродован. Колонны стояли криво, словно их вытянули из земли насильно. Иероглифы были стёрты, переписаны, перечёркнуты. Лица богов лишены глаз, как и изображения людей, лишённых имён. Камень не отражал свет — он его впитывал, оставляя лишь грязные тени. Только свет от Факела судьбы освещал им путь. Воздух был тяжёлым, вязким. Каждый вдох отзывался давлением в висках и оседал пеплом на языке. Гермиона услышала шёпот — не слова, а мысли, многоголосое, липкое присутствие кого-то чужого у себя в голове. Она не могла понять, кто говорит: боги, мёртвые или сама память этого места. Едва различимые обрывки скомканных фраз на знакомых и непонятных языках шептали и вскрикивали, рассеиваясь, так и не договорив. Драко шёл рядом — напряжённый, собранный, словно каждую секунду ожидал удара. Он остановился резко. — Я слышу его, — сказал тихо. — Кого? — спросила Гермиона, хотя уже знала ответ. — Отца. — Мелкие морщинки собрались в уголках прищуренных глаз. Гермиона подошла ближе, чтобы в полном сочувствия и понимания жесте обхватить его руку, прижаться грудью, согреть своим теплом. Сделать хоть что-то, чтобы разделить его боль. Впитать её в себя и хоть как-то облегчить горечь утраты. И пусть её невозможно найти в серых глазах, невозможно считать в уверенных движениях — ничто не выдаёт эту самую боль. Но сердце чувствует, оно знает, как у него болит и почему. Драко лишь глубоко вздохнул и сжал древко палочки сильнее. — Туда. — Кивком головы он указал направление. Медленно, осматриваясь и держась за руки, волшебники продвигались вперёд. В глубине храма лежала река. Чёрная, неподвижная, как застывший обсидиан. Она не текла — она смотрела. Гермиона почувствовала это сразу: стоило приблизиться, и в воде начали всплывать образы, которые она не хотела вспоминать. Лица подплывали к поверхности и опускались в глубину. Было что-то жуткое в их движениях, неправильное. Ведьма отошла подальше от реки. Сосредоточилась на предстоящем ритуале. Времени осталось мало. Они и так изрядно задержались из-за битвы с магами Египта. Игнорируя голоса, призывающие подойти ближе к водоёму, Драко перехватил из рук Гермионы Факел судьбы и установил у кромки воды. Книга мёртвых была раскрыта вновь. Зеркала, парящие в воздухе, выставлены по строгой схеме, отражали друг друга, создавая бесконечный коридор. Гермиона решила эту головоломку быстро, почти на инстинктах, словно её руки знали больше, чем разум. Она поворачивала круглые зеркала и направляла свет от факела, отражая его одним зеркалом в другое. Свет образовал коридор, ведущий к реке мёртвых. Всё, как в древних папирусах. Картинки из собранных воедино документов были с точностью воссозданы. — Что дальше? — Ведьма удовлетворённым взглядом оценила проделанную работу. — Джинни Уизли, — позвал Драко. Имя коснулось воды. Река осталась неподвижной. Ответа не последовало. Имя давно умершей подруги неприятно отозвалось болью в груди. Гермиона выискивала глазами изменения в глади реки мёртвых, напрягала слух. Но ничего. То, что должно было последовать за словами, слетевшими с губ Драко, не случилось. — Мы где-то ошиблись. — Нахмурила брови ведьма. Слова горьким разочарованием осели на языке. Тёплая рука перехватила её запястье, останавливая попытку ещё раз проверить положение зеркал. — Дыши, просто дыши. — Драко положил ладони ей на плечи и развернул лицом к себе. — Мы всё сделали правильно, не сомневайся. Низкий голос успокаивающими вибрациями растёкся по коже, вселяя уверенность. Они действительно всё сделали верно, сомнений быть не могло. Вот же: «дорога из света, уходящая во тьму своим началом». Факел судьбы на должном месте. Книга мёртвых открыта на нужной странице. Всё готово! Но почему Джинни не появляется? Гермиону не покидало ощущение, что чего-то не хватает. Времени. У них было так мало времени, чтобы найти ответ. ⸻ Солнце резало глаза. Рон остановился, едва не наступив в ловушку неразорвавшегося заклятия. Песок был исчерчен древней магией — грубой, смертельной, лишённой компромиссов. Он смотрел вокруг, словно оказался на поле боя, где никто не удосужился собрать мёртвых. — Мерлин… — выдохнул он. Гарри молчал. Разглядывая колонны полуразрушенного храма, он воспроизводил картину минувшей схватки. Каждый опытный маг бьётся в особом, неповторимом стиле. Рука, затянутая в перчатку из драконьей кожи, неспешно прошлась по краям длинной расщелины, изрезавшей камень. Чёткая, глубокая, смертельная. Подобные шрамы остаются от Сектумсепры. Ему ли не знать. Он видел их множество, оставлял не раз своей рукой. Не так много волшебников в Британии используют это атакующее заклятие. И каждого из этих пяти магов Поттер знал лично. Один стоял за спиной — раз. Гермиона умерла или пропала — два. Снейп, создатель этого весьма полезного заклинания, давно кормит червей — три. Остался лишь один. Тот самый, единственный выживший. Хорёк, которому повезло не быть рассечённым пополам. Видимо, настало время исправить это досадное недоразумение. С этими мыслями мистер Поттер уверенно и неспешно продолжил осмотр храма — или того, что от него осталось. Магия тёмная, тягучая, как крик фестрала, витала в воздухе. Тот, кто положил целый отряд египтян, был явно не из робкого десятка. Гарри нехотя отдал должное мастерству победителя в схватке. Он поднял палочку и просканировал поле битвы. Примерно тридцать человек разбросало по периметру. Тело Моаада лежало неподвижно, лишённое магии, пустое. Нехотя приблизившись к бездыханному магу, Гарри дал команду напарнику осмотреть труп. Выведенные из строя амулеты не ускользнули от его взгляда. Гарри понял сразу: один человек не мог этого сделать. Малфой не один. Ответ висел в воздухе, как след — узнаваемый, до боли знакомый. — Так как ты нашёл Малфоя? — Зелёные глаза недоверчиво врезались в рыжий затылок. Шёпот коснулся его сознания мягко, почти нежно. Гарри… Поттер вздрогнул. — Ты что-нибудь слышал? — спросил он Рона. — Только ветер, — нахмурился тот, отряхивая руки от песка. Голос позвал его снова. Джинни. И Гарри пошёл к вратам, зная, что идёт в ловушку — и не имея сил остановиться.